Его благословенный оазис

Изящное движение рукой, легкий, едва уловимый шорох одежды, звон украшений – и вся публика замерла, затаив дыхание и не сводя глаз со сцены. Чуть заметные частички воды дрожали и переливались в мягком свете, становясь похожими на какую-то блестящую разными цветами песочную пыль, парящую прямо в воздухе. Мягкий шажок, еще один чуть побольше. Тонкие руки снова устремились вверх, словно пытаясь раздвинуть потолок театра Зубаира и дотянуться до усыпанного звездами ночного неба. Когда на сцене танцевала Нилу, каждый, кто смог ухватить себе билет на ее выступление, просто не мог оторвать от нее глаз. Красота этих движений завораживала, очаровывала, утягивала за собой в какой-то совершенно иной мир, где не было места печалям и невзгодам. В мир, где вечно царили спокойствие, благоденствие и чистое счастье. Обычное человеческое счастье. Возможно, именно в этом была красота, которую своим танцем передавала зрителям Нилу. Тот смысл ее искусства, который, она верила, доходил до каждого, кому удавалось взглянуть на ее вступление. Ведь для этой девушки всегда было проще передать свои чувства и мысли движениями, чем словами. И одного только взгляда на этот поистине волшебный танец хватало, чтобы понять, что же она на самом деле пыталась сказать. Тихий вдох, и несколько долгих секунд он не мог выдохнуть, боясь, что потеряет этот драгоценный момент. Лицо юноши не выражало почти никаких эмоций, и в тени огромных корней Священного древа, служивших Большому Базару стенами, он мог бы быть практически незаметен. Если бы не специфичная одежда, которую узнавал каждый житель Сумеру. Впрочем, сейчас все были слишком увлечены выступлением этой буквально богини искусства, чтобы обратить внимание на стоящего поодаль от основной толпы Генерала махаматру. Ничего удивительного в том, что этот внешне выглядящий крайне холодным юноша, тоже был заинтересован известными на все Сумеру танцами Нилу. В конце концов, наверное, во всей стране не нашлось бы ни одного человека, которому они были бы не по душе. Разве что преподавателям Академии старой закалки, которые не видели в искусстве абсолютно ни толики ценности. Шли минуты, а Сайно казалось, что проходили всего лишь мгновения. Он не мог понять, отчего происходящее на сцене было таким притягательным. Из-за его очевидной красоты? Или из-за тех чувств, которые явно просматривались сквозь эти аккуратные плавные движения? Наверное, имели место быть обе причины. В конце концов, не он один чувствовал это. Не он один был пленен этой поистине прекрасной картиной, сотканной из множества, казалось бы, разных движений, но так гармонично выстраивавшихся в единый танец. «И все равно надо оставаться в хорошем расположении духа и делать себя счастливым! Бери пример с меня, старайся каждый день улыбаться». Слова, которые она ему сказала в день праздника, который Нилу устроила в честь возвращения на пост Генерала махаматры. Сайно задумывался пару раз, почему пир устроили именно в его честь, а не в честь Путешественника, игравшего важнейшую роль в операции по вызволению Малой Властительницы Кусанали. Если бы не он, Архонт Сумеру наверняка бы до сих пор томилась в храме Сурастаны. Однако какого-либо логичного объяснения ему найти не удалось, а работа очень быстро снова накрыла его с головой, поэтому все мысли об этом улетучились. Но каждый раз возвращались, стоило только остановиться на Большом Базаре, чтобы посмотреть выступление Нилу. Сайно видел, как мягко улыбалась со сцены эта нежная и добрая девушка всем, кто наблюдал за ней. Она старалась ради абсолютно каждого зрителя. Каждому старалась принести радость и счастье хотя бы на то время, пока они находились на Большом Базаре, надеясь на то, что это трепещущее положительное чувство останется с ними до конца дня. Юноша чувствовал это. По ее улыбке, легким грациозным движениям. То, с какой заботой смотрели ее глаза каждый раз, когда она поворачивалась к зрителям. Улыбка… Приняв во внимание совет Нилу, Сайно одним вечером и правда попытался его выполнить. Он встал перед зеркалом у себя дома, растянул губы, чтобы улыбнуться. Но вместо мягкой легкой улыбки у него получилась крайне странная и скорее даже насмехающаяся гримаса. Поэтому Сайно сделал вывод, что ему однозначно не стоило пробовать и дальше. В конце концов, если он будет улыбаться так своим подчиненным, они бы наверняка подумали, что их начальник поехал крышей и напрягались бы еще больше в его присутствии. Тогда как Сайно старался сделать все, чтобы расслабить эту накаленную атмосферу страха перед ним на каждом собрании матр. Если бы только эти голубые и чистые, как ясное небо глаза… Постойте. Сайно сам не заметил, как взгляд, устремленный на него, проник в его мысли. Нилу продолжала танец, время от времени прикрывая глаза, но каждый раз, открывая их, неизменно глядела в его сторону. Ее глаза, окруженные пышным веером ресниц, напоминали ему об оазисе, которого в пустыне жаждет каждый путник. Голубые, с каким-то зеленым отливом, они напоминали ему тот самый кусочек воды, окруженный камышами и щекочущим зеленым травяным покровом и отражавший на себе ясное небо пустыни. Интересно, почему она… — Генерал махаматра… Публика взорвалась в аплодисментах, похвальными выкриками. Нилу окончила танец и поклонилась, благодаря зрителей за внимание. Несмотря на запрет дарить выступающим подарки прямо на выступлении, на сцену бросали цветы и сладости. Нилу подходила к людям, жаждущим подержать ее за руку хотя бы на секунду, чтобы поблагодарить ее за прекрасный танец. И по ее мягкой нежной улыбке было видно, как она просто была рада, что вызвала столько положительных эмоций у посетителей театра. Рада, что смогла подарить им счастье. Ведь именно в этом был один из главных смыслов ее выступлений. Она благодарно поклонилась публике еще раз, и ее глаза неизменно вернулись к тому месту, где все выступление стоял Генерал махаматра. А теперь разговаривал с человеком в форме матры, который что-то беспокойно сообщал ему. Сайно кивнул, и вместе с подчиненным они медленно начали пробираться сквозь покидавшую Большой Базар толпу. «Я опоздала…» — несколько разочарованно подумала Нилу, наблюдая, как головной убор Генерала махаматры исчезает в толпе и скользит в сторону улиц города Сумеру. Она заметила, что он наблюдал за ней все выступление, и просто хотела поинтересоваться, понравился ли ему ее танец. Искренне хотела узнать его мнение, ведь высокопоставленным людям из Академии никогда не нравилось искусство. Театр Зубаира чуть не закрыли из-за тех напыщенных индюков… Вот только Сайно периодически приходил посмотреть ее выступление. И теперь ей действительно было интересно, остался бы он подольше, если бы его не отвлек подчиненный. Смогла бы она с ним поговорить. Может быть… может быть взгляд этих холодных, как ночь в пустыне, глаз смягчился, и он бы похвалил ее танец? Если бы только у нее появился шанс поговорить с ним… Нилу легко улыбнулась, спускаясь со сцены, чтобы поговорить с одним из работников театра, который окликал ее уже какое-то время. «Надеюсь, я смогла подарить Вам хотя бы капельку хорошего настроения, господин Сайно».