Alive

      Скрежет шин по асфальту, прерывается громким ревом мотора и диким визгом выбегающих отовсюду тварей. Они прыгают на капот, хватаются руками за спойлер — всё что угодно, чтобы достать до источника шума и поглотить очередную жертву.       Альфа быстро бросает взгляд в зеркало заднего вида и резко бьет по тормозам, выворачивая руль влево. Зараженные разлетаются в стороны, а Чонгук добавляет тяги, чтобы выровнять заднюю ось и унестись дальше по улице.       Несколько минут тихо катится среди проулков, останавливаясь около знакомого магазинчика и выбирается наружу. Холодный ветер неприятно забирается под куртку, от чего спина покрывается мурашками и альфа невольно кукожится. — Поторопись, — приоткрывает дверь пассажирского сиденья, откуда быстро выскакивает пятнистый щенок, радостно виляя хвостом.       Колокольчик над дверью тихо дребезжит, уведомляя о приходе новых посетителей, хотя уведомлять некого. За месяц пребывания в Кванджу он не встретил ни одной живой души, хотя успел приметить множество пропавших жителей. Они уродливыми тварями блуждали по улицам, лишь отдаленно напоминая прежнее обличие.       Чонгук останавливается около стенда с пластинками, перебирая в руках самые интересные и выудив запись с Куртом Кобейном, быстро прячет во внутреннем кармане куртки. Вита вьётся около ног, постоянно дергая альфу за штанину, чем испортила множество комплектов одежды, но Чонгук не позволяет себе злиться. Это его семья. Маленький щенок стал преданным другом, братом, заменил социум и востребованное общение. Альфа даже сшил ему небольшой комплект защитной брони, которая вышла несуразной и с торчащими отовсюду нитками, но зато сделанная с любовью.       Месяц назад Чонгук завалился в ближайший дом, дабы провести ночь, а после решил остаться там навсегда. Усадьба находилась на окраине и была окружена высоким забором, что сильно сыграло на руку после встречи с зараженными. Еще неделю он объезжал все окружные магазины, стягивая в новый дом запасы воды и всевозможную провизию. Молочка и хлеб испортились быстро, а мясо он складывал в огромную яму, которую копал несколько часов, для того чтобы то сохранилось дольше. Крупы и консервы стали основным рационом питания и их было достаточно много, чтобы продержаться больше года.       После он отправился опустошать полки строительного гипермаркета. Там он смог найти генератор, который первое время работал на бензине, а после он хотел присоединить к нему солнечные панели, дабы тот функционировал с помощью природной энергии. Правда с газопроводом у альфы справиться не получилось, из-за недостатка опыта и образования. Когда дом чуть не взлетел на воздух, он решил оставить жалкие попытки, а зимой сильнее закутываться в теплую одежду. Связи по прежнему не было, поэтому он оказался отрезан от мира, но благодаря электроэнергии смог смотреть записанные на диски фильмы и сериалы.       Жизнь протекала своим чередом и жаловаться было кощунством, ведь он жив и свободен, а в остальном мире могло происходить все что угодно.       Чонгук вновь запрыгивает за руль, усаживая рядом Виту и быстро пристегивая ремнем безопасности. — Ты стала такой толстушкой, — несколько раз чешет ее животик, от чего та радостно дергает задней лапой и вставляет ключ в зажигание. Вита тоже заметно преобразилась за это время. Альфа искупал ее, вывел блох и каждый день бережно вычёсывал шерсть, от чего та стала гладкой и блестящей. Она оказалась красивейшим породистым далматинцем, хозяева которого вероятно заразились или бросили щенка убегая из города. Одно ее ушко было полностью черным, а второе без единого пятнышка. Зато тельце было покрыто ими сплошь и рядом, словно красивой россыпью звезд.       