Alive

      Чонгук забегает в центральный корпус, хмурым взглядом окидывая присутствующих. Его руки всё ещё мелко подрагивают от увиденной в коридоре картины, а режущие слух звуки сирены, совсем не способствуют внутреннему умиротворению.       Он видел Чимина. Омега был перепачкан мелкими кровавыми подтеками, с тëмно-багровыми синяками на лебединой шее и совсем в не соответствующем ситуации наряде, сшитом из крупных белых бусин. Больше всего альфу поразили чёрные пряди, ярко выделяющиеся на фоне белых волос. Этот мираж был особенным и очень сильно отличался от всех предыдущих. Перед этим Чонгук выкурил три самокрутки подряд, желая умереть от передозировки, но вместо этого сознание вновь сыграло с ним злую шутку. Будто хотело показать, насколько сильно он замордовал несчастного омегу.       Чимин смотрел на него своими голубыми, как небо глазами и взгляд его совсем отличался от всех предыдущих видений. Будто он ждал от него какого-то действия, помощи, но альфа настолько испугался открывшейся картины, что не позволил себе даже коснуться его, а постыдно сбежал. Это было нечто совсем новое, неизведанное, а в ноздри мгновенно забился лёгкий аромат лаванды, смешавшийся с пылью, но Чонгук давно привык к обонятельным галлюцинациям. Он искал этот запах повсюду, но больше не находил.       Мандраж после увиденного всё ещё штурмует тело альфы мелким ознобом, а плотно поработившая сознание травка, посылает мозгу всё больше видений, которые уродливыми, кривыми тенями бегают по стенам, но мужчина старается не обращать на них внимания. — Как хорошо, что ты пришёл, — выкрикнет Хенджин и голос его, ранее звучавший сквозь толщу воды, оказывается совсем рядом, от чего Чон вздрагивает, переводя заторможенный взгляд на друга. — Здесь творится настоящая вакханалия. Я не знаю, что мне делать.       Чонгук обращает внимание на толпу альф разведки, которые спешно натягивают обмундирование, бросая лишь мимолëтные взгляды в сторону бывшего руководителя. В глазах их плещет нечто такое, что мужчина не может разобрать, поэтому отбрасывает глупые рассуждения в сторону, желая полностью сконцентрироваться на словах друга. — Зараженные проникли в катакомбы? — быстро спрашивает, стараясь сохранить максимально спокойное выражение лица, хотя безостановочный вой сирены отдаёт пульсацией в висках. — Сколько их? Вы перекрыли ход? Откуда они вошли? —вопросы сыпятся безостановочно, из-за чего взволнованный Хенджин на несколько секунд теряется, перебирая в голове ответы, которых сам не знает. — Я толком ничего не понял, — быстро обьясняет блондин, на что Чонгук вздëргивает бровь. — Мы их даже не видели. Сюда, как настоящее чудо, явился Чимин и рассказал о побеге зараженных из Тени. Убеждал, что их там тысячи и нужно срочно… — не успевает альфа договорить, как Чон резко хватает его за шиворот, сильно встряхивая в воздухе. — Ты хоть понимаешь, что несёшь? — выдыхает жаром прямо в лицо, чувствуя, как полная растерянность от травки, быстро сменяется резкими порывами злости, ядом расползающейся по венам. — Моя мёртвая любовь явилась сюда и рассказала о том, что всё это время в Тени были спрятаны тысячи чудовищ, о которых мы даже не подозревали и сейчас они вырвались наружу? — рычит альфа, наблюдая за полной растерянностью на лице друга.       Чонгук думает, что над ним просто решили поиздеваться, дабы вытащить из постоянного состояния отчуждения. Только вот подобные шутки ему смешными совсем не кажутся.       Чужая ладонь медленно опускается ему на плечо и брюнет переводит мечущий молниями взгляд на альфу разведки, замечая, что все уставились на него, как на сумасшедшего. Может он действительно сошёл с ума? Может Хенджин вообще ничего не говорил про Чимина, а ему просто чудится его имя на каждом шагу? — Это правда, Гук, — спокойно произносит мужчина, несильно сжимая пальцами его плечо, дабы немного привести в чувства. — Мы все видели его, — словно в подтверждение его слов остальные разведчики кивают головами, оглядывая своего руководителя с присущим ранее сочувствием. Они ведь не идиоты. Видят, что Чонгук медленно умирает и отлично знают причину напасти. Только помочь не могли. Отвлекали, заваливали работой, подсовывали других омег, но брюнет от этого лишь больше замыкался в себе, медленно отдаляясь от прежних друзей.       Чонгук их даже сейчас не слышит. В ушах мгновенно появляется белый шум, а глаза беспорядочно бегают по стенам, будто он испугался, но сам не понимает чего именно. Сосуды в голове скручиваются плотными узлами, мешая измученному наркотиками сознанию принять правду. Чимин живой и всё это время находился совсем недалеко. Разорвавшее его на куски прошлое оказалось не мертво. Оно оказалось даже не прошлым. Мясорубка эмоций плотным комком подступает в горлу, от чего альфа открывает рот, стараясь вобрать такой востребованный кислород, но он отказывается проникать в лёгкие, от чего Чонгук падает на колени, хватаясь руками за голову.       Это не может быть правдой. Неужели пока он вертелся в карусели ужаса, Чимин беззаботно разгуливал по Тени, совсем позабыв всё то, что между ними было. То есть только ему было плохо, а омега даже не скучал? Вот так просто бросил его, не предоставив даже возможности попрощаться.       Перепуганный Хенджин подхватывает альфу под руку, желая поднять совсем уничтоженного друга на ноги, но Чонгук вовсе не обращает на него внимания. Его окружают альфы, которые что-то говорят своему бывшему руководителю или переговариваются между собой, но он не может разобрать слов из-за назойливой ряби в ушах. — Мне нужно в Тень, — произносит, сам пугаясь своего охрипшего и дрожащего голоса, стреляя взволнованным взглядом в сторону двери. — Ты не можешь уйти, — Хенджин всё таки поднимает его с помощью других мужчин, которые по прежнему придерживают альфу под руки, боясь, что он вновь рухнет на пол. — Ты нужен общине. — Ещё как могу, — Чонгук старается толкнутся в сторону выхода, но движение получается слабым и неловким. Проклятый организм полностью отказывается слушать хозяина, в висках пульсирует, а тошнота парализовала горло. Ещё немного и он точно потеряет сознание от переизбытка ощущений. — Я больше не руководитель. — Но ты нужен нам, — выкрикивает Хенджин, сжимая в кулак футболку на его плече. Он понимает, что Чонгук спешит повидаться с Чимином, но если сказанные омегой слова являются правдой, то им нужно спасать тысячи людей, а сам он совсем не понимает, что нужно делать. Альфа хорошо разбирается в делах общины, но подобных экстренных ситуаций не происходило ранее, поэтому сейчас он остро нуждается в помощи друга, который наверняка знает, что делать.       