Избранные

Для Джейн всё это было странно. И, возможно, чуточку тягостно.  Прям чуть-чуть.  Джейн от всего сердца могла сказать, что Майлз Блетчли очень милый мальчик. Всегда радуется её нейтральным историям о школе, с интересом слушает её рассуждения о зельях и иногда, когда Джейн позволяет, помогает ей с домашкой.  Но.  Но из-за этих… отношений она не успевает вечерами сидеть в курилке с Блейзом и Тео, у неё гораздо меньше времени на болтовню Рона и Гермионы, она даже не успевает перекинуться взглядом с Гарри, которого тоже с головой засосало в отношения с Чжоу, а ещё мешали его уроки Окклюменции со Снейпом. А всё из-за того, что Майлз, как маленький ребёнок, требовал к себе безумно много внимания… — Любимая, я тебя провожу!  Кричал Майлз на каждом завтраке.  — У тебя есть минутка, родная?  Говорил он на переменах и уводил в сторону. — Красавица, не хочешь ли ты провести со мной этот вечер?  Спрашивал он и обнимал её за плечи.  Джейн в этом никогда не сознается, но она ждала вечер пятницы и субботу, которые она сможет посвятить реально стоящим делам, а не обнимашкам за каждым углом школы.  Джейн, вдоволь наплескавшись под горячим душем, сидела в верхней гостиной Гриффиндора в тёплом свитере. За окном завивал февраль — как быстро летит время. Рядышком на низеньком столике стоят чашка кофе и тарелка с булочками — она не устанет благодарить Добби. В руке зажата сигарета, а сама Поттер с сосредоточенным лицом вчитывается в свитки Тома Реддла.  Первый пергамент был закончен ещё на Гриммо — жуткая срань, честно сказать, но Джейн многое подчеркнула для себя. Реддл реально расстарался, чтобы придумать — да, сложную, но ахренеть какую крепкую — руническую защиту.  Концепция состояла в том, что нарисованные на маге руны не только создадут крепкую броню на теле, но и в несколько раз усилят Щитовые чары. Немного доработать и вполне возможно на короткое время усилить мощь других чар или проклятий… чем, кстати, Джейн и занималась уже несколько недель — вероятно, от скуки, оправдывала она себя, но реальность была такова: Поттер не желала признавать, что один только Том Реддл в силах придумать что-то стоящее.    Это выходило далеко за школьную программу, да и Джейн не сказать, что сильна в рунах, но по сути… Всё, что представляют из себя руны — это закорючки, начёрканные волшебной палочкой. И если взять с десяток книг из библиотеки, чем Джейн страдала на Гриммо и в свободное время в Хогвартсе, то вполне возможно разобраться во всём этом бардаке самостоятельно.  Если уж так судить, то это ничем не отличается от математики. Пять плюс пять равняется десяти, но если это всё умножить на два, то будет двадцать.  Всё было бы так, если бы Реддл не вводил неизвестную переменную.  И чтобы найти её, Джейн пришлось идти на крайние меры — звать Гермиону. В две головы, четыре руки и ещё немного с помощью «незаконного» проникновения в Запретную секцию они смогли найти самую главную переменную — руну Соул.  И вот с этого Джейн смеялась очень… о-о-очень долго. Серьёзно, она не могла перестать угорать минут двадцать — Гермиона засекала, хотя и её саму пробило на смех.  Руна Соул является символом победы, здоровья, целостности и удачи. Сильная руна, которая по сути скрепляет и заставляет работать все остальные рунические символы в этой цепочке.  Но самое главное — она в точности повторяет шрам-молнию Гарри.  Вот ирония: когда-то давно Реддл создал крепкую защиту от многих опасных чар и проклятий, а потом пал от проклятия, от которого нельзя защититься, и оставил своему главному врагу Руну Удачи на лбу.  Джейн просто в восторге от этой новости!  И вот так, ехидно посмеиваясь и пребывая в отличном настроении, Джейн закончила доработку.  Вероятно, руническая сеть была ещё сырой, и стоило подольше посидеть над этим, но ей так хотелось испробовать своё творение, что она не медлила ни секунды.  Сверяясь со своим листиком, Джейн наносила руну за руной — больше двадцати штук, между прочим! Наконец в последний раз взмахнула палочкой и проговорила: — Secure eam! — руны на её теле мягко загорелись, чуть согревая, и за миг создали словно плёнку по всей коже — голубое свечение оплело её с макушки до пяток. Это не продлилось и двух секунд, но неясное чувство абсолютной защищённости осталось. — Круто… — восхищённо прошептала Джейн, с искренним восторгом оглядывая свои руки в мазках чернил (подаренное Гермионой автоматическое перо не смогло справиться с неаккуратностью Поттер).  Палочка ощущалась тяжелее, но оттого и более глубоко, словно Джейн чувствовала саму магию, текущую через её вены в жилы родного дуба. Она будто ощущала биение самого пера Феникса, и это впрямь захватывало.  Но Джейн отвлеклась. Она с трепетом в сердце и чуть ли не прыгая от восторга оглядела комнату. — Так, так, так, — с хитрой улыбкой Поттер покрутилась на месте и не стала долго думать. Взмахнула: — Люмос!   Свет, пыхнувший из палочки словно тысяча Люмосов, был просто невыносим. Джейн вскрикнула, но и крепко зажмуренные веки не помогли от режущей боли в глазах. Палочка выпала из рук, и Джейн пришлось вслепую, прикрывая локтем глаза, шерудить по полу.  — Нкс!.. Нокс, блин! — и комната словно залилась непроглядной тьмой.  Джейн долго настраивала глаза, настойчиво моргая, но они решительно продолжали болеть, и она всё же плюнула на это дело — сами пройдут, тем более, спустя пять долгих минут возможность видеть вернулась (исключая, конечно, раздражающие световые пятна на периферии).    И вот тут в ней взыграл — возгорел — червячок безумного любопытства… Конечно, она ничего не будет взрывать или поджигать — с такой мощью она запросто разрушит добрую половину башни Гриффиндора и вызовет что-то не меньше Адского пламени. Но вот… что будет, если использовать Чары распознавания на свитках?   Она знала Тома достаточно хорошо и потому знала, что он никогда в жизни не оставит свою вещь без защиты.  Вспомнить только то, что Тео пришлось обокрасть собственного папашу, чтобы добыть эти пергаменты! А ведь Джейн только сейчас поняла, что, скорее всего, в том месте, где лежали бумаги, стояла какая-нибудь мега-супер-пупер крутая защита. И Тео смог это взломать в двенадцать лет. Хвала Мерлину, что такой гений на их стороне!  Светло-зелёный луч с сиреневыми бликами до ужаса легко сорвался с кончика палочки, только Джейн успела произнести последнюю букву формулы Чар распознавания.  Свитки подпрыгнули, зашуршали, а Джейн возликовала — да, она права — Реддл ещё тот любитель тайн!  Два длинных и исчёрканных мелким почерком пергамента разлетелись по низенькому дубовому столу, а Джейн стала крадучись подходить к ним, словно боялась, что бумаги в эту минуту обретут клыки и когти.  На первый взгляд ничего не изменилось. Джейн нахмурилась и подхватила первый свиток — всё то же самое: проклятья, порчи, чары. Второй свиток — никаких изменений.  — Что за чёрт, Реддл? — под нос буркнула Джейн. — Никогда не поверю, что бы ты и не хранил секреты в самых очевидных вещах…  И она оказалась права. Обороты свитков медленно обрастали записями. «Я долго гадал и долго искал. Мой труд велик, но он, я знаю, окупится. Я почти пришёл к своей цели. Мне осталось немного, и я знаю — совсем скоро я получу это» Почерк не отличается от того, что на лицевой части пергаментов — такой же витиеватый и ровный, но он однозначно более крупный, будто Реддл был особо взбудоражен и желал поскорее излить свои мысли на пергамент. Джейн бы назвала эти записи торжественными.  «Я нашёл» Джейн знала его почерк от и до. И в этой короткой пометке она видела: он рад настолько сильно, что буквы перестали ровно ложиться в строку. Он был настолько… счастлив, что обычно идеальные буквы теперь были омрачены кляксами и дрожью… «Я всегда находил прекрасное в библиотеке Хогвартса. Её ценность редко уважают, но, быть может, мне это лишь на руку. Ведь даже этот старый глупец не сумел найти то, что нашёл я.  То, что ищет каждый, но боится признаться даже самому себе. Ведь цена, считает безликое большинство, высока…  Я так не считаю. Расщепление души. Avada Kedavra. Извлечение части души. Separatio Animarum.  Заключение части души. Merge.  Убийство равно вечной жизни. Забрать жизнь человека легко, за этим стоит желаемое. Одна жизнь ничего не стоит по сравнению с тем, чего добьюсь я.  Я знаю. Я готов. Всегда был. Скоро. Совсем скоро» На этом первый пергамент обрывается.  