Т/И и её гарем😘

🌳Бильбо🌳

        В тот вечер, когда солнце медленно опускалось за горизонт, вы с Бильбо решили оставить уютные стены своей норки и отправиться в небольшое приключение. Взяв на время лодку у соседа, вы направились к реке, извивавшейся недалеко от холма. Это было редкое событие — вы редко покидали свои укромные уголки, но сегодня вечер обещал быть особенным, полным разговоров и смеха.       Пока вы плыли по спокойной воде, время словно остановилось. Легкий ветерок шептал вам на ухо, а вечерние краски заката отражались в реке, создавая волшебную атмосферу. Вы делились мечтами и тайнами, и, погруженные в беседу, не заметили, как небо начало темнеть, а звезды одна за другой зажигались над вами.       Когда Бильбо, слегка поеживаясь от прохлады, предложил вернуться, ты с радостью согласилась. Но вдруг, как будто сама река решила вмешаться в ваше спокойствие, дно лодки начало подтекать. Вода медленно заполнила пространство вокруг ваших ног, и вскоре вы оказались по щиколотку в холодной воде. Бильбо, в панике, начал вычерпывать воду, но в один момент не удержался и с глухим шлепком упал в реку, ударившись головой о весло.       Сердце твое забилось быстрее, когда ты увидела, что он не всплывает. Не раздумывая, ты нырнула за ним, забыв о новом атласном платье, которое теперь было совершенно неважным. С трудом вытащив Бильбо на берег, ты начала делать ему искусственное дыхание. Вскоре он очнулся, выплёвывая воду и с недоумением глядя на тебя.       Бильбо долго благодарил тебя, смущенно краснея и повторяя, как ему стыдно за этот случай. "Как же так, чтобы женщина спасала мужчину?" — удивлялся он. А ты лишь улыбалась, уверяя его, что главное — он остался жив, а все остальное не имеет значения. В тот момент, среди шепота реки и звуков ночи, вы поняли, что настоящая дружба способна преодолеть любые преграды.  

🥵Торин Дубощит🥵

        Всё кружилось в вихре стали, льда и отчаяния. Битва Пяти Воинств пожирала всё вокруг, и казалось, сам воздух звенел от предсмертных криков и лязга железа. Ты билась, залитая потом и кровью, не своей и не чужой, а просто кровью войны, чувствуя, как силы покидают тебя. Но внезапно, сквозь хаос, ты увидела то, что заставило твое сердце остановиться. На звенящем голубом льду Вороньей Высоты, под ярким и беспощадным зимним солнцем, король под горой, Торин Дубощит, повержен. А над ним, подобно воплощению самой гибели, возвышался его давний враг — Азог Осквернитель. Бледная рука с окровавленным клинком замерла для последнего, смертоносного удара. В глазах Торина не было страха — лишь яростная, горькая покорность судьбе.       Твоё тело среагировало раньше мысли. Рывок, отчаянный бросок сквозь сражающихся — и ты оказалась между ними. Не думая о собственном спасении, ты обрушила свой клинок в незащищенный бок Осквернителя. Сталь с глухим хрустом разорвала плоть, и ледяной воздух взорвался нечеловеческим воплем поверженного тирана. Азог рухнул на лёд, и в этот миг Торин, собрав последние силы, нанёс свой королевский удар, положив конец долгой ненависти.       Воцарилась тишина, оглушительная после грохота битвы. Торин, тяжело дыша, оперся на рукоять своего меча, его взгляд был прикован к бездыханному телу врага. И тогда, медленно, он поднял на тебя глаза. В его глубоких, обычно суровых и надменных очах, бушевала буря — невероятное облегчение, ярость, что еще не выдохлась, и нечто такое, что ты никогда раньше в нём не видела: бездонная, первозданная благодарность. Он не сказал ни слова. Он просто шагнул к тебе, и его мощные руки, закованные в сталь, с неожиданной нежностью обхватили тебя. Он прижал тебя к своей кольчуге, холодной от льда и пота, но ты чувствовала исходящее от него пылающее тепло. Он дрожал — не от слабости, а от нахлынувших чувств, которые сокрушили все его королевские барьеры.        Наконец он тебя признал. И это было ценнее всего золота в Эреборе.  