Рев мотора снова раздаётся в округе и альфа выворачивает на центральную улицу, бегло оглядывая пролетающие мимо дома. Ранее живой город, теперь лишь отдаленно напоминает свое прежнее величие. Мусорные баки перевернуты, а множество витрин разбиты бушующими тварями, которые постоянно гоняются за машиной альфы.       Спереди на дорогу выбегает один из них и мужчина прибавляет газу, дабы уничтожить жалкое существо. Он считает что они страдают, поэтому отправиться в мир иной для них — мана небесная. Зараженный разворачивается к машине лицом и резко вскидывает вперед руки, что очень неестественно для их обычного поведения. По мере приближения Чонгук замечает, что отметин на его теле нет, поэтому резко бьет по тормозам, из-за чего машину заносит боком и альфа чуть не переворачивается.       Противный писк в ушах не дает сконцентрироваться на происходящем, все вокруг заволокло поднявшейся от шин пылью и смогом от сгоревшего двигателя. Чонгук ощущает, как по виску стекает нечто теплое, бегло оглядываясь глазами по салону в поисках маленького комочка. Виту унесло немного в сторону, но благодаря ремню безопасности она осталась на сиденье. Чонгук хватает щенка на руки, прижимая к себе и вываливается наружу, заходясь противным кашлем.       Смог забирается в легкие, противно раздирая внутреннюю оболочку, а сквозь него просачивается темный силуэт, от чего альфа отползает назад. Мысли ураганом проносятся в голове, ведь ошибки быть не могло, но если это действительно зараженный то действовать нужно незамедлительно. Чонгук быстро запихивает щенка под машину, дабы спрятать, а сам подскакивает на ноги, принимая оборонительную позицию. Голова сильно кружиться, а перед глазами расплываются силуэты, поэтому альфа бьет вперед наотмашь, но попадает лишь по воздуху. — Не нужно так делать, — спокойный голос раздается спереди и брюнет позволяет себе вздох облегчения, ведь перед ним точно не зараженный. — У тебя кровь.       Из дымки появляется взволнованное лицо альфы. Он аккуратно подходит к Чонгуку, обхватывая за плечи и помогает присесть на землю. Коричневые волосы заплетены сзади в пучок, а одежда на нем старая и разорванная во многих местах. Он шарит руками в темных волосах Чонгука, а после присаживается на корточки, расплываясь в улыбке. — Ничего серьезного. Просто царапина, — брюнет оглядывает его недоверчиво, ведь еще не до конца осознает сложившуюся ситуацию. Перед ним сейчас живой человек. Первый за последний месяц. — Меня зовут Хосок. Нужно уходить отсюда. Ну и наделал ты шуму. ***       Чонгук задумчиво ведет плечами, оглядывая пустую улицу перед собой. Сильнее сжимает в руках винтовку, желая бросить жалкое оружие в стену, но сдерживается. Никому в мире неизвестно какие демоны сейчас его душу разрывают, когтями в стенки впиваются, кровоточить заставляют. Каждые несколько минут он невольно к рации тянется, дабы узнать что в катакомбах твориться и не поймали ли их там. Безрезультатно. Он его несколько дней под землей отыскать не мог, а в целом мире это и вовсе кажется невозможным.       С каждым часом образ омеги все сильнее меркнет и альфе кажется, словно его никогда не существовало. Будто он за призрачным силуэтом гонится, но догнать не может. Несколько слов вскользь брошенных, обернулись настоящей катастрофой. Если бы он только знал, что Чимина так легко упустить будет, что он выскользнет наружу словно мотылек и исчезнет во тьме тоннелей, то рот бы себе нитками зашил.       Еще одной тайной его собственные чувства становятся. Он искренне верил, что искал его из-за чувства вины, но оказывается лгал сам себе. Почему же сейчас, одна мысль о том, что он мертв, кровь в венах остужаться заставляет? Сердце словно коркой льда покрывается, а в голове поселяется дикий страх.       