Джейн откладывает его, а внутри буря из смешанных чувств.  Все предыдущие записи представляли из себя что-то однозначно мерзкое, но понятное. Если это из сегмента пыточных — значит, из человека будут выбивать информацию или просто за его счёт поднимать своё эго. Проклятия, чары — боевые действия. Ритуалы и рунные цепочки — краткое увеличение силы или та же самая защита. Но это…  — Убийство равно вечной жизни… — она попробовала эти слова на языке вместе с горьким дымом сигареты, которая уже несколько минут без дела тлела в пальцах.  Джейн оглядела комнату суровым взглядом. Всё, что угодно, только бы не смотреть на свитки.  Потому что осознание написаного уже стало складываться в голове.  С того разговора в Выручай-комнате прошёл месяц. Месяц, в течение которого она старательно пыталась не думать о словах Гермионы, но теперь не отвертеться… «Джейн, ты думаешь, это было воспоминание?.. В таких картинах хранится крохотный кусочек души человека… Незначительный, но всё же он служит сильнейшей связкой из всех возможных…»  И сейчас эта теория не звучит бредово. Потому что… вот доказательство. Вот оно — на блюдечке, прям перед носом Джейн.  А она всё ещё не хотела в это верить.  Убить человека ради собственного бессмертия. Ладно. Хорошо. Ясно. Она всё, конечно же, понимает: выживание — это базовый «инстинкт» человека, а если учитывать события, которые пережил Том, то становится предельно понятно, что бомбардировки всё же плохо сказываются на детской психике.   Джейн нервно хохотнула.  Только вот это всё не оправдание.  Да, Том пережил многое: Великую депрессию, магловский приют, в котором его ненавидели, Хогвартс, в котором по сути произошло что-то похожее, и две войны. Всё это оставило свой след — Том Реддл не хотел умирать.  Обычный человек — магл или маг — в какой-то момент смирился бы. Понял бы, что смерть — это естественно, и даже в некотором смысле — дар. Но Том никогда не был обычным — волшебный мир дал ему гарантию того, что он исполнит свою мечту. И это самое ужасное. Том был крайне целеустремлённым, а оттого исполнение его мечты было вопросом времени.  Тогда почему же, зная всё это и понимая, почему же он так поступил, Джейн всё труднее было сдерживать ярость, направленную на Тома? Ведь всё абсолютно понятно — бедный мальчик родился не в то время, ему жутко не повезло с окружением, его ненавидели, он был в опасности слишком часто, чтобы считать это обычной мальчишеской передрягой.  Только вот она знает парочку таких примеров…   Джейн и Гарри Поттеры родились далеко не в самое лучшее время: разгар войны, их родители в эпицентре, а они с братом, маленькие дети, — живые мишени. Выросли с маглами, которые их ненавидели, всё окружение презирало их — соседи считали сумасшедшими, а одноклассники в открытую насмехались и гнобили. Хогвартс — что не год, то новая история о том, как Поттеры на грани смерти. Да и что говорить о тех временах, когда при их появлении люди только и делали, что шептались и кидали косые взгляды. Бомбардировок в их жизни не было, но смерть они видели… и, что уж скрывать, сами были напрямую причастны к гибели Квиррелла.  Взгляд Джейн яростный и пылкий, ошеломлённый и грустный — она не знает, что чувствовать, но знает, что понимает: это не выход.  И вновь Джейн прокручивает второй курс — честно, уже тошно. Но, отбрасывая все переживания, она кивает самой себе.  Дневник никогда не хранил в себе воспоминание шестнадцатилетнего Тома Реддла — всего лишь его душу.  Разрыв души… Какие последствия его настигли? Не просто так же волшебников, замешанных в духовных ритуалах, отправляют напрямик дементорам. Вероятно… Вероятно, они становятся опасны?..  Кого ещё отправляют к стражам Азкабана? Правильно, массовых убийц и прочее отребье, которое несёт в себе крайнюю степень опасности для общества. Возможно, если рассуждать чисто логически, из-за раскола души маг становится… эм… нестабилен?  Джейн почесала затылок. Надо бы раскопать побольше информации об этом, потому что, кажется, её логики не хватает для таких расчётов. Она затянулась сигаретой, довольствуясь горечью дыма — помогает думать. Твёрдо решила — у неё накопилось слишком много вопросов к Дамблдору. Взяла следующую сигарету, закурила и, оперевшись локтями на расставленные колени, с предчувствием чего-то откровенно дерьмового схватила второй свиток. Вздохнула. Стала читать. «Всё прошло отлично, как я и задумывал» Джейн фыркнула — самодовольный ублюдок ты, Реддл.  Но всё больше углубляясь в его записи, Джейн всё меньше пробивало на смех. Скорее, её начинало мелко потряхивать, а тугой узел волнения сжимал все внутренности.   «…Я не разбираю… явь… Они… сон… Исчез… легче не становится… Столько статей… я нашёл… Переводы… отправится… семь… Я… убийство… Я нашёл их!.. Sanguis frigidus erat… больше нет!… Vocibus in capite meo… устал… Voces… Voces… Voces… Voces… Voces… Voces… Я хочу тишины… Voces… Voces… Voces… Voces… Voces… Voces… Voces… Они говорят со мной… Voces… Voces… Voces… говорят… Voces… Voces… Voces… Voces… Voces… Voces… Voces… Voces… говорят… Voces… Voces… Voces… говорят… Voces… Voces… Voces… Voces… Voces… ещё…» У Джейн тряслись руки и часто билось сердце.  Это… больше не было похоже на записи здорового человека…  Ему было шестнадцать… и он сотворил с собой такое. Джейн резко вздохнула, остатки злости тухли о вновь появившуюся нежеланную обиду за Тома Реддла. Джейн курила и кусала губы в кровь, глядя на то, как почерк этого человека становился всё более безумным.  *** Начищенные до блеска туфли — те самые, с бала — хрустели на снегу. Чёрная мантия идеально свисала с плеч, а рыжие кудри высоко заколоты. Джейн с гордо поднятым подбородком зашла в паб «Три метлы» и быстро нашла свою цель — её ожидали за самым дальним столом.  Суровый вид Гарри сразу же бросился в глаза; она удовлетворённо кивнула, завидев его внешний вид — рубашка, пиджак, волосы хоть как-то причёсаны — он внял её просьбе. Гермиона сидела с идеальной осанкой в строгом чёрном платье и уложенными в аккуратный пучёк необузданно пушистыми волосами. Она чуть улыбнулась при виде подруги и призывно махнула рукой.   Джейн поспешила сесть около брата.  — Она будет здесь через несколько минут, — шепнула Гермиона, складывая руки на столе в замок.  Джейн кивнула. Мадам Розмерта, как всегда выглядящая просто изумительно, подошла к ним с доброй улыбкой.  — Три сливочных пива, пожалуйста, — скопировала её улыбку Джейн и добавила, когда мадам уже собиралась предложить им блюда на выбор. — И… я попросила бы бурбона. Розмерта вскинула свои тонкие брови и усмехнулась: — А вы не слишком ли малы? — с подозрением и лёгкой насмешкой прищурила она глаз.  Гермиона улыбнулась. Она, как и Джейн, знала, что любимый напиток неугомонной Риты Скитер — высококлассный бурбон, а в безденежье, что окружает эту корреспондентшу сейчас, в год, когда над ней висит строгое обязательство не публиковать свои гадкие сплетенки в «Пророке», вероятно, она воздерживается. Нужно задобрить эту чертовку.  — Скоро подойдёт та, кто будет пить бурбон, — поспешила оповестить Розмерту Гермиона. — Не беспокойтесь, мадам. К нам в рот не попадёт и капля.  Розмерта прищурилась, но чиркнула палочкой в сторону бара — стаканы и бутылки загремели.  — Что мы должны говорить? — когда хозяйка паба отошла от них, Гарри наконец подал голос.  — Правду, Гарри! — вскинула бровки Гермиона.  — А если Скитер начнёт гнуть какую-то ересь и выпытывать из нас подробности? — не унимался он.  — Подробности, солнце, — это то, ради чего мы и собираемся это провернуть. — Пояснила Джейн, поправляя юбку красного платья. — Именно правда, подкреплённая подробностями, покажет людям, что ты и Дамблдор изначально были правы. Дело останется за малым — ждать, когда он выдаст себя.  — А если этого не произойдёт? — стоял на своём Гарри. — Почему ты так уверена, что он просто так придёт… ну, не знаю, в Министерство и скажет: «вот он я, любуйтесь»?  Джейн, представив такую картину, весело фыркнула.  — Нет, Гарри, так не будет, — с мягкой улыбкой опровергла она его предположение. Через секунду в ней не осталось и следа смеха. — Но если же это затянется, мы будем вынуждены сделать с этим что-нибудь.  Гарри не успел спросить, что Джейн предпримет в таком случае, как в паб с самым настоящим акульим оскалом зашла Рита Скитер. Кислотно-зелёная мантия, вульгарно-красная помада в цвет ногтей и сумочка из змеиной кожи. Она стучала своими жёлтыми лодочками, словно шла по подиуму… или за наживой.  