🤪Фили и Кили🤪

        Солнце над рекой Андуин играло на воде золотыми зайчиками, а братья-сорванцы Фили и Кили, казалось, решили, что река — это их личная игровая площадка. Их «рыбалка» давно перестала быть добычей пропитания и превратилась в соревнование: кто громче плюхнется в воду, кто дальше кинет камень и кто сможет забраться на самую шаткую корягу. Их главным «снарядом» стала старая, полуистлевшая рыбацкая сеть, валявшаяся на берегу.       — Смотри, как я её раскручу! — крикнул Кили и, сделав несколько неуклюжих пируэтов, запутал в ней себя с ног до головы.       — Ха! Держись, братец! — подхватил Фили и рванул за край сети, пытаясь его «спасти», но вместо этого лишь потерял равновесие и кувырком полетел прямо на него.       Через секунду оба представляли собой один большой, активно барахтающийся и невероятно громкий клубок из гномов и старой сети. Их веселые крики быстро сменились на удивлённые, а потом и на откровенно панические.       — Выпутай меня! Ты меня душишь!       — Я не могу! Она ещё туже затянулась!       Хуже всего было то, что в своей возне они откатились с пологого берега на глубокое место. Тяжёлые мокрые ботинки и плотная сеть тянули их на дно. Воды захлёбывающийся комок гномов наглотался изрядно.       Ты бросилась к воде, не раздумывая. Хватать их за руки было бесполезно — они выскальзывали. Схватив валявшийся на берегу нож для потрошения рыбы (который братья, конечно, проигнорировали), ты прыгнула в ледяную воду и поплыла к ним. Им уже было не до смеха. Глаза Фили, обычно такие озорные, были круглыми от ужаса, а Кили уже перестал барахтаться, пытаясь лишь удержать голову над водой. Ты подплыла сзади, схватила свободной рукой Фили за воротник, чтобы он не утянул тебя под воду, и начала с яростью резать старые верёвки. С треском рвалась сетка, и вот сначала Кили, а затем и Фили, высвободились из сетчатых объятий смерти. Они отползли на берег, давясь и откашливаясь, мокрые и совершенно подавленные.       Минуту они просто лежали на камнях, тяжело дыша и отплёвываясь от речной воды.       — Ну что... — прохрипел наконец Кили, глядя в небо. — Это было... близко.       — Я чуть не стал первым гномом, которого собственный брат утопил в рыболовной сети, — добавил Фили, с отвращением снимая с себя последние клочья сети.       Потом они переглянулись. И в их взгляде, полном стыда и осознания собственной глупости, родилось одно-единственное чувство — безмерная благодарность. Они поднялись и подошли к тебе, капая водой и понуро опустив головы, как два намоченных кота.       — Знаешь, — начал Фили, не поднимая глаз. — Обычно мы сами вытаскиваем друг друга из неприятностей.       — Но на этот раз... спасибо, что вытащила нас обоих, — закончил за него Кили, и его голос впервые за весь поход звучал абсолютно серьёзно, без тени привычной шутливости. Фили вытер лицо рукавом и неуверенно улыбнулся:       — Думаю, мы должны тебе... э-э... новую сеть? Или, может, просто пообещаем в следующий раз слушать, когда нам говорят «не лезьте туда»?       — Обещаем! — тут же бодро подхватил Кили, хотя было ясно, что это обещание продержится до следующей же блестящей идеи.       Их благодарность была не такой пафосной, как у других, но от этого не менее искренней. Они похлопали тебя по плечу мокрыми руками, и вечером у костра ты получила самую большую порцию ухи и ещё миллион извинений и благодарностей.  