Чонгук скользит по ним долгим, пронзительным взглядом. Больше всего в жизни он ненавидит оказываться перед выбором, особенно между личными интересами и долгом. Сердце его уже где-то на полпути в Тень, бежит разрывая ступни в кровь, но мозг остался здесь, твердя, что он должен защищать своих людей. Может ему стоит побыть эгоистом и преследовать собственные цели, оставив их справляться с проблемами самостоятельно? Он ведь больше ничего общине не должен и уж точно не обязан их спасать.       Брюнет передёргивает плечами, от чего Хенджин смотрит на него ещё более взволнованно, боясь, что друг всё таки уйдет. Только вместо этого Чонгук подходит к центру управления, дрожащими пальцами нажимая на кнопку громкоговорителя, от чего в динамиках раздается свист, быстро сменяемый ровным басом твёрдого голоса. «Экстренное собрание в саду прямо сейчас» — произносит Чон, несколько секунд бегая мутными глазами по панели. — «Остановить любые промышленные и хозяйственные работы, забрать детей из воспитательных центров, перекрыть работу эклектических и водных блоков. У вас десять минут».       Закончив с объявлением, брюнет разворачивается к замершим альфам разведки, которые смотрят на него с неподдельным восхищением. Чонгук на это лишь сильнее хмурит брови, облокачиваясь рукой на панель, ведь головокружение по прежнему не отступило. — Вы чего застыли? Приказ не слышали?       Мужчины мгновенно разбегаются в стороны, громко переговариваясь между собой, а Чонгук подходит к железным полкам, где аккуратной стопкой сложена его специальная одежда. Она хорошо постирана, что можно понять по приятному запаху травяного мыла и даже поглажена. То, что омеги общины заботились о нём даже после неприятной произошедшей ситуации, заставляет чувствовать себя полным кретином, но и воодушевляет.       Форма стала на него немного велика, но по прежнему обтягивает рельефы мышц на руках, свободно свисая в районе живота. Чонгук быстро застёгивает плотные ремни на грудной клетке, с небольшими кармашками по периметру, где сложены средства самозащиты и связи. Внешнюю сторону бедра окольцовывают ножны, куда альфа вставляет несколько ножиков, один из которых он когда-то нашёл в униформе Чимина и благополучно присвоил себе. На плечо приятно ложится холодный металл винтовки, пристегиваясь к униформе, дабы было удобно бегать, а на поясе теперь покоится защитная маска, которую они используют для защиты от спор. Ухо опаляет маленький железный наушник, для быстрых переговоров на небольших расстояниях.       В саду стоит настоящий балаган. Перепуганные люди громко переговариваются между собой, обсуждают переживая и возможные причины экстренного собрания. Каждый из них был оторван от работы, уже успел проверить свою семью и конечно же услышать последние новости о воскресшем Чимине, после появления которого и начались проблемы.       Чонгук проталкивается внутри толпы, ведь стоять с краю, означало бы, что люди из дальних рядов могут плохо его расслышать, а информация, которую он собирается донести крайне важна. Одной поднятой руки становится достаточно, чтобы близь стоящие мгновенно затихли, обращая всё внимание на бывшего руководителя, а всё ещё разговаривающих людей успокаивают альфы разведки. Как только в саду повисает напряжённая тишина, Чонгук прокашливается в кулак, окидывая присутствующих тяжелым взглядом. — Поступила информация о том, что в катакомбы проникли зараженные, — начинает речь, стараясь сделать свой голос максимально спокойным, дабы не сеять панику, но люди вновь начинают тихо перешптываться, что заставляет его продолжить более требовательно. — Мы не уверены в достоверности источника информации, но и оставить подобное заявление без внимания не можем. У вас есть двадцать минут, дабы собрать самые необходимые вещи. Украшения и симпатичные наряды, строго запрещены. Размер ручной клади не более одного портфеля на человека, если у вас есть дети, допускается умеренных размеров дополнительная сумка. Альфы, которые будут вас сопровождать, должны строго следить за соблюдением этого правила, — замолкает на несколько секунд, дабы избавиться от неприятного комка в горле, но увидев выжидающие взгляды, мгновенно продолжает. — Допускаются кофты с длинными рукавами, брюки, обувь на грубой подошве и обязательно защитные маски. Из еды вы не берёте то, что быстро портиться. Максимальное количество воды на человека — два литра, детям один дополнительно. Любые средства самозащиты приветствуются, но в умеренных количествах, — Чонгук размышляет над этим находу, сразу же выдавая информацию. Он старается мысленно рассчитать какой размер багажа может быть достаточно лёгким для того, чтобы омеги могли быстро передвигаться с ручной кладью, поэтому просто не может позволить взять больше воды, ведь это лишний вес. — Альфам запрещается помогать омегам с портфелями, каждый несёт свой рюкзак сам. Если альфа чувствует, что может взять еще чей-то багаж, то пускай лучше возьмет дополнительную провизию на кухне. Поверьте, так вы поможете слабому полу гораздо больше. Единственные кто не обязан нести ручную кладь — старики и беременные, коих у нас очень мало, — в этот момент он вновь всматривается в толпу, выискивая светлую макушку Феликса, но не находит, делая пометку в голове уведомить об этом Хенджина. — После сборов вы разделитесь на группы, не более пятидесяти человек в каждой, двадцать омег и тридцать альф, дети не считаются. Такими отрядами вы обязаны подняться на поверхность с западного выхода, ведь это самая отдаленная точка от города. В лесу вы ведёте себя максимально