Джейн с выдержанной грацией поднялась со своего места и широко улыбнулась женщине. Она замедлила свой шаг и вскоре остановилась. Оскал её чуть померк, но через секунды разглядывания Поттер тут же возгорел с новым оживлением.  — Полагаю, ты решила обеспечить меня сенсацией года, не меньше, верно я понимаю? — без приветствий обратилась она к Гермионе, которая встала сбоку от Джейн. С другой стороны — Гарри. — Полагаю, так, — холодно согласилась подруга и выставила руку, которую в ту же секунду пожала Скитер.  — Приятно знать, — глаза этой женщины горели. Джейн могла поспорить — она уже придумывает название для статьи, если не статей.  Джейн взмахнула рукой в сторону бара — к их столу уже летел заказ.  — Прелестница Джейн, — Скитер с особой страстью подхватили руку Джейн и сжала. — Ох, и ты, наш милый победитель Гарри!  То же самое она проделала с Гарри, и, если судить по взгляду брата, ему потребовалось колоссально много усилий, чтобы не кинуть её на прогиб — настолько она задолбала его в прошлом году.  — И что же вы мне приготовили, хитренькие детишки? — удобно устроившись за столиком, совсем обрадовалась Скитер, отпивая бурбон и причмокивая.   — Субординация, мисс Скитер, — отрезала Гермиона, яростно молчавшая всё это время, но не собирающаяся так просто пускать на самотёк все приторные прозвища в сторону друзей, — это во-первых. А, во-вторых, мы хотим заключить с вами сделку.  Скитер оглядела её холодным оценивающим взглядом и хмыкнула.  — Сделки, деточка, не проводят в столь пошлом для такого дела месте, — вздёрнула она свою бровь, вовсе не стесняясь враждебности Гермионы.  — Пожужжите нам ещё тут, — тёмным голосом отозвался Гарри, сверля Скитер ядовитым взглядом.  Джейн откровенно улыбнулась, когда женщина подавилась бурбоном, а её лицо вытянулось и побледнело. Она захлопала глазами и уже хотела что-то сказать, как её перебила Поттер.  — Мисс Скитер, прошу, не заставляйте угрожать вам, — приятным голосом говорила она и дружелюбно похлопала её по руке — дружелюбия в этом жесте не было. — Мы лишь хотим получить выгоду друг от друга — всего-то.  Скитер, на краткую долю секунды утратившая свою спесь, изучала их долгом взглядом. Вероятно, просчитывала все удачные для себя перспективы — честно сказать, у неё было мало шансов выкрутиться.  — И что вы хотите? — вернув деловитый вид, тягучим тоном спросила она, глаза расчётливые, жадные, но в большей степени — насмешливые. — Неужто наконец решили поведать миру подробности возвращения Того-Кого-Нельзя-Называть? — надменно фыркнула репортёрша.  Джейн мягко рассмеялась.  — И это тоже, мисс Скитер, и это тоже, — протянула она, чуть оборачиваясь к брату. — Мы гарантирую вам — вы точно не останетесь без долгожданной сенсации.  Брат недобро улыбнулся и отпил сливочного пива.  — Но есть условия, — подалась вперёд Гермиона. — Вы не задаёте лишних вопросов, — она протянула бумагу, — всё читаете по списку. Это значит, — с нажимом повторила Гермиона, — вы не лезете в личную жизнь Гарри и Джейн, не строите теории и не допускаете фактических ошибок. В общем, не отходите от плана. Вам ясно?  Скитер, если можно так сказать, была шокирована. Она наискось прочла составленный Гермионой список и снова фыркнула. — Это скукотища! — с отвращением откинула она лист бумаги и покривила носом. — Сухая, безвкусная ересь, которой не заинтересуется ни один читатель «Пророка»!  — А с чего вы взяли, что вы будете печататься в «Пророке»? — сладким голосом поинтересовалась Гермиона, но тут же изменилась в лице: — Мы сомневаемся, что «Пророк» воспримет интервью Гарри и Джейн всерьёз — уж очень много гадостей там понаписали про них. И если вы не забыли, то вы не имеете права этого делать ещё полгода, иначе вы не оставите мне выбора и…  — Я помню, помню! — всплеснула руками Скитер. Былая надменность осталась, остался и огонь перед сенсацией, но теперь она была загнана в угол. — Но это впрямь никуда не годится! — чуть помедлив, сдалась женщина. — Эти вопросы… О, Моргана! Да кто в жизни будет читать такое скудное и неинтересное интервью! Где эмоции? Где экспрессия? Людей нужно завлечь! А этим, — она окинула лист многозначительным взглядом, — можно завлечь лишь корнуэльских пикси, чтобы они разодрали газету в клочья. Потому что это — паскудная графомания!  Гермиона возмущённо открыла рот, Джейн заговорила. — Хорошо, — голосом без всяких эмоций сказала Поттер. Гермиона уставилась на неё в непонимании, а Гарри в заинтересованности скосил глаза на сестру. — Мы рассказываем всю нашу историю. От и до. Со всеми подробностями, комментариями и эмоциями. Рассказываем всё, что может заинтересовать публику. Но. — Чуть остановилась Джейн. Скитер не сводила с неё глаз, огонь в которых всё больше раздувался. — Вы не станете писать отсебятину… — Я!..  — Вы. — Оборвала её Джейн. — Всегда пишите мерзкие сплетни. Но нам нужна правда. В чистом виде и без излишеств. Я пошла вам на уступки, хотя не должна была — вы у нас на привязи, а не мы у вас. Помните об этом, когда будете печатать наше интервью.  Скитер глубоко вздохнула, явно давя в себе желание повыдирать им всем волосы.  — И где же, простите за мой интерес, я буду печататься, уступчивая вы моя? — елейным голоском поинтересовалась она.  — В «Придире», — отрезала Гермиона.  Джейн злорадно улыбнулась на вытянутое лицо Скитер. Женщина быстро взяла себя в руки. — Это что-то по типу «Двадцать пять способов завязать сношения с маглами» с датой выхода «Приноси и улетай»? — скептически фыркнула Скитер, покачивая стакан с бурбоном. — Такими журнальчиками я впору могу удобрять свой садик, — важно приподняла бровь она.  — Так вот вам шанс повысить рейтинг этого журнала, — любезно посоветовала ей Гермиона. — Уверяю вас, «Придира» с радостью напечатает интервью Гарри и Джейн.  Рита Скитер с секунду сверлила их троих задумчивым взглядом.  — Вы думаете, люди впрямь поверят написанному в «Придире»?  — В «Пророке» слишком много несостыковок, — отозвалась Джейн. — Как Сириус Блэк единолично мог устроить побег заключённых? Взломать систему, подговорить дементоров, и кроме этого, остаться незамеченным? Для этого как минимум нужна группа людей. И не просто людей, нет. Людей с определённым доступом, — тихо говорила Джейн, но она знала — Скитер её внимательно слушает. — «Пророк» замолчал все детали, вывалил на людей: «Пожиратели смерти сбежали. Ай-ай-ай, Сириус Блэк, как вы плохо поступили». — На миг у Джейн проступила ухмылка, и она подалась вперёд. Скитер — тоже. — Поверьте, каждый человек, имеющий хоть каплю критического мышления, задастся вопросом: «а почему от нас скрываются важные факты?». — Джейн говорила вкрадчиво, создавая атмосферу доверия между собой и Ритой. — Поэтому, мисс Скитер, «Придира» — это шанс дать людям возможность узнать правду, а если кто-то не поверит… что ж, их выбор, — пожала плечами она.  Скитер выглядела задумчивой. Джейн добавила: — Это ваш шанс помочь нам, — Поттер взмахнула палочкой, бурбон вновь заполнил стакан. — Кто знает, может, в будущем мы пригодимся друг другу. — Она выпрямилась на стуле и мягко улыбнулась алыми губами. — А вы как считаете?  Скитер долго изучала улыбку девушки — и, кажется, она уловила деловую жилку в этом фасаде. Поверила, что Джейн станет хорошей инвестицией для неё. — Ладно, представим, я напечатаю свою статью в этой вашей «Придире», — небрежно махнула она рукой. — Сколько мне за это заплатят?  Джейн обменялась с Гермионой весёлыми взглядами и рассмеялась. — Милая моя, вы не забыли? — сладко спросила Джейн, щурясь от смеха. — Вы не в той позиции, чтобы просить у нас что-то взамен. Даже если на краткий миг забыть вашу жужжащую над ухом тайну, то мы никогда не забудем, как вы пускали сплетни о романтическом треугольнике Виктора Крама, Гарри и Гермионы и пели оды «моим романам» с Роном, Блейзом и Тео. Нет, нет, нет, — помотала головой Джейн. — Вы достаточно обогатились за наш счёт.  Рита смерила её бушующим от негодования взглядом, но более ничего не высказала. Она медлила. Просчитывала вариант отказа, но, кажется, не нашла ни единого плюса в свою пользу — ах, а Джейн так и знала… Рита Скитер вытянула из сумочки толстый песчаного цвета блокнот, мерзкое длинное самопишущее перо в ядерно-розовой расцветке и ткнула его прямёхонько на первую строчку.  