😒Двалин😒

        Воздух в огромной кузне плавился от адского жара. Двалин, весь в закопченной коже и брызгах расплавленного металла, не отступал ни на шаг. Его могучая секира с оглушительным лязгом обрушивалась на рычаг у горна. Застарелое железо не поддавалось даже такому сильному гному, как Двалин. Но увлекшись этим делом, он и не заметил, что происходит у него за спиной. Могучий, покрытый толстой чешуей дракон пробрался сквозь каменные преграды и метнулся в сторону гнома. Его целью был не Двалин, но траектория была такова, что удар пришёлся бы прямо по горну. Столп огня и брызги расплавленного металла обрушились бы на ничего не подозревающего гнома.       Ты не кричала, не предупреждала. Не было времени. Ты просто бросилась вперёд, ринувшись в раскаленный дым, и со всей силы толкнула Двалина в бок, отшвырнув его от адского горна. В тот же миг хвост Смауга пролетел в сантиметрах от вас, с грохотом снеся шахтерскую канатку, которая приземлилась в нескольких метрах от вас. Двалин, сбитый с ног твоим отчаянным рывком, с яростью поднялся, готовый крушить того, кто посмел его отвлечь. В его глазах метались молнии. Он уже повернулся к тебе, сжимая свой боевой топор, но его взгляд скользнул по разбитому горну, по рухнувшей канатке и по тебе. Он всё понял. Мгновенно. Без слов. Ярость в его глазах погасла, сменившись внезапным осознанием. Он тяжело дышал, его могучая грудь ходила ходуном. Он молча окинул взглядом место, где только что стоял — место, где теперь все обрушилось. Он медленно снова перевел взгляд на тебя. Ни слова благодарности. Ни вздоха облегчения. Он сделал шаг вперёд, и его рука вдруг обхватила твоё плечо с такой силой, что кости затрещали, но после он резко обнял тебя, говоря о благодарности без слов.       Он отпустил тебя и, не глядя больше ни на что, поднял свой молот, но прежде чем ринуться обратно в бой, он на мгновение задержался, бросив на тебя последний взгляд. В нём было обещание. Обещание того, что этот долг будет отплачен, ведь для него это было очень важно. И не менее важно отплатить этот долг именно тебе.  

😁Бофур😁

        Мглистый перевал заслуживал своё название. Влажный, колючий туман обволакивал всё вокруг, превращая тропу в скользкую ловушку, а края обрыва — в невидимую, но оттого не менее смертельную угрозу. Вы шли гуськом, прижимаясь к скале, и каждый шаг давался с огромным трудом. Бофур, как обычно, ворчал себе под нос что-то про проклятую сырость и то, как его прекрасная косичка превращается в мокрый полушерстяной хвост. Именно это и сыграло с ним злую шутку. Он на мгновение замечтался, и его нога нащупала не камень, а рыхлый, подмытый дождём грунт. Раздался тихий, но такой страшный в своей простоте звук — шорох осыпающейся земли.       Ты даже крикнуть не успела. Рука сама рванулась вперёд и вцепилась в его кожаную куртку что есть мочи. Он уже падал, его глаза, широко распахнутые от неожиданности, мелькнули перед тобой, и ты почувствовала, как его немалый вес тянет тебя за собой в пропасть. С силой, о которой сама не подозревала, ты рванула его на себя, откидываясь назад и падая на острые камни тропы. Он рухнул рядом с тобой, тяжело и нелепо, подняв облако брызг и грязи. Минуту вы просто лежали, тяжело дыша, вперемешку с болью и диким облегчением. Туман заглатывал звук вашего учащённого сердца, делая его личным, никому не ведомым секретом.       Первым очнулся Бофур. Он медленно поднялся на локти, дрожащими пальцами потрогав свою целую голову, затем — свои бородатые косички, как бы проверяя, все ли они на месте. Он тяжело поднялся, отряхнулся с видом человека, только что выигравшего крупнейший в жизни спор, и протянул руку, чтобы помочь тебе. Его ладонь была твёрдой, мозолистой и всё ещё немного дрожала.       — Спасибо, Т/И, — сказал он уже без тени шутки в голосе, крепко сжимая твою руку. — Мой долг за эту услугу — больше, чем все сокровища Торина. Если что — я твой верный друг. Только, чур, без этих дурацких обрывов в следующий раз!       И он, чтобы скрыть смущение, сердито хлопнул себя по коленкам, поднял свой упавший топор и ткнул им в сторону тропы.       — Пошли уж, а то остальные волнуются. И держи меня поближе, ладно?  

