Alive

      Громкий стук шагов и треск мелких камешков под ногами отбивается от холодных стен подземелья. Чимин дует на пряди волос у лица, от чего те развиваются, а после грубо сдергивает резинку, вновь заплетая тугой хвостик. Сзади слышатся тяжёлые шаги Намджуна, а еще дальше отвратительный шелест. — Тебя это не напрягает? — интересуется альфа, равняясь с блондином. — То, что я убегаю вместе с зараженным или труп, который ты тянешь за собой? — Чимин говорит слишком обыденно для сложившейся ситуации и даже натягивает вымученную улыбку. — Омеги обычно такого боятся, — Намджун улыбается в ответ, кивая головой в нужный поворот, куда они быстро заворачивают.       Чимину трудно признаться, что он действительно испугался. Когда у альфы побелели зрачки, а полосы начали расползаться по лицу, ему показалось, что сердце бьется где-то в пятках. Но альфа не напал. Он отвернулся к ближайшей стене лицом, вцепившись пальцами в обои и тяжело дышал, попросив собираться быстрее. Когда они уже готовились выходить, дверь резко распахнулась и на пороге появился солдат, которого, видимо, отправил Джокер дабы разведать обстановку.       Заметив потерянного Монстра, солдат хотел начать бить тревогу, но Намджун резко припечатал того к стене. Бедный парень вырывался долго, перевернув практически все вещи в комнате и даже умолял Чимина о помощи, но когда тот лишь молча закрыл дверь — сдался.       Намджун резко вцепился зубами тому в шею, мгновенно перекусывая блуждающую вену, от чего кровь брызнула во все стороны, заляпав даже одежду омеги. Мерзкие чавкающие звуки до сих пор стоят у него в ушах, сопровождаемые треском рваной плоти. Солдата начало бить в предсмертных конвульсиях, а кровавая жижа в перемешку с рвотой брызнула изо рта и лишь тогда Чимин отвернулся.              Через несколько минут мимо его ног пролетела оторванная рука, с глухим стуком ударившись об стену и Чимин приказал остановиться.       Намджун поднял на него затуманенный взгляд, от чего мурашки мгновенно пробежали по спине и омега невольно пожалел, что вообще напомнил о своем существовании. Но альфа не нападал. Он слез с истерзанного тела и отошел к дальней стене, быстро утирая с лица кровь, но от этого размазал ее еще сильнее. Намджун начал переживать, что омега испугается и больше не захочет бежать вместе, но тот лишь безразлично подхватил портфель и вышел из комнаты. — Уверен, что я убил гораздо больше людей, чем ты… И не ради того, чтобы выжить, — улыбается Чимин, останавливаясь около огромной канализационной трубы, откуда исходит истошный смрад. — Долго мы его еще будем тащить? — указывает головой на солдата, а точнее на то, что от него осталось. — Через двенадцать часов я снова захочу есть, — пожимает плечами Намджун, пропуская омегу первым пройти в тоннель. Тот заметно кривиться, когда ступает ботинками в непонятную жижу и громко ругается себе под нос, от чего альфа улыбается. Он слишком давно не видел людей, поэтому наблюдать за Чимином — чистое моральное наслаждение.              Беловолосый омега такой живой, разнообразный и, наверное, очень теплый, но Намджун не позволяет себе прикасаться, хотя очень хочет. Вероятно у него приятная кожа, такая как у Сокджина, но по внешнему виду более бархатная.        Мысли о темноволосом омеге врываются в голову так резко, что Намджун даже пугается и скорее хочет от них избавиться. Он помнит взгляд напуганных глаз, каждую слезинку скользнувшую по щеке и последние слова: «твоя вина в том, что ты существуешь». Эта фраза навеки у него на сердце отпечатается, огромным шрамом останется и кровоточить будет. Это, конечно, правда, но больно все равно. — Кто ты вообще такой? — резко начинает разговор Чимин, разворачиваясь головой к альфе. Намджун рад начавшемуся разговору, ведь сможет выкинуть глупые мечты о Сокджине. — Как ты попал в «Тень»? — Джокер создал меня, — спокойно отвечает альфа, подтягивая труп ближе. — Я был заперт в комнате примерно пол года, а теперь попытался сбежать. — Зачем он сделал это с тобой? — Чимин говорит устало, вероятно от боли в спине, которая появляется от долгой ходьбы. Тем более в трубе приходится двигаться согнувшись, а Намджун и вовсе ползет. — Он хотел создать лучшую форму человека, — голос альфы становится