Её голос был ровным, с правильно расставленными смысловыми акцентами. Она с крохами негодования и предвкушающим хищным блеском в глазах остро улыбнулась Поттерам:   — Сегодня четырнадцатое февраля тысяча девятьсот девяносто шестого года. Уже около полугода вся общественность задаётся лишь одним вопросом. Что же на самом деле произошло в тот трагичный вечер Турнира Трёх Волшебников?..   Перо скрипело о пергамент.  Гермиона внимательно следила за строками. Гарри фыркал.  Джейн улыбалась.  *** Был поздний вечер того же дня. Дня всех влюблённых, если быть точнее. Майлз, держа Джейн за руку, провожал её до гриффиндорской башни.  В целом, вечер с ним прошёл сносно. После дачи интервью Джейн чувствовала особую лёгкость на душе. Объятия с ним не казались таким уж грузом, а лёгкие поцелуи не ощущались чем-то странным.  Казалось, скинув в загребущие лапы Скитер те жуткие тайны, накопленные за год, она освободила сердце для чего-то нового… для Майлза, к примеру. Ушло раздражение на него, а ещё — нелепый страх. Джейн чувствовал себя беззаботно, и ей это чертовски нравилось.  Возможно, Джейн стала привыкать к этой пока ещё неловкой связи с молодым человеком, который в данную минуту что-то лепетал об их следующей завтрашней встрече.  Они распрощались у самого портрета Полной Дамы, которая с нежностью смотрела на их смущённые лица и робкие улыбки. Майлз ещё раз — впрочем, как и всегда — пообещал встретить её перед завтраком, а она снова поблагодарила его за серебряный браслет-цепочку.  Джейн, закусив губу после мягкого поцелуя, ещё долго смотрела вслед окрылённому влюблённостью парню. Она всё чаще ощущала трепет при виде такого Майлза — нежного и уютного, прыгающего от радости и ответного чувства. Его касания перестали вызвать тревогу — лишь добрую улыбку, максимально спокойную и ласковую. Кажется, Джейн и сама не заметила, как влюбилась. И даже стойкое ощущение, что всё происходящее — неправильно, чуть-чуть уходило в сторону.  Полная Дама, отчаянно нежно вздохнув, отвлекла Поттер от раздумываний и тем самым заставила девушку нервно зачесать волосы назад. Джейн словила лукавый взгляд портрета и чуть усмехнулась.  Только она открыла рот, чтобы произнести пароль, как остановилась…  — Извините, мэм, — решив для себя всё, сказала Джейн. — Я подойду ближе к отбою.  Полная Дама расценила её слова по-своему и ответила девушке лишь озорным подмигиванием.  В скором временем Джейн оказалась там, где не планировала быть этим вечером — уж точно не этим вечером.  — Я хотела бы побеседовать с директором Дамблдором, — сложив руки за спиной и приосаниваясь, Джейн скромно и вежливо улыбнулась горгулье-сторожу.  Она была уверена, что Дамблдор примет её. Ведь все заслоны рухнули — он дал слабину перед Рождеством, и Джейн верила — он не станет возводить их заново. Тем более, Поттер всё же могла сильно помочь профессору.  Горгулья не шелохнулась. Ни через минуту. Ни через две.  Джейн нахмурилась.  Ну не может такого быть!  Тревожно подумала она и вновь повторила своё желание — с большей требовательностью в тоне.  Тишина. Даже камушек не двинулся.  Опять?!  Теперь она понимала, почему Волдеморта так раздражало её молчание.  *** Джейн изо всех сил старалась пробиться на аудиенцию к директору, но из раза в раз терпела крах — вот уже больше недели.  Это до ужаса бесило. Что такого произойдёт, если она всего разок с ним поговорит? Волдеморт сразу поймёт, что — о, Мерлин! — Поттеры общаются с Дамблдором? Да это и так очевиднее некуда — директор никогда не преминул бы возможностью использовать Гарри и Джейн против Волдеморта, а Волдеморт в свою очередь прекрасно это знает! Так что за чёрт?! Почему Джейн, которая уже была удостоена доверия, вновь оказалась за границами этого сраного круга?!  Она ходила темнее тучи всё время — каждый вечер девушка ждала чуда от долбанной горгульи. Все дни чуть диковато косилась по сторонам — искала в коридорах Дамблдора, чтобы выцепить его из толпы, скинуть на него накопившуюся информацию и выудить нужную ей. Совесть периодически напоминала о себе: «Гарри также искал внимания директора, а ты лишь закатывала глаза и кидала на него жалостливые взгляды», но Джейн успешно подавляла её, отвечая: «Гарри не знал того, что знаю я». Отдавало это всё затхлым душком лицемерия, ведь у Гарри были те знания, которые нужны Дамблдору, но — плевать. Она малодушно закрывала на это глаза.  Закрывала глаза на это, а ещё на всё остальное. Из-за отношений общение с друзьями было минимальным, но теперь, из-за её фиксации на директоре, будто совсем истлело — только Отряд Мерлина держал её на плаву. Там она отрывалась — Моргана не горюй: шуточные стычки с друзьями, разговоры, поддёвки, секретные взгляды с Гарри и, конечно же, обучение однокашников, которые неплохо продвинулись в вызове Патронуса (она очень тихо и аккуратно гордилась ими и собой с братом). Даже Симус Финниган — этот придурок, который больше всех кичился тем, что не верит ни Гарри, ни Дамблдору, — очень неловко извинился перед Поттером и попросился в ОМ, когда в его руки попала «Придира». И даже Мариэтта Эджиком, подружка Чжоу Чанг, чуть потеплела к собраниям и в последнее время терпела только успех в начинаниях.  Хоть эти моменты и дарили Поттер чувство радости, полноценности и понимания — она не так далека от них, всё наладится, они всё понимают, но Джейн не была бы собой, если бы не успела раз сто распереживаться о том, что она мало уделяет внимания друзьям и брату. А в противовес этому — раз двести успокоить себя, что это лишь из-за её новых целей, а когда они будут достигнуты (когда Дамблдор перестанет играть в недотрогу), то всё вновь вернётся в привычное русло.  Уже в спальне Гермиона кидала на подругу задумчивые взгляды — видимо, замечала рассеянные глаза Джейн каждый раз, когда Поттер снова пыталась просто поболтать с ними, но вновь у неё не получилось этого сделать — Майлз утаскивал её куда-нибудь, а Джейн почему-то не протестовала… И только раз Гермиона осмелилась сказать: — Джейн, не загоняйся сильно.  И после этих слов Поттер поняла, насколько она оторвалась от них и насколько забегалась со всеми этими делами, — они впервые за три дня заговорили с Гермионой.  Ох… Уроки, на которых они проходили сухую подготовку к СОВ, в основном приносили головную боль, а защита последние полтора месяца вновь стала адом для каждого ученика — быть может, только Малфой ликовал, ведь теперь не было Фелпса, который гнобил его одним только своим холодным взглядом и вскинутой бровью.  Амбридж наседала на уроках. Гарри кипятился, а Джейн… что ж, она была в бешенстве. Куда делся Фелпс, когда был так нужен?! С его помощью в Хогвартсе была хоть какая-то надежда удержать Амбридж в узде, теперь — и этого нет! Она посмелела враз, только успел Фелпс исчезнуть из замка (видимо, наконец почувствовала свободу от присутствия того человека, который был свидетелем её позорного признания). Меньше, чем через месяц, за который мужчина ни разу не появился в стенах школы, пошли слушки, что жаба вновь испытывает на детях Чёрное перо, и, хотя явных доказательств этому не было, Джейн всё же подметила, что в её кабинете стало значительно больше странных папок, которые никак не поддавались магии. Сэм, который всё чаще стал завтракать за столом Гриффиндора, однажды, когда тема зашла в заросли прессы и её абсурдности, сказал, что его дядя должен разобраться с парочкой неотложных дел в Отделе магического правопорядка. «Возможно», — не забыл про между прочим добавить он, — «Том скоро вернётся, но, вероятно, это не произойдёт в ближайший месяц». Джейн тогда кинула до боли мрачный взгляд на стул не-профессора и возопила про себя: ну почему его так не вовремя забрали в Министерство? Теперь каждый завтрак и ужин Поттер с надеждой вглядывалась туда, где обычно сидел Фелпс.  Вскоре убрали даже стул, и Поттер потеряла всякую надежду на его возвращение.  От этого Джейн становилось ещё паршивей… Что бы Фелпс не говорил о своей должности в Хогвартсе, он был отличным преподавателем, и только под его руководством студенты стали понимать, что такое защита от Тёмных искусств и с чем её едят. Каждый раз, разочаровываясь в дурацкой горгулье и недоверии директора, Джейн шла по малоосвещённым коридорам и теплила надежду встретить этого мужчину там. Без него в Хогвартсе стало до одури нечем заняться — переглядки с ним… она даже не думала, что стала бы скучать по этим обоюдно насмешливым взглядам. Как ни странно, скучала.  