🧐Балин🧐

        Величественные залы Эребора, несмотря на возвращение в них жизни, всё ещё хранили тысячу тайн и тысячу поводов заблудиться. После десятого раза, когда ты заплутала и пришла на склад с запасными пуговицами вместо кухни, ты сдалась и попросила помощи у самого мудрого и терпеливого из компании.       — Экскурсию, говоришь? — старый Балин улыбнулся, и его глаза, словно два бриллианта в седой оправе бороды, добро заблестели. — Что ж, полагаю, для друга, сражавшегося плечом к плечу с нами, можно найти время.       И он повёл тебя по бесконечным, уходящим ввысь галереям, где свет факторов выхватывал из тьмы исполинские арки, высеченные в скале. Он показывал мне жилые ярусы, где уже слышались звонкие голоса гномьих семейств; огненные кузни, где только-только начали раздувать горны; и, конечно, тронный зал, где под одиноким лучом света, падавшим сквозь пролом в куполе, стоял тот самый трон, ради которого всё и затевалось.       Апогеем нашего путешествия стала большая оружейная. Балин с усилием отодвинул массивную каменную дверь, и нам в нос ударил запах старого железа, воловьей кожи и неподвижного, векового воздуха. Зал уходил в темноту, и в ней стояли ряды копий, щитов и секир. Пыль лежала на всём толстым бархатным слоем.       — Всё это великолепие ждёт своих новых хозяев, — с гордостью, но и с лёгкой грустью в голосе произнёс Балин, проводя рукой по древку боевого знамени. — Молоты Траина, топоры Даина... Здесь история всего нашего рода.       Вы медленно шли между стеллажами, и он рассказывал истории, оживляя пыльные реликвии. Я смотрела на гигантские молоты, которые, казалось, могли расколоть саму гору, и на изящные, но смертоносные топорики с рукоятями из прочного дуба. И в этот момент, среди торжественной тишины гробницы славы, раздался зловещий, предательский скрип. Ты инстинктивно подняла голову. С самого верха огромного стеллажа у стены, прямо над головой ничего не подозревающего Балина, покачнулся и сорвался вниз массивный боевой молот. Он летел, переворачиваясь в воздухе, и время будто замедлилось. Ты увидела каждую зазубренную грань его головы, каждую крупинку пыли, сорвавшуюся с неё. Не думая, на одном лишь внезапном всплеске адреналина, ты рванулась вперёд. Ты не толкнула Балина, а скорее обхватила его и рывком оттащила в сторону, наступив ему на ногу и сбивая с ног обоих. В следующее мгновение мир вздрогнул от оглушительного медного грохота. Молот врезался в каменный пол в полуметре от нас, разбросав искры и оставив в каменном полу глубокую вмятину. По залу покатилось эхо, и в наступившей затем тишине был слышен только ваш учащённый, сбивчивый пульс.       Балин, поправив сбившийся набок колпак, медленно поднялся. Он посмотрел на молот, потом на тебя, сидящую на полу, потом снова на молот. Его лицо было серьёзным.       — Ну что ж, — он откашлял пыль. — Похоже, даже камни и железо Эребора ещё не совсем простили нам наше долгое отсутствие.       Он протянул тебе свою крепкую, увесистую руку и помог подняться. Затем его ладонь легла на твоё плечо — тёплая, тяжёлая и безмерно благодарная.       — Если бы не твоя быстрота, дитя, — он посмотрел тебе прямо в глаза, и в его взгляде не было и тени укора за нерадивость предков, лишь чистая, неподдельная признательность, — моя седая голова отправилась бы к нашим праотцам, так и не закончив эту экскурсию. Спасибо тебе.       Он ещё раз похлопал тебя по плечу, а затем его взгляд стал твёрдым и деловым, каким он бывает на советах у Торина.       — Что ж, — провозгласил он, окидывая взглядом пыльное царство оружия. — Похоже, пришла пора навести здесь порядок. С этого часа приказываю перебрать всю оружейную! Оставить только то, что не предаст своего хозяина в бою. Мы отстроили наше королевство, теперь пора привести в порядок и его доспехи!  

