Избранные

Дом Августы Долгопупс был… аутентичным. Чучела животных красовались на полках, на дубовом полу у горящего камина, на зелёных стенах и даже на шляпке самой женщины с чересчур строгим лицом и дёргающейся верхней губой. Под её взглядом Джейн чувствовала себя червяком в балетной пачке.  Приветствие окончилось; они сидели в гостиной — комнате с широкими гардинами и кружевными стульями.  — Итак, юная леди, — важно начала Августа, и её ниточки-брови оценивающе приподнялись. — Вы приняли решение стать кем-то больше, чем приписывают вам в газетёнках. Альбус известил меня о вашем большом желании войти в палату Лордов и Леди. Прекрасно.  Чашка с цветочным узором наполнилась мятным чаем, и Джейн поскорее схватила её, лишь бы занять руки. Неделю назад ей стукнуло семнадцать, а это значило, что пора основательно заняться чем-то полезным. Как считали друзья, вернуть Поттерам влияние на политической арене — хорошее желание. Дамблдор и Гарри знали чуть больше, и мнения их сильно расходились.  Если брат был категорически против её близкого нахождения от Волдеморта, то директор не сильно нервничал.  Наоборот, он поощрял. Вот, к примеру, посоветовал обратиться к человеку, состоящему в Палате уже около полувека…  — И я надеюсь, вы понимаете, что стать главой Рода — это огромная ответственность и, конечно же, великая честь. Магические семьи с самого младенчества готовят своих первенцев, чтобы те не ударили в грязь лицом. Впрочем, смотря на нынешних мальков, я думаю, что родители их не сильно-таки старались.  Она надменно взмахнула морщинистой рукой, а Джейн поспешила сменить волнение на вежливую улыбку.  — Ваши знания в магическом мире и наших законах скудны — это естественно для такой, как вы, но не печальтесь. Через месяц вы будете лепетать на французском, а через два — решать вопросы Палаты — я вас уверяю в этом.  Поттер сдержала тяжёлый вздох: «для такой, как вы». — И, конечно же, абсолютно естественно, что вы хотите воплотить свои амбиции, — фыркнула леди Долгопупс, и её верхняя губа снова дёрнулась. — Все хотят воплотить свои амбиции!  Джейн вдумчиво кивнула и нервно улыбнулась, когда на неё упал оценивающий взгляд.  — Из той статейки в «Пророке» мне стало ясно, что ваша цель — отстроить дом. Честно, я нахожу это абсурдным. Ваш старый дом — это достопримечательность Годриковой Впадины! Будет варварством взять и перечеркнуть саму историю, — взгляд у неё был крайне тяжёлый.  Джейн сглотнула чай и со звоном поставила чашку на блюдце, готовая отвечать.  — Это фарфор! Аккуратней! — надменно пришпилила Августа.  Поттер внутренне сжалась, сдавила раздражение и заплетающимся языком заговорила:  — Да я… да, простите, — от их разговора прошло всего пять минут, а Поттер уже вспотела, как после хорошей тренировки. — Отвечая на ваш вопрос, моя цель… Августа цокнула.  — Так не пойдёт. — Она со жгучей претензией оглядела Джейн. — Чтоб вы знали, настоящая леди не разговаривает так, словно во рту у неё поселилось стадо пикси. Не носит такие жуткие вещи, не трясётся и не делает этих неловких жестов! Осанка — ровная! — напоследок рявкнула Августа, и Джейн выпрямилась, точно ей ударили по позвоночнику.  Моргнув пару раз, Поттер надулась:  — Что с одеждой-то не так?  Леди Долгопупс одарила её таким острым взглядом, что при надобности Джейн была готова откусить свой язык.  — Встать!  — Что?..  — Живо!  Чопорный тон Августы заставил бы встать даже мёртвого. Джейн вскочила без лишних промедлений.  — Вульгарщина! — сжала тонкие губы старушка. — Фасон, цвет, эти дыры — безвкусица! Ты словно сбежала из Лютного переулка! Что у тебя на ногах? Нет, не отвечай. Знать не хочу. А волосы, — ахнула она. — Милочка, ты когда последний раз брала расчёску в руки?  Она вышагивала около Джейн, словно была командиром целого отряда провинившихся солдат. Остановилась и впилась жёсткими руками в щёки девушки.  — Лицом хоть вышла. — Пробурчала она, крутя её голову, точно та принадлежала шарнирной кукле. — И то, работать и работать. — Над моим лицом? — прокряхтела Джейн, щёки которой до сих пор были сжаты клешнями этой стальной леди.  Мёртвый сурок на шляпке дёрнулся, когда она возвела глаза к потолку. — Если ты, конечно, хочешь стать настоящей представительницей своего Рода, милочка.  Джейн уже сомневалась в этом желании.  Августа одёрнула руку и вытерлась невесть откуда взявшимся платком. Села и взглядом указала на соседнее кресло. — Итак, — чопорно повторила она. — Гляжу, твоим воспитанием никто не занимался. Даже ты сама. (Джейн хотела возмутиться, но быстро запихала это обратно) Ничего, ничего, я подготовлю тебя ко всему. Хм, — прищурилась она и приманила календарь. — Да, да… вполне справимся. Я составлю расписание, занятия будут проходить как можно чаще. На Самайне ты будешь блистать!  Глаза старушки загорелись недобрым огоньком, а Джейн кособоко улыбнулась.  Ясно, почему Невилл такой дёрганый.  *** Октябрь подкрался незаметно.  Джейн затянулась сигаретой и поправила серебрянные часики на запястье. Похожие были и у Гермионы. Ни одна из них не хотела думать о цене этих презентов, но блеск стекла и точность времени говорили сами за себя. Традиционный подарок на совершеннолетие в магическом мире.  