И завтра я вновь начну жизнь с чистого листа

             С самого детства Скарамучча задумывался над тем, что если бы он тогда оказался средь искусственных цветов, то мир, возможно, был бы чуточку лучше.       Вместо тёти Макото — она точно не заслужила. Она сама была как цветок — благоухала и нравилась всем вокруг. Не то, что он.       Но ведь правда. А если бы так всё-таки произошло? Что бы поменялось? Как быстро бы пережила это его мать?       Люди — сильные существа, способные пережить всё на свете, от потерь до осознания, что что-то никогда не будет принадлежать им. И Скарамучча. Он тоже пережил. Среди искусственных цветов так и не оказался, но прямо сейчас был ими окружен. Только свежими, самыми настоящими. Как он здесь очутился и почему его ноги вообще сюда занесли — он не заметил. Такое необъяснимое притяжение между ним и аккуратно оформленными цветами с витрины вспыхнуло в одну минуту, не смотря на то, что он дарил их лишь однажды своей тёте, провожая её в последний путь. Мама цветов не просила, а Мона терпеть этот жест не могла, всё приговаривая: "Ты за кого меня принимаешь?". Почему? Они не обсуждали. Ну, не любит кто-то это и всё.       — Молодой человек, может вам всё-таки помочь? — в очередной раз пытается привлечь внимание парня молодая девушка, опираясь обеими руками на прилавок и дружелюбно улыбаясь. Скарамучча уже раза два сказал, что просто посмотреть пришел, а та всё зовет и улыбается, улыбается и варианты предлагает. — Вы хорошо выглядите! На свидание идёте? Я только сегодня собрала красивейший букетик из...       — Не нужно.       "Хорошо выглядите?" — а сам в своей голове вопросительно слова девушки повторяет и своё отражение в витрине цветочного магазина ловит.       Выглядел он по своему скромному мнению весьма обычно, хотя стоило бы признать, что это было чуть опрятней его обычного помятого оверсайз стиля, в котором каждую вещичку до него будто поносил какой-то великан, при этом растянув и затаскав. Некий "хулиганский" стиль, как говорила его мама, и "ебать, ты нефор", как говорила его бывшая девушка. Но сейчас всё оказалось немножко иначе: черные брюки и правда были свободными и складочками чуть прикрывали белые кроссовки, но это уже довольно необычно, учитывая, что сейчас на ногах парня были не какие-нибудь "бэгги шорты" или потертые джинсы, а приличные полуспортивные брюки без единой дырки, пусть и с несколькими кармашками по бокам.       Скарамучча слегка распахивает кожаную, всё-таки на размер больше, куртку. Да он даже успел сбегать за белой рубашкой с короткими рукавами, а сверху еще длинный черный галстук нацепил, оставляя его свободно болтаться на шее.       — Агх... Зачем так вырядился вообще, — шипит под нос он и за лямку сумки через плечо хватается. — Ещё и галстучек этот... Хоть не бабочка.       — Хорошо подобрали вещи, чего вы! — видимо подслушала яркая девушка за прилавком. — Вы только пуговички до конца застегните.       — Ага, чтобы вообще нельзя было от маминого отличника отличить? — всё-таки поворачивается он к ней и руки расставляет. Это ещё повезло, что он линзы носит, а не очки, как дома.       — Это вы из-за рубашки? Не стоит, ваши татуировки и пирсинг явно указывают на то, что вы далеко не в первом классе, — после её слов Скарамучча вновь смотрит в витрину и даже как-то выдыхает, но та решает добавить: — минимум в девятом.       А он глазами как сверкнет, как перепугает несчастную, что та оправдываться начинает: "Минимум, я сказала минимум! Ну, может, там в десятом или одиннадцатом!".       Всё равно. Скарамучча со своим ростом и правда максимум до девятого допрыгивает и то с натяжкой, с высокой подошвой и на носочки вставая. В школе его хоть и дразнили, подтрунивая "эй, который метр со шляпой", но не сказать, что это сильно на него повлияло и вызывало какие-то комплексы. Скарамучча так думал. Правда уверен не был. Но при этом считал довольно интересным, что его окружение, состоящее из одного Альбедо, было довольно небольшого роста. А люди вокруг него в свою очередь также не особо отличались по этому параметру. И только один Итер гордо отметку в 170 сантиметров преодолевал с небольшим отрывом. Это забавно. А Скарамучче, оказывается, лгали, когда говорили, что у мальчиков есть тот самый загадочный период, когда они после летних каникул великанами в школу возвращаются.       — А хотите я вам скидку в пятьдесят процентов дам! — снова фейерверком зазвучал голос девушки, а недовольный взгляд Скарамуччи её только смутиться заставил. — Да блин, я это... Сейчас!       Скара молча проводил её взглядом, а затем и опомниться не успел, как в его руках оказался аккуратный букет из пятнадцати белоснежных сесилий, обрамленный однотонной крафт бумагой пастельных цветов, а посерединке еще и очаровательный белый бантик дополнял и без того прекрасную картину. Он только рот открыл, как девушка уже наклонилась к нему шепча:       — Бесплатно.       — Бесплатно? — сам не зная, зачем, тоже на шепот перешел.       — Шеф из меня букетик сделает, если никто за сегодня ничего не купит. Я за ним две недели бегала, чтобы меня сюда взяли, а он всё: "Ёимия, я живу на десятом этаже, что ты делаешь у меня за окном?"! А потом...—       — Красивый.       — А?       А парень глаза в букете спрятал, как только девушка в изумлении застыла. Эти цветы так сильно напоминали Альбедо, а он сам не мог объяснить, почему. Или же...       — От цветов веет одновременно и холодом, и нежностью. Букет красивый, но большой, что ли...       — Как ваша любовь к человеку, которому этот букет предназначается! — девушка по имени Ёимия, так её видимо звали, хихикнула и окончательно отпустила букет, оставив его в руках парня. — Поэтому идеально.       И вот юноша уже стоит на улице, обхватывая букет двумя руками, в котором мирно лежали распустившиеся и еще спавшие бутоны сесилий. Вторые — еще не раскрытые стороны Альбедо, которые Скарамучче предстоит узнать. Но разве это не странно, дарить парням цветы? Не обидит ли это Альбедо и не поставит ли в неловкое положение Скарамуччу? В любом случае, букет уже у него, поэтому нужно поскорее уходить отсюда, пока девушка не поняла, что из суммы в её руках еще сдачу отдать надо.      

