Избранные

Золото посуды весело отбликивало свет сотен горящих над головами студентов свечей.  Школьные приёмы пищи не предусматривали застольного этикета, потому из представленных приборов были: ложка для супа, классическая вилка с четырьмя зубчиками и чайная ложка средних размеров, более функционально подходящая и под десерт, и под размешивание напитка. Раньше — в годы процветания — в Хогвартсе в обязательном порядке учили столь базовым вещам, как этикет, но ныне — с увеличением потока маглокровок в мире — это решили убрать за излишнюю… «чопорность».  Аккуратный надрез на только что приготовленной курице — вилка в левой руке, нож — в правой. Стан грациозен, подбородок горд, взгляд холоден. На лице ничего не написано, и даже если бы в эту минуту на школу обрушился смерч — Дафна Гринграсс не повела бы и бровью.  Курица тает на языке, оставляет послевкусие нежности сливочного соуса и капельку кислоты за счёт клюквы.  Она делает глоток имбирного чая, горячего и насыщенного. Смотрит перед собой и думает. Прямо сейчас, вместо этого, безусловно, превосходно вкусного, но до горечи безынтересного ужина в кругу повизгивающей Пэнси Паркинсон, гогочущих Винсента Крэбба и Грегори Гойла, холёного Драко Малфоя и своей вычурной сестры Астории Гринграсс, она могла бы с тихим удовольствием слушать до смешного странные разговоры гриффиндорцев.  Она ни в коем случае не показала бы интерес перед вредилками этих глупеньких мальчишек-близнецов, не стала бы рассуждать вместе с Ноттом и Уизли об их тактиках в шахматах, никогда не позволила бы себе съязвить в ответ Забини, не решилась бы заговорить с Поттером…    Ей, конечно, это всё не интересно.  Она бы, возможно, вела выдержанно-нейтральную беседу с Джейн, Гермионой и Джинни. Но лишь при условии, что они первые начали бы вести с ней диалог.  Она бы проигнорировала этого странного мальчика с Когтеврана, хотя если бы он спросил у неё что-нибудь, то она бы с радостью ему ответила.  С радостью?  Нет-нет, ни в коем случае. Ей всё это не интересно. Это всё глупо. Ну вот что дадут ей эти посиделки с такими людьми? Ладно девочки — они славные, да и Дафне всегда было гораздо легче общаться с девчонками. Но парни? О чём с этими парнями можно говорить?  Конечно, Дафна закрывала глаза на те случаи, когда в Отряде Мерлина кто-то из этих парней заводил с ней разговор, или же она сама спрашивала у них что-то… а иногда и просто была не прочь с ними пообщаться. Безусловно, это ничего не значит. И ничего не меняет. Они ей не нравятся — ни за что не нравятся, нет, нет, нет.  Это ОМ. В ОМ скачут нервы от обилия магии. Конечно, ну, конечно, она захочет выплеснуть эмоции — это совершенно естественно в такой-то обстановке… доверительной обстановке. Нет-нет, правильней сказать, в месте, столь пропитанном светлой магией, что забываются все нормы правильного общества.  В коридорах ей даже говорить с ними нельзя — если Астория узнает, то сразу же растреплет матушке с отцом… Что же будет тогда… Отец — Пожиратель смерти… если она продолжит якшаться с такими людьми, то это может сильно подорвать его авторитет в глазах Тёмного Лорда.   Да-да, хорошо, что она сегодня проигнорировала зовущий её смешливый голос Забини. Да, правильно. Она поступило совершенно правильно, так, как предполагает её статус: вскинула бровь, бросила надменный взгляд, пропустила маленький холодный смешок и развернулась к своему факультетскому столу. Негоже поступать так, как поступили Блейз и Тео — отворачиваться от своего Дома. Это немыслимо!  И Дафне совершенно не жаль, что она сидела сейчас за столом Слизерина, слушала визги Пэнси и хохот дураков, которые по какому-то абсурдному стечению обстоятельств являлись наследниками богатых чистокровных родов. Её совершенно не передёргивало от оценивающих взглядов Драко, которые так и говорили: «И с ней я должен буду продолжить род?»   Её совсем не косило от насмешливых глаз сестры, которая с каждым днём только больше и больше отворачивалась от Дафны.  Ах… Как бы Дафна хотела себе в роли сестры кого-то вроде Джейн, или Гермионы, или Джинни. Весёлой, понимающей, своенравной, но любящей. Преданной до того, что слёзы наворачиваются… Она завидовала Рональду Уизли за то, что у него такая бойкая сестра. Завидовала Гарри Поттеру за то, что сестра никогда не бросит его на растерзание обществу. Она завидовала золотой компании, что у них была такая умная и рассудительная подруга.  У Дафны такого никогда не было.  Её сестра была мила с ней лишь в раннем детстве, когда ещё не смыслила в иерархии чистокровных родов. В день, когда Астория узнала, что Дафна — по праву старшинства — будет владеть доброй половиной всех богатств семьи, а в будущем станет леди Малфой, она охладилась.  Началось всё невинно — с книжек.  Раньше, ещё когда матушка была увлечена своей новой ролью родительницы, она читала им книги на ночь. Маленькие Дафна и Астория брали самые любимые игрушки с вышивками лучших французских мастеров и усаживались слушать новый поучительный рассказ о волшебной-волшебной стране (как выяснилось позже, это был один из этапов воспитания маглоненавистниц). Это закончилось в тот же день, когда Астория узнала страшную «тайну» роли её старшей сестры — она сделала всё, чтобы матушка читала книжки только ей одной. Астория больше никогда не уступала Дафне.  Самые лучшие украшения — Астории. Лучшие кутюрье мира — Астории.  Лучшие вечера в кругу семьи — Астории.  Астория почти что полностью вычеркнула сестру из своей жизни. Только с поступлением в Хогвартс что-то сдвинулось в лучшую сторону — Дафна знала, что: матушка окончательно забыла про дочерей, ведь те теперь обе взрослые. В школе Астория нагло цеплялась за Дафну, словно никогда не игнорировала, не била за просто так, не играла на её чувствах. Ей было страшно первые пару месяцев, и Дафна прониклась к ней: впустила в «свою» компанию, показала ей весь замок, помогла с учёбой…  Теперь Астория справлялась сама. И вновь вернулось то отвращение к Дафне — только сильнее, ведь она знала, что сестра не брезгует общаться с «этой рыжей выскочкой Поттер».  Язвительные комментарии, ехидные взгляды и полное отсутствие эмпатии — вот, какую сестру получила Дафна Гринграсс.  — …мерзко, — скривилась Пэнси.  Дафна чуть повернула голову, не проявляя и крохи должного интереса к сплетням Хогвартса. В Слизерине — и как стало известно позже, во всём чистокровном обществе — на сплетнях держалось многое: общение, бизнес, политика. Не было ни одного приёма, в центре которого не обсуждалась личная жизнь лица, которому только что все сладко улыбались.  — О, Цирцея, молюсь, чтоб он не обрюхатил её, — закатила глаза Астория, элегантно покручивая вилкой в руке. — Только представьте масштабность скандала: святая Поттер оказалась очередной недальновидной шлюшкой. Грегори и Винсент загоготали над непотребщиной, что лилась изо рта четырнадцатилетней ведьмы, младшей наследницы благородного дома Гринграсс.  Дафна отложила вилку и нож. Более ничего съесть она не могла. На лице всё также ничего не было, зато внутри клокотало от злости на сестру: да как она смеет так говорить о Джейн?! Ведь знает же, что Дафна с ней в тёплых отношениях… маленькая дрянь, всегда гадит тогда, когда между ними образуется подобие «мира» — на тонком и красивом лице Астории читалось удовлетворение от себя и своих слов: мерзавка знала, куда бить.  — Или очень дальновидной, — подметил Драко с тонкой улыбкой на губах. — Будьте уверены, за его счёт сиротка Потти постарается обустроить для себя лучшее место под солнцем. А Блетчли сам по себе не тупой, с хваткой Потти сможет спасти род от бедности. Думаю, у них взаимовыгодные отношения… — Хваткой? — надменно фыркнула Пэнси, а Дафна поджала алые губы, сдерживая негодование: никто не поймёт её, если она в эту самую минуту кинет в каждого из них по проклятью. — Умоляю, Драко, я больше поверю в то, что у неё недоразвитость — как не взгляну, так она смотрит куда-то в пространство и не моргает. Хватка! — усмехнулась она.  Драко цокнул.   — Ты права, — растянул он с явным одобрением. — Но не отрицай, что она крепко схватила Забини и Нотта за яйца и не собирается так просто их отпускать, — важности в его тоне было предельно много, а негодование Дафны только росло — ей, конечно, плевать на этих мальчишек, но сметь так гнусно отзываться о них в её присутствии…  — Какой позор… — в точности Драко протянула Астория. — Прогнуться под какую-то… полукровку. — Выплюнула сестра.  — Они оба — отродья маглов, — скривила нос Пэнси, словно нашла букашку в своём салате. Драко чуть помедлил, но качнул головой.   Дафна отпила имбирный чай и улыбнулась тем, кто вызвал только отвращение. — Я что-то совсем устала, — безукоризненно ровным тоном сказала Дафна, поправляя волосы на лбу, словно в самом деле ей давит на виски головная боль.  В глазах Драко мелькнуло непонятное ей разочарование, но он лишь безразлично сказал: — Так иди в гостиную.  Она брезгливо поджала губы — сдержанная улыбка для них.  Наконец. Дафна с бешено колотящимся сердцем сбежала из Большого зала. Трусливо, лицемерно, подло.  Она любила свою сестру, но никогда не прощала ей таких слов. Дафна не могла терпеть Асторию дольше пяти минут. Лучше любить её на расстоянии — и никак больше.  У неё был крайне скверный характер — пошла в матушку. Мягкосердечная Дафна всегда знала, что её сестра та ещё сука, периодами она её ненавидела — искренне, горько, до скрежета зубов.  