Это грело душу; не сами часы, а причастность к этому волшебству, к людям, которые выбирали и думали о ней и Гермионе. Парни постарались на славу, но только Джейн представляла, как эти четверо стоят в магазине и выбирают часы, то её пробирало на смех. Гарри, Рон, Тео и Блейз — люди с совершенно разными вкусами, а в деле украшений разбирался разве что Забини. Несчастные продавцы.  Джейн тихо рассмеялась и с прищуром посмотрела в тёмное окно. Запретный лес, домик Хагрида — он жутко обиделся на друзей за их отказ от ухода за магическими существами и даже избегал первые пару недель учёбы. Всех, кроме Блейза, дурной головы, который захотел продолжить учиться у великана. Нет, нет, Хагрид очень хороший друг, но как преподаватель… ему не хватало сноровки. Тем более, никому, кроме Блейза, не нужен этот предмет — да и ему, на самом деле, тоже. Забини либо не определился, либо решил ради забавы продолжить ходить туда.  Гермиона думала над политической карьерой. Она была истинным реформатором, хотя, надеялась Джейн, в ней должно немного поубавиться подросткового пыла.  Насчёт Тео никто из них понятия не имел.  Гарри и Джейн шли начертанной им судьбой дорогой — Мракоборческий центр уже ждал их. Рон, не долго думая, решил пойти туда же. Они трое долго страдали из-за непроходных оценок по зельеварению, а потом выяснилось, что Слизнорт не был таких высоких стандартов, как Снейп.  И Гарри стал его любимцем… как и почему Джейн не знала, но подозревала, что бывший владелец учебника сильно подсобил ему. Впрочем, Джейн было не сильно интересно рассматривать старую книженцию с каракулями. Она до сих пор не знала, что хуже: брать уроки этикета у Августы Долгопупс или учиться защите от тёмных искусств у Северуса Снейпа. И то, и то звучало крайне неприятно.  Августа была нацелена на полную перестройку личности Джейн. Казалось, она пыталась сделать так, чтобы Поттер шугалась столовых приборов и помалкивала в присутствии людей.  «Когда с тобой говорит уважаемый человек, стой смирно… осанка, да, да, во-от, уже учишься… улыбайся… Не так! Тц, примерно, хотя всё ещё плохо. И молчи, милочка, молчи. Особенно, если это мужчина. Прояви уважение» «Ох, Мерлин милостивый! Почему ты такая не пластичная деревяшка! Реверанс, милочка, — это не тупой наклон туловища, а нежное дыхание юной леди, её плавные движения, её мягкость. Глаза вниз — ты уважаешь партнёра, улыбка — ты ему рада, осанка… Да не такая осанка!» Джейн затянулась сигаретой.  Ну ладно, Снейпа она хотя бы знала не первый год.  «Что за честь, сама леди Поттер снизошла до простых смертных и изволила явиться на уроки» Ну, а что? Она не виновата, что Министерство активно только утром, а вечером, видимо, работники вымирают. Так и получилось, что дважды ей пришлось пропустить уроки — стоит заметить, даже не его!  «Превосходно. Пять очков с Гриффиндора. Ещё пять. Не пререкайтесь» Она неправильно держала палочку. Она! Неправильно! Да такое было последний раз при Реддле! Да как Снейп только посмел! Интересно, что ему будет, если она намекнёт Волдеморту, что Снейпу не нравится, как тот её научил?.. «Невербально, Поттер, — это без слов. Ни шёпотом, ни шевелением губ, бессловесно, ясно, или вам, как обычно, требуется особый подход?» «Ещё слово… Отработка. Что? О, извините меня, у вас неотложные дела на этот вечер? Придётся потеснить ваши, безусловно, крайне важные для мироздания планы, Поттер» Снейп известное зло. Августа — смертельный приговор, на который Джейн согласилась по своей глупости.  Тео и Блейз хохотали над её жалобами. Они-то вкусили это с молоком матери, росли в этом всю жизнь, а Джейн… А Джейн бесилась от гурьбы вилок и ложек, предназначение которых зависело от расположения на столе. Легче вовсе не есть в людных местах, чем запомнить каждый столовый прибор.  Джейн затянулась и тут же выдохнула.  Одно радовало — теперь она могла со спокойной душой курить на шестом этаже. Никакого Тома и даже «Сэма Фелпса» в Хогвартсе не встретить. Для всех паршивец отчислился, Дамблдор же сказал, что парень не забирал документы. Впрочем, и ладно, никого из Пожирателей не было в школе — уже хорошо.  Хотя… Гарри подозревал нового человека. И было это несколько сомнительным предположением.  Драко Малфой. Когда брат поделился этим, Джейн хохотала минут пять без умолку.  — Этот сопляк? Гарри, солнце, не смеши! — вот, что сказала Поттер и до сих пор была верна своим словам.  Не мог Волдеморт завербовать подростка. Это безумно даже для него.  Джейн затушила сигарету, сладко потянулась и медленно пошла в сторону общежития.  Паранойя — это серьёзная штука. Вот, Джейн, к примеру, до сих пор казалось, что в школе находится крот. Но всё это бредни.  Бредни, ведь так?  *** Мнение Джейн пошатнулось в начале этого же месяца.  — Как обстоят дела в старческом могильнике? — с невинной улыбкой спросил Блейз, отклоняясь на стуле ровно настолько, чтобы не упасть назад.  Джейн, только что стянувшая с себя мантию-невидимку, удручённо застонала и опрокинула голову вниз.  Тео, развалившийся на своей кровати с книгой, хмыкнул.  — Вкус у старушки чёткий, — подметил Блейз. — Ты словно только что вернулась с церковной службы. Кардиганчик что надо.  