тише, словно ему неприятно говорить на эту тему, но омега его останавливать не собирается. Ему на чувства чудовища плевать, а правду узнать очень хочется. — Когда начался вирус, то он воспринял его не как катастрофу, а как открытие чего-то великого. Тогда Джокер возжелал создать новую ступень эволюции, начав войну с самой природой и как видишь победил. Он поставил множество экспериментов на зараженных, а после и на людях. Грибок напрямую поражал сознание, но тот хотел, чтобы оно оставалось ясным или хотя бы подконтрольным. — То есть пытался сделать подконтрольную армию? — изгибает бровь Чимин, слушая с полнейшим шоком, вперемешку с восторгом. Нужно быть настоящим гением, чтобы додуматься до такого, а чтобы воплотить в реальность — Богом. — Ну вообще основная цель — создать новую расу, но если не выйдет, то армия тоже неплохо, — усмехается альфа, словно рассказывает об обыденных вещах. — У него это долго не получалось, а после он понял, что нужен сильный представитель изначального вида. Таким образом, через год после начала пандемии, он создал меня. Правда, насколько мне известно, больше у него не получилось.       Чимин молчит несколько минут, переваривая все сказанное ранее, а после резко останавливается, от чего Намджун отшатывается назад: — Ты сказал, что он создал тебя через год после начала пандемии, а взаперти ты был всего полгода. Где ты был все остальное время? — Какое остальное время? — изгибает бровь альфа. — Я, если честно, не знаю сколько точно был заперт. Может чуть больше, чем полгода. Посчитай сам. — Намджун, — омега разворачивается всем корпусом, рассматривая спокойное лицо напротив. Темные полосы исчезли, а зрачок вернулся в норму. Если не опускать глаза ниже, то можно предположить, что перед ним обычный человек. — С начала пандемии прошло пять лет…       Альфа резко каменеет, отводя глаза в сторону и плотно сжимает губы в линию. Этого не может быть… Неужели он просидел в той комнате четыре года? Осознание этого настолько неожиданно бьет по голове, что Намджун даже не пугается, а очень сильно удивляется. Он был оторван от мира, совсем потерял счет времени и заблудился в непроглядной тьме настолько, что совсем не заметил как на смену месяцам пришли годы. Мир вокруг продолжал существовать, а он оставался в полном одиночестве, каждый раз выворачивая наизнанку душу и пряча истерзанную обратно. Засыпал и просыпался в кромешной тьме, каждый раз умоляя увидеть во снах другую жизнь, но чудовище оказалось недостойно и этого. Со временем образы окружающего мира начали стираться настолько, что Намджун даже забыл как выглядит солнце или другие вещи, кажущиеся другим обыденностью. Деревья? Трава? Что это? Вероятно что-то зеленое, только он не помнит как выглядит зеленый. Только черный. Этот цвет он знает слишком отчетливо, ведь в подобные оттенки окрашено его сердце. — Все нормально? — аккуратно интересуется Чимин и неожиданно даже для себя кладет руку тому на плечо. Намджун дёргается и резко переводит взгляд на хрупкую ладошку, но сбросить не пытается. — Ты холодный, — констатирует альфа, продолжая безотрывно смотреть на чужую руку, которая сейчас кажется такой востребованной. Хотя нет. Он уже давно нуждается в прикосновениях. — Это ты очень горячий, — вымученно улыбается Чимин, отдергивая руку, от чего Намджун заметно тускнеет.       Дальше они идут в тишине и каждый думает о своем. Омегу продолжают терзать смутные мысли о людях, которых ему довелось встретить в Кванджу. Странные, разнообразные, необычные — в каждом из них кроется целая неразгаданная вселенная и Чимин уверен, что лишь приоткрыл занавесу тайны. Сколько еще всего скрывается в катакомбах? У каждого за плечами стоит целая история, вывернувшая их жизни на изнанку и собравшая всех вместе. Когда он вернётся домой, то обязательно обдумает все это заново. Но лишь он один будет знать, что в катакомбах под Кванджу живет огромная тайна, которую лучше никогда не разгадывать.       Чимин резко разворачивается, когда сзади раздается протяжный крик. Намджун падает лицом на землю, хватаясь за голову и махая ею в разные стороны, словно старается от чего-то избавиться. Из-за его спины появляется красное свечение и только сейчас омега замечает браслет, плотно окольцевавший лодыжку альфы. — Что происходит? — блондин падает рядом, быстро оглядывая скукожившегося альфу. Намджун раздирает ногтями виски, словно пытается расковырять череп. — Сними это, — скулит альфа, резко ударяя ногой о стенки трубы, от чего вокруг эхом разносится металлический скрежет.       