тихо, напоминаю, зараженные слепые, но отлично слышат. Использовать огнестрельное оружие на поверхности лишь в крайних случаях, во избежание лишнего шума. После окончания собрания каждый альфа обязан явиться в центральный корпус, дабы получить обмундирование и средства защиты. На то, чтобы покинуть общину у вас есть ровно час. По истечению этого времени я хочу, чтобы даже запаха вашего здесь не было. Вопросы? — складывает руки на груди, желая поскорее покончить с болтовней. — Ты больше не наш руководитель, — резко выкраивает мужчина с конца, но толпа его не поддерживает, переводя заинтересованный взгляд на Чонгука. — Снова ваш, — альфа старается сохранять спокойный тембр голоса, хотя подобные разговоры его раздражают. Они сейчас общину эвакуируют и у него нет сил на глупые пререкания. — С учётом экстренной ситуации времени на проведение выборов нет, но по желанию, вы можете устроить бунт. Только тогда я не уверен, что вы успеете покинуть катакомбы и выживете. Если это всё, то приступайте к выполнению.       Люди переглядываются между собой, словно ожидая, что кто-нибудь ещё пожелает вступить в дискуссию и высказать свою точку зрения, но никто не решается, поэтому все в спешке начинают разбредаться в стороны, отвлекаясь на насущные проблемы.       Заметив, что никто больше на него не смотрит, Чонгук позволяет себе выдохнуть и немного расслабиться. Голова по прежнему болит, но уже не кружится, хотя тошнота продолжает штурмовать горло. — Я иду в Тень, — бросает пробегающему мимо Хенджину, угрюмым шагом двигаясь в сторону выхода из сада. — В любом случае нужно разведать обстановку. — Буду ждать тебя здесь, — соглашается альфа, отлично понимая, что далеко не зараженных он надеется там найти. ***       Чонгук больно ударяется затылком о стену, ощущая металлический привкус во рту. Он прошёл всего несколько коридоров, дабы окончательно убедиться, что Чимин не солгал. С каждого уголка Тени доносятся крики и подозрительные шорохи, а блуждающие поодиночке зараженные, мгновенно отреагировали на слишком шумного альфу.       Сплëвывает кровь на пол, быстро хватая маленький ножик на бедре и пока чудовище старается вцепиться ему в плечо, засаживает тому острие прямо в горло, проворачивая несколько раз. Зараженный теряется, но от этого не умирает, поэтому Чонгук успевает толкнуть его на землю и мощным ударом ноги размазать мозги по полу. Под грубой подошвой ботинка хлюпает кровавая жижа, смешавшаяся с клетками, так что альфа брезгливо трясет ногой в воздухе. Адреналин будоражит сознание, поэтому головная боль отступила, оставив после себя лишь лёгкое подрагивание пальцев.       Коридоры в Тени бесконечно длинные и темные, что замедляет передвижение и посылает табун холодных мурашек по спине. С дальних проходов слышатся вопли и шорохи, которые иногда приближаются настолько близко, что Чонгуку приходится замереть, дабы понять, что это не более чем игра его собственного подсознания. Под подошвой ботинок поскрипывает мелкая галька, полностью выдавая его местонахождение в окружающей тишине. Тяжёлое дыхание эхом отбивается от холодных стен, к которым постоянно прикасается мужчина, дабы не споткнуться на очередном отвалившемся куске бетона.       Чонгук замирает, опускаясь в коленях, когда сзади слышатся медленные, но очень неуверенные шаги. Нечто сопровождает тихий глухой звук, словно незнакомец постоянно бьётся о стены, полностью дезориентировавшись в пространстве. Альфа, аккуратными перебежками, забегает в ближайший поворот, опускаясь на корточки и осмотрительно выглядывает из-за угла.       Зараженный двигается медленно, изредка заваливаясь на стену и издавая непонятное стрекотание. Чонгук старается не двигаться, но усиленно напрягает зрение, ведь ещё в прошлую встречу заметил, что они отличаются от чудовищ на поверхности. Глаза бегают по худощавому телу, выискивая заметные отличия и альфа осознаёт, что они точно есть, но не может понять какие.       Зараженный останавливается прямо около его поворота, а Чонгук задерживает дыхание от страха, когда тварь поворачивает к нему голову, замирая в нескольких сантиметрах от его лица. Глаза у него прозрачные, покрытые плотной белой пеленой и смотрит он не на альфу, а сквозь. Изо рта доносится истошный заплесневелый смрад, а лицо покрыто тёмными полосами, которые разбредаются к губам и глазницам. Зараженный раздувает ноздри, а Чонгук мысленно начинает молиться, ведь его концентрированный запах магнолии трудно не почувствовать.       Чудовище открывает рот, издавая очередное хрипение и альфа отскакивает назад, понимая, что он готовится нападать. Деревянная рукоятка ножа начинает припекать руку, когда мужчина вскидывает её вперёд, оставляя огромный порез на лице напротив. Кровь окрашивает жёлтые зубы, а зараженный, дезориентировавшись от боли, бьется о стену, но пытается ползти вперёд, желая дотянуться до Чонгука, который подскакивает на ноги.       Противный свист в ушах мешает сконцентрироваться на окружающей атмосфере, поэтому альфа совсем не слышит торопливые шаги сзади. Нечто прыгает ему на спину, заваливая лицом вниз, от чего Чонгук счесывает подбородок о бетонную поверхность пола, а во рту вновь появляется кровавый привкус. Зараженный запутывается руками в ремнях на его спине и сколько бы альфа не старался перекатиться, тварь оказывается плотно прикрепленной сзади. Мощные челюсти смыкаются у него на плече, желая прорвать обмундирование, но многослойная ткань с первого раза не поддается, что выигрывает мужчине пару дополнительных минут. Второй зараженный, придя в себя после боли, вцепляется зубами ему в руку, полностью придавливая к полу.       Адреналин прокатывается по венам болезненными разрядами, а паника перекрывает трахею, мешая поступлению кислорода в мозг, чем бессовестно замедляет мышление. Чонгук опирается на свободную руку, отрываясь всего на несколько сантиметров от пола, ведь ослабленный наркотиками организм больше не способен поднять столь огромный вес, но этого становится достаточно, чтобы одним мощным толчком перевернуться на бок, припечатывая заднего зараженного к стене. Тот начинает сильно дергаться, тормоша руками винтовку, закрепленную на плече, которая не продержавшись в пары секунд, стреляет в воздух. В сырых коридорах глухой звук проносится эхом, привлекая внимание всех находящихся в катакомбах.       