Джейн сорвала с себя колючий кардиган премерзкого бежевого оттенка и зыркнула на Блейза со всей враждебностью, что накопилась за день в компании Августы Долгопупс.  — Ты знаешь, как одеваются католички? — перелистывая страницу, поинтересовался Нотт.  — Ты выдумал это слово, — не долго думая, улыбнулся Забини.  Тео даже не стал растрачивать силы на красноречивый взгляд, его молчание прекрасно говорило о том, что он думал насчёт друга.  Джейн дёрнула белый воротник и, наконец, смогла нормально вздохнуть. Она плюхнулась на кровать Забини и поскорее стянула дурацкие туфли.  — Знаешь, дорогая, мне даже жаль, — сердечно вздохнул Блейз и подпер голову рукой. — Такие туфли носили в позапрошлом веке, а она велела носить тебе их… словно католичке.  Джейн кинула в парня туфлю, и он глухо ойкнул, когда тупой носик ударил его по макушке. Тео хохотнул, но от книги не оторвался.  — Сегодня, друзья, — подскочив с места, раскатисто заговорила Поттер, — ей не понравилось, как я дышу. — Ты в самом деле отвратно дышишь, — бесстрастно поддел Нотт. Вторая туфля без промедлений полетела в него, но он отбил книгой — гад.  Ноздри Джейн гневно раздувались. Мыслила она сумбурно.  — Руки у меня неправильные, — вскинула руки она. — Пальцы слишком короткие и толстые, а ногти — у гриндилоу лучше! У гриндилоу! Волосы слишком пушистые и сухие, а ещё короткие — не как у настоящих леди! Зубы кривоватые, нос с горбинкой и уши на разной высоте! Голос у меня высокий — уши режет, и акцент, акцент совсем поганый! О, а ещё я, оказывается, слишком толстая и ноги у меня кривые — не знаю, с чего она это решила, может быть, с того, что я пару раз запнулась об её дурной ковёр или не смогла сделать и шага на шпильке в три дюйма высотой! Но она пришла к разочаровывающему выводу, — стиснула зубы Поттер, — я ни капельки не похожа на Лили Эванс! Джейн пыхтела. Она слышала много оскорблений в свой адрес, но это… Это даже хуже язв Снейпа.  Блейз стукнул туфлей по столу.  — Это самый настоящий перебор, — без шуток сказал он. — Откуда ей вообще знать твою матушку?   Джейн поджала губы и осела на кровать.  — Френк Долгопупс учился на год старше моей мамы, а Алиса была её близкой подругой, — куда спокойней ответила девушка и задумчиво сказала: — Вполне возможно, что я нисколечко не похожа на неё.  Блейз нахмурился, собираясь сказать…  Как мир перевернулся, а прохладная ткань накрыла её с головы до пят.  Дверь открылась и яростно захлопнулась. Тут же звук повторился, и комната задохнулась в молчании.  В тусклом свете общежития Слизерина Джейн могла различить только босые ноги Забини и редкую пыль на полу.  В туалетную дверь заколотили. — Малфой! В следующий раз будь повежливее и постучись! — с нотками злости и, как позже поняла Джейн, нервозности заговорил Тео.  Дверь снова распахнулась, но в этот раз не захлопнулась.  — Это не только твоя комната, Нотт. — Джейн даже не сразу поняла, что говорящим был Малфой, настолько голос его был холоден и безлик.  — То же могу сказать и тебе.  Пауза. Джейн старательно сдерживала дыхание.  «Сколько можно пыхтеть, юная леди!» Она дёрнулась — звук удара кулака о челюсть. Блейз подскочил со стула.  — Я лучше знаю, что мне делать, слышишь, ублюдок?! — завопил Малфой.  Звуки борьбы продолжились, и Джейн поспешила сесть. Она выглянула из-за кровати — Малфой целил в Тео и Блейза искрящейся палочкой и выглядел очень непрезентабельно. Он стоял к Джейн спиной и не видел, как она стягивает с головы мантию.  Страшно тяжёлый взгляд Блейза упал на неё, и Джейн замерла. Всем своим видом друг показал, чтобы она не смела лезть. Поттер колебалась, но скрылась обратно — серьёзный Забини не на шутку пугал.  Тем временем, Малфой продолжал нести околесицу.  — Мне не нужны ни твои подачки, ни чья-либо помощь! Особенно от предателя крови!  Тео надменно фыркнул.  — Да ты дохляк. Не справишься даже с самой маленькой проблемой.  Из палочки Малфоя вылетело проклятье. Парни среагировали мгновенно. Забини дал Малфою под рёбра, а Тео, уходя от заклятия, выхватил чужую палочку из руки.  — Пойдём-ка побеседуем, — хватая сокурсника за шею, пророкотал Тео и, пинком открыв дверь, поволок его из комнаты.  Хлопок. Тишина. Блейз испустил облегчённый вздох и обернулся к подруге.  — И как часто такое бывает? — аккуратно поинтересовалась Джейн, спуская мантию на плечи.  Блейз покосился на выход.  — Впервые.  — Странно, что он не заметил раскиданные по комнате туфли… и кардиган, — с шокированным видом поднялась с пола девушка и только сейчас ощутила ушибленный бок (Тео не пощадил, когда прятал подругу).  Блейз сел рядом с ней.  — Ты не видела его глаз, — он сжимал и разжимал волшебную палочку, словно до сих пор не понял, что только что ей пользовался. — И не видела, с каким лицом он влетел. Даже когда стало известно, что его отца арестовали, он не был таким. Хотя стоит признать, Малфой всегда был истеричкой.  — Да… — тупо согласилась Поттер.  В ней даже не осталось злости на Августу Долгопупс. Шок от произошедшего затмил любые переживания.  — И чего он так на Тео взъелся?  Вопрос, пущенный в пустоту. Но Блейз ответил. — Наверно, потому что он помирился с отцом, а Малфой… сама знаешь.  