***

      По пути Скарамучча то и дело думает, а в какой ситуации вообще уместно дарить парням цветы? Он мог наблюдать подобное разве что когда артиста после выступления одаривали разноцветными букетами, и там было не важно — мужчина ты или женщина. И вопросов ни у кого не было. Только вот Альбедо далеко не артист, выступающий на сцене... Сцена, игра ролей и притворство — это ниша давно занятая Скарамуччей Райден.       А если остальные ребята подумают, что Скарамучча пид— гомосексуал то есть? То слово на "п", вроде как, вообще некорректно использовать: он на форуме каком-то прочитал. А если и подумают, то обижаться нечего, потому что это, как оказалось, правда...       Боже, он аж скрючился от этой мысли! Сказать — не скажет, ведь даже от одних мыслей на языке кислинка ротовую полость разъедает, не успев превратиться в слова. Нет, ему не нравятся мужчины, ему нравится Альбедо. Один конкретный и неповторимый. А это уже совсем другая ориентация.       У Скарамуччи всегда так.       Главное — правильно трактовать.       Не курильщик, а "я дым даже не вдыхаю", не алкоголик, ведь "алкоголики пьют в одиночестве", не гей, а "а вы спросите, кому Альбедо не нравится".       Вообще удивительно даже, что до скандала с картиной его в универе особо не замечали. Он же такой... очаровательный.       Кстати, пока он дошел, то в конце концов заметил, что "очаровательного" в компании нет и Кадзухи, кстати, тоже — зато вот Люмин, которая сестрица мистера "у него такие прекрасные руки, он был таким невероятным, бла-бла…", стояла с остальными, хотя не планировала, и над чем-то смеялась, прописывая брату подзатыльник. Сяо тоже был уже на месте и пожимал плечами, пока Хейдзо рядом чуть ли не валился от смеха в обнимочку с кем-то еще. Наверное, это и был тот самый Венти. Они виделись однажды чисто вскользь, но догадаться было не сложно. В общем, почти все кроме него в сборе — оно и не удивительно. Скара пока с цветами возился сильно задержался: то ходил туда-назад, то думал, а надо ли оно или в урну выбросить... Но это было бы прям слишком жестоко по отношению к той девушке.       — О, смотрите, кто идёт! — первый заметил того Итер, помахав ему рукой.       — Давно не виделись, Скар, — присоединяется к приветствию Люмин, пока Хейдзо с Венти всё хихикали. Но та замахивается и на них. — Проявите уважение к опоздавшему!       — Аха-ха-хах, привет, Скар, — наконец, сквозь смех здоровается раскрасневшийся от недостатка воздуха Хейдзо, хватаясь за живот.       — Меня зовут Венти! Мы раньше виделись, но не знакомились, однако, — бодро протягивает руку парень с двумя косичками.       — Привет... Я Скарамучча, — протягивает в ответ руку он.       — Здравствуй, — заканчивает марафон приветствий Сяо.       — А где Бедо с Кадзухой?       — А ты так долго ходил, что всё уже закончилось, и они домой ушли.       — Аха-хах, Хейдзо... Они просто за водой пошли, пока тебя не было, — объясняет Венти, лучисто улыбаясь.       — Спасибо за объяснение, Вен, благодаря тебе я могу быть спокойна, что оставляю таких балбесов не без присмотра, — ставит руки в боки Люмин, чуть толкая его в плечо.       — Я же тут старший. Можешь на меня рассчитывать! — гордо заявил, задрав нос, он, а затем заулыбался, заметив букет в руках Скарамуччи. — Вау, это сесилии! Мои любимые цветы.       — Мои тоже. Я на них сразу внимание обратила, — кивает Люмин, внимательно рассматривая каждый цветочек, упаковку и заодно бантик.       — А кому это? — вопрошает Вен, как Скар будто вновь под землю провалился, словно над ним прожектора зажглись, и он уже не зритель, а артист, на которого были направлены все взгляды. Он мог поклясться, что у него даже ладони взмокли, когда он снова осознал, что в его руках букет находится, хотя из-за размеров такой сложно не заметить.       Итер молчаливо улыбался, Сяо в своей спокойной манере поддерживал идиллию первого, а Хейдзо предположения о цене "этой громадины", как он сказал, строил. Венти тут же принялся обсуждать вместе с ним, рассказывая, что раннее любил дремать, то есть вдохновения для чего бы там не было, на поле из океана белоснежных сесилий набираться, пока его оттуда не вышвырнули, так как территория приватной оказалась. Так что да, удовольствие это дорогое.       — Да что ты, дело даже не в цене, а в том, насколько он пахнет, я аж сюда чувствую. Уже молчу про композицию. Если бы мне хоть одну такую сесилию подарили, я бы уже о замужестве задумалась с этим человеком.       — Аха-ха-ха, Люмин, ты же не такая беспечная! — смеется на слова девушки Венти. А Скарамучча уже по сторонам смотрит, думая, куда бежать.       Скара не мог сказать, знают ли что-то ребята из этой компашки, потому что даже не предполагал, общаются ли они все между собой или нет. И как быстро распространяются слухи... Это напрягало. История Скарамуччи и Альбедо хоть и запутанна, но не должна была стать всеобщим достоянием. Она касается только Скарамуччи и Альбедо. И... Возможно, косвенно еще одного человека, но только косвенно... Пускай лично для Скарамуччи это и имело большое значение, не давая ему спать ночами.       — О, Кадзу, Альбедо! — переключился в ту же секунду Хейдзо и остальные как только за горизонтом показался именинник и его друг.       Скарамучча тоже вмиг глаза свои в их сторону устремил: оба несли в руках несколько бутылок минеральной воды и о чем-то говорили между собой, пока Альбедо с его глазами не встретился и тепло-тепло улыбнулся.       Он сегодня так ярко сияет... Почти также, как солнце, проникающее на кухню Скарамуччи, пока они вместе сидели и о чем-то болтали в тот самый день.              Пускай Альбедо и ассоциировался у парня скорее со снегом, но снег днем отражает солнечные лучи, от чего холод кажется мягче, теплее, а вокруг становится светлее. Альбедо создавал такой же отражающий эффект. Кстати, это явление ведь действительно называется эффектом альбедо! Правда эффект Альбедо намного сильнее, чем эффект альбедо. И если при втором нам только кажется, что на улице становится теплее, то Альбедо действительно умел согревать...       — Привет, — робко здоровается он, всё еще растягивая губы в этой глупой и до безумия нежной улыбке.       — Привет, Бед... — подхватывает Скара, но краем глаза всё же на Кадзуху смотрит и прокашливается. — И тебе привет.       — Привет-привет, красивый букет.       — Д-да... неплохой... — пытается прочистить горло он и пихает сесилии Люмин в руки. — Это так, даме. Благодарность за ожидание и компанию. Ты же тут проходом?       — Н-ничего себе! — изумляется та и двумя руками обхватывает подарок, чуть не обнимая, от того, какой он большой, потерявшись за бутонами. — Я немножко перед тренировкой подождала просто, а мне подгон такой...       — Это в честь чего? — и вот внезапно с лица Итера наконец спала эта дружелюбная улыбка.       — Пха, тебе нужно лучше за своей сестрой следить, — внезапно усмехается над ним Хейдзо, скрестив руки на груди и наблюдая за картиной.       — Хей, что ты несешь, он мне не старший брат: мы же близнецы, — покрываясь румянцем, прятала своё лицо в цветах Люмин.       — Они тебе идут, Люми, — оставил краткий комментарий Альбедо, удовлетворенно наблюдая за реакцией подруги и искренне радуясь за неё. Он, если честно, даже как-то не задумался, что букет всерьез предназначался ему, не смотря на то, что это было логично, ведь из-за занятости и подготовки к спортивным соревнованиям Люмин в списке гостей не была.       — А вот так, теперь вы знаете, как завоевать любую девушку — краткий гайд пока я живой, — избавившись от "груза", наконец, начинает чувствовать себя более уверенно Райден, в своей прежней манере насмехаясь над ситуацией и вновь ее контролируя.       — Завоевать — это уж точно, — всё не унималась Люмин под недовольные взгляды своего брата. — Ты чего? Думаешь, Скарамучча кандидат плохой? Сколько мне еще женихов привести?       Люмин показывает ему язык, а тот её разворачивает, чтобы физиономию довольную не видеть, а та снова к нему поворачивается, убегая спиной вперёд и всё проговаривая "или завидно, да?". В конце концов они оба перешли на бег. Люмин шутила, хотя обычно старшую из себя строит, а Итер повторял, что ей вообще-то на тренировку пора.       С одной стороны — Скарамучча просто невероятный придурок! А с другой... С другой стороны его внезапно потешила такая реакция прекрасного и неповторимого Итера... Оно явно того стоило.       Не понятно, от чего он до сих пор так на этого Итера реагирует. Самое очевидное — из ревности. Или из вредности. Потому что первое это уже слишком глупо и бессмысленно, учитывая, что Итер помог Скаре тут оказаться, и то, что близнецы, кажется, удаляясь, спорили о том, что Люмин между Скарамуччей и Альбедо встать решила. Они их засватать решили или что?! Только не говорите, что все уже в курсе... Иначе будет невозможно игнорировать слона в комнате.

