Alive

      Чимин перебирает в саду лилии, лениво толкая пальчиком, от чего цветы уплывают дальше, а вода идет кольцами. Голубые глаза закрываются на несколько секунд, а после вновь выглядывают из-под дрожащих ресниц, окидывая незаинтересованным взглядом озеро.       Сзади, на деревянной подвесной качели сидит Чонгук, время от времени перелистывая страницы книги и читая вслух. Около его ног, на пледе, раскинулись несколько других омег, которые вышивают на одеждах узоры и краем уха слушают произведение Артура Конан Дойля. Чуть дальше, в прохладе озера, тихо переговариваются между собой незнакомые альфы, вырезая украшения и фигурки из дерева. Время близится к ночи, поэтому большинство жителей общины закончили работу и вышли в сад, дабы приятно провести вечер с друзьями или семьями.       Блондин куксится, когда ему на нос опускается мошка и принимает вертикальное положение. Ему конечно нравится «Этюд в багровых тонах», но ровный голос альфы навеивает дрёму, которую он пытается сбросить, несколько раз махнув головой.       По дорожке спешит незнакомый альфа, оглядывая сад, словно выискивает кого-то, а после направляется к Чонгуку, так что Чимин заинтересовано наклоняется ближе. — Ты не видел Хосока? — интересуется практически шепотом, от чего альфа на несколько секунд прикрывает книгу, удерживая нужную страницу большим пальцем. — Мне нужно подготовить помидоры к посадке, а я его найти не могу. Чонгук отрицательно качает головой, на несколько секунд задумываясь, а после окончательно откладывает произведение в сторону. — Попроси в центральном корпусе ключ от его подсобки и возьми семена. Скажи, что я тебе разрешил, — поднимается, кидая быстрый взгляд в сторону Чимина, который перебирает пальцы, старательно делая вид, что не подслушивает.       Омега наблюдает, как брюнет быстро направляется к другим альфам, спрашивая о чем-то, но те отрицательно качают головой. Чимин пытается вспомнить, но понимает, что и сам не видел Хосока уже очень давно. Чонгук обходит множество людей в саду и с каждым ответом бледнеет все сильнее, нервно одëргивая края футболки. Блондин поднимается, быстрым шагом направляясь к мужчине и замирает рядом, терпеливо дожидаясь пока тот закончит разговор с другими обитателями общины. — Они его не видели? — интересуется, когда Чонгук отходит немного в сторону, закусывая заусеницу на пальце. — Со вчерашнего дня, — альфа быстро разворачивается, направляясь к выходу из сада, а омега спешным шагом бежит следом. Хосок — хороший человек и он действительно переживает, что с ним могло случиться нечто ужасное, но старается держать себя в руках, ведь пока ничего неизвестно.       Чонгук продолжает опрашивать людей в коридорах, а Чимин несколько секунд неуверенно мнётся рядом, но позже решает помочь, выхватывая пробегающего мимо омегу. Так проходит долгих десять минут, пока блондин все же выведывает у садовника песчинку информации и быстро бежит к Чонгуку, дабы поделиться. — Он ушел наверх, — говорит немного запыхавшись. — После этого, как я понимаю, никто его не видел. Альфа напрягает скулы, несколько секунд бессмысленно бегая глазами по полу, а после грузным шагом двигается в сторону центрального корпуса, но Чимин успевает схватить его за руку: — Я тоже пойду. — Мне не до твоих капризов, — Чонгук практически рычит, резко вырываясь из хватки и быстро исчезает в коридорах, а через несколько секунд поднимается гул голосов, свидетельствующий о том, что альфы собираются на разведку.       Чимин молча направляется в свою комнату, наблюдая за перепуганными людьми, которые уже узнали ужасные новости. Он не злится на Чонгука за грубость, ведь понимает, что Хосок его самый близкий друг и агрессия является лишь защитной реакцией.       Стрелка часов переваливает за полночь, но заснуть у омеги не получается. Он бессмысленно ворочается на кровати, стараясь справиться с бушующим ураганом ощущений. Как можно спать со вселенной в голове? Хосок ему очень нравится, ведь альфа всегда относился к нему с добротой и сильно помог с социализацией в самые первые периоды. Он морально не готов узнать ужасающие новости и осознать, что смерть вновь забрала лучших, а он почему-то еще дышит. Но в груди трепещет еще одно беспокойное чувство. Невольно он прислушивается к каждому шороху в коридоре, ожидая возвращения Чонгука. На улице уже глубокая ночь, а значит видимость минимальная и альфа становится легкой мишенью для заражённых. Он не должен переживать, но уже твердо решил, что если Чон не вернется до утра, то омега побежит просить помощи у Джокера. Возможно с ним будет всё в порядке и тогда Чонгук узнает, что Чимин имеет доступ в Тень, но это сейчас волнует его меньше всего.       