Джейн моргнула и покосилась на Блейза. — Что?  — Да. Только не говори ему, что я тебе рассказал. И вообще никому не говори. Он сам нечаянно проболтался летом.  Джейн вздохнула.  — Хорошо. — Исправилась: — То есть плохо. Как он мог помириться с этим… этим!.. Блейз выглядел уставшим. — Не знаю, Джейн, я не знаю.   Тео они не стали ждать. Был велик риск, что он вернётся в компании. Посему Поттер отправилась в общежитие Гриффиндора одна, в руках были кардиган и туфли, а сама она медленно пробиралась под защитой мантии.  В гостиную она спустилась уже в удобной одежде. Рон, Гермиона и Гарри, ходившие сегодня в Хогсмид, шептались на их привычном месте.  С её приходом они умолкли.  — Что скрываете? — лёгким тоном спросила она, плюхаясь около долговязого Рона.  Гарри успел ответить раньше всех: — Сегодня в Хогсмиде Малфой чуть не убил Кэти Белл!  — Его даже не было в там, — сердито ввернула Гермиона.  — Значит, у него были сообщники, — запальчиво ответил Гарри.  Гермиона и Рон смиренно вздохнули.  — Он подсунул ей проклятое ожерелье! То самое из «Горбина и Бэрка», которым Малфой заинтересовался этим летом. В тот день он его не купил — да, но, возможно — но я уверен точно! — он заказал его по почте и… и… Я знаю, что это был Малфой! Джейн не обратила внимания на переглядки Рона и Гермионы.  — Дамблдора нет в Хогвартсе, он прибудет только в понедельник. Макгонагалл пообещала передать мои опасения, но выглядела она, знаешь, неубеждённой, — пожаловался брат. — Ты что думаешь? Тоже считаешь, что я рехнулся? Джейн закусила губу.  Рон и Гермиона изо всех сил старались придать своим лицам хоть капельку уважения к теории друга.  — А знаешь, Гарри. — Подалась к нему Джейн. — Я тебе начинаю верить.  И она рассказала всё, что произошло получасом ранее в общежитии Слизерина.  Всё, кроме тайны Тео.  *** Придя к Дамблдору вечером понедельника, Джейн умирала от боли в плечах и звона в ушах — Августа сегодня метала молнии, но усталость ушла, стоило Гарри упомянуть о негодяе Наземникусе…  — О да, я уже знаю, что Наземникус крайне непочтительно обошёлся с вашим наследством, — сказал Дамблдор, нахмурившись. — После твоего, Гарри, с ним разговора у входа в «Три метлы» он залёг на дно; подозреваю, он боится встретиться со мной. Во всяком случае, можете быть уверены, что ему больше не удастся таскать вещи Сириуса. — Этот шелудивый полукровка разворовывал наследие Блэков? — взъярился Финеас Найджелус и стремительно шагнул за раму — несомненно, отправился навестить другой свой портрет в доме номер двенадцать на площади Гриммо. Джейн, слышавшая эту историю уже во второй раз, гневалась как в первый. Встреться этот драконий помёт у неё на пути — от него мокрого места не останется.  Финеас вернулся быстро — Дамблдор даже не успел сменить тему.  — Караул! — крякнул он. — В моём доме настоящий бедлам! Что он там устроил!  Гарри и Джейн встрепенулись, а Блэк продолжил хвататься за голову: — Всё разворошено! Всё похерено! Вальбурга в самом настоящем обмороке от ужаса, что он устроил!  — Что?! — в один голос взвились Поттеры.  — Ужас! — гаркнул Финеас. — Какая-то рычащая и светящаяся коробка прыгает по дому и зубоскалится! Я вылетел со своей картины тут же, когда увидел, что эта дрянь дотянулась до портьер Вальбурги и начала отрывать клочки! Дамблдор, сделайте что-нибудь!  Гарри и Джейн замерли. Девушка совсем не спешила оборачиваться на брата. Её обдало таким жаром, что впору было прыгнуть в ледяной пруд.  — Дамблдор! — паниковал Финеас Найджелус, и Джейн покосилась на Гарри.  Поймать его взгляд было фатальной ошибкой.  Они согнулись в три погибели и не могли унять смех, казалось, целый час. Хохот стоял такой, что стены должны были дрожать. Картины директоров и директрис заохали, Блэк — заорал пуще прежнего от безысходности.  Дамблдор дождался, пока они смогут говорить. — А я думал, почему Наземникус хромает! — поджал губы Гарри, чтобы вновь не впасть в хохот.  — Наверно, он первый человек, которого покусал телевизор! — вздохнула Джейн с широкой улыбкой и непреодолимым желанием засмеяться.  Директор кашлянул. Глаза его ярко-ярко блестели, он улыбался в бороду.  — Возмутительно, возмутительно, Финеас! Я разберусь с этим тотчас же, как у меня появится свободная минутка, — сверкнул очками Дамблдор, а голос его звучал несколько сдавлено.  Блэк кивнул и засопел, глядя на Гарри и Джейн с глубоким осуждением.  Старик, тем временем, подмигнул им и сказал так, чтобы его не слышала ни одна из картин:  — Хотя считаю, что саблезубый телевизор — отличная охранная система. Сириусу понравится.  Остальная же часть урока была не такой весёлой, а точнее — крайне тревожной и неприятной.  Теория про Малфоя Пожирателя Смерти не возымела того эффекта, на который они рассчитывали. А дальше… беременная Меропа Реддл, оставленная в Лондоне мужем-маглом. Продажа того самого медальона Слизерина — всего за десять галеонов! Физиономия гадкого Карактака Бэрка, упивающегося их «лучшей сделкой»… — Но она же умела колдовать! — нетерпеливо воскликнул Гарри. — Она могла наколдовать себе и еду, и всё, что нужно! — Может, и могла, — сказал Дамблдор. — Однако я убежден — это вновь одни догадки, но я уверен, что не ошибаюсь, — после того, как муж оставил её, Меропа перестала пользоваться волшебством. Я думаю, она не хотела больше быть чародейкой. Возможно также, что неразделенная любовь и отчаяние лишили её магических сил, это случается. Во всяком случае, как вы сейчас увидите, Меропа не пожелала взяться за волшебную палочку даже ради спасения собственной жизни. — Она не захотела жить даже ради сына?  