Холодный ветер колышет собранные в пучок волосы, от чего альфа небрежно трусит головой, дабы убрать с лица надоедливые пряди. Вновь оглядывает город с высоты птичьего полета, вглядываясь в далекие кромки деревьев. Они наклоняют свои верхушки к югу, будто желают указать ему дорогу в никуда.       На плечо опускается рука, от чего Чонгук тяжело вздыхает, но разворачивается на пятках. Хосок оглядывает его со странным сожалением, а в глазах его карих плещет понимание. Что же он может понимать, если Чонгук сам ничего не понимает? — Может стоит вернуться? — голос шатена тихий, словно успокаивающий. — Ты выглядишь уставшим.       Брюнет отворачивается, сбрасывая руку со своего плеча, тем самым выказывая нежелание поддерживать глупую беседу. Если бы все было так просто… Он мог бы вернуться в общину и продолжить жить привычной жизнью, влача былое существование, но как прежде уже не будет. Его мысли разлетаются как птицы, каждый раз отправляясь в сторону беловолосого омеги, словно ищут там тихое пристанище. Только какое пристанище может быть в взбалмошном Чимине? — Чонгук, — вновь начинает Хосок, тяжело вздыхая и подходя ближе к краю крыши. — Мы будем искать, — резко перебивает брюнет, а тон голоса его стальной, возражений не терпящий. Шатен покорно опускает голову, понимая, что пререкаться бесполезно. Холодный порыв ветра больно ударяет в лицо, словно говорит: «извини, я так и не нашел его».       Снизу начинается непонятное копошение, а после звуки автоматной дорожки. Чонгук мгновенно срывается к пожарной лестнице, спускаясь вниз и выглядывает из-за угла на центральную улицу. На звук выстрела сбегаются зараженные, но достигнуть своей цели не успевают, ведь ровной шеренгой стоят люди в темных одеяниях, воспроизводя точные выстрелы.       Чонгук скалиться, ведь мгновенно понимает что происходит и выходит из своего укрытия, быстро оглядываясь по сторонам в поисках нужного человека. Альфа стоит неподалёку, с неподдельным интересом рассматривая стену с объявлениями, которая не использовалась уже множество лет, поэтому бумага на ней больше напоминала оборванное месиво. — Что ты вытворяешь? — Чонгук мгновенно подлетает ближе, хватая Тэхена за горло одеяния и отталкивает к стене. — Совсем головой тронулся?       Джокер аккуратно, словно брезгливо, убирает его руки от себя и отряхивает наряд от несуществующей пыли. Альфа сменил любимую шелковую рубашку на специальный военный костюм, что очень выгодно подчеркивает перекатывающиеся на руках мышцы. Волосы небрежно спадают на лицо, что неудобно для подобной вылазки, но Чонгука привлекает не это. Он безоружен. Совсем ничего, словно он выбрался на вечернюю прогулку по парку. — Мне не нравится мир, в котором я не правитель, — спокойно рассуждает Тэхен облокачиваясь на стену и оглядывая своих людей, которые продолжают расчищать дорогу. — Вот я и решил сделать его чуточку приятнее. — Ты же понимаешь, что их здесь более миллиона? — вздергивает бровь Чонгук, сжимая руки в кулаки, ведь желание стукнуть его, растет в геометрической прогрессии. — Патронов не хватит, зато ты умело привлечешь внимание. — Я балуюсь, — усмехается Тэхен, опуская вниз голову и усмехается. — Вид горы трупов всегда радует глаз. А если ты еще ляжешь в центре, то я с удовольствием сбегаю за холстом и красками.       