***

      Когда компания объявила, куда именно они направляются, Скарамучча чуть не споткнулся. Парк развлечений? Серьёзно? Сразу видно, что место выбирал не Альбедо. Да и к тому же "парк развлечений" ассоциировался у того с детскими визгами, липкой ватой на палочке и бесконечными очередями, а никак не с планами взрослой компании. Хотя, чтобы усомниться в их "взрослости" достаточно с ними минуты две провести.       У входа его встретил гул, доносящийся до них еще тогда, когда они на соседней улице были: где-то сбоку раскатисто гремели вагончики горки, проносясь вниз с диким скрежетом; металлические конструкции дрожали, а визг катающихся резал воздух и врезался прямо в уши. На другой стороне сияли огнями карусели с расписными деревянными лошадками, и на каждой из них сидел кто-то восторженно размахивающий руками. Совсем рядом тарахтели машинки, и каждый новый глухой удар сопровождался дружным смехом.       Альбедо, легко скользя взглядом от друзей к Скарамучче, вдруг заметил, как тот на мгновение задержал взгляд на карусели с деревянными лошадками, но тут же резко отвернулся, будто его поймали на чём-то личном.       Всё это — музыка, смех, шум шагов и бесконечные крики — смешивалось в один сплошной звуковой поток, от которого Скарамучча слегка скривился. Для него это был не мир развлечений, а какофония, где слишком много яркого, слишком много громкого. Он автоматически сунул руки в карманы, стараясь держаться чуть позади, — и только краем глаза отметил, что Альбедо, напротив, на удивление будто впитывал в себя эту атмосферу, слушал друзей и, между прочим, снова и снова бросал взгляд в его сторону.       Компания вокруг Альбедо словно сама собой сложилась: разговоры текли без запинок, шутки находили отклик, даже неловкие паузы заполнялись лёгким смехом. Казалось, они не в первый раз так собрались, а жили плечо к плечу годами. Скарамучча смотрел на них исподлобья, и в груди что-то неприятно ёкало. Но тем не менее он не мог внутри не отметить, как же это здорово, что "очаровательность" Альбедо в конце концов была замечена, пускай и такими шумными ребятами. Хотя того это будто даже устраивало. Возможно так он открывал для себя совершенно новый мир, наполненный множеством звуков, образов и эмоций. Раннее это было недоступно. Для Альбедо мир был закрыт извне. Для Скарамуччи — изнутри. Альбедо огорождали от мира, а Скарамучча — огородился от мира сам. В этом и заключалась их личная трагедия.       Оглядев, что есть вокруг, ребята прицепились к автомату с мягкими игрушками. Альбедо не стал играть, только смотрел, как его друзья азартно спорят, куда именно опустить клешню, и смеются, когда очередной раз она безнадёжно соскальзывала мимо. А Хейдзо, с вызовом щурясь, прижал лицо почти к стеклу, уверяя, что у него «точный глазомер», и снова вбросил монету.       Затем они, всё же выиграв несколько игрушек (спасибо терпению и ясным глазам Сяо), накупили сувениров, сладостей и перекусить решили, чтобы прогулку на голодный желудок не продолжать. За столом они Альбедо подарки вручили, а тот пообещал, что раскроет их все чуть позже. Никто давить не стал и все, довольные и сытые, решили, что и к атракционам пора перейти.       — Колесо обозрения! — выдаёт Венти, ловя взглядом первый попавшийся атракцион и показывая на него пальцем.       Мальчишки глазами к колесу следуют, замедлив шаг, пока окончательно не остановились.       — А что, можно, — кивает в согласии Кадзуха, — Так сказать, начнём с простого. Или это уже слишком просто?       — Именно! — Хейдзо на плече друга повисает, и театрально вздыхает, прикладывая руку ко лбу и дуя губы. — Там же со скуки помереть можно...       — Всё-таки по тебе театральный плачет, — шутит Каэдехара, вызывая у ребят смешок. — Что ж ты не туда поступил?       — У меня боязнь сцены. Я лучше под прикрытием работать буду.       — Я согласен, — Скарамучча чуть ли не летит мимо, направляясь прямиком к палаткам и остальным возможным развлечениям. Что-то эдакое его прям отталкивало от идеи Венти. — Это скучно, это долго, это прям, ну, в общем, вообще не вариант, давайте дальше пойдём.       — А ты испугался, что ли? — ехидничает Венти, прикрывая рот кончиками пальцев и пришуривась.       Хейдзо аж присвистнул, подняв брови.       — И правда...       — Ну, или он просто не фанат. В чем и я солидарен, — Итер разводит руками. — Тем более там людей уж слишком много.       — Да их везде много, — уже завёлся от идеи, в воздухе переобувшись, Хейдзо.       — Я бы не стал после еды сразу на что-то экстремальное идти, — вдумчиво добавил Сяо, на что Итер сразу закивал:       — Блин, точно! Тогда можем и на колесо пойти. Я не то, что бы против.       — Ну что, большинство за? Но, если правда боишься, то можешь внизу подождать, — развёл руками Венти, на что Скарамучча тут же резко развернулся, глазами сверкнув, словно молнии ими кидая:       — Я? И боюсь? Я мало чего боюсь, если кто не знал, — разводит руками он. — Просто пустая трата времени и денег не по мне, вот и всё. Но если вам хочется — пусть, я посмотрю на ваши заскучавшие лица после.       Юноши переводят свои взгляды с Райден на Крайдепринца, который еще мнение свое не высказал и как именинник решающую роль на себя взять может, решив спор. Тот их глазами обводит, к такому вниманию не привыкший, а затем на Скарамуччу смотрит. Затем на них и снова на него. Ему самому будто не важно было, но выбор между демократией и голосом одного единственного человека оказался внезапно слишком сложным.       — Знаете, — прокашлявшись начинает он. — Я на самом деле высоты побаиваюсь.       — Вот Скарамучча тебя и защитит, — хохочет Хейдзо, поддерживая идею Венти уже словно из азарта. — Он же у нас ничего не боится.       — Шутки шутками, но если это так, ты можешь не—... — не успевает договорить Итер, как Скарамучча его тут же перебивает:       — А вот и защищу. Вы что думаете, я не серьёзно? Как два пальца.       — Но Скарамучча, — Альбедо тут же попятился, ведь в его планах они все должны были смириться и пойти дальше, но Скара вместо ожидаемой поддержки внезапно решил всё разрушить.       — Не бойся, Альбедо. Я с тобой поеду. Можешь на меня положиться, — горделиво проговаривает Скарамучча, положив руку на его плечо, на что кто-то глаза с улыбкой закатывает, а кто-то присвистывает (очевидно, Хейдзо).       — Понятно, значит спаситель Альбедо номер один в деле.       Альбедо протяжно вздыхает. Не на это он рассчитывал, но тут демократия всё-таки побеждает. Он пытался.       Все стояли в очереди к колесу обозрения, люди вокруг болтали, делились ожиданиями. Скарамучча же держался прямо, почти неподвижно, плечи его были напряжены, а руки сжимали лямку его сумки через плечо.       Альбедо тем временем стоял чуть позади, слушая друзей, которые громко обсуждали, кто, где и с кем хотел бы сидеть, и посмеивались, строя шутки и перебивая друг друга. Он кивал, иногда улыбался, но взгляд его всё время находил Скара, цепляясь за то, как тот сжимает руки и как напряжена его челюсть.       — Ты точно не против, что мы сюда идем? Тебе не нужно обращать внимание на подразривания Венти — он всегда шутит. Да и Хейдзо сам не против поиздеваться, когда напарника находит. Поэтому эти двое не имели в виду то, что сказали, — Альбедо тихонько вырывает Скарамуччу из своих мыслей, а тот, взглядом с ним встретившись, самодовольную улыбку натягивает, чёлку назад заправляя.       — Да мне пофиг, честно. Просто тебя поддержать захотел.       Альбедо снисходительно улыбается и плечами пожимает. Может ему правда показалось и всё не так плохо? Но язык тела Скарамуччи тем не менее не давал ему покоя.       Когда подошла их очередь, Скара помог Альбедо, забравшись в кабинку первым и подав ему руку, после присев напротив. Ребятам пришлось разделиться, так как кабинка была предусмотрена для четырех человек, а некоторые уже с пакетами большущими были, особенно Альбедо: не то, что те были большие, просто все подарочные, да и много их. В итоге было решено поделиться на три: Итер, Сяо и Венти поехали вместе, Хейдзо с Кадзухой, взяв на себя часть сумок, а Скарамучча с Альбедо, положив на сидения рядом с собой остальные пакеты.       Кабинка чуть качнулась, металлический поручень холодил ладони. За стеклом внизу текла широкая, блестящая на солнечном свете, река, отражая серое небо и размытые силуэты города. Она выглядела почти как серебряная лента, спокойная и стабильная — контраст к вихрю эмоций внутри кабинки.       Скарамучча устроился поудобнее. Всё под контролем, всё, как надо, но дыхание почему-то всё равно сбивалось, ладони прилипали к поручню, а сердце стучало быстрее, чем хотелось бы.       — Радует, что сегодня не холодно.       — А? — отвлекается Скарамучча на слова Альбедо. — Да... Очень...       — Мы давно не виделись.       — Очень...       — Как поживает Мишель?       — Да как обычно.       Внутри забурлила ожившая обида. Скарамучча понимал, почему и из-за чего они не виделись, но скорее на себя злился, нежели на Альбедо. Это же он провалился и ему теперь кроме учёбы заняться нечем. Хотя и Альбедо мог бы хоть разок минутку лишнюю найти...       — Проектом занят? Хорошо идет?       — Да, мы работаем над декорациями.       С каких пор их некогда глубокие диалоги сменились на этот дурацкий small-talk? Скарамучча их никогда не любил, но как же хотелось поговорить с ним, высказать... Или, нет, не высказывать, просто поговорить. Но для этого нужно с чего-то начать. Хотя бы так.       Крайдепринц чуть шорты свои пальцами сжимает, в сторону смотрит, ища, что бы еще сказать, потому что вопросов больше не последовало. Он никогда не был навязчивым человеком, хотя порой, наверное, стоило бы. Скарамучча, дурак, толкает, внезапно холодным, как Альбедо в последний раз показалось, становится, а остальное додумывать приходится. Альбедо всегда приходилось додумывать. Особенно в детстве, когда каждая интонация и смена в эмоциях другого человека что-то да и значила, а тебе разгадывать приходилось. Вот он и нырнул в работу, отвлекаясь от бушующего вихря в душе. А Скарамучча из-за этого внезапно вспомнил, как другой важный человек в его жизни в любой непонятной ситуации в работу нырял, избегая его. Вот они, два дурака, и сидели так. Хотя безумно хотели поговорить. И безумно скучали.       — В поведенческой терапии практикуют такой приём, — разбавляет тишину вперемешку с гулом сердца Альбедо, — когда страх заменяется позитивными эмоциями через ассоциации.       — То есть? — Скарамучча героически корчит заинтересованную гримасу, хотя самого всего трясёт, да так, что он только сильнее в сидение вжался, стараясь вниз не смотреть.       Сначала он кабинку рассматривал, местами облупившуюся краску, затем на Альбедо мельком поглядывал, а после вверх на кабинки над ними смотрел, но не долго: те раскачивались от ветра туда-назад, автоматом создавая в голове парня просто ужасающие картинки. Неловко... Особенно перед человеком напротив. Это не так страшно, как если бы там был кто-то другой, ведь показывать свои слабости перед Альбедо пускай и постыдно, но-о... не конец света. Но тем не менее — это всё равно довольно болезненно для Скарамуччи, который всегда уверен и непоколебим! Тем более, это же он вызвался его защищать.       — Ну, так как я побаиваюсь высоты, — неуверенно продолжил он, видимо, сомневаясь в своей идее, хотя глаза его говорили о другом: в них загорелась азартная искорка. Такую Скарамучча уже когда-то видел. — в голове моей укоренились неприятные ассоциации, связанные с ней, и их можно сместить, создав напротив приятную картинку. И та в следствии заменяет те неприятные ассоциации, что были раннее. Может не сразу, но это будет смягчать эмоциональное "падение".       Ухватившись за слово "падение", Скара голову в плечи невольно вдавливает, затем случайно из-за какого-то непонятного импульса в его мозге вниз посмотрев. По лбу уже не шуточно стекал холодный пот, но это уже жизненная необходимость — лицо держать.       — Вот как, интересно... — о, чудо, не заикается! — Это что-то вроде "когда боитесь выступать перед публикой, представьте зрителей голыми"?       — Ух ты, а я и не подумал об этом, — улыбается уже воодушевленный Альбедо. — Тогда страх заменяется на смех. Мне так учитель в школе говорил, когда я к доске выходил. Правда представлять людей в чем мать родила, скорее, неловко...       Альбедо делает вид, что глубоко задумался, а затем головой отрицательно машет, мол, "нет, всё-таки не стоит".       — Это так, каждому своё... — поддерживает светскую беседу Скар. Старается.       — Верно. Любой приём можно подстроить под себя.        Одно мгновение и кабинка со скрипом резко останавливается, сильнее раскачиваясь и заставляя парней встрепенуться: Альбедо активно по сторонам смотреть начал, а Скарамучча аж выкрикнул, тут же рот свой ладонью закрыв. Позорище!       Затем реагирует тело: пальцы вцепляются в металлический поручень так, что костяшки белеют. А сердце грохочет в ушах, как будто это не оно, а целое колесо вращается внутри. Город вокруг вмиг размылся, а шум толпы снизу превратился в неразборчивый гул. И даже ветер снаружи зазвучал через чур громко, стуча по стёклам.        — Мы в самом верху, — констатирует Альбедо после недолгой паузы, глядя вниз.       А Скарамучча уже с ума сходит. Он был готов поклясться, что это тяжелое дыхание только из-за того, что они высоко слишком: тут и давление другое, и воздух. Но колесо было не таким уж и высоким, точнее, недостаточно, чтобы от пребывания наверху подобный эффект ощущать.       — Такое на самом деле происходит довольно часто. Когда я был тут с матерью, мы пару раз подобное заставали. Наверное, это для того делается, чтобы люди сверху видом могли насладиться, ха. Или случилось что-то. Может полом—...       — Да хватит, хватит! — еле сдерживается Скарамучча, за голову хватаясь.       Альбедо, сожалея, спешит извиниться:       — Ох, прости! Мне, э-э... мне, конечно же, всегда очень... ну, страшно в такие моменты было и...       — Не придуривайся, всё... Для кого мы этот концерт разыгрываем, если нас тут двое, а ты на самом деле нифига не боишься... — его голос звучал уже совсем отчаянно, но затем он просто притих смирившись со своей участью — участью актера погорелого театра, потому что сам это начал и... — И я сам проебался.       Нет причин винить Альбедо, который плохо сыграл свою роль "дамы в беде". Он же в конце-концов не актер, не в беде и даже не дама. Каст актеров был отобран просто ужасный! Никто реплики не выучил и в роли не вжился. А кто-то теперь еще как дурак последний выглядит, желая крутым в чужих глазах показаться и свою "честь" защитить. Хотя он сам бы по отношению к себе вместо "дурака" использовал другое нелестное слово. Ребята же очевидно шутили, но нет, ему надо было выпендриться.       — Прости... — искренне сожалеет Альбедо. Он действительно хотел как лучше.       — Не нужно...       Скарамучча дышит прерывисто, стекло перед ним мутнеет, и сквозь тонкий налёт влаги реку внизу, город и улицы видно расплывчато, будто те специально прячутся за туманной завесой.       Кабинка вновь чуть пошатнулась — Скара тут же от испуга глаза на Альбедо устремляет, а тот, как оказалось, встал и к нему направился, убирая сумки и садясь рядом. Первый ругнуться уже хотел, мол, лишний раз не дергайся, но не стал: страх полностью переключил внимание на себя.       "Блять, ну зачем, зачем я сюда полез?! Идиот, идиот, иди—..."       — Скарамучча, — борется со страхом за внимание Райден Крайдепринц. — Я тут, послушай.       Альбедо мягко-мягко его голову к себе поворачивает, встречаясь с ним глазами, которые к полу и собственным ногам прилипнуть успели.       — Я понимаю, что тебе страшно, но... — на это Скарамучча уж было хотел огрызнуться, но язык прилип к нёбу: Альбедо говорил слишком мягко и ласково, даже при том, что повысил голос, чтобы тот его точно услышал. — Иногда… достаточно переключить внимание, помнишь?       И прежде чем Скара успел что-то возразить, Альбедо склонился ближе и коснулся его губ своими.       Поцелуй вышел резким и неожиданным — как выстрел, как прямое попадание в грудь. В висках Скарамуччи что-то оборвалось: страх, липкий и вязкий, смешался с другим не менее пугающим чувством, но на этот раз оно обволакивало, растекалось по венам теплой жидкостью. Воздух вокруг словно тоже сделался теплее, стекло в кабинке больше не туманилось от его дыхания — теперь он просто забыл, как дышать.       