🥺Ори🥺

        Стоял невыносимо жаркий летний полдень. Воздух над тропой дрожал, а солнце палило немилосердно. Решение Торина устроить привал у лесного водоёма было поистине даром судьбы. Вода журчала лениво и прохладно, а тень от древних дубов дарила долгожданное спасение. Ори, как всегда, устроился поудобнее на мягком мху у самой кромки воды, сгорбившись над своим альбомом. Самодельный карандашик в его руке послушно выводил очертания старого замшелого камня. Ты тихо подсела к нему, наслаждаясь мирной картиной. В эти мгновения, слушая его довольное похмыкивание и шелест страниц, можно было забыть о драконах, орках и всей опасности похода. Казалось, нет на свете ничего, кроме дружеского молчания, жужжания шмелей и летней жары.       Идиллию разорвало в одно мгновение.       Краем глаза ты уловила едва заметное движение в густых зарослях папоротника метрах в ста за спиной Ори. Сначала показалось, что это ветер. Но ветер не качает кусты так порывисто, зловеще и целенаправленно. Среди зелени мелькнуло что-то низкое, приземистое, и в воздухе повис знакомый по прошлым стычкам запах — затхлый, волчий. Варг. Ледяная волна адреналина ударила в виски. Сердце заколотилось, но руки действовали сами плавно, без суеты. Медленно, чтобы не спугнуть тварь и не вызвать панику у Ори, ты сняла лук со спины, ощутила привычную тяжесть древка стрелы и натянула тетиву. Весь мир сузился до одной точки — до желтоватого глаза, сверкавшего в чаще, и до беззащитной спины друга, который увлечённо водил угольком.       Варг сорвался с места как молния. Его мощные лапы отшвырнули папоротник, клыкастая пасть распахнулась в беззвучном рыке, нацелившись на спину Ори. Он был уже в прыжке. Но твоя стрела была быстрее. Она со свистом рассекла воздух и с тупым, влажным звуком вонзилась точно в желтый глаз чудовища. Варг рухнул на землю как подкошенный, пролетев вперёд по инерции и замертво растянувшись буквально в метре от Ори, обрызгав его горячей слюной и кровью. Уголек выпал из пальцев гнома, испачкав рисунок. Ори вздрогнул всем телом, резко обернулся и застыл, с ужасом глядя на огромную тушу, которая ещё секунду назад была готова его растерзать. Его глаза, широко распахнутые, были полны страха.       Ты, стараясь, чтобы руки не дрожали, спокойно подошла, наступила ногой на ещё дёргающуюся голову твари и выдернула свою стрелу с характерным хрустом.       — В следующий раз смотри не только на камни, — сказала ты, стараясь, чтобы голос звучал сухо и по-деловому, вытирая наконечник о шерсть варга.       Ори сглотнул, с трудом оторвав взгляд от мёртвого зверя. Он смотрел на тебя, на лук в твоих руках, и его собственные пальцы, испачканные углём, слегка тряслись.       — Я... я даже не услышал... — его голосок, обычно такой оживлённый и звонкий, сейчас был тихим и прерывистым. Он глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. — Спасибо, Т/И. Я у тебя в долгу. Очень, очень в долгу.       И в его глазах, помимо испуга, читалась настоящая, глубокая благодарность, которую не выразить никакими словами.  

🤭Нори🤭

        В маленькой, уютной комнатке, что вам выделили в Эреборе, пахло дымом очага и странными, горьковатыми травами. Ты склонилась над котлом, тщательно помешивая варево — целебный отвар для одного из гномов, растянувшего плечо при разборе завалов. Ты отвлеклась всего на мгновение, чтобы достать очередной свиток с рецептом, и этого хватило. Нори, вечный непоседа и любопытная натура, везде искал что-то интересненькое. Его привлекла маленькая, изящная скляночка из твоего походного набора, стоявшая в сторонке. Она была красивой, с витым узором, и в ней переливалась жидкость густого, почти черного цвета с багровым отливом.       — О, а это что у нас? — пробормотал он себе под нос, вертя склянку в руках. — Выглядит крепко... Настойка на кедре? Или может, чернила для тайных писем?       Он, не долго думая, выдернул пробку и, причмокнув от любопытства, сделал хороший глоток.       Тишину разорвал его внезапный, сиплый вздох. Склянка с грохотом покатилась по полу. Ты обернулась и увидела, как Нори хватается за горло, его глаза стали неестественно широкими, а лицо начало заливаться багровой краской. Это был не отвар. Это был концентрат яда гигантских пауков Тёмного леса, который ты выпарила для наконечников стрел. Капля могла свалить орка, а он выпил полсклянки. Ты не закричала. Время словно сжалось. Ты рванулась к своим припасам, сметая всё с полок. Память выдала нужный рецепт — срочное противоядие, горький корень, который нужно было разжевать и запить большим количеством воды. Ты схватила сушеный корешок, с силой впихнула его в уже немеющий рот Нори и, зажав ему нос, залила водой из фляжки, заставив сглотнуть. Он сопротивлялся, давясь и хрипя, его тело било в конвульсиях. Ты прижала его к полу, не давая ему биться о камни, и продолжала вливать в него воду, пока он не проглотил всё до капли.       Прошло несколько мучительных минут. Судороги стали слабеть, багровая краска на его лице сменилась мертвенной бледностью, а затем постепенно стала уступать место обычному цвету. Он обмяк, тяжело и хрипло дыша, с потёками слюны и отвара на бороде. Когда он наконец смог сфокусировать взгляд, он увидел твое перекошенное от ужаса и напряжения лицо. Он медленно, дрожащей рукой, потрогал свое горло, как бы проверяя, цело ли оно.       — Так-так-так... — его голос был тихим, хриплым шепотом, едва различимым. — Вот это... неожиданный поворот... Думал, это что-то... согревающее...       —  Дурень, сначала надо спрашивать у меня, что это такое, а потом пихать себе это в рот! —  бушевала ты от безрассудства Нори.       Он попытался неуверенно улыбнуться, но получилось лишь болезненная гримаса. Он глубоко вздохнул, откашлялся и посмотрел на тебя с совершенно новым выражением — в его глазах, обычно таких бойких и любопытных, читался неподдельный, животный ужас перед только что пережитым и безмерная благодарность.       — Т/И... — он произнес твое имя с непривычной серьезностью. — Я... я даже не знаю, как тебя отблагодарить…       — Больше не пей ничего из моих склянок!       — И... э-э... может, на будущее, мы такие штуки будем подписывать? Или привязывать к ним колокольчик? А то моё любопытство, похоже, сильнее моего инстинкта самосохранения.         