Чонгук делает несколько успокаивающих вздохов и мысленно считает до десяти. Он думал, что Чимин самое раздражающее существо на земле, но они с этим альфой смогут сойтись в равном поединке. Джокер то ли сумасшедший, толи просто идиот. Он способен зажечь Чонгука словно спичка, неудачно поднесенная к бензину. Найти объяснения его поступкам невозможно и пытаться даже не стоит, ведь можно запросто лишиться рассудка. В его собственноручно выстроенном мире, тараканы лезгинку танцуют и нашёптывают вероятно сумасшедшие идеи. Одна только идея создать новый вид чего стоит…       Чонгук даже невольно ему завидует, ведь для подобного нужно иметь необычно острый интеллект, который попадается раз на миллиард и достался он такому недостойному человеку. Он и так знал, что Тэхен гениальный химик, но лично в этом никогда не убеждался. Ему даже интересно посмотреть на этого Монстра, который судя по рассказам не только разговаривает, но еще и способен на чувства. Зараженные по натуре своей никаких целей не преследуют, кроме навязчивого желания распространить инфекцию.       Он отбрасывает эти мысли в сторону, тряся головой и разворачивается дабы уйти. Нужно собрать своих людей и выдвинуться в более опасный район, пока Тэхен привлек все внимание зараженных на себя. — Тебе в другую сторону, — раздается спокойный голос сзади, чему Чонгук хочет поначалу не придавать значения, но все же заинтересованно оборачивается. — Что? — Ну если ты еще хочешь найти Чимина, — альфа ухмыляется, разворачиваясь в противоположном направлении и указывая пальцем в лес. — То тебе туда.       Чонгук опешивает, вздергивая брови вверх и вновь сжимает руки в кулаки. Это уже переходит все границы. Если он с самого начала знал где омега, то почему молчал столько времени. — Ты шутишь? — рычит альфа, делая угрожающий шаг вперед. — Ну ты же не думал, что они действительно будут прятаться в городе? — Тэхен презренно вздергивает бровь вверх, а после театрально вздыхает. — Я разочарован. Очевидно же, что они выбрались через западный канализационный ход и сейчас направляются в Сеул. — Откуда мне было знать про тот ход? — у Чонгука ураган внутри бушует, ведь пока он в закромах сознания метался, Джокер знал где находится Чимин, но молчал. Нагло наблюдал за происходящим со стороны, вероятно упиваясь чужими метаниями и строя в голове глупые догадки. — Все равно, очевидно, что они не в городе, — Тэхен пожимает плечами. — Тогда какого хрена ты здесь делаешь? — Я же сказал, — альфа поднимает насмешливый взгляд, выглядывая из-под челки. — Балуюсь. ***       Чимин ëрзает на рыхлой земле, когда очередной холодный порыв ветра опаляет кожу и треплет белые волосы. Невольно разлепляет один глаз, оглядывая дотлевшие угли костра спереди и дует на назойливую муху, которая вероятно и прервала чарующий сон. Передергивает лопатками, не ощущая жара чужого тела рядом и поднимается на одной руке, оглядываясь вокруг.       Намджуна нет, но зато рядом лежит заботливо сложённая горсть малины. Чимин усаживается ровно, обнимая себя руками и сладко зевает. Утренняя свежесть приятно заполняет легкие, но ночь на рыхлой земле неприятно напоминает о себе ломотой в теле. Есть не хочется, но окунуться в прохладу озера кажется вполне разумной идеей, ведь рядом с Намджуном было не просто тепло, а действительно жарко, так что синтетическая ткань свитера способствовала обильному потоотделению.       Сбрасывает с себя остатки одежды, мгновенно ныряя с головой в холодные водные пучины, ощущая как сонная нега спадает окончательно. Кожу приятно покалывает, а мышцы нещадно сводит от перепада температур, но Чимину нравится.       Познавая различные состояния своего тела, он начинает чувствовать себя по-настоящему живым и дееспособным. Раньше он изнурительно тренировался целыми днями, дабы достигнуть результатов достойных альф, ведь на обучении все были равны. Проклятое омежье тело, раз за разом подводило его, но это не заставляло опустить руки, а лишь сильнее распаляло азарт. Когда он смог простоять в планке полтора часа, то вздохнул с гордостью, долго рассматривая плоды стараний в зеркале. — Ты совсем не поел? — сзади раздается голос Намджуна, на что омега мгновенно разворачивается, а после позволяет себе скривиться. Альфа вновь стоит без верха, а весь торс и шея покрыты кровоподтеками и разводами. Слева на ребрах красуется отпечаток кровавой ладони. — Зато я вижу — ты уже позавтракал, — усмехается немного горько, ведь вряд ли когда-то сможет привыкнуть к подобному рациону питания. — Где ты нашел людей? — Зараженного в лесу встретил, — альфа подкладывает его одежду ближе к берегу и тактично отворачивается, дабы блондин смог одеться. — Они такие забавные. Кажется он не ожидал, что жертва здесь не я.       