Зорко одно лишь сердце

      На удивление, первая ночь в доме Грейнджеров прошла умиротворенно. Под утро Белла внезапно захотела того самого печенья и на ощупь дошла до кухни, немного испугав Гермиону, которая услышала грохот жестяной коробки и поспешила на помощь. Узнав в чем дело, Грейнджер заварила травяной чай с кусочком имбиря и перекусила вместе с ней, а затем пожурила за ранний подъем и отправила досыпать. Великолепные ночи без сновидений и зелий для ментального здоровья! Наполнены они были лишь звуками из музыкальной шкатулки и привкусом мятного чая перед сном.       На пятую ночь Блэк приснился шторм и тонущий корабль, который утаскивал ее на дно, зацепив обломком якорного винта тазовую кость. Когда плоть разорвалась, из нее выплыли мурены, обвиваясь вокруг ног, противно-склизкие, раздутые и мертвые. Как при сонном параличе не выходило закричать или проснуться, и только когда свет на поверхности океана померк, Блэк проснулась в ворохе мокрых простыней, хрипло дыша. И не сразу осознала, что они липкие.       – Нет! Черт, вот дерьмо!       Матрас пропитался кровью, которая текла неспешно и лениво, наполняя ноздри запахом железа. От влажной металлической тяжести кружилась голова. Во рту стало солоно и горячо. Всхлипнув, Блэк зашарила вокруг руками, не зная как все скрыть от Гермионы, как не позволить ей увидеть себя такой беспомощной. Скверной.       – Беллатрикс? – Гермиона окликнула ее, затем постучала и зашла, издав протяжный вздох. – Мерлин! Не шевелись, дай посмотреть. Тише, тише...       Беллатрикс затрясло от страха и отвращения, хотя она знала, что Гермиона не испытывает неприязни. И сама Блэк никогда бы не оттолкнула Гермиону, поменяйся они местами. Но паническая атака напирала, и она сдалась. Силилась оттолкнуть руки девушки слабыми ладонями, но не справилась и попыталась свернуться клубком – от движения выдавилась новая порция крови.       – Прости, прости, прости, – бормотала Блэк пересохшим от спазмов горлом и скребла по подушке пальцами, глухо рыдая. Так же вела себя Кэти, когда Белла выхаживала ее после насилия. Ощущение жгучего стыда и неправильности происходящего одновременно с желанием скулить и умолять о комфорте.       – Всё хорошо, ты молодец, все будет хорошо. Это я, Гермиона, я помогу, тише... Вот, – девушка бережно приподняла голову Блэк, мягко стараясь повернуть к себе, и с третьей попытки смогла уговорить Беллу оторваться от увлекательного хныканья в подушку. – Мне нужна твоя помощь. Выпей, пожалуйста, иначе кровь не остановится.       Зубы опасно щелкнули по стеклу, но Блэк смогла опустошить флакончик двумя глотками и распластаться по кровати, тяжело дыша. Через пару минут внизу прекратили ворошить угли, и томление утихло.       – Ммм... Спасибо.       Внутри ещё немного свинцово скручивало, но Белла перестала зажиматься и позволила Гермионе касаться себя. В общем и целом не все так плохо, кроме двух вещей: она в темноте, и у неё маточное кровотечение.       – Прошу тебя не двигаться, чтобы облегчить мне задачу. Вместе мы справимся. Готова?       Грудь и живот обожгло прохладой, видимо, Гермиона разрезала ночную сорочку заклинанием, и Блэк сама не заметила, как осталась обнаженной. Никакого желания прикрыть торс не возникло. В конце концов, это Гермиона, а не колдомедик с грубыми руками, которому похер, больно ей или терпимо. Сухой щелчок аптечки, и в нее снова засовывают тампоны, инструменты и пропитанные мазью ватные диски. Отпускало постепенно, Белла даже задумалась о стакане молока с печеньем, забавно, что только в голову не придёт!       – Ну вот, почти все уже. Ты молодец!       Резкий, но плавный толчок сигнализировал Белле о Мобиликорпусе, и та не двигалась, пока Гермиона шуршала, приводя постель в порядок. Когда Белла опустилась на чистое покрывало и зарылась хищно носом в подушку, то уловила горьковатые нотки масел розмарина и грейпфрута.       – Давай, укладывайся поудобнее, а я посижу с тобой. И не стесняйся меня, Беллс, мы давно знаем друг друга и я не причиню тебе вреда.       