Скучала, и ей было скучно. Скучно, ведь даже Волдеморт не спешил развлекать её. Он упорно молчал, связь с ним вообще никак не давала о себе знать. Даже того тепла довольства не наблюдалось. Нет — даже гнева не было. Он что, не получил от своих последователей «Придиру»? Не то что бы Джейн скучала по его вспышкам эмоций, просто… так было легче. Легче знать, что в это время враг действует, кроме этого — живёт и вынашивает планы. Это подстёгивало на быстрые и решительные меры. Размеренный темп, что выстроился за последние полтора месяца, в корне не устраивал Поттер. В медленной борьбе она совершала гораздо больше ошибок, чем тогда, когда в груди давал о себе знать стимул.  Потому, видимо, на днях Джейн, разморённая явным бездействием врага, чуть не проболталась перед Амбридж о том, что они с братом и впрямь дали интервью.  «Придира» разошлась по Хогвартсу в мгновение ока, на что друзья, конечно, и рассчитывали. Журналы выдавались лично ими, а всё потому, что каждый выпуск, выданный им прямиком Луной Лавгуд, проходил обработку Фреда и Джорджа — «Антижабовая система», как прижилось со временем. Выпуск мог прочитать любой желающий, при условии, что получал его лично из рук «Доверенного Круга» — Поттеров, Гермионы, Тео, Блейза и всех Уизли. Между студентами передать его можно, конечно, но смысла не было — при передаче другому лицу «Придира» рассыпалась на части и взрывалась фейерверками, пискляво визжащими: «Три сикля отдай и забот не знай!». Вскоре к этому прибавилась ускоренная фраза, точно мелкий шрифт на продукте: «Всевозможные вредилки производства Уизли Индастриз». Как объяснили Фред и Джордж, они ещё думают над названием своего магазина вредилок, а «Уизли Индастриз» звучит так же круто, как и «Старк Индастриз», что они подчеркнули из магловских комиксов про супергероев. Что ж, Джейн с Гарри только оценили, а с тем и решили ознакомится с историей Железного Человека.  Идея Джейн, воплощённая близнецами в жизнь, была крайне хороша. С такой системой никто не сможет передать Амбридж «Придиру», а значит, пока что их интервью в безопасности. Хотя это, думала она, вопрос времени — Хогвартс был, словно живой улей, беспрерывно жужжащий о раскрытых именах Пожирателей. Вскоре и до Амбридж дойдёт; главное, мрачно считала Поттер, чтобы эта информация дошла до Волдеморта. Тогда точно будет известно: есть ли в Хогвартсе шпион, или Джейн только зря паникует.  Их жуткие вечера продолжались, хоть и не так часто, как в начале года. Чай был всё также отвратителен на вкус, а Амбридж совсем расслабилась в присутствии Джейн — она оставляла на столе важные документы даже тогда, когда выходила из кабинета. Так Поттер нашла целую папку с абсурднейшими декретами, которые много месяцев назад забраковал никто иной, как Фелпс. Вот блин, оказывается, он реально что-то делал в Хогвартсе, а не просто рекламировал Министерство — «Приходите к нам! И только к нам! В завалах ненужной макулатуры вы найдёте не только проблемы со спиной из-за сидячей работы, но и сможете приударить за весьма и весьма симпатичными коллегами!»  Джейн было безумно скучно в Хогвартсе. И одновременно с тем — тревожно. Слишком тихо. До безумия тихо. В последний раз так тихо было, когда Волдеморт взял контроль над сознанием Гарри.   Майлз опять что-то жужжал над ухом. С каждым днём он всё больше задавал вопросов: «что с тобой?», «почему ты такая серьёзная?», «у тебя что-то случилось?». На всё это Джейн просто улыбалась и отвечала: «ничего», «волнуюсь из-за экзаменов», «ничего». Поначалу он хмурился, зачем-то поддерживал, потом пытался выудить из неё что-то более красноречивое, но теперь всего-то спустя полторы недели загнивающего настроения Джейн Майлз стал раздражаться. И в этот вечер, когда они шли из Большого зала, он не вытерпел:  — Милая, нам надо поговорить, — поставил перед фактом парень, а Джейн бесшумно вздохнула.  Он оглядел её мягкую улыбку, но, кажется, не подметил и капельки того, что мог бы увидеть другой человек на его месте — усталость и раздражение.  Майлз долго подбирал слова, долго мялся, не решался, боялся, а Джейн думала: другой на его месте уже бы завуалированно сказал всё то, что и хотел сказать. Так сказал бы, что Джейн потом голову сломала, как решить тот ребус, что он наговорил.  Это заняло бы часы, дни, недели, но она не скучала бы. О, нет, она бы была занята каждую секунду своей жизни, разгадывая его слова.  «Я безоружен. Сегодня я хотел побеседовать лишь с тобой, душа моя»  И зачем же ему беседовать с Джейн? Какую цель он преследовал?  Побесить? О, это у него выходит и на расстоянии.  К примеру, сейчас. Сейчас он её жутко раздражал. Ни крохи эмоции по связи — ни-че-го.  — …В общем, поэтому, я думаю, тебе стоит отдохнуть от Отряда, — завершил Майлз свою, безусловно, проникновенную речь, которую Поттер напрочь прослушала.  Она вскинулась, поражённая этим предложением.  — Что, прости? — удивительно ровным тоном спросила она. Раздражение росло… Майлз натянул язвительную улыбку. — Ты прослушала! — растянул он слова, да так мерзко это у него получилось, что Джейн ярко привиделся Малфой на его месте. Он растёр руки и тяжело вздохнул, вновь становясь откровенно возмущённым. — Я же вижу, ты постоянно в своей голове… Ох, он видит? Ей казалось, он не видит в ней ничего, кроме крутой девчонки Джейн Поттер, которая стоит во главе запрещённой школьной организации, которая играет в квиддич с первого курса, которая спаслась из рук — ха — Того-Кого-Нельзя-Называть на четвёртому курсе, которая в два года стала известна на всю страну и больше из-за того, что однажды один сумасшедший человек решил убить всю её семью. Которая сейчас на пике популярности в школе, ведь всем студентам не нравится Амбридж, а Джейн — сестра того, кто является самой огромной занозой в заднице этой жабы. После близнецов Уизли, конечно.  — …витаешь постоянно в облаках, уходишь куда-то вечерами, не говоришь ничего, всё время молчишь! Ты отдаляешься от меня… — продолжал жаловаться Майлз, отношения с которым длились около месяца.  К слову, её друзья никогда не закатывали истерик по поводу её «холодности». Все в её окружении знали, что периодически и у Джейн, и у Гарри наступают такие моменты замкнутости. Все в их окружении знали, с чем это связано — правильней сказать, с кем. Но Майлзу об этом знать необязательно.  — …Слушай, милая, я понимаю, что Отряд для тебя очень важен, но, мне кажется, тебе нужна передышка от преподавательской деятельности. И он посмотрел на неё с уверенностью, что она сейчас прислушается к его словам. А Джейн отбросило назад так резко, что стало дурно. Том Реддл говорил нечто похоже после того, как вдоволь напытал её и расковырял голову.  «Джейн, я знаю, что квиддич для тебя важен, но, прошу, не изводи себя!» И вот опять ей говорят — так нагло и так бестолково — не заниматься чем-то, что ей искренне нравится. Только вот Тому она верила, потому что Том был до ужаса умён и искусен, Том рассказывал ей столько нового, что у Джейн горели глаза, Том был… Томом. Он забрал у неё квиддич, воспоминания, сдвинул какой-то тумблер в её голове, но Том предлагал альтернативу — знания. Силу. — И что ты предлагаешь? — чувствуя закипающую кровь, спросила Джейн чисто из интереса.  — В смысле? — удивился парень.  Джейн пожала плечами. — Альтернативы, Майлз. Хоть что-нибудь предложи мне взамен Отряда. Может, я даже подумаю.  Пауза. — По-моему, всё очевидно, — он чуть улыбнулся той милой улыбкой, которая нравилась Поттер. Наверное, нравилась. Он стал подходить ближе, мягко положил руки ей на плечи. — Я… ты… — его голос опустился на несколько тонов, став пародией на что-то томное и интимное, — …и, ну допустим, сливочное пиво.  — Каждый вечер? — насмешливо вскинула брови Джейн.  — Каждый вечер, — расценил её подколку, как флирт.  Он потянул её на себя, желая обнять. Думая, что Поттер, конечно же, воспримет это с радостью — предложение отдохнуть, когда отдых ей совсем не был нужен.  То, как он её держал, — неправильно. Сами отношения с этим парнем — неправильно.  