Дамблдор поднял брови: — Уж не жалеешь ли ты Лорда Волдеморта? Джейн наблюдала за дымчатыми разводами на поверхности Омута памяти, пока Гарри отнекивался от слов директора.  Стоило ли жалеть Лорда Волдеморта? Проявлять сочувствие к тому, кто живёт без сердца. Кто каждый день упивается вседозволенностью и насилием, кто без мук совести может уничтожить целую семью, а потом… а потом из раза в раз лишать крох надежды.  Стоило ли жалеть Лорда Волдеморта?   А потом она увидела. Увидела их всех в одном тощем маленьком мальчике с глазами самого дикого волчонка на свете.  Тома Марволо Реддла, которого считала другом. Казалось, они познакомились в прошлой жизни.  Тома Фелпса — своего таинственного соседа и обаятельного преподавателя.  И его. Тёмного Лорда Волдеморта. Того, кто сотворил столько ужасов, что имя его стало запретом. Непроизносимым титулом, страшной историей, олицетворением хаоса и войны.  Она смотрела на маленького Тома, макушка которого едва доставала Джейн до груди, и узнавала изгиб бровей, хмурость чёрных глаз, жесты, даже мимику и тон. Было в этом много странного — видеть в запуганном волчонке его нынешнюю стать.  Глядеть в лихорадочно восторженное лицо мальчишки и понимать.  Его путь начинался с безумной матери, опоившей отца-магла, с одинокой комнатушки в забытом приюте Вула, с повешенного на стропилах кролика, с вечно пьяной миссис Коул и рыжебородого колдуна Дамблдора, который… Который поджёг его чёртов шкаф?!    Впрочем, Том тут же сам воспылал идеей научиться такому. Кто бы сомневался.  С этой минуты, казалось, он понял, как стоит вести себя с профессором его новой школы. В будущем он отточит этот дар до идеала — даже директор Дамблдор не сможет распознать в Фелпсе своего давнего ученика.  Когда Гарри, Джейн и Дамблдор вновь оказались перед дымчатым Омутом памяти, брат и сестра выглядели задумчивыми.  Молчание звучало тиканьем часов и цоканьем магических приборов.  Сидя перед директором, Джейн не смотрела на него. Кусала губу и мяла подол жуткого платья, выделенного для неё лично Августой.  Ей было… наверно, самым точным словом было… неловко. Неловко представлять, как, зная такие вещи, Джейн будет встречать взгляд Волдеморта. А ещё ей было странно. Как Дамблдор вообще догадался поджечь сиротский шкаф?  Ответ она получила, не задав ни одного вопроса. Впрочем, и вовсе не промолвив ни единого слова.  — И последнее… Надеюсь, вы ещё не слишком сонные, чтобы внимательно слушать. В детстве Том Реддл любил собирать своего рода охотничьи трофеи. Вы видели коробку, которую он прятал у себя в комнате. В ней он хранил мелкие вещицы — если угодно, сувениры — на память о жертвах особо неприятных проявлений своей магии. Запомните эту особенность, несколько напоминающую сорочьи повадки, — она будет очень важна для нас в дальнейшем… А теперь и в самом деле пришло время ложиться спать. Вещи жертв. Вот, что было в том сиротском шкафу.  Стоило ли жалеть Тома Реддла? В комнате, лёжа в своей кровати, Джейн слышала мерное сопение соседок. Безумно хотелось разбудить Гермиону, вывалить на неё всё узнанное, даже если не спросить совета, то хотя бы облегчить душевные метания.  Но Дамблдор сказал, что лучше молчать. Друзья не знали, что уроки с директором — это исторические выжимки из жизни Тёмного Лорда, что Пророчество — это реальная угроза, что Том Мракс на первой полосе — это их кошмар, а не «ого, такими темпами наш профессор станет Министром Магии!» Ни Рон, ни Гермиона, ни Тео с Блейзом не могли знать. А это значило, что директор говорил — не доверяйте даже своим друзьям. «Думаю, вы заметили также, что Том Реддл был абсолютно самодостаточен, не любил ни с кем откровенничать и, по-видимому, у него не было друзей. Ему не требовалась помощь, не нужен был спутник для путешествия в Косой переулок. Он предпочитал действовать в одиночку» И как он может так жить? Джейн искренне не понимала, как возможно прожить жизнь без людей, которым можно доверять, с которыми можно делить горе и радость. Как! ну как можно существовать без точки сохранения? Отдыха. Спокойствия. Умиротворения. Без чужого смеха, глаз и сердец?  Как, ну как можно жить только ради себя?  «Взрослый Волдеморт остался таким же. Многие Пожиратели Смерти утверждают, будто пользуются его доверием, приближены к нему и даже — что они понимают его. Они заблуждаются. У Лорда Волдеморта никогда не было друзей. Я думаю, ему не нужны друзья» И Джейн искренне не понимала.  Тогда почему ты так на меня смотришь?  *** Гарри лежал в своей кровати и слушал храп Рона.  В руках блестело сквозное зеркало, но Гарри давно перестал звать крёстного. В нём всегда отражались два уставших зелёных глаза, и это изматывало.  