Стрелка часов переваливает за три утра, когда сквозь дрему, омега слышит скрип кровати, а затем резкий запах магнолии вперемешку с ночной прохладой. Кожа мгновенно покрывается мурашками от холода, который источает каждая клеточка тела альфы. Чонгук утыкается носом ему в плечо, на несколько секунд прикрывая глаза от усталости. Он пришел сюда только потому что очень не хотел спать сам.       Они прочесали лес и посадки вокруг, но ничего не обнаружили. Отправляться в город было слишком опасно, а отряды сильно вымотались, поэтому было принято решение отправиться домой. Чонгук отбрасывает мысли о том, что если Хосок уже заразился, то мог уйти очень далеко отсюда. До полного заражения должно пройти несколько дней, поэтому альфа будет прятаться, чтобы не заразить остальных обитателей общины. Он мог и вовсе покинуть город, ведь понимал, что Чонгук будет его искать. Сейчас эта самоотдача его раздражает. Даже если Хосока укусили, то он был обязан вернуться сюда и доложить о произошедшем, а дальше бы они разобрались что делать. Джокер точно бы что-то придумал, а за друга Чонгук готов умолять на коленях. В любом случае он будет искать до тех пора, пока собственными глазами не увидит больного или мертвого альфу.       Чимин ложится на спину, а Чонгук мгновенно кладет голову ему на грудь. Чужое дыхание ровное, успокаивающее, а его сердце невольно подстраивается под ритм омеги. Хосок — его самый близкий человек. Они больше чем друзья и альфа мысленно воспринимает его, как брата. Хосок — семья, а значит он будет стоять за него до последнего вздоха.       Чимин поджимает губы, ведь по состоянию брюнета легко определить, что хороших вестей он не принёс. Сердце сжимается болезненным спазмом, ведь у него никогда не было настолько близкого человека и он даже представить не может: как тяжела боль потери. Где-то в груди теплится надежда, что с Хосоком всë хорошо и уже утром он забежит в эту комнату и начнет уговаривать его перебирать семена, но разум твердит обратное, напрочь перебивая крики сердца. Он поднялся на поверхность и не вернулся. Иных вариантов здесь быть не может. — Всë будет хорошо, — произносит на грани слышимости, зарываясь пальцами в темные волосы и медленно перебирает пряди. Чонгук утыкается носом ему в солнечное сплетение, блаженно прикрывая глаза. Чимин становится ближе к нему, потому что сочувствует из-за исчезновения друга и альфа понимает, что это неправильно, но ему слишком нравится подобная близость. — Ты опять уйдешь днем?       Легонько кивает, обвивая руками тонкую талию. Он надеется, что когда вернется завтра вечером, то вновь сможет остаться у Чимина и провести еще одну блаженную ночь. Сознание мутнеет все сильнее, а прикосновения становятся отдаленными, поэтому Чонгук сильнее обхватывает его руками, стараясь удержаться за ускользающую реальность. Через несколько минут в комнате слышатся два размеренных дыхания, движущихся в унисон, словно танцующей в чарующей утреней прохладе. ***       Чимин невольно куксится от пристального внимания к своей персоне, но продолжает аккуратно обрабатывать ладони Сокджина. Они холодные, покрытые мурашками, а под ногтями виднеется оранжевая прослойка. Омега наблюдает за ним беспрерывно с самого момента его появления и когда Чимин отводит взгляд, то тот немного наклоняет голову, дабы вновь встретиться глазами.       Намджун тихо сидит рядом, поглаживая через одеяло его ногу. Он не смог обрабатывать его самостоятельно, ведь бинты на руках постоянно мокли и мешали работать, но благо явился Чимин. Он хотел о чем-то поговорить, но альфа нагло его перебил, рассказав о ситуации с Сокджином, за что после почувствовал укольчик совести и попытался выведать о произошедшем, но Чимин только отнекивался. — Как вам живется вместе? — решает разбавить напряжение витающие в воздухе и надеется, что шатен наконец отвернется. Намджун его предупредил, что Джину не обязательно знать о его сущности заражённого, что блондину не понравилось, но оспаривать выбор альфы он не собирался. — Нормально, — Сокджин звучит сухо и довольно хрипло, а беседа вновь сходит на нет. Чимин бросает быстрый взгляд на Намджуна, мысленно умоляя того о помощи, но альфа этого не замечает, слишком углубившись в собственные рассуждения.       Когда томительная перевязка заканчивается, Чимин поднимается с кровати, натягивая улыбку и постукивает себя руками по брюкам. Неловко. — Поговори с Джокером, — начинает Намджун, откидываясь на кровать. — Думаю, что только ты имеешь на него влияние.       