Чимин хихикает себе под нос, натягивая брюки и трусит головой в разные стороны, дабы сбросить лишнюю влагу с волос. Отбрасывает отвратительный свитер в кусты, доставая из портфеля майку, ведь на улице все-таки лето. Намджун разворачивается сразу после, немного удивленно оглядывая омегу. Благодаря майке можно рассмотреть плотные мышцы груди и красивые спортивные руки, на которых красуются несколько мелких шрамов, а идеальная осанка точно выдает в нем военного. Таких омег он никогда не видел, ведь эти существа утонченные, хрупкие и очень худые, а Чимин совершенно другой, но от этого не менее красивый. «Сокджин все же чуточку лучше», — шальная мысль пролетает в голове, но Намджун быстро старается от нее избавиться, дабы вновь не будоражить душу невозможным. Сокджин действительно восхитительный, даже когда плачет. Слишком идеальный для такого как он… — Если поторопимся, то к вечеру будем в Чансоне, — блондин закидывает портфель на плечо и поднимает с земли горсть малины, указывая рукой в сторону лесной чащи.              Некоторое время они идут в тишине, обмениваясь лишь общим фразами, а Намджун продолжает увлечённо разглядывать пейзажи вокруг. Словно маленький ребенок, только познающий мир — он останавливается около каждого дерева, разглядывая разнообразных птиц, а когда из куста выскакивает заяц, то чуть не визжит от восторга. По его виду так и не скажешь, что за грудой мышц и вечно серьёзным выражением лица, скрывается тонкая, ранимая душа, которая жаждет свободы. — Держи, — Чимин резко вырывается из своих мыслей, от чего дёргается и фокусирует взгляд на протянутом цветке. — Зачем он мне? — разглядывает незамысловатое растение, внутреннее усмехаясь, ведь это обычный бурьян, но кажется альфа об этом не подозревает. — Просто красиво, — Намджун пожимает плечами и улыбается от чего милые ямочки вновь появляются на щеках. — Омеги же такое любят. — Ты что, заигрываешь? — Чимин делает наигранно серьëзное выражение лица, а когда альфа напротив краснеет, то заходиться хохотом, подбадривающе хлопая того по плечу. — Глупо, да? — Намджун заметно расстраивается, складывая руки сзади и заметно ускоряет шаг. Блондин подмечает резкую смену настроения и старается поскорее нагнать мужчину. — Тебе кто-то нравится? — интересуется боязно, ведь тема можно оказаться вполне щепетильной, особенно для такого, как Намджун. Ему все еще странно то, что он буквально общается с зараженным, который априори эмоций выказывать не должен, но Чимин все больше воспринимает его как обычного человека. — Какое это имеет значение? — альфа хмуриться, всем своим видом показывая что это неприятная тема, но сам продолжает: — Моя боль — это только моя боль. Она никогда и никого не интересовала, так всегда было и так всегда будет. Она останется только со мной, — Намджун рассуждает с горечью, но все равно натягивает вымученную улыбку, стараясь не поворачиваться к блондину лицом.       Чимин кивает, поджимая губы и подбадривающе поглаживает его по плечу. Слова здесь абсолютно неуместны и говорить в общем-то нечего. Альфа везде будет чужим, скитаясь словно уникальный среди зараженных и отвергнутый среди людей. В город он никогда войти не сможет, а за стенами шансы встретить человека ничтожно малы и то — вряд ли они будут относиться к нему с должным дружелюбием. Намджун буквально обречен, что является ужасной несправедливостью, ведь в нем больше человечности, чем во многих людях.       