Чимин не до конца осознает ситуацию, мгновенно начиная шарить руками в жиже, через которую они пробирались до этого. Под пальцами ничего не находиться и омега в панике продавливается вглубь, но ничего нет. Ему бы какой-то камешек небольшой или прутик, дабы он смог отковырять проклятый браслет. — Сломай мне ногу, — шипит альфа, ударяясь головой от трубу, вероятно надеясь притупить боль. — Ты сошел с ума? — панически скулит Чимин, подползая ближе к мужчине и очерчивая руками воздух, боясь прикоснуться. — Ломай ступню и сними браслет, — Намджун переваливается на спину, вытягивая ноги вперед. Блондин хватает его за лодыжку, плотно удерживая руками и собираясь мыслями. За что ему такие приключения?       Глубоко набирает воздуха в легкие, на несколько секунд прикрывая глаза, хотя пальцы продолжают предательски дрожать. — Быстрее, — скулёж альфы прерывается громким хрустом кости переходящим в болезненный крик.       Чимин быстро сдёргивает браслет, боясь отвести взгляд от неестественно вывернутой ступни и падает спиной назад, совсем не заботясь о вымазанной в канализационные отходы одежде.       Намджун тяжело дышит, так же откидываясь назад, а после раздается резкий треск рваной плоти и Чимин замечает, что тот оторвал солдату вторую руку. Мерзкий запах канализации, отвратительное чавканье, брызнувшая кровь и вывернутая ступня — резко вырываются из него словно ураганном, из-за чего омега переворачивается на живот, выворачивая и без того пустой желудок. Мелкие слезинки застывают в уголках глаз, но омега быстро их смахивает и с трудом поднимается на ноги. — Что это за хрень? — шипит Чимин, сузив глаза. Поворачиваться лицом к альфе он не хочет, ведь увиденный вновь акт каннибализма — может повлечь за собой новые рвотные позывы. — Сдерживающий браслет, — судя по хлюпающим звукам, Намджун отбрасывает чужую руку и садиться ровно. — Он столько лет был со мной, что я совсем про него забыл. Если бы тебя не было здесь, то меня бы поймали, ведь дальше я бы идти не смог. — У тебя есть еще подобные украшения? — Чимин сам не понимает от чего злится. Скопившиеся на несколько дней эмоции, ураганном вырываются наружу, благо военная выдержка позволяет ему держать себя в руках. — Как это вообще работает? Вы здесь все сумасшедшие? — Не кричи, — Намджун успокаивающе поднимает руки вверх, но не прикасается. — Нас могут услышать.       Чимин несколько раз дергается словно в припадке, а на самом деле сгоняет злость в воздух. Поднимает лицо вверх и плотно зажмуривает глаза, делая несколько больших вдохов, а затем резко разворачивается, уходя дальше в тоннель. — Не смей тащить его дальше, — рычит омега, от чего Намджун бросает труп и тяжело вздыхает. ***       В комнате атмосфера накаляется с каждой секундой, а солдат около двери мелко дрожит и время от времени уклоняется от осколков. Тэхен точно зверь сорвавшийся с цепи, крушит всё на своем пути, чем пугает всех присутствующих. У него вулканы внутри взрываются, кровь отравляют, бушующую лаву по венам разносят.       Потерять свое чудовище оказалось настоящей катастрофой, ведь это его величайшее творение, самый фантастический эксперимент, вершина искусства и насмешка над природой, но то, что это самое чудовище утащило с собой луноликого омегу — каторга. Он Чимином еще не налюбовался, не насытился, освежающим запахом лаванды не надышался и даже картину не написал. Лишь светлый образ полыхающего светлячка в голове мерцает, глаза своим сиянием озаряет, заставляя ослепнуть и познать вечную тьму.       Чонгук сидит спокойно, плотно сцепив зубы и лишь дергающаяся нога выдает бушующее внутри волнение. Стоило только подумать, что хуже быть уже не может, как судьба громко засмеялась ему в лицо. Может омеги и вовсе никогда не существовало, а это лишь плод отравленного воображения? Лишь этим можно объяснить то, как он в нескольких километрах катакомб затерялся, ускользнул словно песок сквозь пальцы, не оставив после себя даже песчинки.       