Но если забыть обо всё этом…  Она никогда не позволила бы себе бросить сестру на растерзание семье. Возможно, Дафна была слишком мягка и нежна, но уж точно не была глупа — если она откажется от своего титула, бросит всё и сбежит к манящим, свободолюбивым гриффидорцам, то сестра сгорит в пламени своей же мечты. Её заклюёт общество, сожрут с потрохами все родственники Гринграссов и Малфоев, она будет в неволе — в пресловутой золотой клетке.  Дафна никому не пожелала бы такой участи.  Она мчалась по подземельям Хогвартса, дорогая тёмно-фиолетовая мантия развивалась за спиной — она была оковами для Дафны. Клеймом того, что она чёртова аристократка, внешний вид, слово, шаг и даже взгляд которой будут обсуждаться наравне с первыми заголовками «Ежедневного пророка». Она — престиж. Она — эталон. Она — красивая кукла.  Она хотела поступить, как Нотт и Забини — бросить всё и бежать, бежать, бежать от ответственности.  Но на кону её собственная сестра — глупая, наглая, безответственная и слишком неопытная маленькая девчонка. Пафоса в ней больше, чем осознанности… Дафна замерла. Одышка, краснота лица, растрёпанные от быстрого шага волосы — на кой чёрт именно в этот момент ей вновь встретился этот дурацкий Поттер?! Он стоял далеко, в конце низкого коридора подземелий. Неприкаянный и словно вовсе потерянный для мира. Он устало опирался на стену — Джейн как-то говорила, что её брат любит пошастать по школе без дела.  Но ей казалось, она видела его в компании друзей на ужине… Дафна, хмуря брови, обернулась назад, словно могла найти ответы за своей спиной. Ей могло показаться, что она видела его… Да и чёрт с ним, с этим Поттером несчастным! Она не собирается представать перед ним в таком неподобающем виде!  Дафна избегала Поттера уже больше года — честно, он её пугал. После Святочного бала, на котором она с крахом опозорилась сначала перед всей школой, а потом и перед Джейн, Дафна не хотела больше видеть Поттера — в записке, благоразумно оставленной на столе, было написано, что этот мальчишка был в тот вечер в комнате, а значит, он видел её просто в крайне непотребном виде с размазанной помадой, тушью и всю в слезах. Кошмар!  Наследница рода, называется…  Она уже собиралась развернуться на каблуках и бесшумно уйти, как ноги Поттера подогнулись, и он скатился вниз по стене. Он издал какой-то болезненный стон, голова его запрокинулась. Взгляд ярко-изумрудных глаз упал прямо на растерянную Дафну, но казалось, он не видел её в упор.  Парень выглядел… замученным. Рот был открыт, но с губ сорвался лишь новый стон. Из-под чёлки потекло что-то густое и тёмное…  Дафна замерла на месте с приоткрытым ртом. Первой мыслью было убежать. Убежать также, как она убежала из Большого зала — трусливо, лицемерно, подло. Оставить его здесь, ведь Дафна вообще не имеет никакого отношения к этому мальчишке, и уж точно не она должна помогать ему.  Его проблемы — это не её ответственность. Она не хочет ему помогать. Она не будет ему помогать. Она же… Он же… Но он же помогал ей…  Он же не бросил её в тот распроклятый вечер Святочного бала. Он же яростно останавливал её от той глупой сцены перед… Мерлин, перед самими Тёмным Лордом! Хоть они и были очень, о-о-очень далеки даже от приятельских отношений, всё же Дафна была в долгу перед этим мальчишкой. Перед этим отважным, уставшим и отчаянным мальчишкой, глаза которого в этом году до скрежета зубов бесили её и ровно в той же степени притягивали. Дафна, более не думая и секунды, кинулась к Поттеру. Такое уже было, ему было также плохо на йольском балу… Тёмный Лорд… — Поттер! — взволнованно прошептала Дафна, тормоша его за грудки красного свитера. Она обернулась, проверяя не идёт ли кто из «её» компании. Вновь с обречённым лицом посмотрела на парня, который водил бессмысленным взглядом, мотая головой из стороны в сторону.  Он заваливался в бок, и Дафна панически потянула его на себя, чтобы Поттер не расшиб свой многострадальный лоб.  — Поттер! — задушено произнесла девушка, когда безвольный парень упал на неё всем весом, пачкая фиолетовую мантию кровью. — О, боги… — прошептала она, проведя дрожащими пальцами по красному пятну.  Взволнованный взгляд кинулся вниз, на вороную макушку мальчишки. Поттер дёргался в приступе… транса? Видения? Обморока? Что это?! Нет, это ни в коем разе не походило на то, что было на балу. Тогда он лишь пошатнулся и простонал через боль о том, что Джейн в опасной близости от Вол… от Тёмного Лорда! Сейчас же парень в агонии приник к до трясучки испуганной Дафне. Он был тёплым… до ужаса горячим, если быть точнее — у него была лихорадка.  Мысли панически метались от одной к другой. Смысла звать Поттера не было, он совсем не в себе: быстро дышит, давится стонами боли и горит так, словно вознамерился стать огненным гербом Гриффиндора. Он просто не услышит её, а если даже услышит — ничего не сможет сделать.  Позвать на помощь… Как она может оставить его одного в таком состоянии?! Даже до кабинета декана Снейпа быстро не добраться, а Большой зал остался далеко позади. Вот-вот может нагрянуть Драко со своей бандой, и тогда Дафна не знала, что будет с Поттером.  Чёрт-чёрт-чёрт! Почему этот мальчишка такой сложный!  Он вновь забился в её руках, которые всё больше слабели от страха за него… Мерлин, что же делать?! Дафне пришлось обнять его, непроизвольно укачивая, будто это помогло бы избежать ему боли. Она всё больше кусала губы, а слёзы так и подступали…  И так каждый раз у него?..  Он обмолвился, что такие «приступы» частенько навещают его в ненужный час.  Она вздохнула, покрепче перехватывая Поттера, который стал что-то бормотать и барахтаться. Дафна сморгнула глупые слёзы — они никак не помогут, даже если очень хочется; закрутила головой, пытаясь найти выход из ситуации.  Поттер прижался ближе, а у девушки защемило сердце… Мерлин, как же ей было жаль его.  Она сжала его крепче и стала водить пальцами по этим жутким лохмам… Поттер чуть притих, до сих пор чувствовалось, как сильно его колотит.  От него пахло потом — была первая мысль, которая смогла возыметь на неё успокаивающий эффект. А ещё каким-то дешёвеньким мужским парфюмом.  Окончательная мысль, что привела её в чувства, продиктовала Дафне подарить ему как-нибудь хороший одеколон.  — Поттер, ты невозможен, — горько прошептала она, чувствуя странную улыбку.  Последнее слово потонуло в звучном «Я». Оно отбивалось о стены, скакало по лестнице и ввинтилось в голову Дафны с рвением Люмоса, осветившего её догадкой.  Голос Дамблдора был проводником. Вторил ему мерзкий, высокий голосок той, кого ненавидели в каждом уголочке замка. Амбридж ругалась с директором… И если слышно их обоих, то они не так далеко от холла.  Она покопалась в своих карманах, нашла лишь палочку — оно и хорошо.  — Так… — дрожащим от идеи голосом протянула Дафна. — Поттер, прошу, пусть у тебя будет хоть фантик… Молю тебя…  Она раскраснелась от перспективы пошарить по карманам его джинсов и излишне резко взмахнула палочкой.  Огрызок какого-то пергамента нашёлся за секунду.  — О, мать твою, да… — покраснела ещё больше, когда поняла, что общение с наглыми гриффиндорками не прошло без последствий. — Благодарю, Поттер, — зачем-то поправила себя Дафна и без промедлений начёркала на огрызке записку директору.  Взмах — листик полетел.  — Скоро прибудет помощь… — она перехватила его поудобней. Он совсем размяк в её руках, словно намертво отрубился.  Посмотрела вниз и столкнулась со словно спящим лицом мальчишки… Подрагивающие веки с густыми чёрными ресницами, тонкие розоватые губы поджаты, круглые очки почти слетели с его носа. Дафна поймала себя на том, что откровенно разглядывает его… и ей нравилось то, что она видит. Кроме, конечно, размазанной по всему лицу крови.  Она совсем успокоилась, ожидая помощи от директора — он-то должен помочь… наверно. Девочки рассказывали, что в последний год у Дамблдора вошло в привычку откровенно игнорировать Поттеров.  — Скоро будет помощь… потерпи немного, — сердечно пообещала Дафна, хотя страшное сомнение засело глубже, чем уверенность в словах.  Голоса наверху всё играли в бойню, а девушка кипела негодованием — ну сколько можно?! Быстрые шаги раздались неожиданно. Она молилась, чтобы это был именно тот, кого она и звала.  — Что здесь… произошло? — холодный голос был совсем с другой стороны.  Дафна удивлённо подпрыгнула на месте и резко обернулся… Над ними чёрной тенью возвышался профессор Снейп, лицо которого источало ледяное презрение и отвращение. Его длинный нос дёрнулся, когда чёрные глаза обратились к девушке. — Я задал вопрос, мисс Гринграсс. — Отчеканил декан, когда Дафна, переживая скользкое разочарование в директоре, задержалась с ответом на несколько секунд.  — Он упал прямо передо мной, сэр, — на удивление, сдержанным тоном начала она.  Кажется, ответ только больше рассердил мужчину. Профессор вновь смерил Поттера раздражённым взглядом.  — И чего удивляться… — ядовито прошипел декан, резко вскидывая палочку и буквально вырывая парня из рук опешившей Дафны. — Одни проблемы с этим ленивым глупцом. Гарри Поттер, безвольный и бессознательный, повис в воздухе над сидящей Дафной. Возмущение кольнуло её в нежную ладонь, заставляя сжать палочку в бессильной злости. Она ощутила концентрированное желание защитить этого дурацкого Поттера. Она встала, поправляя складки окровавленной мантии, и с ледяным достоинством смерила декана взглядом.  — Кажется, Гарри нужно в покои мадам Помфри, но никак не ваши замечания по поводу его скудных умственных способностей, — безэмоциональным тоном заметила девушка. И добавила, протягивая подчёркнуто вежливое: — Сэр.  У Дафны пробежали мурашки по спине от настолько едкого и колючего взгляда профессора.  Отчего-то он не стал отвечать ей. Лишь шагнул в сторону давно затихшего холла… *** Голова раскалывалась. Казалось, если Гарри потревожит хоть один мускул лица, то череп просто-напросто взорвётся, а мозг окончательно расплавится и вытечет через уши. Свитер был потным и липким, парень чувствовал себя долбаным башмаком какого-нибудь разнорабочего, ноги которого после трёхдневной смены без перерывов завонялись и затухли в обуви.  Красочное сравнение, конечно, ничего не скажешь. Мокрый затылок добавлял ярких ботиночных чувств, только дурно пахнущая примочка на судорожно дрожащем шраме мало-помалу утягивала боль из лба.  Гарри продолжал чувствовал себя липким доходягой — странно, честно говоря, но он уже привык. Хоть эта беспомощность и бесила, но, Поттер, к сожалению, знал — надо всего-лишь полежать… Так, куда он вообще шёл?.. Да, стоит начать с того, чтобы вспомнить, отчего вообще началась эта боль… Так-так-так, о, он шёл к Снейпу. Сегодня у них по расписанию был урок Окклюменции, и Поттер, вместо очень желаемого им ужина, неспешно направлялся в подземелья. Перед этим он чуть ли не поссорился со своей девушкой Чжоу — опять. Отношения с ней были очень сложными — совершенно не такими, какими он их представлял.  Чжоу была хорошенькой, но он даже не мог представить, что человек может настолько много плакать. Причём это происходило почти что на каждом их свидании. И, стоит заметить, не по вине Гарри — он вообще не хотел, чтобы она плакала! Она сама начинала выспрашивать у него про Седрика Диггори. Спрашивать, а потом рыдать, когда Гарри вновь съезжал с темы.   Ему просто не хотелось говорить об этом и всё.  Он не хотел говорить о Седрике.  Он не хотел вспоминать ту ночь, когда Диггори убили, когда сам Гарри чуть не умер и — самое отвратное — когда Лорд-хренов-Волдеморт облапал его сестру.   Однажды ему даже приснился кошмар — омерзительный, просто до ужаса реалистично-тошнотворный кошмар. Там никто не умер, никого не пытали, и, в целом-то, это было безобидно. Совершенно безобидно.  Он помнил глаза в зеркале… Отражение, до мелочей похожее на него самого, но только привычных глаз цвета изумруда не было. Красные, кроваво-алые, горящие в тьме его ванной комнаты на Гриммо, разглядывали Гарри в отражении, а треснутые губы остро улыбались, неестественно и отталкивающе.  Свет рождественской ели, перезвон украшенных голов домовиков и ярко-жёлтые глаза Живоглота, которые следили за ним с охотничьей щедростью. Гарри отвечал тем же, в тишине столовой они глядели друг на друга, словно змей и лев, готовые напасть в любую секунду.  Пьяное шарканье ног, смешки сестры — Джейн не спалось в его кошмаре. Он чувствовал, что говорит и говорит что-то поистине гадкое, но ничего, кроме жалких звуков из-под толщи воды, расслышать не мог. Во взгляде сестры не была и крохи любви и теплоты, лишь ненависть и презрение. Она была настороже, а вместо своего разговора с Джейн он слышал хриплый голос в голове, который ласково шелестел, убаюкивая его голову, но уродуя сердце: «Вот, что она чувствует к тебе… Ты для неё обуза, Гарри… Она тебя презирает… такого жалкого и беспомощного малыша Гарри… Она хочет, чтобы ты исчез из её жизни… Уйди, Гарри… Уйди… Исчезни… И она будет счастлива… Ты же хочешь, чтобы она была счастлива?..» Он очнулся рывком, весь в поту и мелко дрожа. Дёрнулся, когда дверь в его комнату открылась, но сделал всё, чтобы сестра не догадалась, что Гарри далеко не спит. Его губы были поджаты, а брови хмуро сведены на лбу, чёлка тогда очень удачно прикрывали колющийся жаром шрам.  Гарри чувствовал, что с ним что-то не так… Гарри слышал сбитое дыхание сестры, казалось, почти что улавливал её зашкаливающее сердцебиение… Она выдохнула, и казалось, это было облегчение… И только Гарри знал, что в ту ночь он должен был проснуться в гостиной пятого этажа… никак не в своей комнате…  «Это был не кошмар», — тупо подумал Гарри тогда, и сердце подпрыгнуло от страха… Его сознание… он… Он был под властью Волдеморта. И эта новость обрушилась на него камнем — нет, огромным булыжниками с высоты Биг Бэна! Чёрт! И что же делать ему, безалаберному придурку, который не может научиться Окклюменции вот уже четыре месяца?! Что ему делать?! Он отбросил мысль бежать… бежать без оглядки и без вещей куда угодно, лишь бы дальше от родных, дальше от Джейн, которой так заинтересован Волдеморт… только через неделю, когда его седьмая попытка была нагло прервана картиной раздражённого Финеаса Найджелуса Блэка — бывшим ублюдочным директором Хогвартса и по совместительству дальним родственником Сириуса.  Портер, глядящий на него свысока, тогда сказал что-то о том, что не будь Гарри дураком, понял бы, что чёртов побег не разрешит проблемы, а лишь добавит. Сказал, что если он сбежит, то самой большой бедой для Гарри станет отнюдь не Тёмный Лорд, а его разозлённые сестра и крёстный отец. И вот тогда жизнь Гарри превратиться в ад — в этом Финеас Найджелус Блэк его заверил с особой горячностью.  Гарри дураком не был (по крайней мере, очень старался не быть) и отбросил эту идею, выбрав другую тактику, как казалось ему, более удачную: по максимуму избегать друзей и сестру — мало ли, Волдеморт вновь решит залезть в его голову и пообщаться с его сестрой.  Зачем, мать его за ногу, этому хрену общаться с его Джей?! Старый ублюдок, если он хоть ещё один раз выкинет что-то такое по отношению к ней, Гарри не станет отмалчиваться!  Хрен ему, извращенцу чёртовому, а не Джейн! Очевидно было, что сама Джейн в курсе этого странного кошмара. Конечно, обида кольнула Гарри где-то внутри… Сестра никогда его не слушала, и не услышала даже тогда, когда он, срывая глотку и горя праведным гневом, кричал ей прямо в лицо: «Я не маленький ребёнок, Джейн!»  Она явно считала иначе.  Редко-редко, только в случаях, когда старшая сестра вновь скрывала от него такие важные вещи, Гарри горячо кричал про себя: «Идиотка!» А потом долго винил себя за такие мысленные порывы — он же знал, почему Джейн так поступает. Она, как и все в его окружении, чёрт подери, беспокоится о нём и оберегает его.  Он знал заскоки своей сестры от и до, и… Мерлин, ладно, он просто задолбался злиться на неё за молчание. На данный момент Гарри смирился — пускай ей так легче, он просто будет ждать, когда она всё же расскажет ему то, что таит за семью печатями.  От злых мыслей стали всплывать картины последнего видения — огромный зал, Пожиратели, «Придира», Гарет Гринграсс и тепло в груди, рассеивающее боль от связи с Волдемортом, — Джейн была рядом, хоть Гарри её и не видел.  Гарри мысленно забрыкался.  Пророчество! Он идёт в Отдел тайн! Там же кто-то из Ордена! Нужно предупредить!  Гарри застонал изо всех сил, пытался сказать хоть что-то, веки чуть подёрнулись, совсем немного открываясь. Он не видел, очки были сняты с переносицы… Чья-то тёплая и по-старчески шершавая рука приподняла его с промокшей подушки, горлышко сладко пахнущей настойки прижалось к сухим губам. Поттер блаженно выдохнул, когда боль в мышцах стала отступать, зрение чуть улучшилось, но только для того, чтобы заметить размазанные очертания белого чепца мадам Помфри. Уши перестало закладывать, кто-то бережно надел на его нос очки, и мир вновь вернулся к нему.  Был поздний вечер, если судить по тёмным стрельчатым окнам больничного крыла. Свечи мягко обволакивали каменные стены, а мадам Помфри, привыкшая к нахождению Поттеров в своей обители, отошла к стойке с зельями, чтобы откапать Гарри нужное количество какого-то зелья.  Поттер туманно огляделся и замер в неверии, когда наткнулся на… чёрт возьми, на него сейчас своим холодными надменными глазами смотрела Дафна Гринграсс. Что она здесь делает? — Привет… — выдохнул Гарри, а его голос звучал хрипло и жалко.  Гринграсс растянула губы в тонкой улыбке — ярко-красной, идеальной. Ямочки на её щеках… Твою ж мать, нет! Нет, Гарри, держи себя в руках!  — Здравствуй, — она ответила нехотя, словно совсем не желала находится с Гарри в одной комнате.  Поттер споро приподнялся на локтях и полулёжа почесал загривок, приводя свои потные волосы в ещё больший беспорядок. Выглядел он, наверно, сейчас крайне неопрятно. Странно даже, почему Гринграсс от него ещё не убежала, визжа о том, что Гарри неотёсанный плебей.  — Э-эм, — неловко протянул Поттер, не зная, что сказать этой невозможно девчонке. — Ты… эм, ты…  Она выдохнула, закатив глаза. — Ты упал в обморок, — цокнула Гринграсс. — Скажи спасибо, и я уйду.  — Э-э…  Она вновь раздражённо выдохнула. — Поттер. Я сделала всё, чтобы ты не разбил своим лбом пол, так почему же ты так тупишь? — выплюнула Гринграсс, а Гарри… не разозлился на её грубые слова.  Он расплылся в до странного широкой улыбке. — О, так ты спасла меня от сотрясения, — усмехнулся Поттер, лучась каким-то чудным удовольствием.  Она чистокровная, надменная ведьма, пересилила себя и помогла тому, при виде кого кривила свой аккуратный носик. Конечно, это было сделано не ради него самого. Эта девчонка сжалилась над ним лишь из-за неуместной дружбы с его сестрой, но всё-таки Гарри смешно. И да, он благодарен.  — Ух-ты, Поттер, так ты начал соображать, — хоть эта фраза и предполагала даже маленькую весёлую ухмылочку, на лице Гринграсс отражался только непоколебимый ледник высокомерия. — Сообрази благодарность.   В Гарри взыграло настоящее веселье от её чопорности.  — Не-а, — просиял он и стал наблюдать, как эта девчонка борется со своим же лицом: левая бровь нервно дёрнулась вверх, а алые губы непреднамеренно поджались в тонкую недовольную линию.   Гринграсс пилила его взглядом, теперь не надменным — раздражённым, и Гарри нравилось видеть в этом бледно-фиолетовом мареве искры чего-то настоящего, не сыгранного напоказ, а сердечного и яркого. Ей шло быть искренней.  Спустя доли секунд, когда и Гарри, и Гринграсс были готовы продолжать спор, он, неожиданно даже для самого себя, разорвал зрительный контакт с девушкой и, хмурясь, стал яростно вертеть головой.  — Стой. Где Джей? — быстро спросил Гарри.  Она вновь спряталась за маской фифы.  — Не знаю… — прищурилась Гринграсс. — Профессор Снейп сказал, что скоро сюда придёт директор… Гарри подпрыгнул на койке. — Дамблдор?! — широко распахнутыми глазами уставился на неё парень. — Он будет здесь? Где он сейчас?  Он засобирался, сел на койку и сильно покачнулся, когда с тем же усердием попытался встать. Гринграсс, на удивление парня, тут же подскочила и прошипела: — Сядь! Ты был в таком состоянии по меньшей мере час!  — Ты не понимаешь! — пытался вырваться из её рук Гарри, но был слишком слаб. Его руки тряслись по самые локти, а ноги вовсе не хотели слушаться, шея сильно затекла, и, кажется, его продуло — точно, видение настигло его в подземелье. — Мне нужно поговорить с директором! Срочно!  Гринграсс до обидного легко усадила его обратно и прижала его ладони к матрасу по обе стороны от ног парня.  — Успокойся, — ровно проговорила девушка, находясь от его лица в жалких дюймах. Оба не замечали этого, увлечённые собственными эмоциями. — Я уверена, он скоро придёт вместе с твоей сестрой. Лучшее, что ты можешь сделать, это сидеть здесь под присмотром мадам Помфри.  Гарри жевал нижнюю губу, со злостью глядел на неё и пытался придумать хорошую такую отговорку — чтоб точно не прикопалась. Гринграсс, будто чувствуя его намерения, со стальной жёсткостью склонилась над ним, словно если не придавить его собой, то он ускачет, точно весёлый гиппогриф на Рождество.  Гарри сверлил её злым взглядом, а внутри звенело сердце — какое ей дело?  — Ладно, — выплюнул Поттер, случайно вдохнув её цветочные духи. Он наклонится ближе к девушке, не сводя взгляда с глаз напротив, и излишне командирским голосом шепнул: — А теперь отпусти меня.  Она резко одёрнула руки и, для виду кашлянув, села на стул около койки.  — Я… — Гринграсс замялась, и Гарри заметит на её округлых щеках розовый румянец, — я дождусь Джейн с тобой.  Она отвела взгляд, словно её желание подождать подругу было чем-то незаконным. Гарри фыркнул: — Да пожалуйста.  И скрыл своё смущение, набычившись и сложив руки на груди.  Вот это да. Вот это Гринграсс, конечно, выдала. Мерлин, а он-то не лучше. В любом случае, он выиграл этот бой, хоть и с потерями: он был освобождён от хватки девушки, зато смущение подобралось к самым корням волос, а из ладоней можно было выжать влаги на целое ведро Филчу.  Прошли долгие пять минут. Мадам Помфри влила в него всего две микстуры, а Дамблдора с Джейн так и не было на горизонте. Зато была Гринграсс, которая явно что-то усердно обдумывала. То и дело её губы раскрывались в немом вопросе, но закрывались настолько же быстро, как только Гарри успевал повернуть голову к ней.  Так они и просидели в глухой, смущающей и ужасно нервной тишине до самого прихода директора.  — Профессор! — подорвался Гарри, но тут же был перехвачен рукой Гринграсс, и ему, недовольному, пришлось усесться обратно.  Он словил лукавый взгляд директора, но невозмутимо продолжил. — Мы с Джейн… э-э-э… — он уставился на Гринграсс и не мог продолжить.  Никто вне Ордена не мог знать об их видениях. Это опасно как для самого человека, так и для организации.  — Так-так, мистер Поттер, думаю, нам стоит попробовать дождаться мисс Поттер, — мягко, но подчёркнуто вежливо отозвался колдун.  Гарри это нехило кольнуло, но тут же забыл об этом… — Стойте… — выдохнул он. — Так Джей не с вами?  Он вглядывался в директора. Морщины углубились, он был серьёзен, но искры понимания угадывались в его голубых глазах. Дамблдор покачал седовласой головой. — Но это очень срочно, сэр! — взмолился Гарри, перебирая все варианты, где может оказаться его сестра.  Директор нахмурился, вероятно, обдумывая, что сказать тому, кого игнорировал весь год.  Может, он разучился общаться с Поттером?.. Может, он испытывает к Гарри отвращение?.. Может, он, Дамблдор, больше не видит в Гарри… Гарри?.. Может, теперь он считает его… опасностью? У Гарри было много предположений на этот счёт, но в данную минуту он наплевал на это… На всё это. Главное — успеть помочь орденцу, который сейчас охраняет Отдел тайн, всё остальное — пустяки.   Гарри закрыл глаза, чувствуя безумную панику. Он перебирал варианты, где может оказаться Джейн, думал, думал, думал. Ничего сносного не шло в голову, лишь расплывчатые рисунки коридоров и отклики гомона голосов… Голову словно оплели нити; идея — такая очевидная, Мордред всё раздери! — настигла его неожиданно.    Джейн, где ты?!  Закричал про себя парень, толком ни на что не надеясь.  Глухая тишина. Коридоры стали растворятся в темноте век, гомон стих. Тёплая волна чего-то до боли знакомого пробежала по рукам и устремилась к макушке… А где ты?  Ответил ему преисполненный раздражением голос сестры. Гарри подскочил на койке, слыша как Гринграсс шарахнулась и как профессор Дамблдор удивлённо хмыкнул.  В больничном крыле. Острожно ответил парень.  Так и знала. Ждите.  Волна магии резанула наотмашь, вырывая его из головы сестры. Гарри проморгался, на душе стало спокойней. Всё же хорошо, что у них была такая связь. Честно, Поттер переодически забывал о ней, принимая чувства Джейн за свои. Но, в общем-то, они перестали использовать этот «канал» для такого прямого общения ещё с турнира. Это произошло без слов, просто враз они оба перестали посылать друг другу «письма», хотя в детстве игрались в этаких «шпионов», когда драили дом Дурслей.  — Она уже в пути, — с кривой улыбкой сказал парень и не сразу заметил странные взгляды.  — Прошу простить меня за моё любопытство, мистер Поттер, — издалека начал директор, излучая вежливый интерес. — …Вам сказала это… мисс Поттер?  Гарри качнул головой.  Ответом ему была удовлетворённая улыбка старого профессора. Гарри знал это действие — только что какая-то теория директора подтвердилась.  Через два минуты, за которые Дамблдор, кажется, изучил все оконные рамы больничного крыла — лишь бы не смотреть на Гарри, который в свою очередь сверлил дыру в седой макушке директора, из-за тяжёлых двустворчатых дверей раздался шум гулких шагов и глухой разговор.  Дверь со скрипом и грохотом распахнулась. — Увидимся. Завтра. Майлз. — Раздельно, будто для особо отсталых по типу Крэбба и Гойла, прорычала Джейн.  — Но!..  Двери закрылись с тем же шумом.  Джейн выглядела ничуть не лучше самого Гарри: лицо блестело от пота, из носа до сих пор текла кровь, он готов поспорить, что она чувствовала себя таким же башмаком, что и Поттер. Шаг уверенный; она была бледна, как смерть, а собранные на затылке рыжие кудри растрепались и взмокли.  — Джей! — воскликнул Гарри и подорвался с места так, что даже Гринграсс не успела перехватить его. После зелий силы вернулись к нему, хотя здоровый сон не помешал бы парню.  — В порядке! — с капелькой злости оборвала его расспросы сестра и ответила на объятия.  Что-то зажужжало в голове и встало на место. Дышать стало легче.  Оба облегчённо выдохнули через зубы и отодвинулись друг от друга.  Профессор Дамблдор кашлянул.  Они одновременно обернулись.  — Вновь прошу прощения, — мягко сказал он, улыбаясь каждому из присутствующих по очереди. — Но, как мне кажется, будет гораздо лучше перенести наш маленький разговор в другое место, — очки-половинки загадочно замерцали в свете свечей. Последнее, что видел Гарри, — белокурые локоны в дверях.  *** Зелёная вспышка огня потухла и сменила цвет на естественный пламенный, как только все трое — Гарри, Джейн и Дамблдор — пересекли низенькую железную решётку директорского камина.  Сам директор, сцепив узловатые пальцы за спиной, с совершенно безмятежным видом человека, который не далее чем две минуты назад отобедал изумительным пирогом, прошёл вглубь комнаты, мыча какую-то мелодичную песенку.  Поттеры, взбитые точно два подравшихся воробья, промокшие будто пересекли целые мили пустынь, сбитые с толку словно первогодки, впервые попавшие на растерзание завхозу Филчу, стояли около камина и мялись на месте. Брат и сестра переглянулись, оба думая о том, что их директор до странности невозмутим в ситуации, требующей крайней взволнованности. Ведь в прошлый раз их видения предупредили скоропостижную кончину Артура Уизли…  — Профессор!.. — первым подал голос Гарри, когда Джейн почувствовала замешательство — почти что растеряла запал! — и просто смотрела на то, как Дамблдор… наполовину залезает в очень… о-о-очень глубокий сундук.  Что-то глухо грохнулось, колдун ойкнул, но не оставил своих поисков. Джейн скосила глаза на брата, который стоял в таком же недоумении, что и она.  — Э-э… сэр? — попробовала девушка, когда и через минуту на них никто не обратил внимания. — Может, нам помочь ему? — шепнула Поттер. Гарри неуверенно пожал плечами и вновь перевалился с ноги на ногу. Он облизнул губы и сказал громче: — Профессор! Волдеморт!.. — Вот оно! — удивительно резко для человека в столь преклонном возрасте выскочил из сундука Дамблдор. Выглядел он непомерно счастливо, когда на свет им показался…  — Чай?.. — выпучив глаза, задохнулись от возмущения Поттеры.    Старик пропустил озорной смешок и взмахнул палочкой — чашки задребезжали на полках, и три из них нашли места на низком дубовом столике, за которым в прошлое пребывание здесь Джейн они с Дамблдор весьма неплохо побеседовали.   А потом он игнорировал её.  — Это возмутительно превосходный чай, должен я заметить, — без капельки должного смущения ответил директор. — Присаживайтесь, прошу. Думается мне, вы страшно устали после часового пребывания в голове Лорда Волдеморта.  — О, — вскинула брови Джейн. — Так вы всё-таки хотите обсудить это, да?  Гарри кисло ухмыльнулся и первым зашагал к диванчику. Джейн, закатив глаза, неохотно последовала за ним. Ей было обидно, что для того, чтобы вызвать у старика хоть какой-то маломальский интерес, им с братом пришлось составить компанию Волдеморту на его несанкционированном собрании чёртовых террористов. И то, при всех вышеперечисленных прикольчиках, он смел к ним так пренебрежительно относиться — подумать только, при такой безотлагательной ситуации искать в расширенном до безумных размеров сундуке чёртов чай! Даже, блин, без магии!  Дамблдора, казалось, никак не задели левниво-язвительные слова его студентки. Он выглядел всё также безмятежно, расположившись в мягком кресле около них. Перед ними трещал тёплый камин, а за окном до сих пор бушевал февраль, хотя днём всё чаще бразды правления брала подступающая весна.  Он, разливая по трём чашечкам душистый чай, стал говорить: — Именно за этим я вас и позвал в свой кабинет, — паузу в его словах заняла всё та же мелодия. Поставив чайничек на стол, он блеснул ярко-голубыми глазами за стёклами очков и вновь заговорил: — Этот чай имеет крайне полезные свойства, а фарфор не прост — после особых, скажем, манипуляций над этим самым чайником, напиток приобретает более единый спектр возможностей: умиротворяющий, если говорить совсем уж конкретно о нашем случае, но в некоторых моментах, когда применяются, к примеру, Призывающие чары, он может иметь совершенно иной эффект… Именно из-за этого нюанса мне, — и я очень извиняюсь, — пришлось отнять у нас лишнюю минутку, — наконец закончил пояснять свои странные махинации директор, но на этом рассказ его отнюдь не кончился: — Однажды мне представилась возможность побывать на одной из традиционно китайских чайных церемоний. Ох, не поймите меня превратно, — усмехнулся директор, словно кто-то из Поттеров только что хотел поймать его за руку и отчитать за ложь, — за свою жизнь я перепробовал кучу разных чаёв: всё же, не будем забывать о заветных пяти часах. Директор подмигнул им, когда Гарри и Джейн кинули друг на друга неловкие взгляды. Джейн чувствовала себя оглушённой: такая быстрая смена событий её сильно путала. Вот Майлз целует её и всё глубже уводит в класс. Вот она стоит и с замиранием сердца слушает язвительный и хриплый голос Волдеморта. Вот она очнулась, а над ней мечется взволнованный Майлз, который — подумать только! — за целый час даже не догадался отнести её, упавшую, по его мнению, в обморок, в больничное крыло.  Она была дико зла на Волдеморта за то, что он так не вовремя успокоил свои расшатанные нервы, но ещё больше она была зла на Майлза, который, чёрт возьми, реально за целый, мать его, час не догадался сообщить хоть кому-нибудь о том, что его типо девушка валяется типо в обмороке. Вот кретин! И ей пришлось самой (любую помощь своего типо парня она проигнорировала, иначе все эмоции, скопившиеся в ней, лавиной обрушились бы на него), с болью в солнечном сплетении, с кровью из носа и мучительным кашлем, мчаться в больничное крыло, хоть бы успеть предупредить кого-то о том, что случилось. И она была намерена накричать на Дамблдора, взорвать его кабинет или типо того, но теперь… когда директор вновь вёл замудрённый разговор о чае, Джейн полностью выпала из реальности и просто слушала его с открытым ртом. — Наверное, чай — это столь банальная вещица, что мы даже не замечаем её ценности. Пять часов, пять часов, пять часов… — задумчиво, но всё также озорно звучал Дамблдор. — Мне всегда казалась эта традиция до смешного легкомысленной и поверхностной, но оттого до странности вдохновляющей. Герцогиня Бедфорд — магловская аристократка девятнадцатого века, — мягким, учительским тоном заговорил он, — в те далёкие годы страдала от «голодных мук» между обедом и ужином и придумала достаточно логичный выход из ситуации: встречаться с подругами около пяти часов и выпивать по чашечке чая, сопровождая это беседой… Стоит заметить, крайне милое решение с её стороны: выйти из головоломки столь сердечным образом. Дамблдор тепло улыбался, а его голос, по-старчески сломанный, но глубокий, продолжал держать их внимание на нём одном.  — Возвращаясь к китайскому чаепитию… В тот вечер, когда я получил этот чай, я, кажется, открыл для себя новую грань столь чудного напитка… — он пригубил совсем чуть-чуть, но это действие было таким, словно он боялся пролить даже каплю драгоценного чая. — Традиции духовные, закреплённые в распитии всего-то какой-то воды с листами травы. В этом было что-то сокровенное: единение с природой, магией и душой…    Дамблдор делился с ними чем-то личным. Гарри и Джейн вновь переглянулись. Они будто и вовсе забыли, почему находились именно здесь и сейчас. Рассказ старика завораживал. — Тот чай, что я попробовал там… — продолжал директор с долей сожалений, он печально вздохнул: — Я нигде не нашёл хоть чего-то отдалённо схожего. Он обладал какой-то таинственной магией, и производил впечатление самой настоящей живой воды. Хотя, должен заметить, он и был живой водой: столько целебных свойств я не встречал даже в самых лучших зельях Мунго… Конечно, не в обиду мной сказано… — хитро подметил старик. — Но кроме всего этого… — сменил тон Дамблдор, — он до ужаса вкусный.  Джейн словно вытянули из воды за шкирку. Она снова оказалась в реальности. Боль в солнечном сплетении вернулась, а кровь из носа потекла по губам. Горло запершило, и ей пришлось прикрыть рот и разразиться в новом приступе кашля.  Со стороны директора подлетел белый носовой платок, которым Джейн тотчас вытерла окровавленные ладонь и губы. Гарри спешно вытирал лоб. Подумать только, кого сейчас видел перед собой Дамблдор: двух подростков, чьи лица были измазаны кровью, которая всё никак не хотела останавливаться.  — Попробуйте, — директор не обратил на эту заминку и доли внимания. Джейн была благодарна ему за это, хоть и знала, что это никак не будет забыто, — я думаю, вам станет гораздо легче. Джейн прочистила горло и скривилась — ком всё равно остался где-то внутри глотки и не давал расслабиться.  Они одновременно потянулись к чашкам.  Горячие стенки тонкого фарфора обожгли кончики ледяных пальцев, густой приятный пар забился в ноздри, а Поттер, ни на что сильно не надеясь, сделала первый глоток.  Брови поползли вверх, она тут же сделала облегчённый вздох. Мерлин, да это чудо какое-то, а не чай.  — Это просто… — пробормотал Гарри, чувствуя то же самое благоговение к напитку.  — Очумительно… — с придыханием договорила за него сестра. — Это чай всех чаёв, сэр! — дополнил Гарри, расслабляясь на диване.  Джейн, сама того не подозревая, смогла улыбнуться директору, который глядел на них хитрым лучистым взглядом.  — Мне тоже так кажется, — тепло отозвался Дамблдор. — И если вы готовы, то я предлагаю, наконец начать нашу беседу, ради которой вы проделали немалый путь.  Они молчали, потягивая чай. Джейн смотрела бессмысленным взглядом в стол, Гарри — в потолок. Почему-то сейчас спешка казалась плохим вариантом, вероятно, им следовало хорошенько обдумать всё то, что с ними произошло… Директор давал им время, и когда Поттеры докончили свои чашки и почувствовали странное душевное равновесие, они заговорили… Спустя ещё какое-то время, когда последние слова, раскрывающие всю суть видения, слетели с губ Поттеров, Дамблдор молчал и задумчиво перебирал седую бороду. После чая Джейн не чувствовала тревогу, безмятежностью её состояние тоже не назвать, скорее, она ощущала себя… разумно. Голова не была затоплена ненужными чувствами, которые удерживали бы её в состоянии аффекта и не давали бы даже осмыслить свои слова; не то, что бы слова директора. Она была… полностью в себе и абсолютно уверенна в реальности всего происходящего в данную минуту и в минуты, предшествующие этому моменту. Ей нравилось чувствовать себя… приземлённо… Директор молчал. — Сэр, — оторвала его от раздумий Джейн. Стоило прояснить ещё несколько моментов, чтобы облегчить ему задачу. — Я должна была рассказать вам это раньше, но, думаю, вы и сами знаете, что не дали мне этого совершить.  Дамблдор молчал, но она знала, что шпилька дошла до него.  — Мы знаем о Пророчестве, которое связывает нас с Волдемортом, — Джейн ждала, что директор издаст хотя бы поражённый вздох, но… он лишь улыбнулся, складывая руки на скрещенных ногах.  — Смею предположить, с вами поделилась ваша подруга Дафна Гринграсс? — только и спросил он.  — Верно. Сэр. — В тон проскользнули ноты упрёка.  Казалось, его вообще это не волновало.  — Да, как я и думал, после того чудного бала, вы стали более близки в общении с этой молодой леди, — просто сказал колдун. Гарри и Джейн скосили друг на друга глаза и одновременно подались вперёд.  — Откуда вы знаете? — в унисон задали вопрос они.  Дамблдор вновь улыбнулся. — Гарри, мне казалось, что ты точно должен был догадаться, — загадочно ответил старик.  Гарри сильно наморщил лоб, но вскоре его лицо прояснилось.  — Блэк… — чуть пришибленно протянул парень, а Джейн, не понимая, о чём идёт речь, нахмурилась.  — Пф, в моё время дети были более воспитанными! — надменный шёпот раздался чётко в тишине круглого кабинета.  Гарри и Джейн обернулись к высоко висящему портрету черноволосого старика — бывшему директору Хогвартса.  Джейн хотела хлопнуть себя по лбу…  Точно, портреты…  — Да, Финеас любезно согласился присмотреть за вами на Гриммо, — они обернулись к Дамблдору, который вновь разливал чудотворный чай. — Должен сказать, план побега из дома вашего крёстного отца был просто невероятен. И как удачно сложилось с выпиской мистера Уизли…  — Вы нам помогли! — шокировано выпалила Джейн.  Дамблдор проворно улыбнулся.  — Если только немного. Не стоит отрицать потраченные вами силы в этой миссии. Гарри и Джейн просто поражёно глядели на старика перед собой.  — И чего стоит одна только статья в том дивном журнале, — одобрительно протянул Дамблдор. — По правде, я даже зачитался. Вы с вашими друзьями огромные молодцы. Редко можно встретить такую необычайную верность душ. Стоит ценить это в них, мало, кто осмелился бы пойти на бал, устроенный самим Тёмным Лордом.  — Вы… — раскрыл рот Гарри, — да вы… то есть, это вы устроили всё это? Стойте, стойте! То есть, вы, — он топорно тыкнул пальцем в сторону директора, — самолично отправили нас в логово Волдеморта, чтобы мы выведали информацию, которой вы лишили нас изначально, чтобы… чтобы что?! Джейн с тихим неверием схватила чашку чая и глотнула из неё.  — О, нет, мальчик мой, — голос его был совсем тёплым, но… на краткий миг Джейн почудилось в этом голосе что-то печальное. — Я никогда не осмелился бы отправлять вас на такое мероприятие. И тем более, ваша цель была отнюдь не в том, чтобы узнать имена Пожирателей смерти, хотя, стоит отметить, статья в «Придире» произведёт должный фурор в не таких отдалённых от нас обществах… — по мере рассказала былая улыбка директора тухла. — Всё это… — совсем тихо сказал он, — относится к Пророчеству, которое так хочет узнать Лорд Волдеморт…  Он выглядел грустным.  Джейн нервно сглотнула.  — Сейчас он отправился в Отдел тайн, чтобы достать это Пророчество, — волнение не оставляло попыток пробраться к ней. — Профессор, нам нужно перехватить его. Забрать Пророчество раньше, чем это сделает Волдеморт. Это же то самое оружие, которое охраняет Орден, верно? Так чего же мы ждём? — Он спросил о том, кто сегодня на дежурстве! — опомнился Гарри. — Сэр! Кто-то из наших может пострадать!  Гарри подорвался с дивана, Джейн, ведомая его страхом, последовала за ним.  — Не стоит так беспокоится, — спокойным голосом возразил профессор, а Поттеры уставились на него с новой порцией непонимания. — Сразу же как вы рассказали мне об этом, Финеас отправился на свою картину на Гриммо и сообщил о возможной опасности. Все уже в курсе и ожидают мисс Эммелину Вэнс в полном здравии… Вероятно, только одно будет отличать её от совершенно здравого человека: заклятие Империуса… Впрочем, от которого она скоро избавится. Присядьте, — закончил он свою речь. Поттеры осторожно присели на диван.  Дамблдор снял очки. Морщины на его лице стали глубже, былая беззаботность улетучилась. Они наконец поговорят. — Гарри, Джейн, вы очень важны, — тихо, доверительно говорил директор. — Не буду утаивать от вас: война началась задолго до возвращения Лорда Волдеморта. Вы знаете, что такое Палата Лордов и Леди? — внезапно спросил колдун.  Поттеры покачали головами.  — Это один — и, вероятно, самый мощный — из аппаратов Министерства, — пустился в рассказ директор. — В него входят самые влиятельные Лорды и Леди нашего времени — по большей части представители разных чистокровных родов. И в общем-то это не сильно секретная информация, но так сложилось, что СМИ не публикуют решения Палаты… — Так это… — нахмурилась Джейн. — Получается, тайное правительство?..  Дамблдор, чуть подумав, кивнул: — Можно и так сказать. — Вновь пауза. — Ещё в дни, так скажем, лояльности Министерства ко мне я входил в эту Палату, и от моего внимания не ушла некоторая взволнованность господ и дам, что когда-то были крепко связаны с Тёмным Лордом. Они готовились к чему-то…  Пауза. — А потом настал Чемпионат мира по квиддичу, — Дамблдор смотрел прямо в душу, и Поттеры подобрались. — Нападение Пожирателей… — прошептал Гарри. — Именно, — спокойно согласился Дамблдор. — Ещё тогда я предупредил Министра о скором возвращении Лорда Волдеморта… — Он отмахнулся. — Быстро догадалась Джейн. Дамблдор пропустил мягкую улыбку. — Именно.  Он подтолкнул к ним вазочку с лимонными дольками. — И вот к чему я веду, — он вздохнул. — Не так давно Августа Долгопупс, которая входит в Палату ещё со времён своей молодости, поделилась со мной кое-каким наблюдениями… Ей кажется, что те самые Лорды и Леди, что наводили на меня сомнения, до странности резко притихли. Но почему?..  Он глянул на них выжидающе.  — Может быть, они опять ждут чего-то… — предположил Гарри.  Дамблдор удовлетворённо кивнул. — Стойте, — взмахнула рукой Джейн. — К чему это? — резкий вопрос. — Я понимаю, что вы хотите донести до нас, что Волдеморт давным-давно обосновался в системе. Мы понимаем, что Министерство постепенно прогибается под него — это было ясно ещё с Йоля! — она поджала губы. — Но, профессор, это не объясняет того, почему мы сейчас медли… О. — Джейн резко перебила саму себя. — Понятно.  Дамблдор хохотнул и подмигнул Джейн. — Эм… Прошу прощения! — возмущённо прервал затянувшуюся тишину Гарри. — Раз вы всё поняли, можно мне объяснить?  Джейн и Дамблдор одновременно посмотрели на ничего не понимающего Гарри, на лице которого явственно отражалось раздражение.  — Гарри, это ловушка, — Джейн, поворачиваясь к брату всем телом, с энтузиазмом убрала мешающие кудри за уши. — Если мы сейчас пустимся в Министерство, чтобы перехватить Волдеморта, то, скорее всего, нас будет поджидать свора Пожирателей… А там сам понимаешь, что будет.  — По вашему рассказу… — вклинился Дамблдор. — Я бы не сказал, что Волдеморт знал о вашем присутствии.  — Что?! — в искреннем удивлении выкрикнули оба.  Дамблдор хохотнул.  — Вы говорите, что он… он… серьёзно? Просто по воле случая мы оказались в нужном месте и в нужное время?! — шокировано выпалила Джейн. — А странное поведение этой мерзкой змеюки… Как её там… Нагайны этой! Просто совпадение?! Да она же видела меня!  Дамблдор чуть пожевал губами, а потом медленно кивнул. — Моё предположение заключается в том, что вы оказываетесь в голове Лорда Волдеморта по причине его… нестабильности. — Джейн прищурилась, закусывая губу. — Что касается Нагайны… Животные очень чувствительны к магии, а, я уверен, змея Волдеморта особенно улавливает перепады волшебства, — пояснил он. — Возможно, Джейн, она и уловила твоё присутствие, но я больше склоняюсь к тому, что она не смогла осознать свои чувства… А поэтому… я думаю, Лорд Волдеморт может и не узнать о вашем маленьком визите, — улыбнулся Дамблдор. — Как бы странно ни было, но вы оказались в нужный момент в нужном месте, а знаете, что самое смешное в этом? — он блеснул глазами. — Это произошло по вашей же инициативе!  Он вновь рассмеялся, когда Гарри и Джейн скептически воззрились на директора.  — Думаю, он должен будет подписаться на «Придиру», — с мечтательной улыбкой рассуждал он. — И передайте мисс Лавгуд, что та статья про Вронских перепрыгов-воришек выдалась крайне увлекательной.  О, ясно. Точно, да. «Придира». Они же его и разозлили, и как Джейн забыла?  — Профессор! Если у него была «Придира» это значит, что в Хогвартсе есть крот! — выпалила Джейн на одном дыхании.  — Да, скорее всего, — спокойно отозвался директор. — И вы сказали о его нестабильности! — подпрыгнула на месте Джейн. Глаза её загорелись. — Профессор! Он разделил свою душу! Спешно рассказывая про свитки, Джейн не замечала, как всё больше и больше вводила Дамблдора в шок — впервые за вечер! — И вот поэтому я так хотела пробиться к вам на аудиенцию! — запальчиво выдохнула Джейн. Наконец она освободила себя от этого бремени!  Гарри подался чуть вперёд. — Профессор? — в который раз позвал он директора, который находился в странном состоянии и не говорил уже дольше минуты. — Что это с ним сегодня? — спросил он у сестры, которая всё ещё переводила дыхание.  Не успела она ответить, как Дамблдор прокашлялся. — Я и не думал, что этот разговор наступит так скоро… — хрипло прошептал он, не обращаясь ни к одному из них.  Вновь наступило до ужаса тяжёлое молчание. Разномастные приборы на покосившихся полках трещали в этой тишине слишком громко, портреты бывших директоров делали вид глубоко спящих людей, а Джейн и Гарри ждали. — Для начала… — вновь заговорил Дамблдор, — скажу вам о Пророчестве.  Он устало потёр лицо и нацепил очки на длинный крючковатый нос.  — Волдеморт не сможет добраться до него, пока вы в Хогвартсе и находитесь под моим присмотром. Понимаете ли, вы выигрываете числом, — объяснял он. — К примеру, если бы в Пророчестве было сказано лишь об одном из вас, то Волдеморт смог бы забрать его единолично, без помощи. Но, к его большому несчастью, в Пророчестве говориться о вас троих, а значит, ему нужен хотя бы один из вас, чтобы смочь дотронуться до него. Джейн тяжело выдохнула.  — Если забирать Пророчество, то только вдвоём? — выгнула бровь она.  — Да, — согласился директор. — Потому, как бы Лорд Волдеморт не старался, он не сможет забрать Пророчество без добровольного участия хотя бы одного из вас.  — О, — выдохнул Гарри. — Тогда хорошо. Хорошо же, да?  И он с ожиданием посмотрел на директора. — Да, мальчик мой, именно так, —  вновь согласился он. — Потому я очень прошу, чтобы вы никак не реагировали на такие видения — реальны они или нет.  Голос Дамблдора хоть и был мягок, но Джейн всё же смогла разобрать строгий наказ.  Гарри облизнул губы, быстро посмотрел на сестру и спросил: — Сэр, почему мы видим эти видения?  Казалось, Дамблдор вмиг превратился в ещё более древнего старика. Он с долей осторожности вымолвил: — У меня есть несколько предположений по этому поводу, мальчик мой… Но я не уверен в их правильности, потому сочту более уместным промолчать.  Гарри топорно кивнул и отвёл взгляд. — Смею только сказать, что эта способность передалась вам вместе с умением разговаривать со змеями, — добавил старик.  Чуть помолчав, он вновь заговорил: — Кроме этого, я должен уточнить у вас, — посмотрев на них по очереди, он отпил чай. — У вас есть связь не только с Волдемортом, но и между собой… Как она ощущается?  Джейн и Гарри переменились лицом. Выпрямились на диване и молча вперились в директора взглядами. Связь — их связь — нерешительно зажужжала в голове.   — Она всю жизнь с нами, — с неохотой начала Джейн, косясь на Гарри. — И… это больше похоже на обмен мыслями и эмоциями, точно также ощущается связь с Волдемортом, только…  — …менее настойчиво, — договорил Гарри, когда Джейн не смогла подобрать слов. — На самом деле, это больше смахивает на… не знаю, телефонный звонок? — неуверенно пожал плечами парень.  — Наверно, так, — с той же неуверенностью подтвердила Поттер.  — Она появляется редко, скорее, просто в моменты… — лицо Гарри вытянулось от понимания, — эмоциональные моменты…  — К примеру?  — На кладбище. — Излишне жёстко ответила Джейн. — В видениях. Уже дважды мы… видели эту связь.  Гарри нахмурился. — Я не видел.  Джейн моргнула, смотря на него, а потом на директора. — Я… — попыталась объясниться Поттер, но ком встал в горле. — Тогда почему я вижу? — только и смогла спросить она.  Дамблдор прищурился.  — Выпей, — посоветовал он и выждал, когда Джейн, последовавшая его совету, поставит чашку обратно. — Такая связь между родственниками очень редка, но вполне нормальна. Сама по себе она появляется ещё реже, — пояснял он. — Таким примером могут служить мистер и мистер Уизли. Они близнецы, и их магия крепко сплетена, потому они чувствуют друг друга гораздо лучше, чем другие их родственники.  Он отпил чаю. — У вас же другой случай, — продолжил он. — Вероятно, в ту ночь, после увиденной жертвы вашей матери, ваша магия сплелась в крепкий жгут, который с того момента вознамерился ментально защищать вас от таких… событий. Именно поэтому вы оба можете говорить на парселтаге, а ваши мысли сходятся во многом. Ваша магия схожа гораздо сильнее, чем у других родственников, потому что в момент опасности вы были вынуждены оказаться только вдвоём. Именно поэтому у вас такие палочки. Именно из-за этой связи вы оба можете проникать в разум Волдеморта. — Я… — несмело сказала Джейн. — Девочка моя, — аккуратно перебил колдун, — надо полагать, ты видишь эту связь, потому что… ты находишься, как бы тебе сказать… в стороне во время попадания в его разум. — Он говорил добродушным голосом, а смотрел с отеческой нежностью. — Вероятно, это происходит из-за того, что Гарри является… эпицентром связи с Волдемортом… Он замолчал, давая им время свыкнуться с этой мыслью. Гарри сидел темнее тучи, а Джейн от волнения сжала его ладонь в своей. — В ту ночь он пытался убить Гарри, но не учёл ту связь, которую сам же даровал вам смертью вашей матери. Именно из-за этого ты, Джейн, имеешь все те же побочные эффекты от той ночи, но, возможно, с некоторыми отличиями…  Глаза Джейн метались по комнате, она пыталась найти отличия.   — Я… — выдохнула девушка, подаваясь вперёд, — хуже распознаю парселтанг… — А ещё, как я и говорил, смотришь на жизнь Волдеморта со стороны, а не так как Гарри — его глазами. Мне кажется, — впервые нахмурился старик, — твоя связь с Волдемортом чуть менее велика, чем у Гарри.  Поттер облизнула пересохшие губы. — Но я гораздо чаще получаю… обратную связь с ним, — призналась девушка. — Бывают моменты… когда… когда я ощущаю его эмоции, а Гарри — нет.  Дамблдор сощурился, опуская задумчивый взгляд на сцепленный руки.  — Могу лишь сделать предположение, что… ты зацепила Тёмного Лорда ещё будучи второкурсницей, а ваша последняя встреча на кладбище заставила его… заинтересоваться тобой, — мягко сказал старик. — Помнишь наш прошлый разговор?  Джейн топорно кивнула.  — Не исключено, что он… увлечён тобой, — Джейн показалось, что Дамблдор ждёт от неё какой-то определённой реакции, но…  — Как последовательницей? — выгнула бровь Поттер.  Дамблдор ласково улыбнулся, но взгляд его стал сочувственным…   — Хотел бы я на это надеяться, — тихо признался директор.  Джейн не знала, что говорить. Она хотела просто рассказать Дамблдору о том, что узнала, а не вот это вот всё…  — Волдеморт завладел моим сознанием… — тихо-тихо, на грани самой слышимости сказал Гарри куда-то в ворот свитера.  — Ты знал?! — выпалила Джейн и тут же закрыла рот.  Гарри с упрёком посмотрел на неё.  — Конечно, я знал! — фыркнул брат. — А ты, как обычно, решила скрыть от меня важную информацию. Я ждал, когда ты мне расскажешь, но… — он скривился, а Джейн стало жарко от стыда перед ним.  И вот. Они молчали, смотря в разные стороны: Гарри — с обидой и злостью, Джейн — со стыдом и покаянием, но потных ладоней не расцепляли.  Дамблдор заговорил: — Джейн, почему ты не рассказываешь Гарри о некоторых важных вещах? — хоть это и должна была быть претензия, это не было ей.  Поттер кусала губы, чувствуя на них уже засохшую кровь.  Внутри её всю корёжило. Джейн панически думала, что ей сказать такого, чтобы и Гарри, и тем более Дамблдор отстали от неё…  — Девочка моя, — мягко позвал её Дамблдор, а Джейн задержала дыхание. — Признать ошибку — это верный шаг к тому, чтобы больше никогда не совершать её.  Поттер быстро глянула из-под ресниц на директор, который с мирным лицом ожидал её решения. И от этого словно зависела вся её жизнь: если она отмахнётся, то… всё изменится…  — Знания всегда связывают тебя ответственностью, — тихо призналась она. — К примеру, вы, профессор… Вы храните столько секретов и знаете столько всего… Именно поэтому на вас лежит ответственность за войну, за ваших людей в ней и за Волдеморта… — она прикусила губу, смотря только в пол. — Я не хочу такого для Гарри.  Дамблдор хмыкнул.  — А ты спрашивала у самого Гарри, хочет ли он этой ответственности или нет? — с тем же миролюбием задал вопрос директор.  Джейн заторможенно кивнула в отрицании.  — Тогда, может быть, ты прямо сейчас спросишь у Гарри, хочет он, чтобы ты хранила его от этой ответственности, или нет, — он махнул рукой в сторону парня.  Джейн медленно, с опаской обернулась к нему. Гарри всё также смотрел в другую сторону, не желая обращать на сестру и доли внимания. Лишь его ладонь нервно дёрнулась, но более никак не сместилась.  — Гарри, — набрала побольше воздуха в лёгкие, — ты хочешь?.. — Да! — выпалил он, прежде чем Джейн успела закончить свою мысль. — Да, Мордред тебя дери, да, Джей! Хочу!  Джейн удивлённо моргнула.  — Хорошо, — тихо согласилась Поттер, искренне желая, чтобы в момент она не передумала и не решила вновь скрывать от него что-то.  Дамблдор улыбнулся и чуть слышно хлопнул в ладоши.  — Славно, что вы разобрались с этим так мирно! — радушно вещал старик. — Я, конечно, был бы не против, если вам вдруг приспичило бы разрушить мой кабинет — наоборот, я всегда за! Но я всё же рад, что вы смогли поговорить без всяких проблем — невольно думается мне, что всему виной чай!  Он подмигнул и отсалютовал им чашкой, уголки губ Джейн чуть подёрнулись вверх, а Гарри со вздохом облегчения повернулся и, кажется, был готов продолжать этот безумно долгий и изматывающий разговор с директором…  Они в подробностях рассказали о той рождественской ночи, когда Волдеморт захватил сознание Гарри и… видимо, флиртовал с Джейн?.. Абсурд! Такое просто невозможно! Не-а! Но-но-но! — Любопытно, — это было единственное, что сказал директор.  Джейн сидела с открытым ртом и широко раскрытыми глазами смотрела в стол.  — И всё? — с перекосившимся от гнева лицом выпалил Гарри. — Вы больше ничего не скажите?!  — Гарри… — мягко позвал его профессор.  — Да он!.. — у Гарри перехватило дыхание от возмущения. Он резко поднялся с дивана и, хватаясь за волосы, стал расхаживать по кабинету. — Мало того, что он натворил в нашей жизни! Так он теперь и… Что? Набивается… я не знаю!.. В женихи к моей сестре?! Джейн, оглушённая пронизывающей яростью брата, хотела замять эту тему. Такой расклад… ей вообще не нравился… А такие разговоры… Ох, кажется, камин греет слишком сильно…  — Профессор, — поджимая губы и глядя на то, как от шока Гарри пытается вырвать свои волосы, обратилась к колдуну девушка. — Это же не может быть, хах, правдой. — На лице появилась косая улыбка. Кровь, до этого ледяная от ошеломляющей новости, стала приливать к лицу и шее — то ли от бессильной злости, то ли от непонятного смущения. — Давайте… Гарри, прошу тебя, сядь! (Брат с размаху сел на ступени, ведущие к рабочему столу директора) Так вот, давайте здраво рассудим.  