Чимин несколько раз кивает, хотя не совсем понимает, что конкретно он должен говорить и чего должен этим добиться. Тэхен вообще не выглядит, как человек, который прислушивается к чьим-либо советам. Конечно, рассказанное Намджуном его поразило и лишь подтвердило догадки о том, что Джокер сумасшедший. Трудно не заметить странности в его поведении и ненормальную реакцию на раздражители. Его давно посещали мысли о том, что альфа психически нездоров, а склонность к насилию — явное тому подтверждение. — Может попьем чай? — интересуется, вновь бросая взгляд в сторону альфы, который заметно оживляется, радостно кивая на предложение. — Нет, — резко выпаливает Сокджин, что звучит грубо настолько, что даже Намджун недоуменно хмурится. — Уходи. — Джинни, ты чего? — альфа аккуратно поглаживает его ногу, но шатен к нему не поворачивается, продолжая сверлить Чимина взглядом.       Блондин поджимает губы, несколько раз кивая своим мыслям. Он не может обосновать такое предвзятое отношение Сокджина к себе, но оставаться здесь больше не хочется, поэтому бросив короткое «пока», выскакивает за дверь. Намджун сводит брови на переносице, чуть сильнее сжимая ногу омеги, дабы тот наконец-то обратил на него внимание. Чимин является единственным человеком, которого альфа может считать другом, поэтому подобное поведение неприемлемо. — Что происходит? — произносит с нажимом, сжимая чужую ногу через одеяло, дабы омега обратил на него внимание. — Ты же тоже это заметил? — интонация Сокджина становится заметно мягче, а пальцы, до этого нервно сжимающие край одеяла, спокойно опускаются на постель. — То, что ты грубиян? Трудно такое не заметить. — Нет, — резко отмахивается омега, словно его совсем не волнуют подобные высказывания в свой адрес. — То, что глазами Чимина на мир смотрит Джокер.       Намджун изгибает бровь, думая, что Сокджин приложился где-то головой. Альфа знает, что блондин общается с его братом, но все попытки наставить омегу на путь истинный заканчивались провалом. Сколько раз не скажи Чимину, что Тэхен плохой человек, он никогда в это не поверит, пока не поранится сам. Люди не умеют учиться на ошибках других. — У Джокера необычно голубые глаза и маленькая особенность: на левом, около зрачка есть небольшая зеленая точка. Эту метку я считал уникальной, но у Чимина она тоже есть. Если их поставить рядом, то отличий не найдешь. Их глаза одинаковые, — продолжает Сокджин, заметив недоумение на лице альфы, но говорит полушепотом, словно рассказывает древнюю тайну. — И запах. Когда он только вошёл в комнату, я подумал, что пришел Джокер. Может они родственники? — Точно нет, — резко выпаливает Намджун, ведь он знает их семейное древо досконально и никакого Чимина там нет. Тем более в их семье нет блондинов, а его собственный платиновый цвет появился в следствии экспериментов Тэхена. Побочная реакция. — Джинни это просто совпадение. Они совсем не похожи. — Тогда почему он ходит к нему? — парирует омега, складывая руки на груди, явно недовольный тем, что его подозрения не воспринимают всерьез. — Все ненавидят Джокера, но Чимин сам хочет видится с ним, а тот в свою очередь его не обижает. Ты хоть раз видел его облитым краской? Чем они там вообще занимаются? — Это не должно нас волновать, — Намджун вновь сжимает его ногу, на что Сокджин хмурится, резко разворачиваясь на бок и накрывается одеялом с головой. Его злит то, что альфа абсолютно не реагирует на очевидные вещи. В дополнение, он практически уверен, что Чонгуку о вылазках Чимина неизвестно, ведь тот подобное пресëк бы в корне.       Только в понятии того, что Намджуну плевать на происходящее он ошибается. Альфа боится, но вновь не знает, что делать. Слишком добрый брат пугает даже больше злого. У Джокера никогда не бывает просто. Если он хорошо относится к Чимину, значит преследует только ему известную цель и когда он к ней приблизится, то случится нечто ужасное. Если бы он мог, то рассказал бы о происходящем Призраку, но вряд ли когда-нибудь получится с ним связаться. Чимин относительно этой темы его даже слушать не хочет, а помешать их встречам Намджун не в силах, ведь он буквально заперт в клетке. Остается только ждать и надеяться, что хотя бы к Паку судьба окажется милосердной. ***       Военные указывают омеге на комнату, боясь поднять глаза на нового господина. Джокер точно дал понять, что за любое неуважительное отношение в его сторону можно лишиться жизни или чего-то более ценного.       