Чонгук сам в своих чувствах заблудился, ведь отчетливо понимает, что стоит давно его забыть, а не рисковать жизнями других ради поиска, но не может. Он спихнет эти ощущения на всепоглощающее чувство вины, но никогда себе не признается что дело в самом Чимине. Белоснежные волосы все еще перед глазами мерцают, будто красная тряпка для быка, а терпкий запах лаванды ноздри щекочет.       Чонгук резко поворачивается в сторону Тэхена, побольше набирая воздуха в легкие. Этот альфа пахнет как Чимин. Природа над ним издевается, в ад окунает, заставляя вечно знакомый аромат чувствовать, но истинный его источник не видеть.       Дверь со скрипом открывается и в помещение врывается потрепанный Мин Юнги. Лицо его сохраняет безучастное выражение, но небрежно разбросанные волосы и нервно дергающаяся нижняя губа, выдают в нем внутреннее напряжение. — Что еще? — Джокер резко подлетает к нему, замирая в нескольких сантиметрах от лица напротив, от чего в комнате вздрагивают все, кроме самого Юнги. — Браслет вышел из строя, — спокойно констатирует альфа. — Вероятно они уже покинули пределы катакомб.       Чонгук резко подскакивает с места, набирая побольше воздуха в легкие и угрожающе надвигаясь на Тэхена: — То есть ты хочешь сказать, что пока я прятал своих людей в катакомбах от зараженных, ты таскал их сюда и более того, позволил одному из них сбежать? — последние слова альфа произносит с гортанным рычанием, плотно сжимая руки в кулаки. — Мои омеги пять лет солнца не видели, потому что за свои жизни переживали, а ты чудовищ рядом с ними поселил?       Чонгук резко делает выпад вперед и ударяет альфу кулаком в нос, но упасть тому не дает, подхватывая за воротник и припечатывая спиной к стене. — Ты хоть понимаешь, что натворил, ублюдок? — ядом выплёвывает прямо тому в лицо, а когда Тэхен расплывается в кровавой улыбке, не сдерживается и еще раз прикладывает головой о стену. — У меня в общине омеги и дети, каждому из которых сейчас смерть в спину дышит.       В нем потоки ужаса и несправедливости внутри смешались, бурлящую смесь создавая и органы отравляя. У Джокера в глазах веселящиеся огоньки пляшут и тонкая струйка крови с носа вытекает, а когда он в смехе заходится, то в алый и зубы окрашиваются. — Всё во имя науки, — голос его надменный, словно ему плевать на боль и увечья. — Я смеюсь в лицо природе и плевать мне на твоих омег. Такому поверхностному человеку как ты, не понять моих мотивов.       Тэхен резко сбрасывает с себя его руки, словно до этого только позволял себя удерживать и утирает тыльной стороны ладони кровь. Ему на мнение Чонгука плевать, как и на всех остальных людей в этих катакомбах. Он и не ожидал поддержки и понимания, ведь всегда знал, что люди по натуре своей трусы, которые боятся выйти из привычной зоны комфорта и расширить рамки реальности. Альфа с самим Богом в шахматы играл и одну партию ему выиграть удалось. — Эгоист, — рычит Чонгук, ведь ему это всё полным абсурдом кажется. Он свою жизнь на смертном одре оставил, дабы кучу жизней сберечь, а Тэхен их все эти годы опасности подвергал. Это просто в голове не укладывается, словно всё в соседней реальности происходит, а он самый неудачный фильм в мире смотрит.       Дверь тихонько приоткрывается и в проеме появляется темная омежья макушка. Сокджин перепуганно оглядывает всех присутствующих, проклиная вселенную за то, что явится сюда решил. Чонгук на него несколько секунд в упор смотрит, от чего шатен взгляд в пол потупляет. — Зайди, — стальной голос Джокера больно бьет по барабанным перепонкам, а Сокджин на дрожащих ногах заходит внутрь. Мысленно с жизнью прощается, жалея, что Монстр его раньше не убил, ведь с этим альфой тяжелее будет. Джокер страдать заставит, душу наружу вытащит и лишь тогда в ад отправиться позволит, а над телом еще несколько дней измываться будет. — Ты хоть понимаешь что натворил? — Простите, — голос его дрожит предательски, ведь он сам знает какую ошибку совершил. Когда узнал, что Монстр сбежал, даже из комнаты боялся выйти, от каждого шороха вздрагивал — всё боялся, что тот по душу его придет. Теперь в каждой тени его фигуру видит и даже глаза закрыть от ужаса не может. — Когда я верну его обратно, то заставлю трахать тебя, пока ты задыхаться не