Избранные

Новый кондуктор Ночного рыцаря был полной противоположностью Стенли Шанпайка. Угрюмый и молчаливый, хотя это не могло не радовать. Гарри бы не смог ответить ни на один вопрос, в голове проносился шквал мыслей, неразличимых, но отчего-то звучащих голосом Гермионы.  Смысл лишь в том, что Гарри готов пойти на это.  — Приехали, — буркнул из-под пышных усов кондуктор.  Гарри в последний раз бросил взгляд на салон, словно искал знак того, что ему не нужно туда идти, что он совершает ошибку. Гарри покрепче сжимает шнурок подаренного Дамблдором мешочка, встаёт и отдаёт плату за проезд.  — Ещё десять, — хмыкает кондуктор.  Гарри хмуриться. — С чего это?  Усы мужчины подпрыгивают, он качает головой.  — Ты в каком мире живёшь, парень? — насмешливо, хоть и по-отечески, спрашивает он. — Цены растут со скоростью Крылатых коней. Скажи спасибо нашему Отделу по магическому транспорту, что вообще не прикрыли эту конторку, — он неопределённо махнул рукой, очевидно имея в виду трагический арест, как считал сам Поттер, невиновного Стенли. Гарри качает головой и отдаёт нужную сумму.  Кованые ворота открыты, но Поттер медлит. Пытается собраться с духом? Внутри поселилось чудовище — страх. Оно оплело ноги, руки и сжало сердце. Вероятно, всё это — большой обман, ловушка. Но Гарри выдыхает, трясёт головой и уверенно ступает по мраморной дороге.  Сбоку проносится тень, и парень не успевает подумать, как стоит с поднятой волшебной палочкой. Губы дёргает усмешка — всего лишь водные фигуры в озере.  Вскоре Гарри оказывается внутри роскошного поместья, в котором этажами выше журчит музыка Хэллоуина, голоса гостей, топот их ног… где-то там должна быть Джейн. Там же сливаются с толпой Пожиратели Смерти.  Гарри сжимает мешочек. Значит, ему нужно наверх.   Парень вздрагивает и чудом сдерживает позорный вопль.  — Гарри! — глаза тут же поднимаются наверх, к лестнице. — Давно не виделись, ты, однако, подрос!  Лицо Поттера косится от отвращения и застаревший злости.  — Крауч. — Плюётся он, но хватается за соломинку. — Мне нужен Волдеморт.  Крауч странно булькает, давится, хватается за сердце и хнычет. — Гарри! О, Гарри! Я и позабыл, насколько ты бескультурен! — театрально сетует Пожиратель Смерти. — Этого ты нахватался у Грозного Глаза, я прав? Я имею в виду, у настоящего Грозного Глаза, — подмигивает Крауч.  Гарри со стуком смыкает зубы и вскидывает палочку.  — Не смей даже говорить о Грозном Глазе! — рявкает парень.  Крауч выпучивает глаза и на выдохе говорит: — О, о, я даже и не думал! Просто знаешь… — он взмахивает руками, — вся эта ностальгия по старым денькам, когда я и ты бродили по лесу, и я готовил тебя к Турниру Трех волшебников. Ты тогда думал, что рядом с тобой шагает бравый мракоборец, а на самом деле я…  — Заткнись! — с палочки Гарри падают искры, но не долетают до ублюдка.  Крауч дуется.  — Видимо, я тебя обидел, — жалобно говорит он. — А ведь, когда я был Сэмом Фелпсом ты вёл себя гораздо приятней!  У Гарри перехватывает дыхание. Крауч?.. Весь год?..  — О-о! Узнаю этот удивлённый взгляд! Знаешь, — он приложил палец к поджатым губам, — если сравнивать, то мне больше всего понравилось быть подростком. Хотя у дружищи Аластора множество плюсов, но, хм, что ж, не солгу, если скажу, что неудобно жить без ноги и глаза. Как бы тебе объяснить… м-м… каждый шаг давался тяжеловато.  Поттер искал слова… А Крауч вздыхает, и бравада слетает с него, точно карнавальный костюм.  — Тёмный Лорд заждался тебя. Боюсь, старина Блэк на грани. Гарри мутит от его слов, и он остаётся на месте, наблюдает, как Крауч, заложив руки в карманы, уходит.  — Ты что же, не хочешь, чтобы Сириус Блэк вышел отсюда живым?  От пустого голоса безумца Гарри качает и выносит на поверхность — он очнулся с холодным потом на спине. Поттер спешит вверх по лестнице и споро догоняет Крауча. Держится поодаль, но ни в коем случае не выпускает из виду.  Крауч ненормальный псих. Он эксцентричный и нестабильный — конечно, каким же ещё должен быть человек, которого продержали под Империусом двенадцать лет? Впрочем, даже будь он самым адекватным среди шайки Волдеморта, он волей-неволей наводил ужас — обманывать Дамблдора целый…. без малого два года… Они остановились только перед непримечательное дверью, точно такой же, какие встречались до этого. Крауч оглянулся, гаденько ухмыльнулся и трижды постучал. Дверь отварилась, и Гарри швырнуло вперёд то ли потоком воздуха, то ли чьим-то невидимым пинком. Он ткнулся носом в паркет и дёрнулся, когда дверь хлопнула, отрезая его от внешнего мира. Возможно, навсегда.  Гарри быстро нашёл палочку и проверил мешочек. Только после этого огляделся. Камин, диван, кресла и журнальный столик, книжный шкаф, с виду мягкий ковёр и… Нагайна.  — Если тебе предпочтительней беседовать на полу, то не буду мешать. Хотя, позволь заметить, это не сильно удобно.  Желваки Гарри напряглись, а сам он метнул ядовитым взглядом в чёрный затылок Волдеморта, расположившегося в кресле.  Гарри быстро встал и даже отряхнул одежду, лицо было красным то ли от злости, то ли из-за положения, в которое попал.  Поттер не собирался долго расшаркиваться, хотел сунуть ему под нос Пророчество, ляпнуть что-нибудь гадкое и выторговать Сириуса. Он понимал, что это самое большее, на что можно расчитывать. Речи не шло о его жизни, Гарри, на самом деле, вообще мало об этом думал.  Только в голове утрамбовались все мысли, как Волдеморт сбил его с ног — в этот раз лишь фигурально.  — Барти, убери его, — он лениво махнул рукой. Гарри заозирался. Волдеморт решил его не слушать?.. Или сразу избавиться? Сердце рухнуло в пятки, мир накренился, когда Крауч махнул палочкой — скованный цепями Сириус медленно взмыл над полом. Тощий как скелет, избитый до тяжёлых ран, казалось, несовместимых с жизнью, в одной мантии. Серые глаза распахнуты — ужас ли это от вида крестника или последствие плена? Гарри видел в них пустое отражение действительности и мёртвые блики.  — Он обязательно сказал бы тебе что-нибудь, — проворковал Волдеморт, подпирая щёку. — Но предыдущее его поведение вынудило меня принять меры. — Уголок его губ дёрнулся. — Будь добр, Сириус, преподай крестнику урок…  Ноздри Сириуса раздувались, но с секундной заминкой он широко открыл рот и показал язык. Точнее, его отсутствие.  — Хороший мальчик, — похвалил Тёмный Лорд, наслаждаясь ситуацией и безмолвным ужасом Гарри Поттера.  Он обмер с открытым ртом, глядя Сириусу в глаза. Те кричали не о боли, покаянии или гневе — они молились.  Сириус поплыл дальше по кабинету, дверь открылась, и Крауч швырнул его вперёд. Гневный крик Гарри смешался с болезненным стоном Блэка, головная боль взорвала мысли. В череп словно вонзили тысячу раскалённых игл. Мгновение, и боль потухла, но пульсация и тошнота заставляли щуриться.  — Я надеюсь, ты хорошо усвоил урок, Гарри Поттер, — были это слова сказаны Волдемортом или его гнев так исказился в мыслях — парень не разобрал.  Гарри выпрямился и с показной уверенностью посмотрел на него. Только сейчас до Поттера дошло, что конец сегодня — вполне возможный вариант.  — Я отдам тебе Пророчество в обмен на Сириуса. Волдеморт глядел в окно с абсолютно пустым лицом. И как они не видели в Фелпсе его? Сейчас эта разница стёрлась, хотя для остальных Волдеморт и новый глава Правопорядка — совершенно точно противоположности. Звук собственного дыхания раздражал Гарри, но он терпеливо ждал ответа.  И дождался.  — Отчего же ты пришёл один, Гарри Поттер? Понадеялся, что я рассщедрюсь от твоего великого поступка и не убью в ту же секунду, как Пророчество окажется в моих руках?  Гарри, честно сказать, надеялся только на жизнь Сириуса.  — Предупредил ли ты Дамблдора, Гарри? — учтиво поинтересовался Тёмный Лорд и растянул: — Гляжу, что нет. Старик же изведётся, как поймёт, что одна из его марионеток лишилась нитей и угодила в лапы злого Тёмного Лорда.  Нагайна заползла на плечи своего хозяина и оттуда голодными глазами взирала на худого парнишку.  — Ты и с сестрой не посоветовался? — притворно удивился Волдеморт. — Невольно терзаюсь домыслами, что послужил катализатором вашего разрыва. В последнее время часто вижу вас порознь… И как же она будет страдать, если узнает о твоём маленьком крестовом походе, — Гарри почудились мечтательные ноты.  Волдеморт делал всё, чтобы вывести его на эмоции. И это у него получалось непревзойдённо. Гарри дышал через раз, но сдерживался — очень, очень сильно сдерживался. Очисти свой разум… Очисти свой разум…  — Тебе нужно Пророчество. — Стараясь звучать как можно дипломатичней, заговорил Поттер. — Забирай его, отпусти Сириуса и…  Он не колебался, но нервно сглотнул.  — И можешь убить меня.  Шрам кольнуло. Волдеморт оскалился.  — Десять минут. — Он встал с кресла, и Гарри шагнул назад, выставляя палочку перед собой. Волдеморта это позабавило.  Гарри же потерялся.  — Что значит?.. — Это моя награда тебе, мальчишка. — Точно это самое очевидное, что могло прийти в голову. — Я больше склонен считать, что это глупо, но, безусловно, храбро ставить всё — мнение Ордена, своих друзей… свою жизнь — на жизнь одного никчёмного человека. Сириус Блэк не более чем песчинка на доске Дамблдора. Будь старик чуть более смел, то попытался бы убить его моими руками.  — Нет! — вырвалось у Гарри.  Волдеморт цокнул.  — Нет? — выгнул бровь он и холодно рассмеялся. — О, Гарри, ты плохо знаешь Дамблдора. Он в первую очередь стратег, и мы на войне, где тактически было бы лучше лишить вас… — преподавательский тон оборвался. — Но не буду отбирать у тебя возможность разочароваться в нём — кто я такой, верно? К тому же, ты пришёл сюда, ко мне, совсем один — и это уже большой показатель твоей… переоценки ценностей. Мои слова дошли до тебя быстрее, чем я мог подумать — Гарри, ты меня удивляешь. — Гадкая ухмылка не покидала воскового лица.  Нагайна на его плечах по-змеиному захихикала. Тёмный Лорд огладил её тёмно-зелёную чешую и вскинул брови. — Ты согласен на мои условия?  Гарри пилил его взглядом и прищурился: — Двадцать минут.  Шрам кольнуло, а Нагайна широко распахнула пасть и клацнула длинными ядовитыми клыками перед лицом Гарри.  — Десять так десять! — больно ударившись ногой о стол, на высокой ноте согласился поверивший в себя Поттер.  Под испепеляющим взглядом Тёмного Лорда и голодным — мерзкой змеи Гарри с чувством, что предаёт, наверно, весь Орден Феникса, достал Пророчество из мешочка из ишачьей кожи. Мелькает мысль, что Джейн его бы придушила, но она медлила, как и Дамблдор. Они все были не правы, оберегая Пророчество и обрекая Сириуса. И о словах Волдеморта он думать не намерен!  Слишком просто светящийся шарик падает в ладонь Тёмного Лорда. Что он чувствует, держа вещицу, в которой таится его падение? Впрочем, Гарри думает о другом: — Где он? — рубит звенящую тишину Поттер.  Волдеморт выходит из транса. Смотрит на Гарри долгие мгновения, и Поттер думает, что сейчас ему конец…  — Тебя проводят.  