Чимин тихонько приоткрывает дверь, сразу замечая возвышающегося над мольбертом альфу. Тот стоит к нему спиной, сжимая между тонких пальцев кисти и ровными мазками разукрашивает полотно. Стоит ему учуять легкий шлейф лаванды, так схожий с его собственным, альфа разворачивается, расплываясь в радостной улыбке и раскрывает руки для объятий. — В твоей теплой руке мирно спит мое беспокойное сердце, — слова льются приятным потоком, от чего Чимин краснеет и неловко обнимает альфу. Джокер часто говорит ему подобное, а омега просто не может сдержать восторга, наслаждаясь трепетным проявлением чувств. Тэхен вновь побеждает.       Маленький Чимин теперь доверяет ему и осталось надавить лишь немного и разбитое сердце начнет биться ради него. Он сразу осознал, что у омеги проблемы с привязанностью и будет достаточно того, чтобы кто-то просто обратил на него внимание. — Что ты рисуешь? — интересуется, заглядывая через плечо, но из-за низкого роста, полотно рассмотреть не удается. — Заканчиваю последнюю работу, — альфа разворачивается сам, позволяя рассмотреть произведение. Ему очень хочется услышать вердикт омеги, хотя он готов к отрицательной реакции, ведь его творения произвели бы фурор в общественности и вызвали кучу негодования. Искусство не должно зависеть от чужого мнения.       Чимин несколько раз моргает, внимательно разглядывая тонкие линии, которые перемешиваются со светлыми мазками оранжевой краски, создавая пëстрый каламбур. Это та картина из-за которой ему пришлось перебинтовывать конечности Сокджина. То, что человеку пришлось страдать ради этого — отвратительно, но реализация заставляет загореться в глазах огню восхищения. Он воссоздал казнь Иисуса, который пролил кровь и принял мучение на Кресте для искупления грехов всего человечества, тем самым превратив крест в символ вечной жизни и спасения. Омега выступил в образе спасителя и по задумке, обязан был висеть с открытыми глазами, что символизирует бессмертие. — Что ты думаешь? — интересуется Джокер, стараясь прочитать чужие эмоции по глазам, но Чимин, как обычно неприступен. Поэтому он и не может закончить картину с ним, потому что не может вложить в нее эмоции. Если омега проявляет чувства, то слишком ярко, а в другие моменты не показывает абсолютно ничего. Загадочный. — Это великая каторга, принятая по собственной воле, дабы выразить дань всему живому и искупить насущные грехи, — констатирует Чимин, описывая ту задумку, которая по ему мнению вложена в произведение. Тэхен прикрывает глаза в восхищении, испуская слишком очевидный стон наслаждения. Это его заводит. Тонкая душа, так точно описывающая его творения и способная разделить в ним великое — самая возбуждающая вещь во вселенной.       Джокер никогда не испытывает сексуального влечения. Для него этот процесс слишком грязный, опороченный, достойный лишь его самых откровенных картин. Но именно сейчас, Чимина захотелось разложить среди полотен и покрывать шикарное тело нежными поцелуями, словно касаниями бутонов к коже, но точно не заниматься сексом.       Несколько раз моргает, сбрасывая наваждение и помутневшим взглядом сканирует омегу, который продолжает рассматривать произведение, словно не заметил минутной слабости художника. — Ты облил его оранжевой краской. Почему? — интересуется, переводя взор на альфу. — Оранжевый — символ зрелой личности. Этим я показал, что модель уже выстроила себя морально и духовно, а значит способна понести заслуженную кару за ранее содеянное, — рассуждает Джокер, вновь довольный проявленным интересом со стороны Чимина. Тот быстро кивает, аккуратно дотрагиваясь кончиками пальцев до плотна, чем немного смазывает краску и мгновенно отдëргивает руку. Тэхен сделает вид, что не заметил этого, а после исправит. — Тебе не кажется, что Сокджин, который от природы способен давать потомство, наделил картину бесконечным течением жизни и зарождением нового? — неловко улыбается Чимин, надеясь, что не выпалил глупость и альфа поймет ту мысль, которую он хочет выразить.       Тэхен резко наклоняется вперед, обвивая руками чужую талию и утыкается головой в живот. Омега робеет от мимолётных бабочек, бушующих в груди, но почему-то вспоминает, что сегодня ночью на нем также спал Чонгук. Эта мысль врывается слишком резко и является вовсе неуместной в данной ситуации, но от волос еще тянет призрачным запахом магнолии. Возможно это потому, что он не ощущает аромата другого альфы рядом, ведь запах Тэхена воспринимается мозгом как собственный. — Твоими устами со мной говорит Бог, — мурлычет Джокер, а Чимин чувствует вибрацию чужого горла, опуская руки на широкие плечи брюнета. Чтобы не говорили другие, но омега доверяет ему. Верит, что он может обидеть весь мир, но только не его. Тэхен личность необычная, экстраординарная, но от этого не менее притягательная. С ним даже молчать не скучно.       