Он слишком нежен, слишком добр, неопытен и глуп. Он не мог объяснить ей и того, что проходят на пятом курсе, разговоры с ним — квиддич, детство и восторженная похвала в её сторону. Слишком размеренно, слишком скучно, слишком обыденно. Ей скучно. Ей безумно скучно. Взгляды Майлза преисполненны мягкости, детской пошлости и выдуманной любви, а ещё в нём так и читалось торжество того, что он «охомутал» национальную героиню, которой Джейн не являлась. Месяц «отношений», а он пытается плести из неё бисер — красивую вышивку на одёжке и не более. Тем, глубже поверхностных, не было. Он не рассуждал, он брал основу и пёр с ней в народ. Не анализировал, Мерлин, он был так глуп. Джейн, кажется, вновь ошиблась. Она сделала себя слишком мягкой в его глазах, податливой. Милой и нежной. Она пыталась соответствовать ему, старалась сделать из себя кого-то нового, превратила себя в кроткую, уступчивую девушку, которая выдавливает из себя смешки на любую его фразу. Ей не нравились его фразы. Они были неловкие, глупые, несуразные. Он пытался выглядеть в её глазах лучше, но за всем этим фасадом она видела в нём мальчишку… Майлз хотел видеть Джейн милой, а Джейн хотела видеть кого-то другого на его месте.  Она стояла каменной статуей, не двигаясь. Майлз что-то шептал и, кажется, целовал её, притягивая к теплу, а Поттер наконец поймала себя на мысле, такой странной и неестественной, — она сравнивала Майлза и Тома. Всё это время она пыталась найти в своём парне отголоски той незначительной связи, что была с Реддлом. Даже не так… она хотела видеть в Майлзе что-то подобное, что-то необычное, что-то от Тома. Том был… Томом. И этим можно было объяснить всё — всё, что она сейчас чувствовала. Смятение, тревога, злость, страх, жажда и какое-то крохотное чувство неправильности происходящего — Майлз целовал её, а она боялась закрыть глаза. Ведь каждый раз, когда она это делала, где-то в темноте блестело красным, а звук рябил — высокий холодный смех, совсем непрошеный и нежеланный, мешался с шёпотом Майлза.  Он тянул её в класс, обнимал и всё целовал и целовал. Джейн же просто боялась вздохнуть — переполненная смятением и гневом.  Почему она сравнивала их?..  Майлз закрыл за ними дверь, даже не отрываясь от Поттер.  Почему мысль об этом не вызвала отторжения?.. Он оттянул высокий ворот её водолазки.  Почему до сих пор не прогнала эти мысли? Она зажмурилась — совершила ошибку. Звук зарябил, а где-то далеко в темноте век загорелись два красных огня. Его руки на ней ощущались холодно, мерзко, отвратительно. Неправильно. Майлз оставил мокрый поцелуй на её шее, когда глаза Джейн расширились от чувств, накативших на неё… Она застонала от поглощающей все внутренности, подавляющей всю волю, разъедающей все мысли волны адской боли. Отголосок стона наслаждения Майлза завибрировал где-то в районе груди, но Джейн уже не слышала, не видела, она падала, падала, падала. Пустота была жаркой, вязкой, громкой, она была всюду, куда бы ни упал взгляд полуоткрытых глаз Джейн — было сложно сделать даже это. Страшный крик не успел сорваться с её губ, как она со всего размаху вписалась во что-то очень твёрдое, не менее твёрдое, чем мраморный пол. Холодный и ровный, до идеала гладкий и играющий с бликами заходящего солнца. Её тело обдало спасительным воздухом — она с трудом смогла вновь вздохнуть.  Смочь оглядеться было почти что невыполнимо, встать — подавно нереально. Джейн чувствовала тупую боль в солнечном сплетении, клокочущую и живую. Она вновь застонала — бессилие охватило тело так, словно то было лакомым куском от редкого дикого зверя, что попадался в сети охотников лишь в особые фазы луны.  Казалось, эта пытка тянулась вечность, пока что-то вдруг не дёрнуло в груди. Почти невесомое ощущение, слово «дёрнуло» не могло описать это в точности, даже более подходящее «позвало» не передавало схватившее её чувство. Быть может, едва-едва коснулось, словно намекая, что где-то очень нужно присутствие Джейн.  И только это касание чего-то глубоко родного и близкого привело её в чувства.  Дом был охвачен смертельной тишиной. Гнёт ауры проникал под кожу. Колонны возвышались над ней и уходили далеко ввысь, куда Поттер не стала поднимать голову за неимением сил, лишь перевернулась на спину, вдыхая полнотой прожжённых лёгких и всё-таки вглядываясь в неописуемо красивый потолок.  Не просто белый — нет. Он расцветал историей чего-то великого, благородного и невосполнимо одухотворённого. Что-то до одури возвышенное. Как пафосно.  На грани рациональности подумала Джейн, рассматривая целые витки истории. Вот ослепительно прекрасный, словно самый настоящий магловский бог Аполлон, волшебник целится в тьму, сгущающуюся в круглых небесах свода. Тьма расступается, сея во всех уголках превосходной картины свет солнца и луны. Волшебница за его спиной, не менее возвышенно-красивая, с величественностью, присущей всем красавицам такого толка, проводит рукой по воздуху, и поля распускаются колосьями ржи и овса, а группки детей, как и положено в их нежном возрасте, купаются в этой магии и водят хороводы с морскими фигурами.  Джейн повела взгляд в сторону от лицезрения магической неги и упёрлась в широкие окна в пол, из которых текли длинные тени высоких деревьев черёмухи. Февральский ветер дует, и Джейн впору поёжиться от промозглого духа этого месяца, но лишь чувствует гладкую прохладу, не касающуюся её одежды и волос.  Джейн смотрит на раскинутые словно в распятии руки и подмечает странный, но не вызывающий тревоги факт.  Она не отбрасывает тень.  В груди вновь потянуло, настойчивее, злее, кровожаднее. И Джейн повиновалась.  На удивление, встать вышло легко. Тело не ощущалось ни зыбким, ни слабым, ни ломаным. Лишь немного легче давались шаги, будто она больше не шла, а плыла по пустым коридорам чьего-то дома. Безусловно, очень помпезного, вычурного и дышащего самой магией дома. Последнее она могла сказать с точностью — даже в этом… с позволения сказать, видении (а это точно было оно) Джейн чувствовала древность этих стен. Они впитали в себя магию целых поколений магов. Поттер бы поставила всю ту же руку Хвоста на то, что это был дом каких-нибудь кичливых придурков-аристокрашек.  Картины, встречающиеся ей на пути лишь скучающими персонажами на стенах, не обращали на неё ни малейшего внимания. Зато она — очень даже.  Кстати, догадка оказалась верна. «Кичливые» и «придурки» — это именно про это семейство.  С каждым беззвучным шагом зарождающиеся в груди нетерпение и жжение усиливались — она двигалась в верном направлении. Неестественный гнёт ауры обретал очертания, она неуловимо, на грани собственного сознания, понимала, кто встретится ей на пути. Что примечательно, её одежда не сменилась, а волосы не выросли косой до пояса, как это обычно бывает в видениях, вызванных Волдемортом. Быть может… она сама как-то спровоцировала эту связь. Может, он… расслабился за два месяца молчания?..  Хотя нет. Сомнительно было думать, что Волдеморт умеет расслабляться. Скорее всего, это ещё одна хитроспланированная встреча, во время которой Джейн либо будут угрожать, либо в буквальном смысле прижмут к стене, либо станут выспрашивать у неё распорядок дня — тенденции в общении с Волдемортом были именно такие. Зачем-то этот мерзавец взял в привычку играться с ней в дружеские беседы.  Поэтому Джейн держалась настороже, ожидая в любой момент услышать голос Волдеморта, который будничным тоном спросит у неё: «Тебе кофе покрепче или послаще?»  Конечно, послаще!  Так, это Джейн уже совсем чушь несёт. Стресс творит чудеса.  И если возвращаться к источнику стресса, то Джейн, кажется, была почти у своей цели. На руках, ногах, туловище и, кажется, даже в волосах стали проявляться изменения…  Красные нити оплетали тело, но Джейн смотрела на это с точки зрения глубокого интереса, нежели со стороны паники и абсурдности событий. Эти нити она видела лишь раз в своей жизни — ночь, кладбище, разбитый нос и Гарри, привязанный к падшему ангелу, могиле Тома Реддла-старшего.  Нити крепчали, крепчала и уверенность Джейн в том, что она не одна в логове врага. Гарри должен быть где-то рядом.  Уверенность застыла только тогда, когда перед Джейн выросла высокая сделанная из тяжёлого тёмного дуба дверь, лакированная и отбрасывающая такие же идеальные блики, что и мрамор полов.  В двери отражалось всё, кроме самой Джейн. Тени не было.  Джейн — бесплотный дух, и есть ли для духов такое понятие «не могу пройти через дверь»? Нет, конечно. Поэтому, рассчитывая не повторить свой неудачный опыт второго курса на вокзале, Поттер выставила руку вперёд, ожидая боли от древесины или же хорошенького звучного удара.  Рука прошла так, словно Джейн и впрямь была никем иным, как Безголовым Ником.  Её перекосило от перспективы застрять на полтысячилетия без головы в поместье сраных Малфоев.  