Дверь распахивается, отчего Гарри становится зябко. Ноги и руки немеют, но вновь находят в себе силы на движение, когда в воздухе рисуются цифры — 9:37… 9:23… 9:15… Гарри срывается с места и слышит только шипение Нагайны.  Крауч ведёт его по коридорам, по лестницам, вниз, вниз, вниз, пока они не оказываются на улице, пока не доходят до крохотной пристроечки, внутри которой сидит Сириус. Живой, но еле в сознании.  — Тебе придётся тащить его, Гарри, — выводит из штиля мыслей Крауч. Он оборачивается, складывая пальцы козырьком и прикладывая ко лбу: — О, кстати, не забыл ли ты кое-кого на балу? А время-то заканчивается. Гарри смотрит на парящий темпус: 4:17… 4:15… 4:10… Джейн там… У Гарри мысли разъезжаются в разные стороны. Тут Сириус, а там Джейн. Что ему делать? Что ему делать? Что ему делать?  — Ух, — Крауч смотрит вдаль и фыркает, — вот же достанется им от Милорда! Изнемогаю желанием поскорее увидеть это! — жизнеутверждающим голосом заявляет он и лихо смеётся.  3:50… — Что? О чём ты? — натужно выдыхает Гарри, удерживая ослабевшего Сириуса на плече.  Тут недалеко до ворот — можно вызвать Ночного рыцаря и… и бежать за Джейн. Он успеет. Он… Пытается дотянуться до неё мысленно, как делал всегда. Тянется и нащупывает что-то тёплое, дрожащее, ужасающееся… Он не может позвать, их связь трещит, точно перегруженная электростанция, и Гарри чувствует слабость. — О-о! Да так! — смеётся Крауч и идёт следом за волочащимся Гарри с крёстным. — Всего-то я стал свидетелем того, как некто нарушает слово Нашего Лорда! — он вопит: — Юноша, облегчите себе ношу! Вы же волшебник!  Гарри моргает и вскидывает палочку, левитирует Сириуса.  2:47…   — Что ты говоришь? Кто нарушил слово? — с тревогой спрашивает парень, а Крауч назло медлит.  Выдыхает, словно думает, стоит ли говорить или нет. Жмёт плечами.  — Кто-то уже успел напасть на твою сестрицу, вот и всё. Гарри чуть ли не теряет поводья магии, Сириус дрожит в воздухе.  2:15… Он срывается на бег, краем глаза следит, чтобы Сириус не вписался в деревья и не обтёрся о землю. Крауч остался позади или следует за ним — без разницы. Он весь дрожит, и ощущение такое, что его телом управляет неизвестная сила. В спину летит окрик:  — Но она, кажется, сбежала! У Гарри холодеет всё тело и кипят мозги. Он останавливается, хоть на темпусе и горят алым полторы минуты до возвращения к привычному противостоянию.  — Вон, посмотри! — тычет Пожиратель в поместье. — На балкон.  И Гарри находит их — несколько мечущихся чёрных теней на третьем этаже. Из поместья выходят люди и трансгрессируют, и те сверху вскоре присоединяются к ним.  — Поэтому выдохни, герой, — звучит это странно, и хотя в полутьме Гарри не видит лица Крауча, складывалось впечатление, что он абсолютно серьёзен. Могло быть так, что Крауч не врёт? Гарри молчит.  — Я отношусь очень серьёзно к приказам Милорда, — опускает голову и говорит мужчина. — И если Он сказал, что вы неприкасаемы эти десять минут, то это значит, что от первой и до последней секунды вы не будете тронуты ни словом, ни рукой, ни магией с нашей стороны… — Гарри затаил дыхание. «Безумец», — думал он. — Время течёт неумолимо, Гарри, и будь на моём месте кто другой, то заболтал бы тебя… Я бы мог это сделать… но больно вы мне с Джейн нравитесь, поэтому… Двадцать секунд… Крауч достаёт палочку. Он поднимает голову, и свет ламп изгибается на скривившемся в предвкушении лице, глаза загораются, но он остаётся на месте.  — Беги.  И Гарри бежит. За оградой наобум взмахивает палочкой, за спиной уже свистит проклятие Крауча, и на вопли кондуктора он рявкает: — Площадь Гриммо!  ***   Джейн быстро смешалась с толпой на улице. Многие маглы были в праздничных костюмах, посему вид её никого не удивил.  Она пошатнулась на повороте.  — Вот чёрт, — шепнула Поттер, увидев на руке кровь. Ей расщепило бок.  Она, без прикрас, в ужасе, но в противовес этому, в насмешку, внутри под переломанными рёбрами теплится чужое удовлетворение и такое умиротворение, что с палочки Джейн всё-таки срываются злые искры — подтверждение собственных чувств. Кучка маглов шокировано охает, одобряет её костюм и атрибуты к нему. Вскоре она заходит в спальный район, и гомон праздничного Лондона становится тише. Шорох листвы убаюкивает, и Джейн чувствует, как ноги всё тяжелее и тяжелее делают шаги, как на макушку давит невидимая усталость, руки чаще соскальзывают с открытой раны на боку, а дрожь проступает до костей. Большая потеря крови, но она заставляет сфокусировать взгляд на цели — осталось недалеко. Джейн отталкивается от стены, дышать — надо дышать и оставаться в сознании. А позже, позже она будет клясть себя последними словами за то, что мало слушала инструктора по трансгрессии. Нацеленность. Настойчивость. Неспешность. Вспышка проклятия, острая боль прошла от ног и по всему телу. Поттер распласталась по парковой дорожке, и на осознание ушло слишком много времени. Тело дрожало, и Джейн силилась встать, не понимала, почему падает, почему так больно, так много крови, почему в ушах шумит… Неужто… догнали?… — Куда же ты так спешишь, маленькая леди?  Даже на грани сознания Джейн обдаёт ледяным потом — Беллатриса Лестрейндж. За ней — толпа смеющихся мужчин в масках. Или не толпа… Их двое, трое, четверо… Сколько их?.. Караулили? Разум туманился от боли и чувств, Джейн из раза в раз бессмысленно старалась подняться на раненные ноги. — Круцио! — подпрыгивая, пропела Беллатриса, и Поттер выгнуло дугой. Женщина быстро… достаточно быстро… отвела палочку. — Давай не будет водить друг друга за нос! — Лестрейндж присела перед ней и озорно тыкнула в нос.  