Чонгук быстро подхватывает рукой ножик, который при падении уронил на пол, и наугад бьет заднего зараженного, попадая прямиком в глаз, откуда фонтаном бьет темная кровь. В дальних тоннелях слышится приближающийся гул и альфа понимает, что у него есть всего несколько минут, дабы убежать отсюда. В панике он принимает единственное разумное решение, вцепляясь пальцами свободной руки в ремни на грудной клетке и стараясь расстегнуть крепления. Они как назло поддаются не с первого раза, но услышав тихий металлический щелчок, Чонгук быстро передëргивает плечами, сбрасывая с себя ремни. Зараженный, вцепившийся ему в руку, получает железным лезвием в ухо, мгновенно расцепляя зубы от боли.       Альфа быстро подскакивает на ноги, чувствуя острое давление в грудной клетке, что свидетельствует о сломанном ребре, но старается не обращать на это внимания, срываясь на бег в противоположную сторону от шума. Коридоры тёмные, что сильно замедляет передвижение, а за каждым поворотом может оказаться тупик, в который Чонгук заходил уже несколько раз, но успевал вернуться к изначальному пути. Громкий гул его шагов привлекает всё больше зараженных и если теперь обернуться назад, то можно увидеть толпу из более двадцати тварей.       Дыхание сбивается, а лёгкие бессовестно желают выпрыгнуть из груди, но альфа продолжает бежать, пока за очередным поворотом не сталкивается лицом к лицу с голубыми, как небо глазами. Времени на раздумья совсем не остаётся, поэтому Чонгук хватает обескураженного Тэхена за запястье, утаскивая за собой в тьму тоннелей. Кучерявый альфа поначалу двигается неуверенно, чем значительно снижает их общую скорость, но услышав сзади рычание, ускоряет шаг, срываясь на бег.       Пробежав ещё несколько коридоров, Джокер замечает, что Чонгук значительно замедляется, сжимая свободной рукой ребро. Серая жидкость в голове начинает бурлить, взвешивать варианты и насколько бы выигрышно не было оставить его на съедение зараженными и навеки присвоить Чимина себе, окончательно избавившись от конкурента, Тэхен принимает иное решение, подскакивая ближе и закидывает его руку себе на плечо, помогая перекинуть большую часть веса на себя. Чонгук поворачивает к нему голову, несколько секунд выискивая в голубых глазах ответы на не озвученные вопросы, но в итоге лишь благодарно кивает, ведь двигаться стало действительно легче. — Сюда, — выкрикивает Джокер, когда ещё несколько коридоров остаются позади и мгновенно заворачивает в комнату, отпуская Призрака и захлопывая за собой дверь. В тихом помещении особенно громко раздается шум железных засовов, когда альфа полностью отрезает их от остальной части катакомб.       Чонгук садится на пол, откидываясь на стену. Лёгкие будто облили лавой, которая теперь штурмует измотанный организм, проходясь разрядами тока по телу. Замученное сердце бьется в груди с непередаваемой силой, словно желает окончательно прорвать грудную клетку и вольной птицей вырваться на свободу. Карие глаза находят тёмную фигуру Тэхена, который прислоняется горячим лбом к металлической двери, слушая, как зараженные с другой стороны ломятся внутрь. — Какого хрена здесь происходит? — на выдохе произносит Чонгук, окидывая взором складское помещение, в котором они теперь заперты. Комната небольшая, а по всему периметру расставлены множество стеллажей, доверху забитых непонятными коробками.       Джокер бросает быстрый взгляд в его сторону, разворачиваясь к двери спиной и медленно сползает вниз, полностью оседая на пол. — Технические неполадки, — Чонгук на это вздëргивает бровь, понимая, что за такие неполадки стоит разукрасить его смазливую мордашку, но благоразумно сдерживается.       Они с Тэхеном не друзья и никогда не станут. Он знает, что именно этот альфа скрывал от него существование Чимина и вовремя подсунул наркотики, вместо того, чтобы открыть правду. Именно он виноват в том, что ему приходится эвакуировать общину и ранее безмятежное будущее, теперь покрылось дымкой тумана. И это лишь то, что произошло за последние восемь месяцев. Призрак мог бы удушить его прямо здесь, ведь имеет на это полное право, но ругаться сейчас совсем не время. Он обязательно не оставит это безнаказанным, но сейчас главная цель — выжить. — Что ты здесь забыл? — начинает Джокер, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо. — Полагаю, мы с тобой преследуем общую цель, — усмехается Чонгук, облокачиваясь затылком на шершавую поверхность стены. Тэхен явно не из тех людей, которые будут спасать свою общину, поэтому не трудно догадаться, что он тоже ищет Чимина.       Джокер двусмысленно хмурит брови, понимая, что Призраку известно о том, что омега живой и находится в Тени. Не трудно предположить, что за его маленьким исчезновением стоит побег в соседнюю общину. Только вот если Чонгук ищет его здесь, то куда он направился после? Он уже обошёл лаборатории и большую часть жилого корпуса, но омега будто под землю провалился. — Отлично, — Тэхен резко подскакивает на ноги, громко хлопая в ладоши, но мгновенно затихает, услышав рычание за дверью. — Предлагаю объединиться. Ты хороший воин, а я отлично ориентируюсь на местности. Найдем Чимина, а дальше каждый сам за себя.       Чонгук вздëргивает бровь, несильно надавливая пальцами на поврежденное ребро. Идея объединиться звучит вполне разумно, а с учётом толпы зараженных снаружи и вовсе феноменальной. Полагать, что он сможет отыскать омегу в одиночку было глупо, тем более Джокер знатно прибавляет ему шансов на выживание. — Как нам выйти отсюда? — спрашивает, тем самым давая понять, что теперь они настоящая команда самоубийц. Если уж они и объединяются, то мозгом в их тандеме точно должен быть Джокер.       