Следующие несколько метров они вновь молчат, но теперь в воздухе повисает терпкий вкус недосказанности, а напряжение настолько плотное, что кажется его можно порезать ножом. Чимин аккуратно кладет за ушко подаренный цветок, который до этого скрупулезно крутил в руках и разворачивается к альфе, дабы тот оценил творение. Намджун улыбается, но более вымученно, хотя на щеках все равно появляются ямочки. Омега уже в сотый раз корит за излишнее любопытство и вновь замолкает, решая, что когда альфа будет готов к беседе, то начнет ее сам.       Когда солнце коснулось горизонта, они уже почти входят в провинцию Чолла-Намдо и решают здесь же остановиться на ночлег. Намджун поначалу предлагал отправиться в город, но Чимин пресек эту идею на корню, ведь опасался спор.       Через некоторое время альфа скрылся в чаще леса, ведь хотел поймать кролика или другую дичь, а блондин принялся разводить костер. На это ушло больше двадцати минут, а омега сильно разозлился, ведь стер пальцы в кровь и сильно устал.       Филин снова завел свою незамысловатую песню, а цикады послужили ему отличным дополнением, когда Чимин навалился на альфу всем телом и собрался завалиться спать. Намджун поглаживал его спину, рассматривая мириады звезд над собой. Самое обворожительное всегда скрывалось наверху, а он глупец привык вниз смотреть. Может это особенность звёздного неба: у каждого кто рассматривает его, всегда щемит сердце? Возможно, им с Сокджином не суждено быть вместе на этой планете, но зато они всегда будут под один небом и смотреть на одни звезды. Достаточно ли этого Намджуну? Вполне. Теперь каждый раз, когда он будет поднимать взор вверх, в памяти начнёт всплывать заплаканное лицо темноволосого омеги. Жаль, что улыбающегося он не видел. — Красиво, не так ли? — сзади раздается бархатный голос, от чего альфа неожиданно дергается, прижимая спящего Чимина ближе. Разворачивается назад, сталкиваясь нос к носу со своим самым большим кошмаром. Тэхен выглядывает из темноты словно хищник, готовый в любой момент кинуться на жертву. Голубые глаза наполнились тьмой, словно в их океане бушуют ураганы, время от времени блеща молнией. Сзади него мощной тенью нависает еще одна фигура и только сейчас Намджун слышит приглушенное, грудное рычание. Тени, от почти потухшего костра, пляшут на их лицах, отражаясь в глазах, которые уже нашли свою цель. Самый лучший охотник — тот, который имеет личные счеты с жертвой. — Отойди от него, — голос альфы сзади угрожающий, но Намджуна подобным не напугать, поэтому он ближе прижимает к себе Чимина и незаметно дергает плечом, дабы омега проснулся. Незнакомцу подобное приходиться не по вкусу, поэтому во тьме появляется дуло винтовки, четко направленное на Намджуна. — Я считаю до трех. Раз… — Монстр переводит взгляд на привычно безучастного Тэхена, который мгновенно расплывается в нездоровом оскале. Альфе этот взгляд слишком хорошо знаком: наблюдает, ждет что будет дальше. — Два, — незнакомец в темноте крупный и мелко дрожит, что выдаёт нервную нестабильность, но готовность стрелять. Намджун его не знает, но по одежде предполагает что этот человек не из Тени, а значит это славноизвестный Призрак.       Какая ирония: два самых опасных человека катакомб, охотятся на самое безобидное чудовище… — Три, — Намджун зажмуривается, решая, что смерть все равно лучше, чем вернуться в Тень, но пуля свистит где-то над ухом.       Открывает один глаз, видя перед собой напряженное лицо Чимина, который быстро поднимается с него, разворачиваясь к нежданным гостям.       