Густой аромат духов заполнил лёгкие до дурноты, расплывающееся лицо мгновенно перекосилось гримасой безумия. Она дёрнула Джейн за волосы, приподняла над землёй и зашипела в самое ухо.  — Ты, грязное отродье, заявила свои права на мой дом. Думала, я не узнаю? Не слежу за твоими грязными делишками, м, сучка мелкая? Ты не стоишь и пыли в этом доме, — она больно повернула голову Джейн на зазор между домами одиннадцать и тринадцать, туда, где под чарами скрывалась штаб-квартира Ордена Феникса. — Считаешь, он твой? — палочка ведьмы больно впилась в горло, обожгла. — Так давай! — вдруг торжественно захохотала она.  Беллатриса встала, откинув ослабевшую Джейн от себя, и, хищно огибая её, грудным голосом предложила: — Ползи в свой дом, Поттер.  Джейн слышала её словно из-под толщи воды. Она предприняла попытку встать. — Круцио! Нет! Нет! Нет! Я тебе сказала ползти!  Когда проклятие прекратилось, Джейн тяжело дышала, сглатывая позорные слёзы, её сильно трясло, пока Лестрейндж и её коллеги хохотали и глумились.  — Может быть, что-нибудь скажешь, дорогая? — на порядок мягче спросила женщина, обманчиво, едко. Джейн просто надеялась, что ей надоест. Реальный мир уже ускользал от неё. — Паршивка! — вновь сменила тон Лестрейндж. — Только посмотрите на неё, она молчит! Считает себя лучше нас, я права? Ты, жалкая полукровка, мнишь себя благородной героиней на пару с братцем? Старина Дамблдор так запудрил ваши крошечные мозги, хотя сам он знает, что вы только жалкие, жалкие сиротки, которыми можно помыкать, ненужные, чужие в нашем мире. Просто мерзкие, грязные…  — Новые…  Лестрейндж на секунду шокировано смолкла.  — Что-что, прости?  Джейн перевернулась на спину, и это отдалось жгучей болью во всём теле. Мир накренился, и пришлось потратить время, чтобы сфокусироваться на физиономии этой суки.  — Новые оскорбления придумай, — хрипло шепнула девушка и поморщилась от саданувшей горло боли. — Надоело.  Глаза женщины широко раскрыты, казалось, от неописуемой ярости. И вправду, как посмела шваль под её ногами рассуждать об оскорблениях, летящих в адрес этой самой швали? Возмутительно, о, как же возмутительно.  — Круцио! — рявкнула Лестрейндж, и на сей раз пытка превратилась в вечность. Сколько это длилось, когда это кончилось — кончилось ли? — Джейн не знала, но она практически перестала издавать крики, с губ изредка срывались хриплые стоны, глаза закатывались. Руки, ноги, шея — всё тело схватила адская конвульсия. Лава лилась в горло, иглы текли по венам, песок забился в лёгкие. Жалко? Определённо жалко. Если бы в эти адские секунды — минуты, часы, дни? — Джейн могла думать, она бы думала о том, что это был очень странный вечер. Впрочем, её это нисколечко не удивило бы, легче счесть, когда выпадали самые обычные, ничем не примечательные вечера. Августа, наверно, вся извелась. А, может, её схватили в плен? Был ли в этом смысл?  А в чём был смысл? Вот на этом моменте Джейн бы вернулась к рассуждениям, хотела ли она провести так свою жизнь? Нет-нет, не под пыточным — тут и рассуждать не надо. Война. Столкновения сторон, вечная кровь друзей и родных, врагов, новости о пленных, о погибших. Она не переживёт родителей. Впрочем, нужны ли эти рассуждения, если Джейн Поттер давным-давно всё для себя решила? Погибнуть за брата? За магический мир? За сторону света? Да ладно. Лишь бы погибнуть.  В кружащемся кровавом мареве (это конец?) ей почудился визг шин, а потом — кто-то подхватил её на руки. Касание казалось практически незаметным для шокированных нервных окончаний.  Она едва прикрыла глаза и… открыв их, увидела ткань, пропускающую свет.  Лениво подумала, что её заблаговременно похоронили, и вновь закрыла глаза.  Чувствовала чьи-то руки, слышала глухие голоса, видела плывущие силуэты. Яркие вспышки: красные нити, блики очков, чужие переживания. Камин, змея, ярость — тоже чужие.  А потом Джейн проснулась в своей комнате на Гриммо. Мягкая постель и свежий воздух из открытого окна, быть может, даже излишне свежий — ноябрьский мороз уже подобрался к Лондону.  Стреляющая боль в висках исчезла, хотя глаза ныли от яркого света. Разнеженное сном тело не хотело даже предпринимать попыток встать и оглядеться. Джейн сонно моргала и пыталась припомнить, как закончился вечер Самайна. Августа так ждала этого, так готовилась.  Матрас дёрнулся — это уснувший Гарри подпрыгнул от скрипа двери, в которую вошёл… Сириус Блэк.  Сперва Джейн и не сообразила, что тут такого. Ну да, их крёстный решил привычным образом заглянуть к ним да поболтать.  — П’ивет, Джей-Джей, — надсадно, со странным акцентом сказал Сириус, криво, но, кажется, счастливо улыбаясь.  Память вернулась, события последних часов нахлынули на неё, и Поттер рвано вздохнула. — Только не подскакивай! — предугадал беспокойный брат, и Джейн легла назад.  Сириус выглядел… так, словно и не было тех лет на свободе. Первым в глаза бросились свежие шрамы и заживающие раны, подвязанная рука и перемотанные голова и шея, уже жёлтые синяки на лице, вторым — бледность и худоба. Она бы сказала — истощение. Словно Сириус вернулся на три года назад, но помноженное на десять. Был укутан в две кофты и одеяло — его морозило?..  Слегка горбясь, хромая, Сириус Блэк встал около Гарри и улыбнулся. Он казался… потерянным. Точно можно сказать, что крёстный храбрился, пытался показать, что всё в порядке.    — Живой, — одними губами выдохнула Джейн и провела руками по волосам.  — Ещё бы! — хмыкнул Сириус и потрепал крестника по голове, отчего тот ойкнул. — Ох, п’ости, всё забываю, что ты сильно п’иожился.  Гарри показушно сощурился и улыбнулся.  — Что… — Джейн скривилась от резкой боли в горле, но продолжила хрипло шептать: — Обо что ты приложился?  — Да там был момент, знаешь, — попытался съехать с темы парень.  — О, ты бы виеа его! — вдохновенно сказал крёстный, через силу садясь в кресло. — Этот па’ень таанил их, как самый насоящий оень!  Джейн вскинула брови и посмотрела на брата.    — Пожирателей? — догадалась она. Гарри напряжённо кивнул. — Кто там был кроме Лестрейндж?  — Мы так и не поняли. Грюм и Тонкс преследовали их, но те успели скрыться. И вообще, если бы не подоспевший Орден, мы бы не справились.  Сириус чмокнул, впрочем, звучал он крайне восторженно.  — Но тепе’ь мы знаем, фо Пожи’атели ошиваются вокуг шаба. Г’ю… Гозый… Аво… Сириус вздохнул с силой и дрожаще выдохнул. — Грозный Глаз, — вставил Гарри с пустым лицом.  — Да, он, э, настаивает на пе’еезе, и я с ним согасен. — С одышкой закончил мужчина, глаза бегали по комнате, а руки дёргали застёжку одной из кофт.  — Дамблдор не видит в этом смысла, — пожал плечами Гарри, оставаясь флегматичным к судьбе дома на Гриммо.  Впрочем, Джейн была того же мнения. Гриммо ассоциировалось лишь с холодом и одиночеством, с утратами, жалостью к себе и гигантскими проблемами. Хотя были здесь и хорошие моменты… Джейн блеснула глазами, и Гарри засмеялся.  — Нет, я не рассказывал, — борясь с улыбкой, покачал головой парень.  Сириус нервно дёрнул щекой и поднялся.  — Я… я пойу. Увиимся. Уви… Увии… К чё’ту…  За ним громко захлопнулась дверь, отчего Поттеры подпрыгнули.  Джейн обернулась к брату с абсолютно пустым лицом. Он смотрел на свои руки. — Что произошло, Гарри?   — Я обменял Пророчество на Сириуса.  Джейн прикрыла глаза.  — Да, а дальше?  — Мг. М-м… — Гарри откинулся на спинку стула и протёр глаза, надевая очки как ободок. — Ладно. Хорошо.  Он посмотрел в глаза сестре.  — Волдеморт вырвал Сириусу язык.  Джейн подурнело. Рассказ не занял много времени, но произвёл большое впечатление. Теперь ясно, почему Сириус так говорит и ведёт себя.  — А ещё Крауч притворялся Сэмом Фелпсом.  У Джейн не осталось сил удивляться, хотя внутри всё похолодело, а следом разгорячилось.  — Только не говори, что ты была права.  — Я всегда права, солнце. — Отстранённо фыркнула Джейн, растёрла лицо до красноты и горько усмехнулась: — Хотя не всегда, да… Ты молодец, Гарри.  Тяжело не восклицать от истории о том, как Гарри в тайне от неё пошёл к Тёмному Лорду и отдал тому ценные сведения. Но отрицать, что он сделал то, чего боялась Джейн нельзя. Да, теперь на них объявлена самая настоящая охота, они не смогут выйти из замка без защиты, должны будут следить друг за другом и за окружением, но эй! Сириус дома! Подлатать чутка, включить ему старый рок, налить горячий чай, и он будет как новенький! Да и тем более когда их жизнь была спокойной? Ничего нового точно не произошло.  — Даже не будет лекции по безопасности? — осторожно спросил Гарри.  Джейн покосилась на него, и улыбка сама нарисовалась на губах. — Если Гермиона узнает об этом — тебе не отвертеться. — Если узнает!  — В любом случае не буду отбирать у неё хлеб.  Ещё давно они дали Дамблдору слово не лгать друг другу и ничего не скрывать. В исполнение это обещание пришло, кажется, только сейчас, когда Джейн отнеслась к самоубийственному приключению брата, как к чему-то обыденному.  Когда Джейн поняла, что опекать брата совсем не нужно.  *** Вечером состоялось собрание Ордена Феникса, и впервые на нём присутствовали Гарри и Джейн Поттеры.  Специально расширенная обеденная была полной и душной. Фред, Джордж, Билл, их родители и даже Чарли с Флёр. Люпин, Тонкс, Грозный Глаз Грюм, Фиона Коллинз, Кингсли Бруствер, Гестия Джонс, Минерва МакГонагалл, Дедалус Дингл. Ещё из знаком лиц — Хагрид, занимавший самое большое место, и даже тоненькая миссис Фигг — сквиб — рядом с ним. Были мракоборцы, участвовавшие в операции «Четырнадцать Поттеров». Собралось много незнакомых лиц, кого-то Поттер, возможно, и могла припомнить, но очень смутно, кого-то, вроде того старика с белым ореолом волос, видела впервые.  Без прикрас сотня колдунов и колдуний, шепчущихся о новости — Пророчество у Тёмного Лорда Волдеморта.  Желтолиций Северус Снейп возвысился над ними, оглашая сведения, полученные с вчерашнего собрания Пожирателей Смерти. Все затихли в ожидании.  — Тёмный Лорд дал указание преследовать этих двоих, — он небрежно махнул в сторону Гарри и Джейн, — и доставить их в целости и сохранности.  Его перебили.  — Зачем ему живые Поттеры?  У Снейпа дёрнулся глаз. Как жаль, что это не малолетний студент, иначе в эту женщину непременно полетел бы огромный список всех её умственных недостатков и Жалящее впридачу. — Затем, что он намерен лично ими заняться. — Проскрежетал профессор.  Дамблдор перебил поднявшийся гул орденцев.  — Лорд Волдеморт всегда любил присваивать себе трофеи. Впрочем, для нас и это не главное. Да, мы утеряли Пророчество, но с этим козырем или без него, целью нашей остаётся то же самое — безопасность Гарри и Джейн Поттеров. Они единственные могут свергнуть нашего врага, а мы — их помощники и опора. На этом, я считаю, вопрос исчерпан.  Толпа зашуршала, задвигалась. Кто-то кивал, почти все, если не все, выражали крайнюю степень согласия с директором — с полководцем? — Не принимайте близко к сердцу. — Снейп бросил такой ядовитый взгляд на Гарри, какого Джейн не видела за все годы знакомства с этим человеком. — Своими действиями вы развязали ему руки, моё почтение, Поттер. Весьма, весьма, умно.  — А что вы сделали?!  — рявкнул Гарри, подскакивая с места.  Голоса смолкли. Обеденная потонула в густой тишине, наполненной ощутимым интересом зрителей.  Лицо Гарри залилось гневной краской и скривилось в надменной гримасе:  — Точнее, что вы не сделали, пока Сириус был у него?  — Гарри! — одёрнула Молли Уизли с ужасом в голосе.  Ноздри Снейпа раздулись, а глаза налились яростью. Рука его дёрнулась к карману мантии.  — Ах, ты гадкий недоносок!.. — Северус! — хлопнул по столу Дамблдор. Обеденная и вовсе замерла. Снейп поджал губы. — Успокойся. Гарри, — твёрдо обратился к парню старик. — Сядь.  Разверзлась ледяная война между ними. Взгляды Гарри и Снейпа были прикованы друг к другу, наполненные чистой, незамутнённой ненавистью. Гарри секунды колебался, но фыркнул и рухнул на стул, отчего тот покачнулся и жалобно скрипнул.  Дамблдор вздохнул.  — Сегодня ночью мы столкнулись с неожиданными переменами, — он выждал драматическую паузу. — Вопрос безопасности Гарри и Джейн: я ожидаю от каждого из вас того же самого, если, к сожалению, не большего. Будьте бдительны, участливы, следите друг за другом и окружением. Гарри, Джейн, вас это тоже касается, — директор посмотрел на них из-под очков-половиной, и они единодушно кивнули. — Лорд Волдеморт получил Пророчество, и раньше мы могли надеяться на его неспешное проникновение в систему. Бороться с этим в размеренном темпе, без больших жертв.  Он оглядел присутствующих, будто проверил душу каждого и увидел в ней что-то важное, удивительное. Такого Дамблдора им ещё не представлялось видеть — ведущего за собой на войну.  Он пришпилил:  — Теперь нам стоит ждать удар с любой стороны. Любой человек в вашем Отделе, вашем магазине, на вашей улице может оказаться шпионом Лорда Волдеморта. Может узнавать сведения, желать вам смерти и ждать удобного момента для нападения. Все мы помним тот летний день в Косом переулке: семнадцать тяжелораненых и трое убитых, включая одного ребёнка. Мы не можем допускать такого вновь.  Джейн прикрыла глаза. Последствия проклятий Лестрейндж давали о себе знать — да, именно от этого у неё защемило сердце.  Кто-то молодой вспыхнул: — И что нам делать, господин Дамблдор?  Вместо ответа директора раздалось звучное хмыкание Грюма.  — Что и всегда, Френки. Надирать зад этим сукиным детям!  — Аластор! — вспыхнула Молли. — Тут дети!  — «Дети-дети» — чего ты заладила, а? — возмутился Грюм. — Ты можешь назвать кого-нибудь ещё в этой комнате, кто смог оставить в дурках Волдеморта четыре раз? Кроме Альбуса. А кто смог договориться с ним и уйти с головой на плечах? Они не напомаженные фрейлины, а настоящая угроза для Того-Кого-Нельзя-Называть! Молли Уизли не смогла найти ответа.  Дамблдор, крутя длинную бороду, кивнул.  — Позже разделимся на группы, каждый получит указания. Об этом не стоит беспокоиться, — задумчиво сказал он, пропуская мимо склоку Грюма и миссис Уизли. — А пока что нам нужно узнать общие сведения. Мисс Коллинз, вам удалось узнать что-то? Фиона поймала взгляд Джейн. Её губы дёрнулись, но в общем выглядела девушка сдержано и собрано. — Несколько Отделов уже поражены. — Отчитывалась Фиона, сложив руки на столе в замок. — Регулирование магических популяций пересматривает законы по поводу больных ликантропией и вампиров, ужесточают ограничения. За гоблинов не берутся, думаю, бояться бунта, хотя и это временно. Транспорт взял под оборот некий Эрли Уинслоу. Он полукровка, но пару лет назад неоднозначно высказывался о возвращении Того-Кого-Нельзя-Называть, — она дёрнула щекой, будто увидела что-то премерзкое. — И насколько мне известно, в Палате Лордов и Леди подписали новый закон, выдвинутый их новеньким — Томом Мраксом. По комнате прошёлся осуждающий шепоток, а Джейн скосила глаза на хмурящегося Дамблдора.  — Ну и магический правопорядок, — пожала плечами Фиона. — Можно считать, мы уже потеряли этот Отдел. За последние две недели сменилось шесть членов Визенгамота, а по Отделу ходят шепотки о смене власти, хотя если спросить, то всем очень нравится Скримджер. И… — она насмешливо цокнула, но в этом не было и доли веселья, — Том Мракс во главе. Обеденная в который раз потонула в обсуждениях, а когда Дамблдор заговорил, все превратились в слух. — Что насчёт Управления мракоборцами?  — Тонкс не даст соврать, в нескольких мракоборческих группах творится странное: люди пребывают с миссий и начинают вести себя иначе. — Первой подала голос Коллинз, а сидящая в глубине помещения Тонкс угукнула. — Их берут под Империус, — пророкотал Грозный Глаз.  — Да, вполне возможно, — нахмурился Дамблдор. — Как я и ожидал…  Кто-то спросил:  — А что за закон?  — …Защита магических детей от немагов, — чуть оробев, ответила Фиона, маглорождённая волшебница.  — Возмутительно!  — Что за вздор!  Дамблдор быстро прекратил обсуждения.  — Он вздумал карать маглов, — спокойно сказал директор. — Неудивительно.  — Сэр, — обратилась к нему незнакомая ведьма. — Закон не рассмотрен Визенгамотом, ещё можно что-то сделать. На этот раз ответила Джейн.  — Если закон был выдвинут Палатой, то Визенгамот бессилен.  Старик кивнул на столь безнадёжное высказывание.   — Хорошо, — с места подскочил прыткий парнишка с ярким взглядом и бойким голосом, — а зачем им ужесточать законы для магических существ? Не логичней ли смягчить, чтобы позже при захвате Министерства они сразу же были на крючке?  — Они отворачивают оборотней и вампиров от нынешнего руководства, чтобы сейчас завербовать большинство из обиженных и угнетённых, — поделился Ремус, который давно шпионил в стае оборотней. — Сделав так, они получат безгранично преданных соратников. — Или псов на коротком поводке, — пробурчал Грюм.  — Что и является правдой, — мягко улыбнулся Ремус.  Фиона чуть подождала и продолжила: — Пресса пока что держится, но мнения меняются быстрее, чем люди успевают купить свеженькую газетку.  — Ничего нового, — шепнула Джейн на ухо брату.  — А что, Поттер, у вас есть идеи, как это исправить? — насмешливо выгнул бровь Снейп, а Фиона тем временем зыркнула на него и вздёрнула руки вверх в негодовании — сколько человек уже перебили её?  Джейн облокотилась на стол и тут же пожалела об этом — любое движение отдавалось болью и фейерверками. Она сжала зубы покрепче и попыталась расслабиться. — Есть, — бросила Джейн.  — Есть, сэр, — сощурился Снейп.  — Совсем не обязательно обращаться к моей сестре «сэр», профессор, — ехидно подметил Гарри.  Под смех орденцев вена на виске у Снейпа в секунду разбухла, глаза, казалось, налились алым, а сам он покрылся красными пятнами, точно обмазался разведённой краской.  — Поттер. — Начал Снейп. — Как только вы вернётесь в школу…  — Северус, прошу меня простить, сегодня не до этого, — перебил его Дамблдор. — Джейн, продолжи, пожалуйста.  — Конечно, сэр, — улыбнулась она. — Вы могли знать, что около полугода назад мы совершили сделку с Ритой Скитер. Думаю, если мы с Гарри обратимся к ней, то она никак не сможет отказать. Не с нашим обаянием.  Дамблдор рассмеялся.  — До сих пор считаю, что в «Придире» самые интересные анекдоты.  — Там нет анекдотов, — нахмурился Гарри.  — Где-то есть, где-то нет, — подмигнул директор.  — И на это мы убиваем целое собрание? — прошипел Снейп. — На анекдоты, Альбус?!  — И вправду, чего же это мы. Продолжайте, мисс Коллинз. Фиона покосилась на Снейпа и кивнула.  — Я подозреваю, что и в нашем Отделе есть парочка кротов. В последнее время происходят странности с отчётами. Об этом я вам лично расскажу. — Она вздохнула. — На этом всё.  Дамблдор кивнул.  — Да, да, всё, как я и думал, — вновь сказал он и встал. — Мы должны быть готовы ко всему. Наступило тяжёлое время. Я вполне уверен в своих следующих словах: Пожиратели Смерти больше не будут прятаться, а Министерство станет гораздо-гораздо менее защищённым местом. Лорд Волдеморт перешёл в наступление. И когда настанет день битвы, мы должны выстоять! Я прошу сообщать мне обо всём странном и необычном, что вы замечаете, что наводит вас на подозрения, слухи, сплетни — я готов принимать ваших сов днями и ночами.  Он оглядел полный состав Ордена Феникса и кивнул. — Благодарю за уделённое время и за ваш выбор. Всем доброй ночи.  Люди стали уходить, каждый прощался с директором. Гарри помог подняться Джейн на ноги, когда Дамблдор сказал: — Гарри, Джейн, останьтесь на минутку.  Когда дверь за последним человеком закрылась, директор обратил на притаившихся за столом Поттеров внимание.  Гарри пошёл на опережение. — Я знаю, сэр, извините. Я ослушался вас, не сказал ничего ни вам, ни кому-то ещё, но… но вы медлили! Простите, но это так! Ещё немного — буквально час! — и Волдеморт убил бы Сириуса, понимаете? Я не мог тратить время на обсуждение, на оправдание и планирование большой операции! Тем более, я… не знаю, чувствовал, что должен пойти туда один? — Гарри замялся, подыскивая слова. — Накануне мне приснился сон, такой, который связан с Волдемортом… И он передал мне, что Самайн — последний день, когда сделка в силе. По крайней мере, у меня осталось такое чувство… м… надеюсь, вы поняли. И… ну вот. Я всё сказал, можете меня отчитывать.  Дамблдор с улыбкой кивнул и повернул голову к Джейн.  — А что я? — всё ещё хрипло спросила она. — Я просто нахожусь в шоке.  Дамблдор снова кивнул и подался к ним.  — Вообще-то я хотел спросить, как у вас дела, но я очень рад слышать от тебя, Гарри, что ты осознаёшь всю рискованность содеянного тобой. Думаю, тебе не стоит волноваться из-за твоей местами необдуманной спешности — любой героический поступок на этом и строится. А теперь я в самом деле хочу услышать, как у вас дела.  Мягкость голоса директора расслабила, из него исчезла та командирская непреклонность.  Гарри и Джейн обменялись взглядами.  — Мы волнуемся за Сириуса, — озвучил Гарри.  — Он придёт в норму, — заверил директор.  — Его даже не было на собрании, — тяжело сказала Джейн и прочистила саднившее горло. — Он никогда не пропускал их, вы же знаете.  Старик покачал головой. Чашка и чайник подплыли к Джейн сами собой, она благодарно улыбнулась директору.  — Ему нужно время и вы. Полагаю, в этот раз его адаптация пройдёт… сильно иначе — Сириус Блэк свободен и скоро сможет покинуть дом на Гриммо.  — Так мы взаправду меняем штаб? — после первых глотков чая говорить стало намного легче.  — Да, место слишком уже сырое, — поёжился Дамблдор, а Поттеры рассмеялись.  Спустя полминуты уютного молчания он вновь задал вопрос: — Как вы себя чувствуете?  — Скверно, — честно ответила Джейн.  — Лучше всех, — хмыкнул Гарри, а после взгляда Джейн и Дамблдора исправился: — Чуть голова болит, а так я… — вместо слов он показал большой палец вверх.  — Вам стоит отдохнуть. Советую отложить дела на неделю, особенно это касается тебя, Джейн.  Девушка улыбнулась.  — Зелья мадам Помфри поставят меня на ноги через пару дней, какая неделя, — махнула рукой она. — И всё же я настаиваю на отдыхе, — надавил Дамблдор. — Вы меня услышали?  