Зарывается пальцами в кучерявые волосы, аккуратно перебирая нежные пряди. Кудряшки спутываются, красивыми завитками рассыпаясь в стороны и немного тянут корни, но Джокер легкой боли не замечает. Ближе всего он находится к искусству, когда касается Чимина. Слышит его прерывистое сердцебиение и шум легких, отчаянно качающих кислород. Хрупкость его жизни поразительна, словно надави еще немного и омега сломается надвое, но этого не произойдёт. Джокер знает, что Чимин превосходит его в физических данных и это прошибает маленькими разрядами тока по телу. Особенный. — Хосок погиб, — резко выпаливает блондин, стараясь прервать затянувшуюся тишину. — Это какой-то твой друг? — интересуется Тэхен, усердно делая вид, что не понимает о ком речь. Если бы Чимин только знал, что его с Хосоком разделяют лишь несколько бетонных стен. — Очень хороший, — омега говорит с явной грустью, которую альфа ощущает практически ментально. Это вновь играет ему на руку. Если Хосок действительно был дружен с Чимином, то он с удовольствием перенесет с ним еще одну эмоциональную встряску и заслужит больше доверия. — Он спасал меня, когда я думал, что выхода нет. — Как он умер? — брюнет поднимается выше, замирая около чужого лица. Голубые глаза напротив померкли, а тëмные брови заломлены, что свидетельствует о ярко выраженной грусти. Отлично. — Хосок любил ходить в лес. Зараженных там очень мало, но шанс встретить всë равно есть. В этот раз он не вернулся. Чонгук говорит, что если он заразился, то уже ушел, дабы не заразить нас всех, — рассказывает омега, а Тэхен мысленно хвалит Юнги. Схватить альфу сразу после похода в лес — отличная идея. Пройдет еще немного времени и Призрак поверит, что Хосок действительно мëртв, а значит прекратит поиски. Хороший ход. — Я не особо хорош в поддержке, — скулит альфа, а когда голос предательски дрожит, то сам поражается своим актерским талантам. — Мне очень жаль. Уверен, что он в лучшем месте, — прислоняется щекой к чужому лицу, проводя носом по виску. Чимин обвивает руками его шею, вновь стараясь отыскать поддержку в единственном человеке, который кажется способен ее дать. Когда он вернётся назад, то ему вновь придëтся спасать Чонгука, которому нужна помощь гораздо больше. — Всё будет хорошо, светлячок. Я всегда буду рядом. — Я знаю. Ты и Чонгук всегда будете рядом, — улыбается, а Джокер недоумëнно выпучивает глаза, но мгновенно старается это скрыть. То, что он думает о другом альфе, когда находится рядом с ним — трагедия. Он должен был отдаляться от Призрака всё дальше, но кажется становится лишь ближе.       Тэхен знал, что тот не сидит на месте и проводит время вместе с Чимином, но думал, что он делает гораздо больше, а вспоминая их недавнюю ссору, радовался, что всё у них далеко не радужно. Оказалось, что воевать за омегу придётся более рьяно, чем он мог себе представить. Это раздражает, но Тэхен не умеет проигрывать.       Резко поддается вперёд, желая столкнуться с пухлыми губами, но вместо этого ощущает лишь холодный поток воздуха и открывает глаза. Чимин сделал шаг назад. Голубые глаза смотрят на него с непониманием, а чужие руки медленно сползают с плеч.       Это пробуждает в груди новое, ранее неизведанное чувство. Мысли путаются в голове, а кончики пальцев покалывают от слабых ударов тока. Джокер… нервничает?       Этого не может быть. Он ведь сделал достаточно, дабы омега полностью принадлежал ему, но вновь сталкивается с барьером, который появился буквально из воздуха. Злится, от чего в голубых глазах поднимается ураган, но мысленно старается себя успокоить, дабы не напугать Чимина. — Прости, — шепчет, сдерживая гортанный рык, который норовит вырваться наружу от досады. Он хотел вновь испить лунный свет с его губ и почувствовать отпущение от их вкуса, но поранился об осколки реальности. Впервые в жизни Джокер не понимает где ошибся. Играть в любовь оказалось сложнее, чем создавать разумных чудовищ и переписывать законы природы. — Я наверное пойду, — омега несколько раз кивает от неловкости, делая неуверенные шаги в сторону двери.       Тэхену хочется на луну завыть, ведь от каждого его шага ломаются ребра. Это совершенно неизведанное чувство, но оно разрывает лëгкие, пронзает кинжалами сердце, превращает внутренности в кашу. Ему хочется закричать, чтобы Чимин остался, сказать хоть что-нибудь, но колючие цветы внутри трахею перекрывают. Тэхену сложно описать свои чувства, словно проще дойти пешком до другого края страны, чем рассказать ему всë, что долгое время стоит комом в горле. ***       Джокер откидывается на спинку сального стула, поднося к носу бокал вина, дабы хоть немного перебить запах гари и пота. В западной части Тени расположена небольшая забегаловка, где обитатели собираются для отдыха после тяжелого дня: пьют отвратительное пойло и трутся друг об друга на танцполе. Тэхен такие заведения не любит и явился сюда впервые, а на вопрос «зачем» ответ придумать не смог.       