Чонгука начинает трясти еще сильнее, ведь напряжение копившееся днями, выскользнуло наружу в тот момент, когда он чуть не застрелил Чимина. Руки предательски дрожат, а мысли разбегаются в разные стороны, так что винтовка с глухим стуком падает на землю. Альфа боится глаз от него отвести, ведь омега словно мираж, вновь предательски испариться. — Как вы нас нашли? — голос блондина враждебный, стойкий, без малейшего колебания. Он стоит ровно, закрывая спиной Намджуна, ведь в него никто стрелять не посмеет. — Я шел за твоим светом, светлячок, — Тэхен поднимается на ноги, зачёсывая пятерней волосы назад. — Зачем мы вам нужны? Почему вы за нами гонитесь? — последнюю фразу Чимин выкрикивает, резко делая угрожающий шаг в сторону Джокера. — Создай себе новое чудовище, хватит мучать несчастного человека. А ты… — разворачивается к Призраку и крик его переходит на ядовитый шепот. — Какого хрена тебе вообще нужно? Омег мало? Чего ты ко мне прицепился?       Тэхен хмурится, угрожающе оглядывая бушующего блондина, но голос его льется сладкой патокой: — Не люблю шум. — Мне плевать, что ты любишь, — Чимин выплевывает ему прямо в лицо и даже Намджун пугается такого поведения. Самую большую ошибку, которую можно совершить — не бояться Джокера. Этот человек лишь на вид безобиден, но Джун его историю знает досконально, ведь собственными глазами наблюдал за его личностным строением. Когда он впервые увидел его, крошечного темноволосого младенца, то даже представить не мог, что это чудовище испортит всю его жизнь. Тэхен подходит ближе, так что вздёрнутый нос омеги упирается к нему в подбородок. Чимин словно застыл, выдерживает эмоциональную давку стойко, даже с места не двигаясь. — Зря, — резко хватает омегу за затылок, припечатывая к себе и тем самым открывает путь к Монстру, загоняя шприц тому точно в горло. Намджун опешивает, пытаясь отскочить назад, но конечности словно парализует, а мгновенно накатившая слабость, заставляет повалиться на землю и провалиться во враждебную тьму. Тэхен легонько кивает головой, так что из чащи появляются несколько человек, подхватывая бессознательного Намджуна на руки.       Чимин толкает его в грудь, но врезается в темный силуэт Чонгука, который мощной статуей перекрыл доступ к альфе. — Ненавижу вас, — бьет точно в солнечное сплетение, но Чон даже с места не двигается, а лишь сгребает его на руки, закидывая на плечо. Чимин кричит словно сумасшедший, колотит альфу по спине, но тому плевать. Он все еще поверить не может, что наконец-то отыскал его, осталось только домой дотащить и запереть навеки. Ему душевных скитаний на всю жизнь хватит, отныне он Чимина из рук не выпустит, глаз не спустит, заставит навеки рядом с собой цвести.       Слишком долго демоны душу терзали, а запах лаванды словно мощный транквилизатор действует, успокаивает, заставляя тихо в сторонке нежиться. Столько дней он сам в себе терялся и в этой внутренней борьбе побеждал кто угодно, но только не он. Чонгуку слишком трудно свои чувства объяснить, но лишь одно желание все другие затмевает: забрать, спрятать, присвоить. — Куда это ты? — спереди возникает Тэхен, на которого альфа угрожающе рычит, но тому абсолютно плевать. — Разве он не сам должен сделать выбор? — Очевидно, что этот выбор будет не в нашу пользу, — отходит в сторону, решая обойти настырного Джокера, ведь его компания уже порядком надоела. За целый день совместных скитаний по лесу ему захотелось свернуть шею семьдесят два раза, тринадцать из которых он попытался воплотить в жизнь. — Забирай Монстра и вали в свою Тень.       