🐻Беорн🐻

        Последние лучи солнца утопали в густых туманах Мглистых гор, окрашивая небо в багровые и лиловые тона. В огромном доме Беорна пахло свежим хлебом, дымом от очага и мёдом. Мы с ним молча ужинали, и это молчание было не неловким, а тёплым и привычным, наполненным лишь потрескиванием поленьев да мерным посапыванием каких-то зверей за стеной. И вдруг тишину разорвало. Не привычное ржание или мычание, а пронзительный, полный чистого ужаса крик коня. Беорн взметнулся с лавки, словно гора, пришедшая в движение. Его обычно угрюмое лицо исказилось гримасой гнева и тревоги. Он распахнул массивную дверь, и мы увидели кошмар, пришедший из самых тёмных легенд. В сумерках, оплетая его владения липкой, мерзкой паутиной, копошились гигантские твари — потомки самой Унголианты. Их блестящие чёрные твари и множественные глаза отражали последний свет дня. Их было с десяток, и они уже пытались опутать его любимых коней.       — НЕТ! — проревел Беорн, и его рёв был страшнее рыка дикого зверя. Он, не раздумывая, бросился вперёд, схватив огромный топор, висевший у входа.       Но одна из тварей, проворнее других, метнулась сбоку. Липкое, мохнатое тело сбило могучего человека с ног, отбросив топор в сторону. Когтистые лапы обхватили его, а огромные хелицеры, щёлкая, устремились к его лицу.       Сердце ушло в пятки, но голова осталась на плечах. ты отшатнулась назад, схватила смоляной факел, горящий у входа, и ринулась вперёд.       — Прочь от него! — крикнула я, больше от страха, чем от ярости, и вонзила пылающую головню в бок чудовища.       Раздался ужасный шипящий звук, и воздух наполнился тошнотворным запахом палёной хитиновой брони и гари. Паук взвыл, отпустил Беорна и затрепетал в отчаянных конвульсиях, озарённый алым пламенем, которое пожирало его заживо. Через мгновение он замер, превратившись в дымящуюся груду обгорелых конечностей.       Беорн, тяжело дыша, поднялся с земли. Его глаза, горящие как угли, метнули на тебя быстрый, но невероятно выразительный взгляд — в нём читался и яростный гнев, и облегчение. Затем он обернулся к остальным тварям.       Когда последний копошащийся урод скрылся в темноте леса, Беорн, весь в грязи и паутине, тяжело дыша, повернулся к тебе. Он подошёл, и его тень накрыла меня целиком. Он внимательно посмотрел на меня, а потом его огромная, мозолистая рука легла мне на плечо — тяжело, но не больно, а скорее крепко.       — Спасибо, — проговорил он, и его низкий, грудной голос, обычно похожий на ворчание медведя, сейчас звучал тихо, но с невероятной силой.       — Сегодня... сегодня ты отвела от меня зло. Запомни это.       И в этих немногих словах, в этой тяжести его руки на твоём плече, была благодарность весомее любых сокровищ. Я спасла его жизнь, а он, суровый и нелюдимый хозяин леса, признал тебя своей.