Где Волдеморт бросил Сириуса? Во Франции ли? Как-то слишком складно — у Дамблдора тут же появилась ниточка. Поттер всеми фибрами души чувствовал, что во Франции им помашут платочком с надписью «Вы в большой заднице, ребята!» и скажут искать на другом континенте.  Он мог быть, где угодно. Или вообще под Фиделиусом. Да, это было бы вполне справедливо.  Когда-то самое важное для Волдеморта прятали под этими чарами. Он всего-то платил им той же монетой.  Гарри поморщился. Шрам давно не давал о себе знать, но сейчас неприятно кольнул. От этого ему даже показалось, что в зеркале мелькнуло оранжевое пламя, хотя всё это было, конечно же, обманом зрения.  Зеркало Сириуса утеряно, и теперь… что ж, теперь это вообще бесполезно.  С каждым днём он терял надежду.  Казалось, Сириус никогда не узнает о том, что похищенный Джейн телевизор стал монструозным хищником и чуть не сожрал вора Наземникуса. Наверно, придурок открыл библиотеку. М-да, техника и магия никогда не уживались.  Гарри отрубился и оказался перед оранжевым пламенем. На языке терпкий вкус алкоголя, под пальцами ворс кресла. Он чувствовал, как на его собственных губах змеится улыбка. Он говорит и, когда утром просыпается, то повторяет слова:  — Самайн. Последний срок.  *** Вот и настал день, которого Джейн так не хотела. Тридцать первое октября. Хэллоуин. Самайн.  — Улыбайся, юная леди, — дёрнув губой, предостерегла её Августа, разодетая в шкуры животных.  Джейн улыбнулась так, как заставляла её леди Долгопупс — едва поднимая уголки и смотря в пол. Скромность и молчаливость — вот удел юной леди.  Джейн собиралась свинтить сразу же, как Августа отвернётся и отпустит её локоть. А пока приходилось вежливо улыбаться чистокровным снобам, знакомым этой дамы, и помалкивать в тряпочку.  К ним опять подходят — три предыдущие жеманные женщины разглядывали Джейн, точно она была особо интересным видом инвестиций, а старичок, что первым поздоровался с леди Долгопупс, без промедлений попросил девушку покрутиться и смотрел так… неприятно. На этот раз перед ними вырос толстяк в костюме утопленника, он хохочет, а Августа трясёт своим бокалом и не смотрит в сторону Поттер…  — А это моя подопечная… — говорит Августа, и Джейн ставит ногу обратно, чтобы старушка не заметила неудавшегося побега. Леди подозрительно щурится, но продолжает говорить: — Джейн Поттер. Очень способная девочка. Я бы сказала — одарённая!  Её взгляд тяжёлый, говорящий, и Джейн мило улыбается, а мужчина отвечает тем же и громогласно хохочет: — Приятно! Приятно, мисс Поттер! — тянет руку толстяк-утопленник и жадно жмёт ладонь девушки. — Салливан Булстроуд!  — Салливан вот уже десятилетие владеет двумя компаниями в Косом переулке и целым отелем в пригороде. Ты должна знать «Trésor» — это очень уважаемое место, — рассказывает Августа, и её округлое лицо вытягивается в почтительной гримасе.  Джейн кивает головой, но она ни разу в жизни не слышала ни о Салливане, ни об его бизнесах. Впрочем, фамилия Булстроуд вызывала у неё только смех — картина того, как Гермиона тягает его дочь Миллисенту за волосы слишком ярка.  — Да что я! — фыркает Салливан, сжимая руку Джейн крепче и притягивая поближе к себе. — Мои успехи по сравнению с вашими, мисс… а точнее, леди Поттер, это всё сущий детский лепет! Красавица, так ещё и умеет надрать… ну, сами понимаете, — подмигнул он.  Джейн хочет высказаться, но глаза Августы жгут в ней дыру.    — Если бы не вы в тот день, я бы потерял половину своих вложений, — делится Булстроуд, наклоняясь к Джейн излишне близко; так, что девушка чувствует запах алкоголя из его рта. — Как хорошо, что вы тогда оказались в Косом, как хорошо!  Джейн просто улыбалась и кивала головой. Она не смотрела на него, пока он, синий и грязный, нависал над ней. Через силу позволила ему поцеловать свою руку — её чуть не вырвало от ощущения чужой слюны на коже. Он выпрямился и с неприятным блеском в опьяневших глазах проговорил:  — Ах, юная леди Поттер, будь я чуть моложе и не женат, то побился бы за вас!  Салливан ушёл, и она смогла вдохнуть полной грудью.  — Вот поэтому не смотри им в глаза и не открывай рот без надобности, — шепнула Августа, и Джейн, кажется, начала понимать, почему у этой старушки такие строгие правила насчёт мужчин и одежды.   Нескончаемый поток людей, имён и их регалий. Льстивые речи, выверенные комплименты и взгляды украдкой. Джейн видела насмешки в свою сторону, замечала презрение и восхищение. Многие из них прикидывали, насколько выгодно знакомство с ней, насколько быстро они смогут познакомиться с Гарри Поттером. Искренности в этих людях не было.  Слушок о том, что мероприятие посетила Джейн Поттер, разошёлся достаточно быстро. Хорошо, что чтобы узнать её, надо было сильно приглядеться. Маскарад — это, наверно, самый любимый вид балов для Джейн.  Её лицо было густо вымазано в чём-то сильно похожем на сажу, волосы стояли как наэлектризованные, а чёрная атласная мантия была рваной и мешковатой. Полностью закрытое платье смотрелось неброско. Джейн не знала, откуда Августа взяла эти туфли, но на них не накладывалось ни одно из известных чар, а посему они жутко натирали и давили. В общем-то, видом своим Джейн напоминала то ли летучую мышь, то ли старый ёршик в чёрном полиэтиленовом пакете. А, может, графа Дракулу? Он мог быть рыжей женщиной? Что ж, наверно, ко всему прочему он ещё и хромал, ибо каблуки не щадят даже самых древних и могущественных вампиров.  