Рука Гермионы поправила повязку и растрепала тяжелые кудри.       – Моя мать никогда так не делала после того как мне исполнилось пять.       Гермиона замерла, а затем понятливо начала гладить её по затылку, перебирая локоны. Хотелось замурлыкать.       Из-за потери крови мысли путались, все тело пробивало ознобом, а низ живота нет-нет, да и предательски стрелял. На это Блэк досадно шипела и отчаянно дергала правой ногой. Коленная чашечка напомнила о себе в самый неподходящий момент. Если бы Люциус захотел с ней парные футболки, то Белла заказала бы принт "А ты знаешь, что Сатана тоже был хромым на левую ногу?"       – Тут полно места, ложись к стеночке, а то зеваешь.       Слабые пальцы Блэк нашарили и вцепились в рукав ночной рубашки девушки, осторожно потянули на себя. Раздался тихий глоток воды, звон стакана, а затем Грейнджер опасливо перепрыгнула через нее и опустилась на кровать.       – Слушай, не переживай, меня сложно заставить делать то, чего я не хочу. Могла бы и постоять, если нужно.       – Заткнись, ненавижу такие жертвы. Будто Дамблдор вселился, – мысли о расчетливом старике заставили Блэк скривиться. – Ты же не обязана стоять у моей постели всю ночь.       Тревога исчезла, осталась слабость в мышцах и общее ощущение усталости. Между лопаток опустилась теплая ладонь, неуверенно двигаясь вверх и вниз. Белла одобрительно придвинулась, и Гермиона принялась гладить Блэк по спине. Этот искренний жест поддержки напомнил Белле то время, когда она в юности успокаивала сестер. Белла обнимала их сзади, утыкалась носом в пушистые волосики и засыпала, стараясь не слушать перепалку Сигнуса и Друэллы. Как же те кричали друг на друга, швырялись заклятиями и… Расслабься, их следы растворились в этом мире, остались только ты и сестры. И вас никто не посмеет ранить, не ранившись сам.

***

      Кошмары забрал с собой отлив лунного океана. Остаток ночи запечатался тонким очертанием ладони на плече. Как сигил, закрывающий демона внутри круга.       – Осталась, – Белла осторожно привстала, ориентируясь на ощупь и практически сбивая стакан с водой. – Блять!       Несмотря на громкий звук, Гермиона не проснулась. Хотя ей-то откуда знать, может дремлет или смотрит как неуклюже Белла ищет тапочки, отдергивая голые ступни от холодного пола. Горячая вода помогла прийти в себя. Блэк накинула халат и по стеночке вернулась обратно в спальню. На этот раз ей не повезло, и она опустила руку не на простыню, а на поясницу Гермионы.       – Ой. Ты уже встала? О, и переоделась. Молодец! – в голосе девушки сквозила неподдельная гордость. – Хочешь ещё поваляться или поспать? Могу сварить нам шоколадный кофе или какао с маршмеллоу.       – Возможно, обсудить, – несколько минут собственных раздумий встревожили Блэк, и та поспешно добавила первое, что пришло в голову. – Хочешь расскажу тебе сказку?       Ничего не пришло в голову кроме древней поэмы исчезнувшего волшебного рода. Вспоминая сюжет, Блэк придвинулась к стеночке и довольно потянула носом, когда вернулась Гермиона с двумя чашками великолепной арабики.       – Изначальный вариант легенды я нашла глубоко в библиотеке Хогвартса, когда училась на шестом курсе. Именно в тех книгах, которые запрещалось выносить. Красивое издание, обложка из кожи виверны, – Белла почесала макушку и фыркнула. – Там говорилось про драконицу и храбрую принцессу. И их отношения. Начну?       Гермиона с любопытством засопела и облокотилась плечом на Блэк. Выдержав паузу, Белла накинула на ноги одеяло и устроилась на подушках поудобнее.       – Принцесса должна была выйти замуж, но не любила рыцаря, и не хотела оставаться с ним. На неё давили король с королевой, а принцесса оставалась непреклонной. Тогда она сбежала из башни и скрылась в темном волшебном лесу, принимаясь горько плакать и сетовать на свою судьбу. Там ее обнаружила драконица и предложила спрятаться в своем тайном убежище. В замке драконицы принцесса начала обучаться древним искусствам и темной магии, заниматься науками и красноречием. Они проводили все время вместе, и у них оказалось много общего. Так прошло три зимы и три лета. Отец принцессы все никак не мог угомониться и снарядил рыцаря в погоню. К сожалению, рыцарь обнаружил скрытый в неприступных горах замок и вознамерился убить драконицу, чтобы выкрасть принцессу. Рыцарь ворвался к ним беззвездной ночью, перебил стражу и кинулся к драконице. Завязался бой, который продолжался семь дней и ночей, а затем умирающий рыцарь нанес удар драконице мечом в грудь и смертельно ранил её. Но принцесса начертила ритуальный круг и вырезала из груди собственное сердце, которое обжигало руки, как ядро Земли. Но она держала его, хотя по лицу текли слезы от ужасной боли.       – А принцесса останется с драконом?       – Сперва дослушай.       Нетерпеливая какая.       Хитро усмехнувшись, Блэк вкрадчиво рассказывала Гермионе, как Тьма, которую девушка призвала на помощь, все же поглотила ее невинную душу. Но драконица так искренне сражалась за неё в ментальной схватке, что принцесса освободилась от одержимости.       – И они дали друг другу непреложный обет у родового камня. Конечно, жили долго-долго и счастливо.       – Сколько?       – Лет триста.       – Триста лет это так долго... Наверное, успели везде побывать. Драконица крутая, и принцесса совсем не как Барби в типичных сказках для девочек. Ты же знаешь, кто такая Барби? Когда я была маленькой, то терпеть не могла девичьи игры. Как ты понимаешь, я обычно играла сама с собой и другие дети меня сторонились. Так вот, я переодевала куклу в белый халат и делала ей защитные очки. Моя Барби придумывала лекарство от рака и старения.       Ведьмы долго обсуждали детство Гермионы, смеялись, а под конец Блэк рассказала парочку забавных историй про сестёр. Ночное происшествие выцветало, превращаясь в далекое воспоминание, которое могло взбудоражить сознание только когда Блэк останется наедине с мыслями. Это еще нескоро.       – Когда я сбежала из дома в девятнадцать, ничего меня не держало: Меда была счастлива с Тонксом, Цисси приютил Абрахас Малфой, а Друэлла отказалась от меня из-за... ориентации и гибели Сигнуса. Наверное, ей нравилось слышать мои крики из подвала. Она даже не вмешивалась, представляешь? – от глотка кофе внутри разлилось тепло и Блэк вздохнула, собираясь с мыслями. – Даже при всем желании я не смогла бы остаться в мэноре своих предков. Но я никогда не соглашалась с идиотскими предрассудками родственников и не взяла себе ни одного домовика. Мой замок – наследство от смежного рода Блэков и Певереллов, – оказался огромным и холодным, но родным. Гоблины встали на мою защиту и никто не мог беспрепятственно вторгнуться в мои владения. Кроме Люциуса да братьев Лестрейнджей, знающих пароль. Больше друзей у меня не водилось. И вот, я осталась предоставлена сама себе и решила углубиться в культуру немагов. На пятом курсе я уже прочитала Джона Толкина, сэра Конан Дойля и Марка Твена. Но мне хотелось ещё!       – Ты обещала показать мне библиотеку в своем мэноре, когда закончится война, – может Белле показалось, а может в голосе Гермионы сквозила обида. Блэк рассмеялась и кивнула.       – О, да! В Блэк мэноре куча разной литературы! Из немагической там и триллеры, и ужасы, и научная фантастика, и классика: Говард Лавкрафт, Амброз Бирс, Теренс Уайт, Агата Кристи, Артур Кларк, Фрэнк Герберт и другие. Если бы папочка был жив, он бы сжег меня вместе с книжными полками! Хотя, надо признать, моя семья не всегда интересовалась книгами как источником знаний. Для кого-то из нашей ветки Блэков книги были подтверждением статуса. Тебе бы понравились магические издания по ритуалистике, боевой магии, заклятиям и путешествиям. А еще цикл романов про девушку-воина, который обожала Меда. Хотя я видела у неё на полке "Сумерки", представляешь? Видимо, её вкус испортился.       