Кучерявый альфа пробегается глазами по помещению, прикидывая варианты. Зараженные рано или поздно уйдут отсюда, отвлекаясь на другую жертву, но ведь это может занять несколько часов, а у них явно нет столько времени. Голубые льдины скользят по стенам и потолку, пока не замирают за вентиляционной шахте, которая протягивается через большую часть общины и в дополнение ко всему ведёт на поверхность. Чонгук изрядно похудел, поэтому если хорошо сгруппироваться, то он вполне сможет туда протиснуться, а юркий Тэхен, и вовсе, влезет туда без проблем. — Вентиляция, — произносит с энтузиазмом, подбегая к решетке и несколько раз дёргает кусок металла, который отказывается слушаться. — Нам нужно пролезть в жилой корпус, а это в нескольких поворотах. У меня есть предположение, что Чимин именно там, — обьясняет, переворачивая коробки на стеллажах, пока не достаёт маленькую отвёртку и быстро возвращается к решетке. — Я туда не пролезу, — Чонгук поднимается на ноги, придерживая рукой больное ребро и медленно ковыляет к вентиляции, когда прямо к его ногам падает железная решетка, открывая затянутый паутиной проход. — Затолкаем, — усмехается Тэхен, делая приглашающий жест рукой.       Призрак отходит на несколько шагов назад, ведь вентиляция находится практически под потолком. Взяв небольшой разгон, альфа отталкивается от стены, хватаясь ладонями за выпирающий бортик вентиляционной шахты и с лёгкостью подтягивается на руках, влезая внутрь корпусом. Повреждённое ребро вновь напоминает о себе ноющей болью, но Чонгук толкается носком ботинка, полностью исчезая в темноте шахты. Паутина неприятно прилипает к лицу и путается в волосах, но насколько бы сильно не хотелось убрать её ладонью, приходится лишь безрезультатно трусить головой, ведь руки плотно зажаты по бокам.       Сзади слышится тихое кряхтение, а после чужая ладонь хватает его за ногу, вероятно дабы иметь точку опоры. Тэхен забирается следом, постоянно кривя губы от множества паутины. — Ползи давай, — толкает всё ещё не двигающегося альфу в ляжку, обтирая лицо о грубую ткань чужой штанины. Он, как человек по натуре очень чистоплотный, горит в тысяче огней ада, будучи окружённый пылью и грязью.       Чонгук на руках проталкивается вперед, что даётся ему с невероятными усилиями в ограниченном пространстве. В шахте очень темно, так что приходится ориентироваться лишь на ощущения, но вдалеке виднеются маленькие лучики света, вероятно от выходов в другие комнаты. Ножики на его бедре постоянно скрипят от соприкосновения с металлом, а Тэхен сзади безостановочно ворчит, что вызывает пульсирующую головную боль.       Пересекая несколько коридоров, альфа останавливается на несколько минут, дабы отдохнуть, потому что конечности ужасно затекают, а поясница и вовсе разваливается на кусочки. Пыль забила дыхательные проходы, плотным слоем оседая на лёгких, так что он даже не может вдохнуть побольше кислорода, дабы привести в норму разгоряченное сознание. — Чего замер? — раздаётся тихий бас Тэхена, который уже несколько минут молчал, ведь не осталось сил даже на то, чтобы разговаривать. В красивых кучерявых волосах запуталась паутина и ему постоянно кажется, будто по шее нечто ползает, но смахнуть это не получается. Сейчас альфа готов пожертвовать всеми сокровищами мира, дабы оказаться где-нибудь в ванной, желательно в объятиях любимого омеги. — Ты слышишь? — шёпотом спрашивает Чонгук, так что Джокер сначала неоднозначно кривится, но навостряет слух. Сквозь толстый металл вентиляционной шахты, можно уловить тихое кряхтение, сопровождаемое рычанием и редкими выкриками. — Кто-то дерётся. — Здесь могли ещё остаться выжившие. — Один из которых, я надеюсь, Чимин, — альфа проталкивается вперёд, а Тэхен продолжает лежать неподвижно, стараясь понять из какой части катакомб доносятся странные звуки. У себя в голове он выстраивает мысленную карту, накладывая её сверху на вентиляционные ходы и через несколько минут осознаёт, что шум доносится от комнаты Намджуна. — Ползи влево, — командует Чонгуку, который быстро реагирует на сказанное, проталкиваясь боком в близлежащий поворот.       В нескольких метрах спереди видно очередную решётку, уходящую вниз, сквозь которую просачиваются маленькие лучики света, а шум становится ближе с каждой секундой. Альфа вытягивает ладонь, желая ухватиться за выпирающий бортик, дабы подтянуться на руках и значительно увеличить скорость. Ещё несколько маленьких рывков, которые даются с невероятными усилиями и Чонгук свешивает голову вниз, оглядывая мрачные коридоры. — Что там? — спрашивает Тэхен, жалея, что не полез первым, ведь тоже хочет заглянуть вниз, но в сложившиейся ситуации это невозможно. — Ничего не видно, — тихо отвечает Чон, скрупулёзно напрягая зрение, ведь шум доносится буквально в паре метров слева, но рассмотреть, что там происходит по прежнему невозможно.       Снизу, прямо под его лицом проскакивает зараженный, отлетая в противоположную стену, а прямо за ним проносится белая макушка, упираясь ногой чётко над его головой и резким ударом лопаты в горло, сносит ему башку. Чонгук выпучивает глаза, ведь не сразу осознаёт что происходит. Чимин словно боевой ангел, скачет по коридорам, размахивая ржавой лопатой, которая несёт смерть каждому встречному. Другой зараженный старается запрыгнуть ему на спину, но омега точным ударом локтя отправляет его в нокаут, а после отрезает голову. Каждое его движение отточено до автоматизма, а красивые губы немного приоткрыты, дабы на очередном пируэте жадно вдохнуть кислород. Белая кожа покрылась испариной и отбрасывает ровный блеск, когда на неё попадает тусклый свет лампочки. Альфа замирает в немом восхищении, когда блондин разрывает наряд из жемчуга на груди и длинной, шелковой ниткой, обматывает зараженному шею, пока та не прорезает ему артерию. — Это Чимин, — произносит на выдохе, полностью поглощённый развернувшейся картиной. — Ломай решётку, — быстро отчеканивает Тэхен, явно воодушевившись чужим заявлением.       