Спустя два часа скучнейших разговоров о моде, новых бизнесах, прибыли и остальной безумно тупой ерунде, Августа отпустила её в свободное плавание. Джейн же уже не так сильно рвалась на свободу — гораздо безопасней было прятаться за бобровой юбкой этой строгой леди, чем самостоятельно ловить сальные взгляды разодетых в смехотворные лохмотья богатеев.  Джейн и подумать не могла, что в таких местах — крайне светских и возвышенных — водится столько низкопробных людишек. Быть может, если бы не её громкое имя, взглядов поубавилось бы…  За неимением иного выбора, Поттер притаилась за самым дальним столиком и стала наблюдать.  Огромный бальный зал разительно отличался от того, что был в ночь Йоля. Мягкий свет немногочисленных свечей, тёмные шторы и серая каменная кладка. Практически полная темнота, а каждый стол, укрытый чёрной скатертью, был украшен фонарями из репы. Из неё же на входе в поместье были развешены вырезанные черепа, висели травы — полынь, шалфей, чертополох. Самайн, казалось Джейн, не сильно отличался от знакомого Хэллоуина.  Хотя видеть заигрывания карикатурного вампира и болотной феи — это что-то новенькое.  Поттер, подперев голову рукой, скучающе вспоминала всех, с кем успела познакомится. Большинство из них были представителями чистокровных семей Англии, некоторые входили в Визенгамот, другие — в таинственную Палату, но чаще попадались обычные лодыри — все их достижения оправдывались трудами предков, но почему-то их очень уважали.  Честно сказать, Поттер думала, что будет лучше. Знакомства, знала она, решали очень многое в мире магии, но… было неуютно стоять около чопорной Августы и выслушивать о себе певучие речи — за закрытыми дверьми старушка только и делала, что поливала её грязью. Она мазнула по тёмному залу взглядом. Вон в том углу, ближе к заунывным музыкальным инструментам, столпились французы — слава Мерлину, Августа не повела её к ним, Джейн не хотела позориться, когда из выученных фраз у неё было: «Bonjour», «Je m'appelle Jane Potter» и «Toujours Pur». На противоположном углу расположились весёлые ирландцы, которых Августа отчего-то сильно недолюбливала. Англичане в основном толпились в середине, собирались за столами или выходили на танцпол.  К слову, Джейн издали заприметила парочку Пожирателей, которым удалось уйти от июньского судебного дела, когда было официально оглашено о возвращении Тёмного Лорда. Их имена упоминались в прошлогоднем списке Риты Скитер — так какого чёрта Министерство это игнорирует? Если верить «Пророку», то новых нападений практически не происходит, только вот в Хогвартсе всё больше сирот. Перед глазами встало разбитое лицо Ханны Аббот. Её маму нашли убитой Пожирателями Смерти, и с тех пор девушку не видели в стенах школы. Тот взгляд, когда Ханну, как и многих до неё, вызвали мракоборцы на разговор, Джейн не забудет никогда: не верящий, кричащий о лжи, стеклянный от слёз. Аббот понимала — трое в красных мантиях не приходят, чтобы справиться о здоровье. Она была первой с их курса, к кому пришли мракоборцы. Джейн замечала — всё чаще и чаще можно наткнуться на этот взгляд. Били по полукровным, редко — чистокровным. Маглорождённые же шептались по углам, боялись, что скоро начнётся кампания против них. Напрасно. Целью были так или иначе магические семьи, те, кто являлся противником желаемого Пожирателями режима. Они вспахивали почву, находили неугодных и устраняли, как лишнюю деталь. Маглорождёнными займутся в конце, когда всем, кто мог пойти против, воткнут гвозди в гробы. Гермиона не говорила об этом, но перед сном Джейн ловила туманные взгляды подруги. Она сидела над пергаментом не в силах написать и строчки родителям. Верная подруга Поттеров, девчонка со Светлой стороны — она станет показательным примером для толпы, когда дело дойдёт до маглокровок. А Министерство ничего не делало — ни-че-го. Пожиратели кутили на балах, убивали безвинных, а Скримджер уже третий раз давал интервью о том, что у них всё под контролем. Тем временем, под его носом расхаживал Тёмный Лорд Волдеморт, область влияния которого с каждым днём становилась больше и сильнее. Казалось, от хаоса оберегал только Дамблдор, и то старый директор хирел на глазах. Он чаще горбился, под яркими глазами иногда, но можно было заметить тени усталости, а его рука становилась хуже и хуже. Неизвестная болезнь, схватившая его так некстати, не давала Джейн успокоиться. Страшно было представить жизнь без Дамблдора — не только из-за войны, но и из-за страха больше никогда в жизни не смочь зайти к нему на разговор. Джейн зажмурилась и потрясла головой. Незачем тревожиться сейчас, когда ей надо было пробивать дорогу в будущее. Но она не могла заставить себя встать и подойти к одной из здешних компаний. Не страх владел ей, а нежелание играть на публику. Танцы, разговоры о всякой чуши — только Джейн представляла, что это начнётся заново, как ноги начинали гудеть втрое сильнее. Она украдкой оглядела зал. Никто не обращал внимания