начнёшь, а после прикажу живьем сожрать, — Тэхен резко на крик переходит, быстро надвигаясь в сторону омеги, но перед ним возрастает мощная фигура Чонгука. Альфа руки в кулаки сжимает, угрожающе глаза щуря. — Если с Чимином что-то случится, то я сам тебя трахну, — выплевывает в лицо напротив, а после грубо хватает омегу за руку и громко хлопает дверью. Тэхен несколько секунд сверлит взглядом стену, а после отрицательно кивает Юнги, который жестом головы спросил разрешения нагнать ушедших. ***       Сокджин спотыкается на мелких кочках, ведь не поспевает за размашистым шагом альфы. Чонгук его руку до заметных синяков сжимает, но жаловаться тот не смеет, потому что остаться наедине с гневом Джокера — хуже любых отметин. Видит как мышцы на спине альфы от каждого шага перекатываются, а темные брови плотно на переносице сведены. Злится. Сокджин боится и слово сказать, дабы еще больше огонь не разжечь и гнев мужчины на себя не обрушить.       Когда за спиной хлопает стальная дверь, а «Тень» остается позади, омега позволяет себе тихий вздох облегчения. Он в общине Призрака никогда не был, но уверен, что это всяко лучше, чем рядом с Джокером. Здесь даже дышится спокойнее, хотя пальцы продолжают мелко подрагивать, а губа раскушена до красных бусинок крови. Шатену и знать не хочется, зачем Чонгук его сюда притащил, но уже заведомо благодарен. — Это действительно ты его выпустил? — резко замирает альфа, разворачиваясь всем корпусом к омеге. Сокджин глаза в пол опускает, ведь перед Чонгуком свою ошибку раскрывать не хочется. Он ведь особенный. Добрый, щедрый, нежный — его первый мужчина и альфа. Чувства, которые он к нему испытывает цветами усеяны, только это не любовь. Скорее всепоглощающее состояние благодарности за ту маленькую каплю заботы, которую дарил ему Чонгук. — Это вышло случайно, — шатен пищит практически под нос, но альфа все слышит. — Ты придурок? — Чонгук резко изгибает бровь и немного прикрикивает, от чего Сокджин вздрагивает, но не пугается. — Случайно подверг опасности жизни тысяч людей? Ты хоть понимаешь, что натворил? Я думал в тебе побольше мозгов, но кажется ошибся.       Омегу невольно сильнее трусить начинает, ведь каждое слово тупым кинжалом по сердцу режет. Он и так в своей никчемности никогда не сомневался, столько унизительных оскорблений выслушал, но от Чонгука оказалось больнее всего. — Если с моими людьми что-то случится… Если с Чимином что-то случится…       Альфа разворачивается, бормоча эти слова себе под нос, а Сокджина словно молнией прошибает. Ему открывается одна маленькая тайна, которую даже сам Чонгук вероятно не осознает. Он не злится на Тэхена, не злиться на Джина, не переживает за своих людей… Дело в Чимине. Дело всегда было в нем. Он злится, что не может его найти, что неосознанно тянется, но достать не может.       Дальше они двигаются в тишине, ведь говорить никто не хочет. Каждый плотно в закромах разума погряз, собирая разбитые пазлы, в которых явно не хватает фрагментов.       Через несколько минут ходьбы они входят в самый центр общины, где Сокджин удивлённо смотрит на ее обитателей, а они на него. Здесь все совсем иначе. Не темно. Повсюду полыхают фонарики, расставлены мягкие диванчики на которых восседают омеги и о чем-то тихо перешёптываются. Альфы снуют в разные стороны, перенося различные предметы или перебирают в руках бумаги. Они улыбаются другим людям и останавливаются на несколько минут, обмениваясь рукопожатиями и переговариваясь со знакомыми. Здесь жизнь. Они все такие расторопные, смешные, потрёпанные, живые. Словно он попал в параллельную реальность, где другим людям на тебя не наплевать. А ведь они даже не покинули катакомб… Неужели прямо рядом с ним жизнь бушевала, пока он в комнате запирался и тихо умолял о лучшем будущем. — Чонгук, где ты был? — к альфе подбегает беловолосый омега, взволнованно хлопая большими глазами. Красивое лицо россыпью веснушек покрыто, а тонкие руки быстро локоть мужчины обхватывают. — Феликс, я сейчас дам объявление по громкоговорителю, — быстро командует Чонгук, следуя вероятно в жилые корпуса. — Проследи, чтобы все меня услышали. Полагаюсь на тебя.       