Впервые в жизни ему оказалось неприятно наедине с собой. Мыслями он постоянно возвращается к одному человеку и пугается, ведь понимает, что это больше чем любовь к искусству. Чимин пришёл и принëс в его душу анархию. Он подходил к зеркалу, разглядывал свое отражение, но видел его глаза. Такие же яркие, сапфировые и желающие жить. Из отражения на него смотрел Чимин и Тэхен, наплевав на тщеславие, поцеловал зеркало. Мимолетный порыв, который перевернул его сознание вверх дном. Это хочется искоренить, растоптать, уничтожить, ведь любая привязанность лишает свободы. Чимин — серная кислота. Нырни в него и осознай, что никогда не достигнешь дна.       Сзади нечто неприятно стрекочет, заставляя альфу вынырнуть из мыслей и обернуться на звук. Губы презренно кривятся, когда он оглядывает омегу средних лет, разодетого в непонятные тряпки. Все здесь даже в сторону его смотреть боятся, но парень улыбается, от чего глаза превращаются в щелочки. — Я присоединюсь, господин? — голос его хрипит и не дожидаясь ответа он падает на стул, а Тэхен недоуменно вздëргивает брови. За подобную наглость можно лишиться обеих рук. — Ты хоть знаешь с кем говоришь? — альфа облокачивается локтем на барную стойку, угрожающе сузив глаза, но незнакомец не обращает на это внимания или очень хорошо делает вид. — Не думаю, что в Тени есть тот человек, который вас не знает, — улыбается, подчинительно склоняя голову. — Позвольте я кое-что расскажу о вас, но если это окажется неправдой, то я приму любую кару.       Тэхен от этих слов расплывается в усмешке. Это игра, а он очень азартный человек. Альфа уверен, что тот не скажет ничего действительно стоящего, что лишь добавляет перчинки, а сладкое предчувствие чужих страданий, приятной сладостью оседает на языке. — Не боишься? — интересуется, ведь любой порыв в его сторону — риск, но омега выглядит слишком самоуверенным. Так даже интереснее. — Удача любит смелых, — парень радостно указывает на бутылку вина, которое распивает руководитель, а Тэхен быстро толкает ее к нему. Он не жадный, а игра всегда стоит свеч.       Омега неожиданно вскидывает на него взгляд, заглядывая в холодную глубину глаз, а Джокер скучающе несколько раз моргает. Если это была попытка смутить его, то крайне неудачная. — Аромат любви невозможно скрыть, — выпаливает парень, постукивая грязным пальцем по гранëному стакану, а Тэхен только сейчас замечает, что тот пьет его изысканное вино из отвратительной посудины. — Слышите тиканье часов? На самом деле это шаги смерти. Она близко.       Джокер опускает голову, улыбаясь себе под нос и раздумывая над изощрённым наказанием. Как он и полагал: парень не сказал ничего особенного. В Тени даже имени его настоящего никто не знает, не говоря уже о подробностях прошлого. Хотя стоит отдать омеге должное, на несколько минут он забыл о Чимине. — Перед любовью все слабы, — продолжает рассуждения омега, словно не замечает, что руководитель над ним открыто смеется. — Я не могу любить, — парирует Тэхен, допивая вино в бокале, но больше наливать не пробует, ведь парень уже прикасался к бутылке, а альфа открыто брезгует. — Ну почему же? — потешно изгибает бровь. — Потому что в клинике вам поставили диагноз: диссоциальное расстройство личности? Тогда почему я вижу его отражение в ваших глазах?       Тэхен сохраняет безучастное выражение лица, хотя мысленно выискивает возможное место утечки информации. Только два человека в катакомбах знают, что альфа провëл три года в закрытой психиатрической лечебнице. В месте, где он впервые увидел дьявола. Тот был костлявый, старый и с ярко выраженным чувством собственного достоинства. Его холодный шепот больно резал уши, когда он произнес: «ты недостаточно силен, чтобы выстоять шторм». Тэхен ненавидел это место. Там было так холодно, а безнадëжность поджидала за каждым поворотом. Только ему была известна маленькая истинна: «если деревня не хочет принимать ребенка, то он сожжёт ее дотла, дабы почувствовать тепло». — Он явился для того, чтобы научить вас дышать, а после отобрать кислород, — тихо произносит омега, словно знает больше чем положено, из-за чего альфа уже хочет его уничтожить. Недостаток информации заставляет действовать наугад, избыток информации ослепляет. — Вас убьет ваш собственный выбор. — Всë, что меня убивало, теперь боится при встрече смотреть мне в глаза, — шипит Тэхен, поднимаясь со стула и с громким стуком опускает бокал на барную стойку. Больше всего он ненавидит бессмысленные беседы. Омега хочет донести ему о невозможной любви, но он испытает к Чимину лишь вожделение. Возможно, это больше, чем он чувствовал ко всем своим предыдущим шедеврам. Возможно, это больше чем он вообще способен чувствовать, но не любовь. Ему как химику известно, что такого понятия вообще не существует, а есть лишь выброс фенилэтиламина в мозг.       