Танцы
@kazuzu
Конечно. Я скоро буду.
Казуха опускает телефон в карман, отправляя сестре последнее сообщение, и поднимает голову, смотря на вход в танцевальную студию. Зайти за Аякой было правильным решением: надо, все же, примерно знать, куда ходит на занятия его обожаемая сестренка. Двери автоматически открываются, пропуская гостя в здание. На вахте приходится предъявить документ, подтверждающий личность, и объяснить цель прибытия. Беловолосого парня пропускают вглубь строения, даже не заботясь о том, чтобы дать ему провожатого. Тот проходит по коридору дальше, особо не акцентируя внимание на том, что стены помещений для танцоров сделаны из стекла. Зачем зря смущать тренирующихся? Казуха идет погруженный в свои мысли, пытаясь вспомнить, говорила ли Аяка ему хоть номер зала, а потом… его взгляд как-то нечаянно цепляется за чей-то темный танцующий силуэт.И сердце предательски пропускает удар.
Потому что парень за стеклом, поглощенный танцем и сосредоточенный на музыке, словно не замечает его. Его покачивания и танцевальные связки плавны и грациозны, его соблазнительные изгибы… Его движения пиздецки хороши, а то, как он…Baby if you strip, you can get a tip!
…помахивает бедрами в такт…'Cause I like you just the way you are.
…как обводит стройное тело руками, словно приманивая Каэдэхару к себе…I'm about to strip and I'm well equipped.
…как улыбается, ничего вокруг не замечая…Can you handle me the way I are?
…и жмурит свои сапфировые глаза от удовольствия, отдаваясь танцу…I don't need the cheese or the car keys.
…как маняще трепещат его темные пушистые ресницы…Boy I like you just the way you are!
Казуха почти умирает, смотря на незнакомца через стеклянную панель.
***
Он тогда с трудом отрывается от рассматривания и позорно обращается в бегство. Во-первых, он пришел за сестрой, а не за оргазмом от наблюдения за каким-то парнем. Во-вторых, неизвестный танцор по окончании тренировки все же замечает его.Они сталкиваются взглядами. Казуха умирает вновь.
В течение недели парень отнекивается от приглашений сестры в студию. Ему все еще безумно стыдно. Стыдно, что он по ночам дрочит на воспоминания о том самом парне. Представляет его руки поверх своих, его ахуенные пальцы — у себя в горле, и кончает за пару минут. Но прятаться вечно тоже нельзя. Уставший голос Аяки больно режет по сердцу. Сестра тихо просит, все же, забрать ее. Говорит, что так устала, что сил нет совсем. Что упасть готова. Казуха не в состоянии отказать ей вновь. Он одевается за пару минут, хватает сумку и мчится через квартал за сестрой в студию.Он пробегает охрану и вахту, быстро показывает свой паспорт и почти влетает в коридор, озираясь по сторонам в поисках сестры.
А потом афигевает, когда его припирают к стене, жарко дыша в шею.
А потом ахуевает, понимая, что за его спиной — тот самый темноволосый танцор, почти урчащий от удовольствия и прижимающийся к нему максимально близко — до спирающего дыхания.
Руки незнакомца сразу влезают ему в штаны, а Казуха и не против. Он просто тает от чужих касаний. Плавится. Ему жарко, душно, ахуеть как хорошо. Беловолосый стонет задушенно, подается бедрами назад, чувствуя, как чужие прохладные пальцы обхватывают его болезненно колом стоящий член, и почти давится слюной. А потом танцор поворачивает его голову к себе за подбородок и целует как в последний раз. Их языки сплетаются под хлюпы слюны сверху и предэякулята — внизу.***
Аяка смеется почти истерично, едва не уронив стаканчик с кофе.— То есть вы подрочили друг другу прямо в коридоре студии, но так и не обменялись даже именами?!
— Ну типа… Да…
Младшую пробивает на новую волну смеха. Она, кашляя и подрагивая, тянется к ручке и прямо на руке брата пишет:«Скарамучча.»
Казуха улыбается уголками губ.