Омега быстро кивает, вероятно радуясь возложенной на него ответственности и мимолетом улыбнувшись Сокджину, исчезает в коридорах. Шатен такому общению удивляется, ведь с Джокером так разговаривать никто не смеет, а омеги рядом с ним и вовсе по углам прячутся. Он пробыл здесь всего несколько минут, но ему уже определенно нравится и невольно хочется задержаться здесь подольше.       Чонгук быстро открывает ближайшую дверь, пропуская внутрь Сокджина, но следом не заходит. Тот быстро пробегается глазами по интерьеру, подмечая, что в «Тени» все было более вычурное, но ему и так нравится. — Запрись изнутри, — командует альфа. — Не выходи, пока я не приду за тобой.       Чонгук вставляет ключ в замочную скважину и захлопывает за собой дверь. Сокджин неловко проходит к кровати, мгновенно падая лицом на мягкие простыни и вдыхая знакомый запах. Так пахнет Чонгук. Магнолией. Омега невольно подмечает, что этот аромат хорошо сочетается с лавандой. ***       Хосок попивает ромашковый чай, наслаждаясь приятным журчанием воды искусственного озера, пока омега Лир читает для него книгу. Альфа любит когда ему читают, ведь может смотреть на водную гладь или тихий шелест листьев, наслаждаясь при этом чудесными строками. Представляет в своей голове вселенные, выдумывает несуществующие сюжеты в которых видит себя главным героем.       Правда сейчас его мысли совсем иным заняты. Из головы все образ темноволосого альфы не выходит, который невольно продолжает душу будоражить. Это так абсурдно и неправильно, что шатен сам с собой боролся, стараясь выкинуть его из своих мыслей, но все безрезультатно. Ему даже себе признаться стыдно, что он с нетерпением ждет встречи на полянке и пару раз ходил даже тогда, когда нужды в травах не было.       Переводит взгляд на омегу рядом, оглядывая с ног до головы. Красивый, хрупкий, утонченный — такие его привлекать должны, только образ другого альфы, даже мечты о подобном вытесняет. Ему вероятно просто нужно отвлечься. Слишком давно он времени с противоположным полом не проводил, вот и потянуло в другую сторону. — Зайдешь сегодня вечером ко мне? — Хосок дружелюбно улыбается, а Лир заигрывающе причмокивает губами и кивает.       Альфа расслабляется, вновь откидываюсь на спинку кресла и блаженно прикрывает глаза. Вот и отлично. Неожиданно чарующую атмосферу прерывает громкий визг сирены, раздающийся из развешанных повсюду громкоговорителей. — Что это такое? — взволнованно спрашивает Лир, прикрывая книгу и аккуратно укладывая к себе на ноги. — Тревога, — спокойно отвечает альфа, приоткрывая один глаз. — Не переживай. Один сигнал — это промышленные неполадки. Вероятно газовую трубу прорвало или небольшой потоп. Все быстро починят, но уведомлять о подобном — обязательное правило.       Когда раздается второй сигнал, Хосок невольно усаживается ровно, а омега вновь перепуганно разворачивается. — Два сигнала — враги. Или люди из Тени нагрянули или неизвестных по камерам увидели, — рассказывает Хосок, успокаивающе поглаживая Лира по коленке.       Тревога повторяется вновь, от чего альфа мгновенно подскакивает на ноги. — А три? — омега поднимается следом, перепуганно выискивая ответы в глазах напротив. — Беги в свою комнату, запрись изнутри, — быстро командует Хосок, обходя лавку и двигаясь в сторону выхода из оазиса. — Что происходит? — омега быстро перебирает ногами, ведь за альфой не поспевает. — Ты слышал что я сказал? В комнату! Живо!       Хосок быстро пробирается сквозь толпу к центральному корпусу, аккуратно подталкивая перепуганных омег к жилой зоне и успокаивая взволнованных альф. Сердце невольно бешеным ритмом заходится, а страх каждую клеточку тела парализует. Такого в его практике еще не случалось, ведь три сигнала символизируют смерть. Зараженные в катакомбах. — Что происходит? — залетает в кабинет, где уже собралось множество альф, ожидая разъяснений и дальнейших указаний главного. Чонгук оглядывает последние записи камер, быстро пробегаясь глазами по отснятому материалу. — Из Тени сбежал зараженный, — командует Чон, разворачиваясь всем корпусом к присутствующим. — Нужно прочесать катакомбы и нейтрализовать опасность. Отряд бета отправится в западную часть, а гамма в восточную. Оставшиеся поднимаются со мной наверх. — Зачем тебе наверх, Чонгук? — интересуется Хенджин, параллельно надевая специальное обмундирование. — Если чудовище покинуло катакомбы, то это отлично и искать его нет повода. — С ним Чимин, — быстро отвечает альфа, хватая снайперскую винтовку со стенда.       