Тревожно-сладкое чувство выталкивало наружу последние крупицы страха, пока Альбедо запястья его сжимал, целуя с чуть большей уверенностью, чем прежде. А Скарамучча не вдохнуть, не закрыть глаза, не пошевелиться не может. Нет, он не был против. Это же чертов, мать его, Альбедо! Альбедо позволительно в любом месте, в любое время, а Скарамуччу зависть берет: он себе не позволит, он не осмелится. Проявлять свои чувства до сих пор слишком тяжело и страшно, страшнее, чем взбираться на вершину...       А поцелуй тем временем становился глубже, губы слегка давили, мягко исследуя, и каждый контакт был словно нежные слова, идущие прямиком в его мозг и сердце,— уверение, что он не один, что кто-то рядом, и что можно отпустить страх хотя бы на мгновение. Тело Скара дрожало, но не только от страха: это было смешение напряжения, возбуждения и доверия. Спина слегка прогнулась, плечи расслабились, а пальцы едва держались за поручень — Скара выдыхает в губы напротив и закрывает глаза, отвечая на поцелуй. Теперь он хватается за Альбедо, он вновь его спасательный круг, где бы он не был: в кромешной тьме своих мыслей или высоте колеса обозрения.       И когда Скарамучча позволил себе к Альбедо крепко-крепко прижаться, он почувствовал, как весь его страх окончательно растворяется в этом прикосновении, уступая место странной близости, которую невозможно описать словами. Это то самое, чем на поведенческой терапии занимаются? Психология действительно давно шагнула вперёд!       — Ты идиот, — шепчет в губы, не переставая отвечать на поцелуи Скарамучча.       — Я знаю, — тяжело выдыхает Альбедо во время секундного перерыва, а затем снова ныряет.       Скарамучча пальцами в его волосах путается, чуть их сжимает и отстраняется от губ, уткнувшись своим лбом в его.       — И я тоже, — как всегда не в бровь, а в глаз. После самокритичных слов Скара Альбедо смешок сдержать не может, как его снова вовлекают в поцелуй, чередуя короткие с более длительными.       — Я соскучился, — бормочет Альбедо, а Скарамучча ещё выше взлетает, услышав такое желанное "соскучился". Он всё-таки помнил о нем, думал!       — Я виноват, — Скар к его глазам приковывается, давая им отдышаться. — Я не должен был, я... Ох, я провалился и, видимо, просто ужасно злился на себя за это и... и твои действия, точнее, твоё отсутствие неправильно трактовал хотя умом понимал, что ты на самом деле не игнорируешь меня, и это просто я ртом пользоваться не умею...       — Что? В смысле провалился? — а у Альбедо будто взгляд мигом протрезвел, не смотря на то, что он до этого не пил.       — Ну, я про отборочный конкурс тот дурацкий... Типа я же не прошёл и это моя вина, а я будто завидовал немножко, хотя я на самом деле рад за тебя, честно! Искренне.       — Как это не прошёл? Серьёзно?..       И тут Скарамучча себя еще тупее почувствовал. То есть Альбедо не знал?       — Ты не в курсе?       — Для меня будто было очевидно, что ты пройдёшь... Я был уверен, что ты тоже занят подготовкой...       — Вот оно что... Спасибо за веру в мои способности, конечно, — Райден печально улыбнулся, опустив глаза в пол. В это время кабинка дернулась и поехала дальше, из-за чего Скарамучча невольно сжал плечи Альбедо, ища в нем опору. — Знаешь, я просто, наверное, не на той сцене на все сто выкладываюсь.       — Я бы сказал, что на этой, самой большой, ты выкладываешься на все двести, — всё-таки Альбедо уже слишком хорошо знает Скарамуччу. — Но тем не менее, когда ты выступаешь, я уверен, что это невероятное зрелище...       — Не знаю, я правда не знаю. Я уже давно ничего не знаю и всё чаще задумываюсь о том, что я тут вообще делаю. Тут — это не только про университет, это так, в общем про моё положение в жизни, — руки парня соскальзывают с плеч Альбедо.       — Ты найдёшь ответы на свои вопросы, потому что ищешь. А кто ищет, тот всегда найдёт.       Скарамучча благодарно смотрит на парня рядом. Он ищет. Только его поиски — это бесконечное хождение по кругу. Но Альбедо тот человек, которому хочется верить. Если он сказал, что найдёт, значит так и будет. Главное, чтобы Альбедо был рядом — с ним не так страшно. Это вывод, который Скара успел сделать за сегодня.       Так они сделали ещё пару кругов на колесе: Скарамучча извинялся, что о его дне рождения не знал, а затем показывал много новых фотографий их пушистых детей. После он признался, что случайно чашку Альбедо из их сервиза разбил, и они обсуждали, куда можно пойти, чтобы купить новый набор посуды.       Альбедо держал Скарамуччу за руку: крепко, но почти не двигаясь, словно боясь спугнуть этот момент. Разбил? Да к черту эту чашку! Это была чашка Альбедо? Его? От этого внутри всё трепетало и пело, пока он в голове снова и снова прокручивал слова Скарамуччи. Его... Раннее он слышал только "в этом доме ничего твоего нет", а сейчас, казалось бы в чужом доме, у него внезапно появится собственный набор посуды, который останется нетронутым, пока он сам не решит им воспользоваться. Так непривычно, но так поразительно. Своя кружка, тарелка, свой крючок на вешалке, свой стул, своя сторона на кровати... Хотя последнее — это он уже, наверное, замечался.       Их обсуждение последних событий длилось, казалось бы, вечно. Они каким-то образом даже к астрологии перешли после разговора о том, когда они родились и во сколько. Альбедо по знаку зодиака — дева, а Скарамучча — козерог. В интернете этим знакам пророчат прекрасную судьбу, свадьбу, детей, ипотеку и всё такое. Но Скарамучча только посмеяться мог, ведь его бывшая девушка тоже дева, но у них ничего не вышло. Альбедо на это пожимает плечами.       — Не то, что для этого нужны были доказательства, но мы в очередной раз убеждаемся, что астрология — полная несуразица, — ставит точку в этой теме Альбедо, а Скарамучча алым цветом наливается.       — Это намек?       — Возможно, — парень одними глазами улыбается, а после взгляд на губы Скарамуччи кидает. — Точно, а я-то думал, почему мне казалось, что у тебя пирсинг еще где-то был. В брови, несколько в ушах и на губе нижней еще.       Альбедо обводит лицо юноши глазами, перечисляя каждый прокол.       — Да, я снял с губы сегодня.       — Почему так?       — Вдруг он тебя во время поцелуев беспокоит, — ответил он без задней мысли, но...       ...но Альбедо кажется дар речи потерял, округлив голубые очи и приоткрыв рот.       Скарамучча бровь только приподнял на новую только что открытую реакцию Альбедо из его немногозначительного списка, но в секунду осознание обрушилось на него, как удар в живот.       "Я сказал, что—"       Альбедо невольно руку Скарамуччи крепче сжимает, кажется, что даже его зрачки расширились, а кончики ушей налились красным цветом. Неужели Скара впервые победил?! Глазам не верится! Он реагирует, он смущен, он действительно смущен! Райден аж улыбку натягивает, не сдержав своего счастья.       — Мог бы хотя бы так открыто не злорадствовать... — пытается возразить Альбедо, но может только улыбнуться и отвести взгляд, прикрывая покрасневшее ухо ладонью.       — Прости не могу. Ты невероятно хорош, когда смущен, — с такой же дурацкой и широкой улыбкой проговаривает Скар, пока табун мурашек на его теле в пляс пускается.       — Если ты хочешь знать, — внезапно вновь сделался серьёзным Альбедо и к лицу Скарамуччи наклонился. — Твой пирсинг мне никак не мешал.       Альбедо дышит тяжело, Скарамучча, кажется, тоже, громко сглатывая слюну и облизывая сухие губы. Альбедо глаза прищуривает, следя за случайным движением языка Скарамуччи, и вперёд поддаётся. А Скара в свою очередь томно вздыхает и повторяет за Бедо, вместе с ним глаза прикрывая, но их кабинка резко скрипит, оповещая о том, что они уже приехали вообще-то и их поездка на колесе обозрения закончена.       Парни от неожиданности передергиваются, а Скарамучча чуть ли не в другой конец кабинки отлетает, будто секунду назад чуть не обжегся.       — Ну и ну... — слышится голос Хейдзо неподалёку от выхода. За ним последовали тихие смешки в кулак. Ребята, как и ожидалось, вышли буквально на пол минуты раньше.       Скарамучча на него не смотрит, но готов поклясться, что его самодовольное лицо не пойми от чего излучало просто неописуемую радость. Словно он детектив, а пазл в его голове, наконец, сложился. Теперь всё понятно. И, кажется, не только ему. Это то, чего Скарамучча боялся больше всего.       Но Альбедо утешительно руку на его плечо кладёт, одним касанием утешая. В конце концов, это же всего лишь Хейдзо, который "не против поиздеваться" на пару с Венти. Удивительно, что они уже успели заработать себе такую репутацию, познакомившись буквально сегодня.       Ребята дождались пока Скарамучча и Альбедо выйдут из кабины и направились вместе с ними дальше. Они обсуждали, куда же пойдут после и ту ситуацию с остановкой колеса. Кажется, там произошла какая-то проблема во время высадки одних из посетителей.       — Всё в порядке, Альбедо? — аккуратно интересуется Итер. — Вы с Скарамуччей же на самом верху были?       — Везунчики, — по-доброму смеется Венти и на Хейдзо взгляд кидает.       — Скарамучча его защитил, всё хорошо, — с ноткой иронии отвечает тот, но Альбедо с улыбкой глаза закатывает.       — Я правда рад, что он в этот момент был со мной.       Скарамучча шёл чуть быстрее остальных, взгляд периодически соскальзывал на землю, на палатки с едой, на фонарные столбы — хоть что-то, лишь бы не смотреть на Альбедо и остальных. Сердце бешено колотилось, но он всё пытался угомонить в голове рой мыслей, доказывая самому себе, что всё в порядке и никто ничего не видел, а если да, то ничего страшного в этом нет. Правда получалось плохо. Не понятно, он больше смущен, в ужасе или растерян, потому что в его котелке бурлила просто адская смесь из всего и сразу.       — Ребята! — выкрикивает Венти своим бодрящим голосом. — Давайте поиграем. Всё-таки большинство из нас не знакомы толком.       — В правду или действие, — выпаливает Хейдзо своё предложение.       — Я хотел скзаать "я никогда не...", но это тоже хороший вариант.       — Я не против, — кивает Кадзуха.       — А за это время никаких новых игр придумано не было? — подаёт голос Сяо.       — Это уже классика. В каждой новой компании одно и то же, — комментирует Итер и тут же продолжает. — В этом есть своё очарование.       — Хорошо. Тогда я задаю первый вопрос. Кадзуха! — Венти указывает на него пальцем. — Почему ты решил поступить именно туда, где ты сейчас учишься?       — Эй, а разве ты не должен был сначала спросить "правда или действие"? — расставляет руки в боки Итер.       — Вопросы можно было и без игры задавать, — кивает Кадзуха, присоединившись в общему отчитыванию Венти, который уже, эмоционально жестикулируя, оправдываться начал.       Телефон Скарамуччи вибрирует, оповещая о новом сообщении. Он точно мог сказать, от кого, потому что это единственный человек в мире на сообщения которого у него стоят уведомления.       От пользователя БЕДОлага:            "Дай им шанс."       Скарамуччи оборачивается, ловя на себе взгляд Альбедо. Он мягко улыбается и руки в молитвенном жесте складывает. Он же о своих друзьях говорит? Скара против них ничего не имеет. Главное, чтобы они на расстоянии держались. Но, если Альбедо просит...       — Скарамучча! Правда или действие?       ...он попробует. Только, если они дадут ему шанс...