Поттеры вздохнули и вразнобой ответили: — Да, сэр.  — Чудно, наверно, мне стоит идти… Ой-ой-ой! Как часы бегут!  Дамблдор начал вставать, когда Джейн вдруг вспомнила.  — Ох, профессор! Мне… м… понадобиться кое-какая помощь… Директор хитро улыбнулся.  — Какая же?  *** Последние десять минут Гарри, заложив руки за спину, нетерпеливо шагал в одну сторону, потом — в другую. Он косился на дверь, и с каждым разом становился угрюмей и рассерженней.  Джейн, сидящая в кресле, даже не дёрнулась, когда из-за двери раздался гром опрокинутой посуды и глухое уханье, словно кто-то с силой упал на пол. Гарри остановился и выпрямился, сверля злосчастную дверь взглядом и, вероятно, снова теряя надежду.  — Кикимер, сюда, — потирая лоб, вздохнул брат.  Джейн лениво подпёрла щёку кулаком, когда домовик трансгрессировал перед ними.  Он выглядел необычно: выкручивал тонкими когтистыми пальцами уши, мялся, дёргал носом и опускал большие глаза вниз. Кикимер выглядел расстроенным до такой степени, что через секунду после своего появления начал рвать седые волосы на макушке и неразборчиво наговаривать на себя.  Гарри среагировал мгновенно: подхватил его и, гаркнув перестать, усадил в соседнее от Джейн кресло. Обычно строптивый эльф сложил ручки на костлявые коленки и низко-низко опустил голову, что уши закрыли лицо.  — Он опять отказался от еды и зелий! — тихо возмутился Гарри. — Надо что-то делать! Джейн покачала головой, хотя брат этого не увидел. Поведение Сириуса беспокоило, но не удивляло, чего не скажешь о домовике. Он вдруг сделался покладистым и исполнительным, точно замышлял какую-то гадость. Джейн покосилась на существо, но Кикимер до сих пор не сдвинулся с места. Эти три дня выдались для Гарри сложными. Джейн была свидетелем того, как парень разрывается между двумя больными, и если с сестрой было легко, то с крёстным… кошмар.  Джейн вздохнула и вытянула ноги, что отдалось неприятной судорог в пояснице — зелья едва ли притупляли боль.  Девушка бросила скучающий взгляд на комнату. Совсем скоро планировался переезд штаба, куда — неизвестно, а задача от Дамблдора казалась практически невыполнимой — поднять на ноги Сириуса.  В первый день после ночи Самайна, всё было в относительном порядке: Сириус хоть и был в плохом расположении духа, но пил зелья и ел исправно. Та вспышка исключительного для него нежелания общаться, когда Джейн очнулась, больше не повторялась. В общем-то он вёл себя практически также, как всегда, и, конечно, Гарри и Джейн чувствовали, что это совсем не так: грусть и изломанность его образа читались при каждом взгляде на него. Сириус поменялся и это было заметно, но всё пришло бы в норму со временем.  Исключением в тот день стало его отсутствие на собрании, и им нужно было обратить на это внимание, но Джейн еле могла передвигаться, а Гарри только и успевал, что носиться с ней.  Во второй день их ждали кардинальные изменения — когда утром Гарри зашёл к нему, то вместо приветствия получил проклятие и крики.  — Я даже не понял сначала. Я открываю дверь, и вот я уже задыхаюсь на полу. Благо — не верю, что говорю это — Кикимер подоспел вовремя, иначе не знаю, — рассказывал Гарри, пока Джейн старалась снять с него остатки сглаза, о котором раньше не слышала. — Он что-то говорил, но я практически не разобрал. Понял только, что я идиот и поделом мне. Что-то про озеро и… Он много говорил на французском, кажется, не знаю… А дальше… Потом Сириус и вовсе отказался впускать в комнату. А каждый визит Кикимера (единственного, кто мог проникнуть к нему) сопровождался ушибами и криками — поначалу, сейчас же — молчанием и пинками.  — У хозяина Сириуса сегодня день рождения, — тихо буркнул Кикимер.  Джейн нервно хмыкнула.  — Предполагаю, если мы прийдем к нему с тортом, то торт полетит в окно, а мы — следом. — Она вздохнула: — Может… не знаю, у него откат?  — Сходит с ума, ты имеешь в виду? — выгнул бровь Гарри.  Джейн кивнула.  — Безумие Блэков… — натужно всхлипнул Кикимер и разразился громкими рыданиями, между которыми можно было разобрать: — …Б-бедная моя хозяйка!.. И ваш сын… не-не выдержал!.. О-о, ч-что же!.. Джейн прошиб холодный пот. О безумии Блэков она слышала немного, и казалось, что это небылица, как и многие, но сейчас… Поттер медленно выпрямилась.  — О чём ты, Кикимер? — с замершим сердцем спросила Джейн.  Когда ответа не последовало, Гарри нетерпеливо рявкнул: — Кикимер, живо отвечай!  Домовик судорожно дёрнулся и заикал. Он зыркнул на Гарри огромными глазищами. — Кикимер видел такое раньше, к-когда его любимая хозяйка Блэк узнала об исчезновении х-хозяина Рег-Регулуса! О! Как же Кикимер извёлся, лишь бы облегчить жизнь хозяйки! Как извёлся! — и Кикимер зарыдал ещё хлеще.  — Но Сириус не может… — неверяще пробормотала Джейн и поймала тусклый взгляд брата, который говорил больше слов.  Истерика эльфа трансформировалась в глотание букв, он что-то неразборчиво говорил. Гарри первым смог разобрать: — Что ты должен нам рассказать? Успокойся, Кикимер! — приказал он.  Теперь со стороны эльфа доносились только приглушённые звуки, он глотал слёзы, и Джейн даже стало жаль его.  — Тот старый могущественный к-колдун приходил три дня назад, когда Кикимер чистил раму х-хозяйки Блэк. Этот осквернитель почтенного дома Блэков хотел поговорить с хозяином Сириусом и… Кикимером. И Кикимер отвёл его! Эльф затрясся от рыданий и забился подальше в кресло, словно хотел спрятаться. Он провыл: — И Кикимеру пришлось рассказать о том, как погиб хозяин Регулус!