В комнате на несколько секунд повисает тишина, а Хенджин с Хосоком обмениваются двусмысленными взглядами. Все отчетливо понимают происходящее, но чувств главного описать не могут. — Чонгук, — Хенджин укладывает руку тому на плечо, от чего брюнет вздрагивает, больше от внутреннего напряжения, чем от неожиданности. — Если Чимин действительно с ним, то он уже заразился. Даже если мы найдем его, то нейтрализовать прийдется в любом случае.       Чонгук разворачивается резко и угрожающее замирает в нескольких сантиметрах от лица друга: — Ты слышал мой приказ? — рычит на грани слышимости, сжимая в руках винтовку до побеления костяшек. — Выполнять! ***       Чимин переваливается через край трубы, вываливаясь наружу и сразу попадая в лужу мерзкой жижи, но его сейчас это мало волнует. По лицу блуждают легкие порывы ветра, а в ушах отбивается принятый шелест листьев. Свобода. Они ползли по канализации несколько часов и он уже даже отчаялся найти выход. Теперь же надышаться не может, ведь выбрался из своего личного ада и на несколько секунд отбрасывает мысли, что худшее ожидает впереди.       Рядом с ним опускается на ноги Намджун, испуская вздох восхищения. Альфа проползает дальше, утыкаясь носом в траву и несколько раз перекатывается в разные стороны. Блаженно сгребает между пальцами землю, резко поднимаясь и обнимая ближайшее дерево. Теплые лучи заходящего солнца щекочут кожу и Намджун осознает насколько сильно соскучился по его теплу. Боится отпустить столб, открыть глаза и вдруг осознать, что это лишь игра больного воображения, а он все еще под землей, обреченный скитаться во тьме и каждый раз натыкаться на сырую стену. — Нам нужно отойти подальше отсюда, — сбоку раздаётся голос Чимина, который до этого покорно молчал, позволяя насладиться мужчине такой востребованной природой. — Судя по солнцу, стемнеет уже через несколько часов, а я действительно устал. Стоит найти место для ночлега глубже в лесу. — Мы можем вернуться в город и пойти центральной дорогой. Там и сможем переночевать, а еще это в несколько раз быстрее, — рассуждает Намджун, отходя от дерева и блаженно набирая чистого воздуха в легкие. — Во-первых, в городе полно зараженных, а еще там споры, — Чимин поясняет спокойно, все же уводя альфу в сторону чащи, а тот покорно двигается следом. — Во-вторых, поначалу нас будут искать там. Поэтому остановимся в лесу. Если память не подводит меня, то в нескольких километрах должен быть ручей. Там я смогу искупаться, а возможно даже выловить рыбы и поесть. Ты в это время соберешь хворост для костра.       Намджун слушает внимательно и вникает каждому произнесенному слову. Ему безумно нравится общение и то, что Чимин не воспринимает его как чудовище, опасаясь каждого шага. Это настолько непривычно, что аж восхитительно. — Откуда ты все это знаешь? — интересуется альфа, желая продолжить беседу. Все что угодно, только пускай продолжает говорить. — Профессия вынуждает, — улыбается омега, устало волоча за собой портфель. Намджун обращает на это внимание и аккуратно забирает его себе, закидывая на плечо, а блондин лишь благодарно кивает и не сопротивляется. — Перед поездкой сюда я хорошо изучил местность, а правилам выживания меня обучали на службе. — Ты военный? — Спецназовец, — Чимин на несколько секунд задумывается, словно решает стоит ли поделиться информацией, но все-таки продолжает, вероятно решив, что этот альфа угрозы для государственной тайны не несет. — В портах на западе мы перехватили товарные корабли с контрабандной продукцией и должны были доставить их в Сеул для дальнейшей аутентификации. Я отправил свой отряд на это задание, но в Кванджу их сигнал пропал. Тогда я отправился лично, но как видишь оказался здесь. — Как это все возможно? — Намджуна разговор действительно заинтересовал, поэтому он моментально втянулся в беседу. — Разве человечество не поразила пандемия? — Крупные столицы продолжают свое существование. За полтора года вокруг Сеула возвели стену, а после провели зачистку населения, — Чимин горько усмехается, что не остается без внимания альфы, поэтому больше он решает не расспрашивать, ведь кажется эта тема не самая приятная.       