Тэхен расплывается в спокойной улыбке, что должно выглядеть подозрительно, но Чонгук слишком устал дабы размышлять о подобном. Ему хочется поскорее домой добраться, объявить о том, что опасность миновала и улечься спать, впервые за множество дней спокойно. — Ладненько, — усмехается и неожиданно для всех, бьет Чимина по попе, от чего омега злобно визжит и сильнее машет ногами. Чонгук начинает угрожающе рычать, желая ударить по самодовольной роже, но Тэхен резко исчезает в чаще леса. Ветер тихо колышет верхушки деревьев, но уханья совы больше не слышно. ***       Непонимание смешивается с открытой враждебностью, создавая невероятный каламбур внутренних ощущений. Его вновь запирают в клетке и даже причину такому резкому порыву обосновать не удосужились. Чонгук затащил его в общину, несколько раз отхватив по лицу, но все же запер строптивого омегу в комнате, а сам исчез. Чимин искренне не понимает, какого черта этот альфа к нему прицепился? Они были знакомы всего несколько дней, но на поиски он потратил гораздо больше сил и времени, а что рассчитывает получить взамен — неизвестно. У любого следствия должна быть своя причина, но цель Чонгука покрыта тайной, кажется даже для него самого.       Блондин словно раненый зверь мечется по комнате, стараясь разработать новый план побега, но теперь в него добавляется маленькая пометка: забрать с собой Намджуна. Чимин был заперт всего немного, но уже понимает насколько это ужасно, а какого альфе вновь возвращаться в полуподвальное помещение — даже представить сложно. Его нужно спасти.       Сбивает стоящие на столике тарелки, которые с громким шумом падают на пол, разлетаясь на сотни осколков. Переворачивает тумбу, сдергивает покрывало с кровати, бросает в стену вазу. Гнев нарастает с каждой секундой, словно яд расплываясь по венам, затуманивая сознание и мешая здраво мыслить. Бьет кулаком в стену так, что на костяшках выступают алые бусинки крови, а после еще несколько раз, пока пальцы не издают мерзкий хруст и лишь тогда оседает на пол. Противный скрежет раздаётся сзади и омега разворачивается, замечая небольшой ключик на полу.              Быстро поднимает находку с пола, подлетая к замочной скважине. Несколько нервных рывков, но проклятая дверь не подается, а Чимин вновь ударяет об стену рукой.       В памяти резко всплывает неожиданный и совсем неуместный шлепок Джокера, так что блондин бегло ощупывает штаны и действительно находит карманы на попе. Неужели он подсунул ему ключ? Тогда от чего он?       Замок двери щелкает и Чимин быстро запихивает ключик на ходу в карман, поднимаясь на ноги. Чонгук оглядывает погром, тяжело вздыхая, а после переводит взгляд на разбитую руку омеги, которую тот мгновенно прячет за спину. — К чему этот цирк? — переступает через осколки, плотно прикрывая за собой дверь и усаживается на кровать. — Если ты еще не понял, то я напомню. Ты никогда не уйдешь отсюда, потому что я этого не хочу.       Чимин сжимает руки в кулаки, резко делая выпад вперед, но альфа перехватывает его кулак и заваливает на кровать. — Непокорный, — усмехается, наклоняясь непозволительно близко и подминает так, чтобы тот не мог двигаться. — Ненавижу тебя, — выплёвывает прямо в лицо, хотя в голове паника нарастает с каждой секундой. Перед глазами Чонгук плыть начинает, а старые воспоминания резкими кадрами врываются в сознание. Кислорода мгновенно становиться мало, ведь его полностью вытесняет тяжелый альфий запах, плотно перекрывающий дыхательные пути. Чимин непроизвольно закатывает глаза, а тело начинает бить крупной дрожью, от чего Чонгук сильно пугается. Мгновенно слезает с маленького тельца, делая несколько опасливых шагов назад так, что под подошвой раздается хруст осколков. — Что происходит? Хосок! — резко кричит, распахивая дверь настежь.       Перепуганный альфа появляется через несколько минут, ведь бушующий Чонгук заставил проснуться всю общину. Быстро осматривает бьющегося в конвульсиях Чимина, отчеканивая точный вердикт: паническая атака.