Уходит, а омега увлечённо разглядывает этикетку вина и радуется чарующему вечеру, ведь кара его так и не настигла. ***       Чимин тихо проскальзывает в общину, двигаясь знакомыми коридорами и старается быстрее добраться до комнаты. Сегодня он сильно задержался в Тени, поэтому переживает, что Чонгук мог заметить пропажу. Около жилых корпусов встречает незнакомого альфу, полностью экипированного для похода наверх. Чимин быстро проскальзывает мимо, но успевает увидеть немного удивленный взгляд в свою сторону.       Дверь в его комнату приоткрыта, что удивляет ещё сильнее, поэтому омега тихо заглядывает внутрь, мгновенно замечая сгорбившегося на кровати альфу. Он сидит к нему спиной, тоже одетый в спецкостюм и сжимает в руках подушку. Плечи мелко подрагивают, когда Чимин делает шаг вперед, от чего Чонгук резко разворачивается. — Где ты был? — мгновенно узит глаза, а голос переходит на угрожающий рык. — Куда ты пропал, черт возьми? — вскакивает, от чего омега машинально отскакивает назад. — Я… — истерически придумывает оправдание, но мысли убегают в стороны, а страх заставляет попятиться назад. Чимин боится, когда другие люди злятся на него. Если его бывший злился, то всегда отыгрывался на нем, а сейчас старые воспоминания мгновенно пролетают перед глазами, словно картинки ужасного чëрно-белого мультика. — Где ты был? — когда омега упирается спиной в стену, то альфа выставляет руки с обеих сторон от его головы, практически крича в лицо. Взгляд у него тëмный, пугающий, от чего Чимину хочется сжаться до размеров молекулы и испариться отсюда.       Кислорода вновь становится мало, а сердце заходится бешеным ритмом, словно норовит прорвать грудную клетку. В глазах мутнеет, а коленки подкашиваются, от чего омега медленно оседает на пол, но его подхватывают чужие руки.       Дальше всё разворачивается словно в тумане. Холодные простыни на кровати, перепуганный шëпот Чонгука и непонятные блики перед глазами. Воздуха катастрофически не хватает, поэтому Чимин открывает и закрывает рот, словно рыба. Мощная хватка за подбородок, от которой вероятно останутся синяки, а после ему зажимают пальцами нос, из-за чего всё окончательно бледнеет, а свет в конце тоннеля кажется практически осязаемым. Неожиданное теплое прикосновение к губам, а затем в легкие проникает мощный поток воздуха, от чего Чимин начинает кашлять. — Дыши, — шëпот сквозь призму сознания, но омега совсем не осознает что происходит, поэтому Чонгук повторяет искусственное дыхание еще несколько раз.       Только через несколько минут, когда блондин переворачивается на бок, начиная самостоятельно глотать кислород, альфа облегченно вздыхает, хотя радоваться здесь нечему. Возможно, он разозлился и повел себя довольно резко, но это не должно служить поводом для панических атак. — Золотко, — сгребает его в объятия, зарываясь носом в чужие волосы и вслушивается в тихие всхлипы и беспокойное дыхание. — Прости, пожалуйста. Я думал, что потерял тебя вновь, — сжимает сильнее, боясь, что Чимин растворится в руках.       Когда он вернулся в общину, но не нашëл омегу в комнате, то занервничал, но успокаивал себя тем, что тот может находится в саду либо на кухне. Он оббегал каждый уголок общины, но когда не обнаружил Чимина, захотелось волосы на себе рвать от ужаса. Он боялся его потерять.       Страх остаться одному преследует его множество лет. Ходит по пятам, дëргая за ниточки нервной системы. Поэтому он иногда бывает слишком радикальным в своих решениях, причинная любимым людям боль, но это лишь из страха потери. Он запер Чимина здесь не потому, что хочет оградить омегу от мира, а потому, что боится вновь остаться один. Его уже бросили родители, безвольно отправив в руки судьбы, за что альфа ненавидит их, ведь тем оказалось плевать, как их сын будет существовать в дальнейшем. Теперь его бросил Хосок, которого альфа считал своей семьей, а он даже не дал возможности попрощаться. Стоило увидеть омегу, как бурлящий внутри поток эмоций вылился в неконтролируемую агрессию, которая вновь стала причиной панической атаки. — Минни, — оглаживает волосы, бережно целуя в макушку. — Я хочу, чтобы на мой вопрос ты ответил абсолютно честно. Ты обещаешь, что скажешь правду?       