Когда первые сумерки касаются земной глади, Намджун замечает вдалеке озеро и быстро несётся туда. Зачерпывает руками воду, омывая грязное и вспотевшее лицо, наслаждаясь оживляющими прикосновениями влаги. Всё это для него в новинку. Словно он только вылупившийся птенец, познающий огромный окружающий мир.       Чимин усаживается на землю сбоку, падая спиной в траву и тяжело вздыхает. Альфа понимает что тот невероятно устал, ведь целый день ходьбы дает свои плоды, а пережитый стресс нещадно атакует молодой организм. — Давай ты сейчас пойдешь купаться и переоденешься, — ставит рядом портфель, намекая на вещи которые собирал омега. — Я быстренько разведу костер, а после попробую поймать рыбы, — на самом деле, ему это все не нужно. Вирус в его организме не позволяет замерзнуть. Намджун упал спать бы прямо сейчас, но слишком хочется поухаживать за омегой, которого он теперь считает своим другом. Единственным другом.       Чимин вновь благодарно кивает и неожиданно начинает раздеваться. Альфа заходится краской, мгновенно отворачиваясь и быстро скрывается в лесу, но далеко не отходит, ведь зараженные могут быть неподалёку.       Вернувшись с полной охапкой хвороста, замечает сидящего на покосившемся дереве Чимина. Тот переоделся в чистое, а с белых волос все еще капают мелкие капельки воды. Он смотрит куда-то вдаль, обдумывая все события прошедшего дня. В голубых глаза сейчас штиль спокойный, который невольно порождает штиль и в душе Намджуна. — Сейчас будем кушать, — улыбается альфа, скидывая перед ним дрова. — Как ты собрался ловить рыбу? — омега спрыгивает с ветки, присаживаясь на корточки и собирая из сучков домик.       Намджун распрямляет плечи и шутливо ведет бровью, от чего Чимин обнажает ряд белоснежный зубов. Мужчина резко запрыгивает в воду, пуская замысловатые круги по поверхности и исчезает на долгих несколько минут. Пак начинает заметно нервничать, подходя ближе к берегу и прислушиваясь к малейшим шорохам, но кроме далекого уханья совы ничего не слышно. Когда раздается огромный всплеск брызг, он выставляет руки перед собой и поглядывает в сторону озера, из которого выходит Намджун, сжимая в руках барахтающуюся рыбину. — У меня много талантов.       Через полчаса ворчания Чимина и смеха альфы, им все же удается разжечь костер, а еще через несколько минут омега грызет подгоревшую рыбу. Намджун отклоняется на руках назад, сжимая траву между пальцами и погружаясь в чарующую атмосферу. Неподалеку слышаться дребезжание цикад и тихие всплески воды о берег, треск поленьев в костре и бурчание недовольного Чимина. Альфа невольно задумывается, что хотел бы остаться здесь навсегда. Каждый день ловить рыбу и различную лесную дичь, купаться в озере и забыть о всем происходящем ранее. Совсем не хочется вспоминать о том, что это лишь миг между прошлым и будущим, и скоро Чимин покинет его, а он отправится дальше. Везде чужой. Вероятно ему так и не удасться найти себе пристанище и прийдётся продолжить скитаться неприкаянной тенью. Всяко это лучше, чем заточение.       Омега подвигается ближе к костру и обнимает себя руками, плотнее укутываясь в горло свитера. — Ложись спать, — Намджун оглядывает его с теплотой, подмечая, что Чимин сильно замерз, а ночи в Кванджу даже летом холодные. — Страшно как-то, — в голубой глади его глаз отражаются языки огня, создавая невероятный танец льда и пламени. — Вдруг зараженные появятся. — Самое страшное чудовище сегодня будет охранять твой сон, — альфа позволяет себе самую большую вольность в мире, подвигаясь ближе и отодвигая одну руку. — Иди ко мне.       Чимин оглядывает его удивлённо, даже не сдвигаясь с места и сильнее кутаясь в свитер. — Ты замерз, а температура моего тела сорок пять градусов. Я последний альфа во вселенной, который будет к тебе приставать.       Чимин несколько секунд нерешительно мнётся на месте, но все же подвигается ближе и Намджун моментально сгребает его в объятия, заваливаясь на бок. Омега несколько секунд ерзает на месте, быстро успокаиваясь, ведь после всего пережитого умереть от холода — жалко.       В эту ночь Намджун засыпает самым счастливым на планете и впервые ждет наступления следующего дня.