Чонгуку дважды повторять не нужно. Он вцепляется пальцами в железные прутья, несколько раз толкая вниз, от чего вся вентиляционная шахта начинает дрожать, а Чимин удивлëнно смотрит вверх, но ничего не видит в темноте. Альфе приходится перевалиться через край и полностью опасть вниз, дабы давить на несчастную решетку всем весом. В итоге первый её край отпадает и в этот момент омега вцепляется в прутья пальцами, повисая в воздухе и отталкивая очередного зараженного ногами, а Чонгук, совсем не ожидавший такого поворота событий, тяжелой тушей валиться вниз, придавливая его к земле. Чимин, который не подозревал об атаке с воздуха, пищит, больно ударяясь копчиком о бетонный пол.       В ушах появляется неприятный свист, а перед глазами всё покрывается рябью. Головная боль острой пульсацией концентрируется в районе лба, где альфа ощущает нечто теплое, стекающее вниз по виску. Тошнота липким комком перекрывает горло, мешая сглотнуть образовавшееся во рту кровавое месиво. Если он лишился парочки зубов, приложившись головой о бетон, то это уже чудо. Сквозь призму сознания ощущает тяжёлые толчки снизу, которые острой пульсацией отдают в ребрах. Свист резко прекращается, а вокруг появляется оглушающая тишина, нарушаемая громкими выкриками. — Очень больно, — тихое шипение слева, куда альфа медленно поворачивает голову, замечая скрывшегося Чимина. Белые пряди волос на затылке медленно окрашиваются красным, а кончики черным, смешавшись с грязью. Чонгуку требуется лишь несколько секунд, дабы осознать, что он придавил омегу к полу.       Дрожащими пальцами отталкивается от земли, заваливаясь на бок, ведь сил двигаться абсолютно нет. Сломанное ребро, счесанный подборок, разбитый лоб, а теперь еще и лёгкое сотрясение, будто без этого его жизнь на сказку была похожа. Сверху над Чимином нависает чёрное пятно, в котором альфа с трудом распознает Тэхена, который успел завалить последних зараженных, пока они приходили в себя.       Чонгуку всё таки удаётся подняться, придерживаясь за стену и сплёвывая на пол сгустки крови, смешавшиеся со слюной. Всё тело будто прошибло миллионами разрядов тока, оголяя каждый нерв, который теперь напоминает о себе жгучей болью. Он практически ничего не видит и не слышит, а каждый вдох даётся с таким трудом, будто вместо кислорода здесь сконцентрировалась чистая лава.       Боковым зрением замечает, как Тэхен роется в небольшом портфеле, который всё это время тащил за собой и быстро достает непонятные ампулы, пропихивая Чимину в горло. Чонгук не успевает возразить, когда сухая ладонь обхватывает его лицо, вынуждая открыть рот и альфа засовывает непонятные препараты и ему, заталкивая двумя пальцами, от чего Чон чуть не давиться.       Он не знает сколько прошло времени, прежде чем боль начала медленно отступать. Голова стала ватной, а тело словно окунули в прострацию, где нет абсолютно никаких посторонних ощущений. Он медленно дотрагивается пальцем до своей руки, надавливая на нежную кожу ногтем, пока не появляется красноватый ободок и Чонгук понимает, что абсолютно ничего не ощущает. — Что ты мне дал? — голос его звучит хрипло, хотя чувствует он себя теперь вполне дееспособным, будто и не было всех тех множественных травм. — Морфин, — отвечает Тэхен, продолжая крутиться около Чимина, который вырвал первую порцию лекарств на пол. — Это очень сильный наркотик. Раньше его использовали, как анестезию. У вас есть всего несколько часов, прежде чем боль вернётся.       Омега неестественно вывернул руку, которая вероятно сломана. Джокер аккуратно зачëсывает белые пряди назад, дуя холодным воздухом ему на лоб и бережно оглаживает круглое лицо. Он ждёт пока Чимин придёт в себя и также перестанет чувствовать боль, дабы вправить руку на место. Его маленький светлячок весь побитый, истерзанный, а верхняя часть его тела полностью обнажена, ведь наряд из жемчуга был нещадно разорван. Тэхен замечает множество царапин, которые уродливыми метками покрывают бархатную кожу, а на скуле красуется огромный пурпурный синяк, который не сойдет ещё долгое время. Запускает пальцы в короткие волосы на затылке, ощущая кровавые пряди, которые слиплись между собой и уже засохли.       Чимин тяжело дышит, постоянно сглатывая вязкую слюну. Падение взрослого альфы сверху, явно сломало ему несколько ребер, что теперь сильно затрудняет дыхание. Голова сзади отдаёт пульсацией и жжением, которые медленно отступают, погружая его в такое желанное состояние спокойствия. В воздухе смешался концентрат лаванды и магнолии, которые вместе дарят ощущение безопасности, ведь рядом два сильных альфы.       Чонгук, который первым пришёл в себя, стягивает кофту, оставаясь лишь в обтягивающей майке и быстро протягивает ее Тэхену. Он мог бы сам надеть её на Чимина, но боится прикасаться к этому хрупкому ангелу, который ещё секунду и обратится в пыль. Альфа пока не осознаёт, насколько сильно рад, что он жив, ведь в суматохе происходящих событий у него даже не оставалось времени подумать об этом. Тяжело дышащий, побитый и истерзанный, но живой. Теперь он понимает, насколько сильно соскучился. Все восемь месяцев померкли в одно мгновение, стоило уловить исцеляющий аромат лаванды.       Чимин поднимает взгляд на Тэхена пока тот натягивает на него кофту и аккуратно прикладывает маленькую ладошку к его лицу. Этот невинный, хрупкий жест прошибает Чонгука тысячей иголок. Он видит каждую эмоцию на их лицах, подмечая, насколько они всё таки похожи. Словно инь и ян в самом прекрасном их проявлении. Белое и черное, что непременно образует общее, если заглянуть в идентичные, покрытые коркой льда глаза. Чонгук не ревнует, но точно завидует. Джокер самый недостойный человек из всех, кого он когда-либо встречал. Нежность Чимина — самый желанный подарок и альфа искренне не понимает, за что тот заслужил такие презенты.       Прокашливается в кулак, когда открывшаяся сцена начинает откровенно раздражать. Кучерявый альфа мгновенно поднимает на него недовольный взгляд, но всё таки поднимается с корточек, утягивая за собой омегу. Чимин неловко мнётся на месте, бросая несколько нечитаемых взглядов на Чонгука, а после, скривившись собственным мыслям, хватает Тэхена за рубашку, прячась за его спиной. — Нужно уходить, — начинает Джокер, поправляя на плече лямку портфеля. Призрак мгновенно кивает и скрупулёзно оглядывает вход в вентиляционную шахту, мысленно подмечая, что вновь туда не полезет. — Я пришёл за Намджуном, — сзади него тихо произносит омега, а Чонгук задерживает дыхание, ведь впервые за столь долгий промежуток времени слышит его голос. — Я очень злюсь на тебя, светлячок, — резко отчеканивает, сводя тёмные брови на переносице. — Если ты думаешь, что твоё непослушание окажется безнаказанным, то глубоко ошибаешься. Сейчас я сказал, что мы уходим, — показательно дёргает его за руку, но Чимин резко упирается пятками в пол, недовольно скривив пухлые губы.       