Снова взрыв тёплого искреннего смеха, от которого в животе Беллы запорхали мотыльки. Будто бы энергия заструилась по венам, чтобы разбудить погасшее ядро, которое могло откликнуться на перезвон магии Гермионы. Она наверняка окутывала Блэк ее незримой вуалью, успокаивая и подбадривая.       – Мои родители придерживались классического образования, и мне было очень сложно, – Гермиона тяжело вздохнула, – Возможно, кто-то скажет, что я ни черта не понимаю в литературе, но Бронте, Гомер и Достоевский не для меня. Конечно, это не значит, что я не могу поддержать разговор о подобных произведениях, но Байрон, Уитмен и тот же Толкин гораздо ближе. А из русской литературы мне вообще только одно произведение нравится! Угадаешь, какое? Очень мистическое!       Белла раздумывала меньше минуты. Что могло быть более мистическим и красивым?       – Мастер и Маргарита. Не со всеми концептами в этой книге я согласна, однако, будь у меня такой человек, который вызывает те же чувства, что и Мастер у Маргариты, тоже заключила бы сделку. Правда, мало с какими проблемами я не могу справиться в обычном состоянии.       Неожиданно Блэк вспомнила, как после одного из собраний Ордена и Рыцарей Вальпурги они с Гермионой аппарировали в пригород Лондона, где зашли в маленькую уютную кофейню и пили кофе на песке, обсуждая все на свете, кроме насущных проблем. А затем Гермиона потянула её на ночной сеанс, где они смотрели "Унесённые ветром". Один из лучших дней за последние три года. Через месяц произошла битва за Хогвартс и она ослепла.       – Беллс? Ты хочешь на завтрак блинчики или омлет? Все в порядке?       Блэк нащупала во мраке горячую ладонь и зачем-то поцеловала несколько пальчиков, пахнущих благовониями. Если бы ее спросили зачем, Белла ответила что в благодарность. Но скорее всего это было выражением поддержки той, которая пережила не меньше лишений и осталась собой. Девушка напротив издала полузадушеный звук и мягко коснулась её щеки. Надо сказать довольно худой и наверняка бледной.       – Панкейки. Я буду панкейки, – прошептала Беллатрикс и ощутила колебание воздуха напротив. – Ты так много делаешь для меня, Гермиона. Спасибо тебе.       Сама девушка замерла, и тишина ощущалась хрупким первым льдом на осенней луже. Такой ломкий, морозно-нежный момент, что слов не надо. Белла впитывала эти эмоции, столь непохожие на те, которые кто-либо испытывал к ней ранее. И вот корочка наста хрустнула, хлынуло понимающее тепло от Гермионы, и та нежно скользнула пальчиками по щеке Блэк.       – Через полчаса все будет готово. Можешь пока выпить два флакончика с миорелаксантом и укрепляющим.       После завтрака Белла устроилась в просторной и горячо натопленной от камина гостиной, ощупывая артефакты и коллекцию минералов. Вроде бы это топаз, а это малахит. А вот на вкус попробовать…       – Беллс, их не стоит облизывать! Ахахаха! Давай я сама тебе расскажу немного про них. Смотри, вот это кошачий глаз. Ощупывай. Служит оберегом от зависти и гнева, будешь носить, когда вернешься в аврорат. Ты крутая, тебе все завидуют. Тут у нас хризолит. Его еще называют вечерний изумруд. Знаешь почему?       Стараясь не клевать носом – Блэк постоянно хотелось спать после истончения ядра, – она с интересом тыкала в камни пальцами и все таки лизнула еще один, вызывая у Гермионы истерических хохот после того, как начала плеваться от кислого привкуса.       – Хочу познакомить тебя с родителями. Они у меня своеобразные, но хорошие очень.       – Когда вернётся зрение, идёт?       Девушки скрепили обещание мизинчиками, и Блэк устроилась отдыхать под звуки аудиокниги, правда, на кассетном проигрывателе. Гарри и Полумна прекрасно потрудились, но у них не хватило опыта и знаний, чтобы на магическом этаже заработал Wi-Fi или кабельное телевидение. Слишком тонкая работа с рунами и чарами. Меда хотела привезти ноутбук из Блэк-мэнора, но даже если бы все работало, для Беллы работа на нем оказалась бы тем ещё испытанием. А вот на огромные кнопки проигрывателя было очень удобно нажимать!