Профессор загадочно улыбнулся и вновь, чёрт возьми, сверкнул голубыми глазами.  Джейн судорожно сглотнула. — Допустим, — рассудительным тоном начала Джейн, пытаясь держать себя в руках. Голос, как и руки, подрагивал. — Волдеморт помнит всё то, что случилось три года назад… Допустим…  Джейн глубоко вздохнула и сразу же задохнулась, вспоминая холодные руки, наматывающие её волосы на кулак, те испепеляющие взгляды, что преследовали её каждый раз, когда они сталкивались, его горячий шёпот на её шее, его руки на её талии. Своё желание… Нет. Жажду остаться в его руках. Ощущение правильности его близости. И то странное обещание быть кем-то другим для неё…  — О, чёртовы подштанники Мерлина! Ахренеть! Он реально флиртовал со мной?! — истерично выкрикнула Джейн, подрываясь с места и начиная загнано мельтешить в точности Гарри минутами ранее. — Он же… он же ещё тогда сказал! — с широко распахнутыми глазами схватилась за волосы Джейн. — Сказал, что… Матерь Божья, что я очаровательная! — ломким шёпотом осознания вскричала она. Гарри что-то яростно заорал, подрываясь со ступенек, но Джейн была поглощена анализом взаимодействий с Волдемортом.  Та самая, самая первая встреча в её сне. Как он разглядывал её. Как касался. То опьяняющее спокойствие, та нежность, которую, как она думала, он не умеет проявлять. Он относился к ней бережно… осторожный поцелуй в лоб… тепло рук на щеках… восхитительное умиротворение… Она нигде и никогда не чувствовала себя так хорошо, как в его руках…  И даже в ночь нападения на мистера Уизли, когда Волдеморт был отчего-то сильно зол, он касался также нежно, хоть и более требовательно. Смотрел испепеляюще, жадно, умопомрачительно пугающе и завораживающе, и те чувства… о, как же это было восхитительно…   Вот, почему он отпустил их с того бала невредимыми. Вот, почему он решил поговорить с ней в Рождество.  Она его… зацепила. — Мерлин! Я идиотка! — Джейн пнула золотой горшок с лиловым цветком, который обиженно завыл от этого. Феникс директор, Фоукс, до этого мирно спящий на своей жёрдочке, встрепенулся и шокировано ухнул. — Как я не видела этого раньше?! — ярость потихоньку стала завязываться узлом в ней, лицо ещё больше раскраснелось от осознания, что она тоже с ним флиртовала! Ей одновременно захотелось расплакаться, взорваться, испариться и завалиться к Волдеморту, чтобы доходчиво объяснить ему, что ей такое счастье не нужно! Ну почему именно она?! — Профессор! — Джейн обернулась к директору с лихорадочно горящими глазами. Он смотрел серьёзно, но лучики чего-то странного блестели в его глазах. — Он же это ради какой-то цели, да? Вы же всегда говорили, что Волдеморт не может испытывать что-то… что-то такое, — она многозначительно взмахнула рукой. — Он же просто… Да! — со всей силы хлопнула себя по лбу и расхохоталась. — Чёрт, ну, конечно, это ради какой-то цели! Иначе быть не может! Она пропустила нервный смешок. Гарри перегнулся через диван, смотря на директора также лихорадочно.  — Мы должны узнать Пророчество! — выпалил он, серьёзный и упрямый. — Мы должны знать!  Директор всё это время молчал. Он долго смотрел в пространство между ними, словно… избегал их взглядов. Джейн на миг показалось, что глаза Дамблдора стали блестеть и краснеть, но вскоре он отпил чаю и молчаливо пригласил их сесть на диван.  — Гарри. Джейн. — Хрипло обратился к ним директор, когда взвинченные Поттеры сели. От этого тона они подобрались и переглянулись. — Вы очень важны, — повторил он то, что говорил в самом начале. — Вы важны в этой войне. Вы, скажу совершенно серьёзно и без утайки, важны лично мне, — глаза его вновь заблестели, но это не было тем привычном озорством или знакомой хитринкой. — Но ещё больше… вы важны друг другу. Гарри и Джейн одновременно выдохнули, находя ладони друг друга и сжимая их. Директор выглядел… разбитым.  — Поэтому я хочу, чтобы с этого момента вы поклялись друг другу в том, что между вами никогда не будет тайн и недомолвок.  Продолжил он только после двух честных кивков.  — Как ты верно подметила, Джейн, в школе появился крот. — Он стал наливать чай в их пустые чашки. — Именно он отправил Лорду Волдеморту журнал с вашим интервью, и, думаю, вы уже догадались, что этот человек следит за вами в стенах школы. И поскольку ни я, ни вы не знаем, кто он, то я попросил бы вас молчать о нашей беседе. — Многозначительно добавил: — Даже в кругу ваших друзей.  Вновь пауза, во время которой Дамблдор дождался их согласия.  Он продолжил.  — Пророчество… — короткая запинка, — пока что не следует торопиться с ним.  Поттеры раскрыли рты, чтобы в один голос перебить директора, но он взмахнул рукой, останавливая их от этой затеи.  — Я дам знать вам, когда потребуется ваша помощь в этом вопросе, — мягко улыбнулся Дамблдор, а Гарри и Джейн одинаково надулись. — Вы должны понимать, — чуть повеселев от их маленькой обиды, стал объяснять директор, — что сейчас за Отделом тайн следит не только Орден Феникса, но и Пожиратели смерти. В любом случае нам придётся… немного побороться, чтобы добыть Пророчество.  Джейн выпалила быстрее, чем Дамблдор успел вновь заговорить: — Это будет отличный шанс, чтобы вывести Волдеморта в свет! Вам вернут ваше имя, а Гарри перестанут считать психом!  Дамблдор только кивнул седой головой. — Да, девочка моя, я тоже так считаю, — чуть задумчиво согласился он. — И всё же… нужно немного подождать.  Поттеры повторили за стариком и тоже отпили чай. После минутного молчания, тяжёлого и тревожного, он вновь заговорил: — Что касается Волдеморта и его отношения к тебе, Джейн, — напомнил директор. — То я… да, вероятно, я согласен с тобой.  Джейн качнула головой, не смотря в глаза колдуна. Хотя блеск, что на секунду отразился в них, не прошёл мимо неё.  — То, что ты узнала, девочка моя… — тяжело вздохнул Дамблдор. Он был хмур, как никогда. — Пока что вам опасно знать подробности… потому я сочту лучшим вновь промолчать. Они молчали. И Гарри, и Джейн долго обдумывали всё услышанное. Время близилось к комендантскому часу, а Поттеры никак не могли успокоить нервы — то и дело их сцепленные руки подрагивали.   — Думаю, вам нужно обсудить очень многое, — аккуратно разрушил тишину Дамблдор. — Но перед тем, как вы отправитесь к себе…  Он взмахнул палочкой, и в его морщинистую руку приземлился мешочек с длинным шнуром, позволявшим носить эту вещь на шее.  — Это, — вручил им директор, — мешочек из ишачьей кожи. До ужаса редкий артефакт. Только владелец может извлечь содержимое этой вещи. Честно признаться, я думал, отдать его Хагриду, но нынешние обстоятельства не позволяют мне этого сделать, — он смотрел на них очень внимательно.  Наклонился ближе и заговорил шёпотом: — Советую сложить в него всё самое необходимо и носить поближе к себе.  Гарри нахмурился.  — Сэр… э… спасибо большое, но… нас двое, — напомнил парень, а Джейн для достоверности кивнула.  — Верно, Гарри, — рассмеялся директор. — Но я же подарил его вам двоим, а значит, вы оба хозяева этой, без приуменьшений, чудной вещицы.  Джейн провела рукой по меху ткани. Вероятно, Дамблдор ожидал, что она не станет доверять на слово, и оказался прав: Джейн открыла мешочек, сложила туда подаренный Майлзом браслет и протянула Гарри. Без слов он понял её просьбу и засунул руку по локоть.  — Ого, на нём Чары расширения? — удивился Гарри и с лёгкостью достал браслет.  — Да, это стандартные чары на сумках, — вновь пояснил директор.  Всё то же проделали по второму кругу, но с иным концом — Дамблдор не смог достать браслет. Вроде бы они всё обсудили, но директор всё ещё продолжал задумчиво смотреть на них.  — Если вы не против, то я бы хотел дать вам ещё один совет, — два согласных кивка. — Свяжитесь со своим крёстным отцом.  Они вмиг недоумённо нахмурились.  — Но… как? — спросила Джейн. — Все средства связи оккупировала эта су… а… Амбридж, — напомнил старику краснеющий Гарри.  Он посмотрел на них со смешинками.  — Конечно же, через то зеркало, которое подарил вам Сириус на Рождество, — загадочно улыбнулся Дамблдор.  Джейн не знала, что за зеркало. Гарри, кажется, тоже, но кивнул за двоих.  Директор хлопнул в ладоши.  — Ну, а теперь, думаю, наш разговор окончен, — он взмахнул палочкой, чашки засобирались. — И да, если я верно помню, то у вас же завтра прорицания?  — Да, сэр.  — Не знаю, огорчитесь вы или нет, но профессор Трелони временно отстранена от своей должности… Не успел он сказать последнее слово, как Гарри и Джейн застонали:  — Амбридж!  Дамблдор сильно не старался скрыть своё одобрение на их реакцию.  — Да, — с приподнятым настроением согласился он. Тем же самым тоном добавил: — И боюсь, когда вернётся Том Фелпс, мне придётся на время покинуть замок.  И в этом не было намёка на доверие к Тому Фелпсу.  Джейн уловила… загадку, которую Дамблдор метафорично дал им в руки и завуалированно попросил решить.  Они последний раз кивнули ему и вскоре распрощались.  Каменная горгулья за их спинами мягко захлопнула проход и, заняв положение поудобней, уставилась в противоположную стену.  — У тебя тоже ощущение, что Дамблдор напоил нас галлюциногенными грибами вместо чая?.. — слабым от шока голосом спросил Гарри.  — О, да, родной… — согласилась Джейн, чувствуя себя… башмаком.