на чёрное пятно в тёмном углу — слава Мерлину! Зато сама Поттер могла видеть практически всех. И она не наблюдала здесь ни намёка на Лорда Волдеморта… Даже на Лорда Мракса. Очень жаль, конечно. Как бы Джейн не смеялась, но списывать его со счетов не стоило. Ведь на Йоле она не видела его и не чувствовала. Подступало время Немого ужина — самой сложной части, как считала Джейн. Все правила этикета за столом, которые с таким усердием вколачивала в неё Августа, испарились из головы без всякого следа. Её одолевал настоящий страх, когда представляла, как в полной тишине ритуального ужина она берёт не ту вилку, а леди Долгопупс прикрывает глаза, чтобы не видеть насмешек своих чистокровных друзей. У Поттер потели ладони от волнения, в горле собрался неприятный ком, она хотела убежать.  И если так подумать, у неё была возможность… Джейн уронила руку на стол и заговорщицки оглянулась — леди Долгопупс танцевала с круглым коротышкей, львиная маска которого сумасшедше шевелила усами и слюняво скалилась. Джейн рассмеялась в ладонь, заметив дёргающийся нос наставницы — то ли шерсть от его костюма щекотала, то ли танец не доставлял ей никакого удовольствия. А может, и то, и то.  Это был её шанс избежать позорного ужина. И было бы ошибкой этим не воспользоваться.  Джейн сделала беззаботный вид, откинулась на спинку кованого стула и медленно повернулась на нём. Убедившись, что Августа всё также дёргает носом в компании коротышки-льва, девушка шмыгнула за тяжёлый край чёрной шторы и аккуратно зашагала вдоль стены.  Штора быстро закончилась, и Джейн выглянула. Достаточно недалеко, ярдах в трёх-четырёх, спиной к ней сидели двое мужчин. Первый — в бордовой мантии с оперением, второй — в строгом пиджаке и, кажется, маске.  — …он придёт? — послышался холодный приглушённый голос.  — Мало верится, — повеселился его собеседник. — Мне всё-таки кажется, парнишка испугается.  Первый едва слышно хмыкнул.  Понаблюдав, стало ясно, что они не обращали внимания ни на что, кроме разговора и алкоголя в стаканах. Посему Поттер, набравшись смелости, стянула цокающие туфли и на носочках скользнула к следующей шторе. Успех! Осталось проскочить ещё одну штору и всё!  Сердце бешено стучало от радости. Она сможет спокойно вдохнуть и на час остаться сама с собой! А, может, и на два… Наверно, стоит отправить Августе записку, чтобы старушка не волновалась за неё. А пока… Джейн запнулась о наваленную ткань длинной шторы и полетела вперёд. Слава Мерлину и Моргане, она успела схватиться за колонну, но внимательные гости могли заметить, как из-за края шторы выскочила растрёпанная девчонка и, точно ошпаренная, шмыгнула обратно.  А следом за ней всплыли два кекса.  Раскрасневшаяся Поттер юркнула в проход и, всматриваясь в толпу не заметивших её гостей, стала медленно переставлять ноги, прижимаясь к стене. Подтянув полы рваной мантии, Джейн, в руках которой было два кекса и туфли, а в зубах — волшебная палочка, поскорее побежала вверх по лесенке и наконец достигла своей цели — огромного балкона.  Она ликующе вскинула руки и уселась на самый дальний и тёмный парапет.   Октябрьский вечер был превосходен. Свежий ветер пах гниющей листвой и дождём, а вид очарователен — водные фигуры баловались в лазурном озерке, ветви деревьев лениво тянулись друг к другу и сплетались перед сном, а листья под ними кружили в танце. Звёзды и редкие светильники отображались в окнах поместья, а Джейн радостно болтала ногами и откусила от кекса целую половину — она жутко голодна!  Взгляд Поттер зацепился за движение за спиной. Обернувшись, она увидела, как лианы на здании сжимаются и истончаются. Цветочки блекнут и опадают, прямо туда — на три этажа вниз.  Джейн весело хмыкает и делает второй укус — руки немеют. Она тяжело сглатывает ставший безвкусным кекс, и старается слезть с парапета, но ноги подгибаются. Что это с ней?.. Гул часов, пробивших одиннадцать часов, растёт, звенит, мир кренится, а Поттер жмурится и, держась за стену, делает шаг…  — …Где он? — неразборчиво, далеко, порывисто.  Мир душит, солнечное сплетение горит. Тошнота комом подступает к горлу.  — Тебя проводят, — Джейн открывает глаза, но тьма густеет, в ней блестят две алые точки.  Гул, звон, нити на запястьях…  Джейн вывернуло, и наваждение закончилось. Слабость доводит до дрожи, и она оседает на холодный пол. Опрокидывает голову назад, и неверяще смотрит в небо.  — Невозможно, — бескровными губами шепчет девушка.  Солнечное сплетение не даёт вздохнуть — это безумный восторг переплетается с ужасом. Джейн не верит, не верит, не верит и, даже когда встаёт, когда своими глазами видит в окне, ведущем в зал, как люди — Пожиратели Смерти — безмолвно встают со своих мест и уходят, не верит в это. Она слышит, как они трансгрессируют, и качает головой. Не может быть, не может быть…  Джейн рвано выдыхает и вздрагивает, когда на балкон врываются те двое мужчин. Луч проклятия трещит, озаряет их лица — Гарет Гринграсс и Теодор Нотт. — Поймайте её! — визжит одна из незнакомок. Девушка неловко уворачивается, путается в полах рваной мантии, но успевает сделать последнее, посильное ей действие. Джейн разворачивается на пятках и трансгрессирует.