Чонгук невольно поднимает уголки губ, ведь такой живой и строптивый омега будоражит полумëртвых бабочек в животе, заставляя тех биться в экстазе о внутренности. — Без Намджуна не пойду, — складывает руки на груди, показательно топая ногой по полу. — Я вообще-то тоже злюсь на тебя. Ты меня чуть не задушил, — оттягивает край кофты, обнажая бордовые следы от пальцев на шее, на что Призрак недовольно хмурится, но в перепалку по прежнему не вмешивается. — Он двухметровое чудовище, — Джокер наклоняется, дабы быть на одном уровне с лицом омеги. — Выберется и сам. — Раз уж на то пошло, — вдруг начинает Чонгук, складывая руки на груди, — то с двухметровым чудовищем нам было бы выбраться гораздо легче.       Тэхен недовольно фыркает себе под нос, явно недовольный тем, что Чон тоже поддержал глупую затею. Не может ведь он рассказать им, что Намджун сейчас буквально дикий, поэтому любой контакт с ним вряд ли увенчается успехом. Более того, Чимин очень удивится, когда заметит разбросанные по комнате внутренности Сокджина. В том, что омега давно отправился в мир иной, он не сомневается, ведь прошло достаточно времени для того, чтобы гон разыгрался на полную катушку. — Хорошо, — резко выпаливает, поражаясь возникшей идее. — Пускай Чонгук зайдёт к нему в комнату, но если через пять минут он не выйдет, то мы уходим. — Что за глупости? — хмурится Чимин. — Намджун безопасный. — Тогда сделаем это, — парирует Тэхен, давая понять, что это окончательное решение.       Омега вновь хочет начать возмущаться, ведь на ментальном уровне ощущает, что здесь нечто не чисто и отпускать туда Чонгука одного — плохая идея, но сзади раздаётся металический свист засовов, которыми была забаррикадирована дверь.       Призрак, пропускает внутрь маленький лучик света, прислушиваясь к мëртвенной тишине комнаты. Все предметы по прежнему стоят на своих местах, но Намджуна увидеть не получается, поэтому он быстро заходит внутрь. Тэхен мгновенно подскакивает к двери, захлопывая с громким грохотом и вновь закрывает на тяжелые засовы. — Что ты делаешь? — кричит Чимин, желая тоже пройти внутрь, но Джокер подхватывает его на руки, отталкивая к противоположной стене. — У него есть ровно пять минут. ***       Юнги быстро отталкивается от стены, перепрыгивая зараженного, который пожирает очередного жителя и остервенело хрипит ему вслед. Лёгкие горят адским пламенем, а дыхание полностью сбилось, из-за чего приходится открывать рот, дабы захватить такую востребованную порцию кислорода.       Пробежав еще несколько коридоров, где ему чудом удаётся не столкнуться с тварями, он заворачивает в центральный корпус, захлопывая дверь. Полностью перепачканный тëмно-бордовой кровью, Мин зачëсывает слипшиеся волосы назад, позволяя себе несколько секунд отдышаться. Дрожащие пальцы продолжают с силой сжимать рукоятки, так что костяшки на руках белеют, а запястья покрываются венозной сеткой.       Зелëные глаза упираются в стенд напротив, замечая на маленьких гвоздиках множественные дубликаты ключей. Каждая комната в Тени имеет свой определенный номер и уникальный ключ, копии которых хранятся здесь. Если обитатель по определённым причинам менял замок, то обязан был уведомить об этом центральный корпус. Таким образом у Джокера был доступ в любую комнату, что являлось ещё одним способом контроля.       Юнги быстро подходит к стенду, выискивая нужный номер. Маленький железный ключик легонько покачивается в стороны, когда альфа хватает его, сжимая в кулаке. Он боится положить его в карман, ведь находка слишком ценная, а потерять её хуже смерти. Хотя, даже если бы открыть комнату Хосока ключом не вышло, то он вгрызся бы в металл зубами, но точно не бросил его здесь.       Выскакивает наружу, быстро оглядывая пустующие тоннели. Тень огромная. Коридоры ее растягиваются на более двенадцати километров, выходящих далеко за пределы Кванджу. Ранее эта часть катакомб пустовала, ведь общине Призрака, с населением всего полторы тысячи человек, такое огромное пространство было не нужно, да и снабжать его электроэнергией и газопроводом оказалось слишком трудно. Джокер быстро прознал о катакомбах, поэтому переселил своих людей сюда, ведь раньше Тень находилась на поверхности, расположившись в небольшом городке Кочхан. Тогда он не знал, что здесь уже живут другие люди, но не сильно расстроился неожиданным соседям.       Сейчас такое огромное пространство несказанно радует Юнги. Зараженных за это время они создали не больше тысячи, поэтому такое количество чудовищ быстро разбежались по округе. Плохо то, что постепенно они начинают наедаться, а значит не доедают своих жертв до конца, превращая в очередных тварей. До полного заражения должно пройти не меньше суток, поэтому выбираться отсюда нужно катастрофически скоро, ведь уже завтра зараженных станет гораздо больше. Ещё хуже будет тогда, когда кто-то из тварей наестся до такой степени, что станет разумным, а вряд ли они будут слишком дружелюбно настроены к окружающим. Поэтому он и создавал чипы, дабы сделать их полностью подконтрольными своей воле.       Юнги пересекает основные коридоры, замирая около входа в жилой корпус. Здесь нужно быть особенно осторожным, ведь в каждой комнате может поджидать зараженный. Коридоры завалены трупами, а стены полностью пропитались алым оттенком, который теперь останется здесь навеки, напоминая о дне, унëсшем сотни человеческих жизней. Погибших много, но Юнги, здраво оценив ситуацию, понимает, что большинству всё таки удалось покинуть катакомбы.       