Чимин кивает, хотя хочется прогнать отсюда альфу и никогда больше не видеть, но глупо надеяться, что он действительно уйдет. — Тебя кто-то бил? — интересуется практически шëпотом. Он провел лёгкую параллель между каждым приступом и смог понять, что омега реагирует на проявление агрессии или попытку подавить волю. — Расскажи мне, пожалуйста.       Чимин в шоке открывает глаза, ведь думал, что альфа будет спрашивать о его местонахождении и уже придумал версию, но тот вновь пытается залезть ему в душу. Каждый раз смотря в зеркало, он видел избитого наркомана, который ранимо молчал. Каждое утро омега надевает маску с надписью «бесстрашный», но даже бесстрашный иногда кричит.       Сколько бы он не старался быть сильным, тренировался, дабы ни один альфа не смог его обидеть, только психологические проблемы никуда не исчезли, вновь напоминая о себе. Он мог ударить Чонгука так, что тот бы упал на пол, но не смог, жалобно вжавшись в стену и приветствуя очередную паническую атаку. — Мой отец застрелил моего папу, а после пустил пулю себе в висок, — резко выпаливает альфа, нечитаемым взглядом, сверля стену напротив. Он открывается ему только потому, что хочет показать, что доверят омеге и тот может довериться ему в ответ. — Они знали, что мир поразила пандемия, но всë равно оставили меня одного.       Чимин замирает в удивлении, слушая ускорившееся чужое сердцебиение. Когда он убегал с Намджуном, то уже думал, что катакомбы хранят в себе множество секретов, но чем больше он их раскрывает, тем хуже становится. Лучше бы эти тайны навеки сохранились в их сердцах, потому что видеть мир они недостойны. Сколько же их ещё и сможет ли он выдержать остальные? — Поэтому я так боюсь, что ты сбежишь. Я не переживу, если потеряю еще и тебя, — голос у него сухой и спокойный, но Чимин слышит как от каждого слова трещат чужие ребра. — Если бы были наркотики, которые давали иллюзию тебя рядом я бы, наверное, убился этой дьявольской химией.       Омега млеет, понимая, что Чонгук признается ему в любви. Своеобразно, но все же раскрывает душу. Если бы они только встретились до начала пандемии, то он бы смог самозабвенно влюбиться в альфу и дарить ему то, что по ошибке отдавал дилеру. Он не знает, сможет ли он дать Чонгуку то, что тот так жаждет получить взамен, но ему эгоистично хочется быть любимым. — Я больше не уйду, — обвивает руками его за шею, укладывая голову на плечо. — Обещаю, — клянётся искренне, ведь идти ему некуда. Он уже здесь больше месяца, но отряды из Сеула так и не прибыли, а значит его посчитали мертвым. Множество раз обойдя катакомбы, выход найти так и не удалось, а заглянув в карие глаза Монстра, который с особым трепетом сжимал руку Сокджина, он осознал, что альфа больше не хочет бежать.       Его собственно ничего там и не ждёт. Должность, на которой каждый желает плюнуть тебе в спину и указать, что омега подобного места недостоин. Одинокий пентхаус, который стоил ему целого состояния, но так и не смог стать домом. И тень одиночества, поджидающая на каждом шагу.       Чонгук от этих слов дыхание задерживает, надеясь, что ему не послышалось. Иллюзии столкнулись на грани реальности и он поверить не может, что эти прекрасные слова омега адресовал ему. Слишком прекрасно, чтобы быть правдой. — Я в прошлом употреблял наркотики, — произносит тихо, сильнее сжимая пальцами водолазку альфы, боясь получить негативную реакцию. Он не хочет рассказывать про ужасные отношения и изнасилование, но обязан поделиться с Чонгуком хоть каплей той откровенности, которую тот позволил вкусить ему. — Мой отец выгнал меня из дома и пришлось поселиться на улице. Потом я увидел объявление о наборе на военную службу и иного выхода у меня не было. Там я хотя бы не умирал от голода.       Чонгук слушает внимательно, сильнее сжимая омегу в руках от каждого слова. Это даже больше, чем он надеялся услышать. Наконец-то он дождался того дня, когда Чимин смог довериться ему. В сердце взрываются фейерверки, а спина покрывается мурашками, от чего альфа заваливается на бок, удобнее укладываясь вместе с Чимином на подушках. — Мне жаль, что я пришел так поздно, — шепчет на грани слышимости, оставляя лëгкий поцелуй на покрытом испариной лбу. — Каким бы ты ни был, я никогда тебя не прогоню. Я приму тебя любым. — Спасибо, — Чимин утыкается носом ему в кадык, вдыхая аромат магнолии, к которому невольно всë больше привыкает. Последствия панической атаки накатывают волнами, поэтому усталость быстро утягивает в пучину, но спать не хочется. Он лишь на секунду прикрывает глаза, совсем не замечая, что засыпать вместе с Чонгуком вошло в привычку.