***

      Андромеда сообщила им по электронной почте, что Ровена поправилась достаточно, чтобы перемещаться аппарацией, и Блэк уже второй час сидела на диване в гостиной на втором этаже дома Грейнджеров и ожидала. На кухне Гермиона пыталась справиться с эклерами и пирогом. От нервов тряслись пальцы. В Мунго Беллу не хотели расстраивать состоянием Ровены, которое балансировало от стабильного до критического несколько дней кряду, и ничего не сообщали, кроме сухого "жива", пока Андромеда сама не ворвалась в палату, отчаянно выкрикивая фразы, среди которых отчетливо угадывалось, – "Моя девочка очнулась! Ровена очнулась, сестренка!" Белла уже выписалась и почти месяц живет у Гермионы, а Ровену так и не видела с момента, как на ее глазах – у нее были глаза, ха-ха! – разодрали оборотни.       Когда Блэк выхаживала пострадавшую Кэти после нападения на аврорат, то решила, что в сопротивлении от нее меньше толку, чем если она сможет попасть во внутренний круг Темного Лорда. Увидеть воскресшего Тома – его эманацию, настоящий погиб много лет назад, – оказалось невыносимо: все его идеи извратились, оболочка напоминала восставший труп, коим он и являлся, а воспоминания про Вальпургиевых рыцарей, защищающих магию и не разделяющих кровь на грязную и чистую, исчезли. Это был не Том, не тот, который обучал ее и относился как к воспитаннице. Как к дочери. Блэк закрыла руками лицо и проглотила комок в горле. Секта Пожирателей, мозолившая им глаза и спровоцировавшая с легкой руки хитрого Альбуса Первую магическую войну, полностью взяла Тома под контроль и развязала Вторую. Суки. Тогда на собраниях Пожирателей Блэк впервые увидела Ровену, которая смотрела исподлобья. Наглая мелочь оказалась бастардом ветки Розье. Маленькая и юркая темноволосая ведьма так хотела отличиться, что однажды практически погибла, попав под шальной Селляриус. Белла выходила ее и промыла мозги, рассказав про Тома, который хотел, чтобы магия и немаги существовали в гармонии и не жалел для других никаких знаний. Так Ровена стала ее шпионкой и прошла с Беллой бок о бок все три года властвования Темного Лорда над магической Британией. И сражалась рядом во время битвы за Хогвартс. Несмотря на пару инцидентов, Блэк любила эту девчонку и была рада, что Меда и Ровена сошлись.       – Готова? – Гермиона легко чмокнула Беллу в щеку. – Ну чего ты, расслабься! Мама испекла для вас пирог с ягодами. И еще есть пирожные, я сама крем придумала!       Блэк улыбнулась подруге и постаралась расслабиться, иначе кружка с чаем грозилась пойти трещинами от тонких сильных пальцев.       – А вот и средняя Блэк, – звуки объятий и какие-то шушуканья. – Выглядишь великолепно! Ровена, милая, я рада что ты потихоньку ходишь, осторожно садись!       Для Ровены нет слова "осторожно", только "нельзя". Белла приклеила бы к её лбу табличку "Биологическое оружие", но даже зрячей ей пришлось бы гоняться за девушкой по всему дому.       Раздумья поглотили ведьму, а затем на Беллу швырнулось костлявое и тяжело дышащее. Отчаянно потянуло за ворот толстовки и прижалось. Тёзка основательницы Хогвартса довольно закряхтела – связки только начали слушаться, – и Блэк ткнулась носом ей в плечо.       – Не плачь, я-то не могу. Тут пирожные, ты же их любишь, не плачь, ладно?       Две калеки: Белла словила три проклятия, а Ровена подверглась нападению оборотня – обе при этом закрыли собой дорогих для них людей. Обе оказались на шаг от грани, отделяющей их от мира мертвых. И им не обязательно говорить или видеть друг друга, чтобы ощутить тонкую, но прочную нитку связи. Меда не рыдала и не хватала ее за руки, но долго держала обеими ладонями за скулы, видимо, рассматривая. Когда неловкость затопила все пространство, Гермиона тут же начала хозяйничать: усадила всех за столик и показала Белле, где находится тарелка. Блэк с удовольствием пробовала десерты и не без интереса слушала про завалы Меды на работе. Социальная служба продолжала разгребать проблемы кучи беспризорников и инвалидов после войны, и у Меды практически не оставалось на себя времени. Затем все переключилось на подготовку Гермионы к экзаменам. Та нацелилась на Сорбонну и решила после основного магоправоведческого бакалавриата взяться за получение степени мастера в Чарах.       – Беллс, расскажи страшные истории! Как в детстве… Ну давай!       Засмеявшись, Блэк вытерла рот от крошек и медленно вышла вперёд, чтобы устроится у камина на теплом пледе с кружкой какао в руке. Побольше бы таких умиротворяющих вечеров, жаль, алкоголь под запретом.       – Про феечек, поедающих человеческую плоть среди смрада болот?       Все одобрили выбор, и Белла рассказала жуткую историю с мерзкими подробностями. Она сама её придумала. Никаких таких феечек не существовало и в помине, но интуиция ей подсказывала, что просто она недостаточно глубоко копала. Вечер закончился совместными объятиями и обещаниями навещать друг друга почаще. Ровена на прощание толкнула в ладонь Блэк очередной оберег. Когда гости исчезли в вихре аппарации, Гермиона произнесла странным тоном:       – Здорово, Беллс. У тебя так много друзей на самом деле. Ну, настоящих. А у меня только Гарри, и мы с ним больше как брат и сестра. Рада, что его отношения с Люциусом развиваются так стремительно. И на самом деле он совсем не тормоз, просто не умеет выражать чувства!       Гермиона затараторила, а Блэк мяла в руках эспандер и краснела, не понимая, отчего тон девушки становится нервным. Разве Блэк как-то упрекнула ее во время вечера? Неожиданно Гермиона всхлипнула и начала шептать срывающимся голосом, как Гарри сходил с ума от ментальной связи с Темным лордом. Как он нырнул за мечом, валялся с пневмонией, и она думала, что этот авантюрист умрёт. Он и правда умер бы, если бы Блэк не нашла их тогда. Как отвратительно обращались с ним Дурсли. Как Гермиона старалась помочь ему, но чувствовала, будто делает недостаточно.       Кажется, Гермиона заламывала руки, Блэк почему-то представила такую картину очень ясно.       – У него все косточки стали просвечивать. Знаешь, сосудики в глазах полопались, так страшно смотреть было. Он не мог даже сомкнуть глаз без того, чтобы не видеть кошмары. Тогда Гарри решил не спать вовсе, и я насильно подливала ему "сон-без-сновидений". Его разум надломился и в один момент, – девушка замолчала на пару секунд. – Я подумала Гарри ударит меня Авадой и убьет. Он стоял у озера с этим ебучим медальоном и рычал как животное. Рон к тому моменту сбежал от нас и... Гарри сказал мне...       – Что он сказал?       – Он сказал бежать, – совсем мертвым тоном продолжила девушка. – Потому что у него нет сил бороться, а стать причиной моей смерти не желает. И я не ушла. Не смогла двинуться с места. Думаю, если он убил бы меня, то следующую Аваду пустил бы в висок, и уж такого Гарри точно не заслуживает!       Неловкое молчание затягивало патокой все вокруг.       – Знаешь, как Люциус стал хромым? - Белла погладила себя по горлу, покашливая и меняя тему. – Как именно это произошло?       – Нет, – очень тихо ответила Гермиона.       – Ритуал в котором он ошибся. Его отец был прекрасным человеком, в отличие от моего, и не препятствовал желанию сына развиваться в любой интересующей его сфере. Ассистировала я. Круг разошелся по моей вине, я недостаточно укрепила своды подземелья и существо вышло из пентаграмма, желая только поглощать и убивать. До того как я успела исправить ошибку, Люциусу вывернули сустав в другую сторону. Белла потянулась к глазами и потерла повязку.       – Его лицо... Ему тоже хотелось, чтобы я убежала, ведь в таких ситуациях недостаточно двух самоуверенных волшебников, чтобы разгрести последствия. Но я осталась, встала на пути к Люциусу и громко начала распевать длинный речитатив на древнем языке, чтобы отогнать существо. Оно подошло совсем близко. Гермиона, – Белла задрожала и сглотнула, – я почти обмочилась от страха, но не затыкалась. Повторяла и повторяла одни и те же слова с закрытыми глазами. А оно смотрело тысячей глаз и хотело растворить меня в темноте без энергии.       Рядом с ней присела Гермиона, коснулась её колена, а Блэк сама не заметила как зашептала:       – Когда я открыла их, оно исчезло. И позже я узнала, что практически невозможно загнать его откуда оно пришло, если только не хочешь искренне пожертвовать собой ради другого.       Блэк была уверена, что Гермионе знакомо это чувство.