Под ногами неприятно хлюпает кровь, а гнетущая тишина создаёт слишком мнимое ощущение спокойствия. Альфа двигается лёгким шагом, стараясь не создавать слишком много шума, дабы совсем не привлекать внимания. Спереди раздаются уже знакомые чавкающие звуки, поэтому приходится опуститься на корточки и особенно скрупулёзно пересекать последующие несколько комнат.       Выравнивается, выдыхая сквозь ноздри и хочет последовать дальше в тишине, когда под ногой раздаётся свист металлического куска арматуры, так неудачно торчащего из стены. Время вокруг замедляется, а Юнги медленно оборачивается назад, наблюдая, как из комнат высовывают головы зараженные, мгновенно реагируя на его природный феромон.       Сжимает ключ в руках до побеления костяшек, срываясь вперёд на быстрый бег. Твари продолжают выскакивать спереди, стараясь снести альфу с ног, но Мин удачно отскакивает в сторону или наугад бьёт мачете, что их не убивает, но дезориентирует на несколько секунд. До комнаты Хосока остаётся всего несколько поворотов, поэтому несмотря на ощутимую боль в боку, Юнги старается прибавить бегу, перепрыгивая через множественные трупы.       Альфа буквально врезается в железную дверь, дрожащими пальцами стараясь попасть в замочную скважину, ведь хрипы сзади становится всё ближе с каждой секундой. Ключ несколько раз чуть не падает на пол, но Мин ловит его в воздухе, вновь проталкивая в маленькое отверстие. Спасительный щелчок приятным эхом отдаётся в сознании, когда Юнги пулей заскакивает в комнату, захлопывая дверь, слыша, как всего через несколько секунд толпа зараженных начинает биться с другой стороны. Это было очень близко.       Не успевает он отдышаться даже несколько секунд, как нечто налетает на него сзади, припечатывая к стене. Адреналин в крови начинает бушевать с новой силой, а Мин готовится обороняться, пока не видит шоколадную копну волос прямо перед своим лицом. Хосок пахнет летом. Полевыми цветами, свежестью утреннего воздуха и ягодами ежевики, которую часто любил поедать на полянке. Юнги этот запах, как родной выучил и хотя раньше лето было его самой ненавистной порой, теперь он готов вечность на него променять. — Ты вернулся, — восклицает альфа, обнимая его за шею, но мгновенно берёт себя в руки, понимая, что в порыве эмоций позволил страшную вольность и делает несколько шагов назад. Юнги от этого недовольно хмурится, но сказать ничего не решается, ведь это будет уже наглость. — Иначе и быть не могло, — улыбается, обнажая дëсна, от чего Хосок практически тает. Всё таки, каким бы ублюдком не был Мясник, но давно образовавшиеся чувства трудно придушить, особенно если объект обожания постоянно мельтешит перед глазами.       Шатен невольно скользит взглядом по его внешнему виду, подмечая разбитую губу, где кровь уже покрылась коричневой корочкой и потрескалась, ссадину на скуле и порванную во многих местах одежду. Ему бы уже давно покинуть катакомбы и со спокойной душой прогуливаться на поверхности, но он здесь, рискует жизнью, дабы спасти Хосока. От мысли об этом сердце приятно ломит в груди, заставляя взрослого альфу раскраснеться, подобно мальчишке и неловко отвести взгляд в сторону. — Давай ты переоденешься и будем выбираться отсюда, — перелагает, дабы прервать неловкое молчание и первым следует в сторону шкафа, желая отрыть более менее подходящие вещи. Вся одежда, которую он имеет, является щедрым подарком Джокера, ведь остальное осталось пылиться в прежней общине. Поскольку Тэхен человек тонкий и утонченный, то большинство гардероба Хосока было подобрано по его вкусу, а это расписные рубашки и стройные ровные брюки. Отыскав более менее плотную кофту, разворачивается к Юнги, замирая на несколько секунд.       Альфа уже успел скинуть футболку, оставаясь полностью обнажённым сверху. На идеально глянцевой бледной коже красуются множественные шрамы, напоминая о себе неровностями на теле. Некоторые из них настолько глубокие, что Хосок поражается адской боли, которую пришлось перенести мужчине. Когда Мин поворачивается к нему лицом, шатен замечает четыре зажившие дырочки в области живота, от чего сначала непонимающе хмурит брови, а после шокировано выпучивает глаза, прикрывая ладошкой рот. — Юнги, — произносит на выдохе, ведь отлично понимает, в следствии чего могли появиться подобные проколы. Брюнет прослеживает за его взглядом, а после издаёт тихий смешок, прикрывая израненное место ладошкой. — Тебя это пугает? — интересуется спокойно, делая несколько шагов вперёд и быстро выхватывает у альфы из рук кофту, мгновенно натягивая на себя. — Тебе вырезали почку? — Хосок поднимает на него перепуганный взгляд, где в уголках начинают скапливаться слезинки, хотя он ещё даже не осознаёт всю ситуацию до конца. — Это очень долгая история, — отмахивается Мин, совсем не желая ворошить прошлое. — Расскажу её, когда выберемся отсюда.       Шатен медленно кивает, мысленно благодаря, что Юнги не использовал пугающее слово «если», а заменил его обнадëживающим «когда». Он совсем ничего не знает о том, что происходит за пределами комнаты, но уверен, что случилось нечто ужасное.       Мин бросает быстрый взгляд в сторону двери, слушая образовавшуюся тишину и неоднозначно хмурит брови. Он точно не хочет, чтобы Хосок созерцал развернувшуюся там картину. Жилой корпус полностью залит кровью и еще свежими трупами, а за каждым углом поджидает мерзкий запах разложения. Тонкая душа его солнца не должна созерцать этот ужас, ведь он поклялся себе, что закроет его спиной от всей грязи этого мира. Самое время сдержать обещание.       Быстро подбирает свою старую футболку, точным взмахом руки отрывая небольшой лоскут и выжидающе поворачивается к Хосоку. — Ты мне доверяешь? — интересуется, молясь на положительный ответ. Юнги — последний человек в мире, который действительно заслуживает доверия, но Хоуп должен поверить, что он никогда не сделает ему плохо.       Шатен поджимает губы, несколько секунд раздумывая над вопросом, а после уверенно кивает, ведь этот мужчина рисковал своей жизнью ради него. Мин пропускает тихий вздох облегчения, завязывая тканью его глаза, а после плотно обхватывает руку, проворачивая ключ в замочной скважине. — Я не отпущу.