Связь всё ещё пощипывала в груди, калила неприязнью и жгла злобой, но Джейн чувствовала себя достаточно отрешённо, чтобы с рвением бойца ступить в неизвестность закрытой от её глаз комнаты… Мерлин, не комнаты ни разу! Да это чёртова бальная зала — не иначе! То, что предстало перед Поттер в ночь йольской суматохи, — детский лепет по сравнению с роскошеством этого гигантского вычурного мрака.    Огромный роскошный камин из гладкого камня, серебра и драгоценных изумрудов венчал самую дальнюю стену, шикарные окна со шторами из искуснейшего шёлка не скрипели и не пропускали ни капли ненужного свиста, стены увиты библиотечной коллекцией, и Джейн чувствовала силу этих книг. Длинный дубовый стол, покрытый идеальным глянцем, а за ним — не менее полсотни человек в масках. Во главе — Тёмный Лорд Волдеморт, чьё лицо сокрыто глубокой тенью магии.  Не хочет палиться перед своими друзьями?  Или же ритуал испоганил когда-то до умопомрачения прекрасное лицо Тома Реддла, сделав его больше похожим на змею, чем на человека. Так он выглядел в первую их осознанную встречу, а ещё — на кладбище… до ритуала. Но кладбище Джейн не хотела бы припоминать в данной ситуации, когда все собравшиеся как раз и были виновниками этого. Эдакая встреча выпускников, где Поттер была нелюбимой однокурсницей с потока, а Волдеморт — старостой-сучкой, которая сплетничала со своими подружками-Пожирателями.  Хотя он и в школе был старостой-сучкой. Хоть какая-то константа.  Волдеморт пронзительно молчал, элегантно подперев подбородок руками. Лишь горящие кроваво-алым глаза бегали по… строчкам газеты? Видимо.  Но Джейн оглядывалась, пока что не зацикливаясь на этом человеке, чья тяжёлая аура расползлась по всему дому, густо концентрируясь в бальной зале, и затравила каждого сидящего за этим столом — и не сидящего.  Петтигрю, к примеру, трясся в уголочке, прижав зад к стене и сложив руки по швам. Хвала Мерлину, он удерживал горькие всхлипы в себе — неужто жалел о своём выборе?  Щека сама по себе дёрнулась от увиденного — у этой твари вместо правой, отсечённой по доброй воле, руки серебрился аналог. Удивительно, Волдеморт всё-таки удостоил чести этого паразита и предоставил ему возмещение убытков.  Лучше бы убил. Ну да ладно. Все остальные Пожиратели — от самого конца, от дверей, где эти привилегированные паскуды мелко дрожали и ждали вердикта, до самого начала, подле лорда своего, где чаще всего можно было заметить благоговейно направленные на него взгляды, — ожидали слов Волдеморта.  Одна из них, почти что единственная, кто не надел маску, чуть ли не подпрыгивала от энтузиазма. Смешная сцена — разбитые годами заточения тусклые чёрные кудри скакали в такт женщине, высушенной годами Азкабана. Она выглядела, как щенок, ждущий похвалы за то, что наконец пописал не на кровать хозяевам, а на специально отведённую пелёнку.  Беллатриса Лестрейндж в данную минуту вызывала в Джейн лишь жалость и отвращение. А ещё смех — лицезреть её нетерпение было просто уморительно: она качалась из стороны в сторону, кидала на Волдеморта взгляды, преисполненные обожанием, и скалила гнилые зубы в сторону любого, кто криво смотрит в сторону её повелителя — по её мнению криво, конечно же, потому что, как заметила сама Джейн, люди в зале пытались либо смотреть в стол, либо подражать этой сумасшедшей и любовно оглядывать своего хозяина — они также были без масок. Сбежавшие Пожиратели не видели смысла в этой конспирации.  М-да… ну и тухляк. И что же вызвало такой резонанс в душе… кхм, нет, Джейн больше не будет использовать слово «душа» в контексте с Волдемортом… резонанс в голове этого человека, что Джейн выдернуло из собственного сознания и запихнуло в дом школьного врага?  Всё это время Поттер медленно огибала пространство, внимательно разглядывая каждого из Пожирателей… Видимо, собрание было срочным… У кого-то криво надеты маски, кто-то неосмотрительно оставил родовые перстни — под руководством Блейза Джейн легко запомнила герб каждой чистокровной семьи. Девушка с удовольствием отметила, что всё сходилось с информацией Отталин Забини. Джейн нравился вкус этой маленькой победы. Саботаж — всегда приятно.  И вот, наконец, Джейн оказалась около Волдеморта, внимательно читающего… «Придиру». Поттер расхохоталась бы, если бы ни нити на груди, что вплелись в саму глубь, казалось, они перевязали ей рёбра изнутри. Это было не больно, даже наоборот — в некоторой степени это приятно… если, конечно, не учитывать тот факт, что нити вели прямиком к Волдеморту, чьи пальцы были обвязаны тонкими красными линиями в точности также, как и вся Джейн.  От его головы еле видно тянулась тонкая, но, девушка уверена, прочнейшая из всех красная нить. Слушая лишь порыв своей магии, что говорила ей дёрнуть, Джейн аккуратно, едва-едва касаясь подушечками пальцев, провела по этой почти невидимой связи… Улыбка озарила лицо… Связь радушно мигнула, взорвалась мелкими фейерверками, кольнувшими руку, задрожала и знакомо фыркнула… Знание, что Гарри здесь, в голове самого Волдеморта, окончательно успокоило Джейн.  Волдеморт, до этого не подающий признаков жизни, неожиданно положил руки по обе стороны от аляпистого журнала, очень выбивающегося из атмосферы «мрачного собрания злых злодеев». Вероятно, он считал оскорбительным держать что-то столь мракобесное в своих руках — даже если те скрыты плотными перчатками.  — Я… — начал Волдеморт и умолк, подбирая более подходящие слова своим ощущениям — удивление, как Джейн поняла только сейчас, оказавшись от него на расстоянии вытянутой руки, и привычная кипящая злость — скорее, ядовитая ярость. — Удивлён… Голос его звучал льдисто-холодно, выжигающе спокойно, обманчиво ровно. Но честно. А ещё, отметила девушка, он вновь удушающе страшно хрипел, как и на кладбище в момент возвращения. Возможно, это иллюзия, но… зачем? На балу у него был обыкновенный… если так можно сказать о Волдеморте… мужской голос.  А. Вот зачем.  Джейн нужно было только легко мазнуть по Пожирателям глазами, чтобы понять, зачем же ему столь выжигающий волю голос. Это голос смерти, как наказание, напоминание о том, что Тёмный Лорд Волдеморт пережил смертельное поражение, но вернулся и готов вновь вершить, как он считает, правые дела.  — Действительно удивлён. — Алые глаза с по-змеиному узкими зрачками медленно обогнули каждого из присутствующих. Кроме Петтигрю, этот жалкий кусок дерьма даже здесь оставался никчёмен и ненужен.  Волдеморт набрал воздух.  — И, признаюсь, разочарован, — аура Тёмного Лорда, до этого казавшаяся Джейн удушливой, стала напирать.  Сжимать, бить, выкручивать кости. Она разрасталась, словно была бьющимся комком неистовости… Истинной, первозданной тёмной энергией… Поттер задумалась: если сейчас она бесплотный дух, то как же приходится этим идиотам в одной комнате с ним? Впрочем, Джейн хватило и толики этого безумства и оказываться на их месте не горела желанием. Странно, она думала, что испытала на себе весь спектр его бескрайнего гнева… — Ответьте мне лишь на один вопрос, — голос его струился хриплым приговором.  Они в заднице.  Подумала Джейн и с удобством расположилась в первых рядах показа удивительнейшего фильма «Как мои приспешники выводят меня одним своим существованием». Честно, она наделась на вторую часть: «Как мои приспешники выводят меня одним своим существованием: месть крысам».  Тем временем, Волдеморт продолжал препарировать своих лягушек: — Каким образом вы, имея собственные средства и мои безграничные ресурсы, смогли оказаться в столь… посредственном журнале с красочным описанием вашей засекреченной деятельности? — воздух был заряжен клубами концентрированной чёрной энергии. Казалось, сделай Джейн хоть шаг, и её путь будет выделяться так, как выделяется поверхность особо пыльной полки, когда по ней проводят пальцем. — Повторюсь, друзья, засекреченной. Джейн со смешком заметила, что Беллатриса стала больше походить на надувшуюся от недовольства злую чихуахуа, но она держала в себе весь негатив и оттого становилась только более красной. Взгляд, так резво кинутый на тех, кто обидел её лорда, был настолько красноречив, что Поттер почти что в живую видела в чёрных глазах женщины то, как она по дюйму сдирает с каждого из здесь сидящих шкуры.  — Люциус, быть может, ты знаешь ответ?  Малфой, сидящий по правую руку от Тёмного Лорда, приосанился.  — Мой Лорд, — скользко начал Малфой, лицо которого, Джейн была уверена, побелело до трупного оттенка. Страх в нём читался, но кроме этого — искреннее раскаяние в том, что не уследил за утечкой информации. — Я…  — …Не имеешь ни малейшего понятия? — с издёвкой шепнул Волдеморт. Рука Люциуса, совершенно не повинуясь ему самому, задрожала по столешнице, и он поспешил её спрятать под стол.  Беллатриса пропустила писк — это был удерживаемый ею смех, как позже поняла Джейн.  Люциус не смотрел на своего лорда, тот — лишь лёгким взглядом вырывал из него всё, что было нужно: стыд, страх, унижение. Покорность и смирение со своей будущей карой. Джейн почувствовала кроху довольства — не своего, хотя и ей этот фильм всё ещё нравился.  — Мой дорогой друг, — Волдеморт всё ещё цеплялся к Люциусу, а тот, кажется, испустил задушенный вздох смертника. — Насколько я знаю, твой сын учится на одном курсе с этими… детьми. — Сделал акцент на последнем слове, давая осознать Малфою всю свою никчёмность, раз тот не смог справиться с двумя детьми. — И, позволь мне ещё один вопрос… неужели Драко Малфой — наследник столь благородного чистокровного рода, что даже сам Лорд Волдеморт предпочёл это месте всем остальным, пропустил мимо себя настолько… интересное чтиво? Он откинулся на спинку высокого кресла, насмешливо склоняя голову набок. — Я невольно погружаюсь в сомнения, Люциус, а способен ли ты к воспитанию нашего будущего поколения?  Люциус откровенно вздрогнул.  — Быть может, родственники твоей жены будут только рады взять на попечение наследника великого рода Малфоев? — Джейн полоснуло такое удовлетворение — чужое, — когда слова Тёмного Лорда возымели дикий эффект. Малфой словно перестал дышать, а женщина рядом с ним — вероятно, Нарцисса Малфой — бросила стеклянный взгляд на Беллатрису, скалящуюся всё больше и больше. М-да, даже при всей своей нелюбви к Драко Малфою Джейн не хотела бы ему такой участи…  — Подумай над моим предложением, Люциус, — размеренно советовал Волдеморт, будто это было не собрание террористов, а будничные посиделка в компании друзей и близких. — И научи своего сына быть более внимательным к мелочам… Даже если мелочи настолько… отталкивающи. Пф, неженка. Нормальный журнал.  Джейн молча закатила глаза на всё льющиеся из него оскорбления в сторону «Придиры» Лавгудов. Всё же надо как-нибудь попробовать поболтать с Луной, может, Джейн даже не убежит с панической атакой из-за проницательности взглядов этой девчушки.  Люциус в чём-то там клялся, а ещё корчился от Круциатуса, когда Волдеморт дошёл до вопроса о том, каким же образом в массы просочилась информация о том, почему был убит Бродерик Боуд — тот самый невыразимец, о котором Дафна поведала Джейн. Конечно, Джейн и Гарри не рассказали Скитер всех подробностей об этом случае: умолчали о пророчестве, не сказали, кто стал их информатором, но репортёрша осталась довольна и тем, что смерть Боуда теперь наведёт шумиху.   Ну да, навела. У Джейн вот от криков Малфоя уши закладывает — она наделась, что Скитер ждала именно таких хвалебных отзывов.  Потом клялся какой-то мужчина — Бёрк, брат жениха Отталин Забини, как выяснилось, работал в главной редакции «Ежедневного пророка» и был также ни слухом ни духом о некоем «ширпотребе» от Лавгудов. М-да, это затянулось надолго — многие Пожиратели были родителями нынешних студентов, но никто из них не получил и весточки о том, что в школе распространяется крайне опасный журнал. Клялся Нотт, но здесь более прозаично… — Мой сын сбежал к жалким предателям крови, Милорд, — холодно вещал этот ублюдок, а у Джейн всё зажгло внутри — её собственные эмоции кипели не хуже эмоций Волдеморта, который совсем разочаровался в своих людях. — И, как я вам говорил, он отказывается поддерживать со мной всякую связь.  Волдеморт даже не отреагировал на его слова. Только по связи промелькнуло что-то схожее с… Джейн бы описала это закатыванием глаз. Да, определённо, это была именно такая эмоция. Он бы ещё цокнул обязательно, но почему-то сдержался.  Джейн не успела моргнуть, как вектор разговора резко поменялся.  Да не просто вектор… всех смыло. Буквально минута — никого. Кроме Гринграсса и, конечно же, Волдеморта.  Тёмный Лорд неспешно покручивал тисовой палочкой, полностью увлечённый этим действом. В нём всё ещё кипел пожар злости на бестолковую кучку идиотов, которых так просто раскрыли два подростка.  Джейн пропустила тёмный смешок, чувствуя по связи, как брат изо всех сил пытается не выдать себя. Она обошла поистине величественное кресло Волдеморта и стала разглядывать Гринграсса. Он был без маски, потому Джейн хорошо видела, насколько мужчина вспотел от страха, а нижнее веко левого глаза почти незаметно подёргивалось судорогой.  — Хозяин… — губы Гринграсса всё ещё были крепко сомкнуты. — Этот питомец ещё нужен тебе?  Джейн прищурилась и резко обернулась. К тёмному резному креслу — правильней, наверно, трону — ползла невообразимых размеров змея — та самая, из прошлого видения. Змея, которая практически разодрала мистера Уизли в клочья. Сейчас она выглядела как-то иначе, возможно, из-за того, что покорно льнула к руке Тёмного Лорда, изучающе высовывая тонкий раздвоенный язык и подёргивая треугольной головой. Взгляд, направленный на Гринграсса, был до одури хищным и опасным, но она ждала команду хозяина.  Тот медлил, ласково гладя змею по гладкой чешуе, на которой… были повязаны те же самые красные нити…  — Нужен, Нагайна, — Джейн даже не ожидала его ответа. Паселтанг был звучным и поэтичным, хищным — прямо как и его носитель. От Гарри он звучал мягко и таинственно, Джейн же произносила слоги резко и глухо.  Волдеморт и Нагайна звучали естественно, органично, чувственно. Это был их язык, не взятый в аренду, как у Поттеров, а абсолютно принадлежащий им. Джейн на миг кольнула зависть — она никогда не имела права на парселтанг, хоть и свободно говорила на нём.  — Этот… — он усмехнулся, — питомец может ещё немного нам помочь. Стоит только надавить… — он быстро сменил тон с задумчиво на дразнящий: — А что, ты голодна?  Нагайна довольно зашипела. Джейн интерпретировала для себя это как смех.  — Хозяин, только дай знать, когда мне можно будет приняться за него…  Глаза Волдеморта блеснули смехом. Джейн не сдержала поражённого вскрика, когда прямо через неё Гринграсс полетел на колени. Она ничего не почувствовала, но ощущения были крайне тревожные.  Нагайна замерла, щуря змеиные глаза, глядя прямо на Джейн… — Мой Повелитель! Господин, — не выдержал напряжения мужчина, о котором Джейн давно позабыла — настолько разговор Волдеморта и Нагайна был чарующим, — я рассказал вам всё, что знаю! Простите меня! — клялся Гринграсс, а Джейн не успела сделать глубокий вздох, перед тем, как получить порцию жгучей ярости.  Секунда — Гринграсс скрючился под красным лучом Круциатуса. Его главной ошибкой было перебить разговор своего господина и его змеи. Патовая ситуация, из которой выберется ли Гринграсс живым — было большим вопросом. Не хотелось бы, чтобы отец Дафны умер прямо сейчас.  Джейн шатнуло на ногах от этой картины, а в голову влетела пуля по связи с братом — видимо, его место для просмотра фильма было гадким. Она чувствовала много: боль Гарри, нарастающее наслаждение и увядающий гнев Волдеморта, а ещё собственную боль от всего происходящего. Слишком много людей, которые влияли на неё одновременно: нити, связывающие её с Гарри прерывисто дрожали, а ленты Волдеморта тянули, душа и перетягивая внутренности. Нагайна вглядывалась в Джейн, но, кажется, была в замешательстве… Спустя короткое время, наполненное воплями боли, Волдеморт поднял палочку и холодно известил: — Я не давал тебе слово, Гарет, — он нарочито медленно поднялся со своего места и мягкой поступью двинулся в сторону своей жертв… э, союзника. Нагайна поползла за хозяином, более не обращая внимания на присутствие Поттер. Волдеморт долго молчал, стоя прямо над дрожащим полноватым мужчиной. — Мне надоело.  Он… пожаловался?  — К несчастью, я не сильно осведомлён в нужной нам теме, Гарет, — о, он был супер… ме-ега недоволен тем, что мало об этом знал. О чём, кстати говоря? Джейн затаила дыхание, чувствуя, как что-то тянет её вверх, видя, как нить Гарри блекнет и тухнет.  Волдеморт, придумав что-то, стал успокаивать свои чувства. Довольство росло, сменялось предвкушением.  — Но… напомни-ка…  Он прищурил алые глаза, голос его звучал всё дальше и дальше.  — Кто сегодня на дежурстве в Отделе тайн?..