THV24/7

      Тёплые солнечные лучи настырно пробивались сквозь щели между плотными ночными шторами, ложились на зеркало и отскакивали от него зайчиками прямо спящему Чонгуку в глаза, который, поворчав недовольно, перевернулся на другой бок. Воскресенье — единственный день недели, когда он может по-человечески выспаться, в другие дни этого не дают сделать учёба и подработка, и любой внешний раздражитель в этот день, вырывающий его из сладкого царства снов, заставлял злиться. Сильнее всего это делал, конечно же, будильник: Чон попросту забыл отключить его вчера, снова допоздна слушал этот сводящий его с ума голос актёра озвучки.       С ворчанием отключив гаджет, откинул тот на тумбочку и перевернулся на другой бок, ища удобное положение, чтобы снова уснуть. Минут двадцать у него уходит на то, чтобы понять, что вновь погрузиться в царство снов не удастся, раздражается сильнее и откидывает одеяло в сторону. Знал бы, что так получится, взял бы сегодня дополнительную смену в клубе, где трудится барменом уже второй месяц; не работа мечты, конечно, но периодами оказывается довольно интересной, да и деньги лишними не бывают. Чонгук зависим от стипендии и зарплаты, он давно мечтал слезть с родительской шеи и потому хватался за любые возможности заработать, а в клубе нередко оставляли неплохие чаевые — главное знать, кому вовремя улыбнуться, выслушать или дать совет, если хватало опыта.       Взъерошив волосы, поплёлся в ванную, по дороге включив очередную аудиозапись на YouTube-канале thv, за которым следит уже полгода. Чонгука сложно назвать влюбчивым, а вот однолюбом — запросто: раз случайно услышав голос этого актёра озвучивания, забыть уже не смог. Его из головы и из сердца не могли вытравить ни другие актёры, ни привлекательные парни, что увивались за ним толпами в надежде получить согласие хотя бы на одно свидание.       Самое странное, что дело вовсе не во внешности этого Ви, ведь даже спустя столько времени Чон понятия не имеет, как тот выглядит, так как актёр сохраняет полнейшую анонимность в сети: Чонгук банально влюбился в тембр. Тот, словно тягучая карамель, обволакивал собой каждый раз, стоило только услышать; словно мягкий велюр успокаивал его и расслаблял, каким бы злым или заёбанным ни оказывался Чонгук в конце дня.       Даже не верилось, что на это способен один только голос.       Из ванной первым делом завернул на кухню, чтобы сделать себе парочку бутербродов и заварить кофе, но нахмурился, услышав надрывающийся в комнате телефон. Закинув в рот ролл, завалявшийся с вечера в холодильнике, вернулся в спальню и расслабился, увидев имя звонившего: у Юнги-хёна, видимо, очередное ЧП.       — Мелкий, у нас ЧП!       Чонгук не сдержал смешка: ничего не меняется.       — И тебе привет, хён. Что на этот раз? Снова сжёг кухню? Или некому присмотреть за Лисёнком?       На самом деле это даже смешно: Юнги старше Чонгука на целых шесть лет, а косячит как малое неразумное дитя, хотя у самого уже дочь пяти лет от роду, которая ведёт себя гораздо взрослее отца. Чонгуку несложно помогать своему хёну разгребать последствия мини-катастроф, которые тот периодически устраивает, ведь за помощью Мин всегда обращается именно к нему — он ему по гроб жизни обязан. Это Юнги в своё время нашёл ему недорогую однушку для съёма и устроил на работу в клуб, чтобы Чонгук наконец-то стал самостоятельным, а на первом курсе учёбы даже помогал с английским и высшей математикой, сидя с ним на своей кухне над заданиями до часу ночи.       С Мин Юнги Чонгук знаком едва ли не с самого своего рождения. Юн — сын папиного друга, они с семьёй в то время тоже жили в Пусане в доме по соседству, и хён, не спрашивая, взял над ним опеку. В школе защищал от мудаков, что любили распускать похабные руки, и от гопников, искавших себе грушу для битья. Мрачного Юнги по непонятной причине боялись все, кроме Чонгука, который тянулся к нему, как младшие обычно тянутся к старшим братьям.       После окончания школы тот вместе с семьёй переехал в Сеул, где поступил в универ на факультет экономики и управления, чтобы помогать родителям с их небольшим, но уютным кафе, а через шесть лет Чонгук, словно жена декабриста, последовал за своим хёном, стремясь к самостоятельности. К тому моменту Мин уже успел обзавестись собственной семьёй, но Чонгука не бросил одного, продолжая всё так же опекать, и Гук старался отвечать ему тем же.       Вот как сейчас, например.       — Не угадал, язва, — хмыкнул в трубку тот. — У родителей сегодня годовщина, а у меня мелочь заболела, третьи сутки температурит, я не могу её оставить. Мы с Кюрин за ней по очереди присматриваем.       — Просто скажи уже, что сделать, — понимающе кивает сам себе Чонгук и подходит к окну, чтобы раздвинуть шторы.       — Ты можешь сегодня в кафе поработать? Не хочу нанимать кого-то на один день со стороны.       Такое тоже случалось не впервой. Чонгук уже как свой в этом кафе, родители Юнги частенько называли его своим младшим сыном как перед знакомыми, так и один на один, это вроде бы казалось частью шутки, но Чонгук её спокойно воспринимал. Ему в этой семье все без исключения доверяли, как и он — им, отношения складывались по-настоящему родственными и близкими, он был счастлив, что после переезда не остался один, что и в Сеуле у него есть родственники, пусть и не по крови.       Чон был уверен: позвони он Юнги среди ночи с какой-то проблемой, его точно не оставят разбираться в одиночку, не откажут и всегда помогут, как уже случалось не раз.       — Конечно, хён, без проблем. Я всё равно уже возможность выспаться упустил, смену в клубе не взял, а дома заниматься, в общем-то, нечем.       Нет, он, конечно, мог залипнуть на своего любимого актёра озвучки, но для этого у него и так времени хватает, а помочь другу всё же необходимо.       — Ты просто мой рыцарь, — роняет смешок в трубку Мин, вынуждая и Чонгука фыркнуть. — Запасные ключи у тебя есть, сигнализацию отключать умеешь. Как откроешься, маякни мне, чтоб я не волновался. Если Кюрин освободится раньше, я приеду и тебя отпущу.       — Не стоит, хён, — Чонгук распахивает шкаф и пробегается взглядом по вешалкам, прикидывая, что ему надеть. — Позаботься лучше о Лисёнке, я сам прекрасно справлюсь. А если не справлюсь, то и без тебя найду помощников.       — Как скажете, босс, — хрипло смеётся Юнги и прекращает тут же, когда на заднем плане раздаётся капризное хныканье. — Ынъён проснулась, надо температуру померить. В общем, пиши мне, если что, идёт?       — Обязательно, — усмехается Чонгук в ответ и первым отключается — знает, что Юнги его уже не слушает.       Из шкафа достаёт светло-голубые свободные джинсы и белую футболку; в кафе семьи Мин нет особого дресс-кода, все носят то, в чём удобно, главное, чтобы ничего вызывающего и кричащего. На дворе уже стоит конец апреля, весна почти вступила в свою полную силу, и погода довольно тёплая, но Чонгук, натянув кроссовки, хватает с вешалки кожанку на всякий случай: по вечерам всё ещё бывает довольно прохладно.       Подумав, на цыпочках шмыгает на кухню за бутербродом, рассчитывая съесть тот на ходу, чтоб не работать на совсем уж голодный желудок. Лифт, наверняка собранный ещё в эпоху паровых двигателей, снова ожидаемо не работает, ему приходится нестись по лестнице, перепрыгивая сразу через две ступеньки — на часах без четверти восемь, и для открытия кафе Чонгук уже безбожно опаздывает.       Яркое слепящее солнце, сменившее, наконец, нескончаемые тяжёлые тучи, немного поднимает настроение, заставляя улыбнуться. Чонгук вытаскивает из кармана телефон с наушниками, включает любимый и уже такой родной для него голос, слушая подряд все озвучки Ви на его канале, и всё раздражение от недосыпа как-то само собой на второй план отходит. Жизнь играет яркими красками, негатив выветривается из мыслей.       И всё же остаётся один момент, который Чонгука не то чтобы печалит, но в покое не оставляет даже в таком хорошем расположении духа: ему до остановки сердца хочется знать, как обладатель этого голоса выглядит.       Чонгук с таким вообще впервые сталкивается — данные обо всех актёрах озвучивания, будь то мужчины или женщины, запросто можно найти в сети, но только не о Ви. О нём неизвестно почти ничего кроме приблизительного возраста, который Гук мог определить по голосу, и невероятной открытости, ведь тот всегда отвечает на комментарии развёрнуто, дружелюбно и с кучей забавных смайликов.       Ни настоящего имени, ни места проживания, ни ориентации, ни даже банальной фотографии — только заброшенный аккаунт в Инстаграм, которым, судя по последнему обновлению, не пользовались уже добрых полтора года. Но и там можно найти лишь псевдоним «thv», которым назван его YouTube-канал, и абстрактные фотографии природы, животных и закатного солнца.       А так хотелось, чтобы у любимого голоса появилось любимое лицо.       Чонгук почему-то не сомневался, что внешность Ви прекрасна не менее его бархатного тембра.

♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡

      Кафе Чонгуку удалось открыть только ближе к девяти часам, когда его у входа уже встретили несколько не особо довольных посетителей; он вежливо объяснил причину задержки, пусть и не должен был, ему просто не хотелось, чтобы все труды семьи Мин пошли насмарку из-за негативных отзывов.       Быстро щёлкнув тумблерами в щитке электричества, включил кофемашину и телевизор с музыкальным каналом, оперативно завязал фартук с фирменной эмблемой заведения, опустил стулья со столов, тут же наспех протерев те, и переместился за кассу. Не зря считает это кафе родным: у него каждое действие уже доведено до автоматизма.       Сегодня ему приходится быть и за кассира, и за официанта, но Чонгук умудряется и ловко обслуживать столики, и пробивать чеки, и разносить меню. Воскресенье внезапно выходит каким-то чрезмерно активным, хотя обычно он не способен так шевелиться после тяжёлой загруженной недели. Вчера он после учёбы заскочил домой переодеться и сразу поехал в клуб, где отработал смену до двенадцати; пока добрался до дома, уже был час ночи, за прослушкой озвучки незаметно пролетело ещё два часа, а в семь уже прозвенел будильник.       По идее, сейчас Гук должен сладко сопеть в подушку, но всё пошло не по плану.       — Здравствуйте, — врывается в его мысли чей-то охрипший голос; это не та мягкая хрипотца, которая всегда присутствует в речи — эта слышна, только когда довольно сильно болеешь. — Большой стаканчик чёрного кофе, пожалуйста, будьте добры.       Чонгук вскидывает голову на автомате, чтобы посмотреть на посетителя, и сглатывает невольно, сталкиваясь с тёплыми карими глазами, что смотрят на него выжидательно. А он замер, засмотревшись: таких красивых людей ещё не встречал.       Внимание приковывается к милой родинке на кончике носа, до которого внезапно хочется дотронуться, чтобы поверить, действительно ли та настоящая, и под правым глазом. А после и на глаза засматривается — те ассиметричные, на правом нет двойного века, но Чонгук не видит в этом недостатка: казалось, это стало изюминкой внешности стоящего напротив молодого мужчины.       «Вот кому удалось бы перебить мою симпатию к Ви», — дал проскользнуть мысли, но дальше эту тему развивать не стал.       Никто кроме Ви место в его сердце не займёт, он в этом точно уверен.       Однако внутри голос, как и внешность мужчины, отозвались каким-то странным чувством, похожим на волнение от встречи с дорогим сердцу человеком, которого давно не видел. Странным оно казалось из-за своей сюрреалистичности: у Чонгука отличная память на лица, так что он с уверенностью мог сказать, что с этим мужчиной не встречался ни разу прежде. Но отчего же в груди разлилось такое тепло?..       — Здравствуйте, — отмахнувшись от навязчивых мыслей, Чонгук улыбнулся своей кроличьей улыбкой, на которую незнакомец тут же ответил. — С вашим горлом лучше тёплого шоколада выпить. Или могу сделать зелёного чая с малиной.       — Давайте шоколад, спасибо, — каркают ему, но каркают с искренней благодарностью, на что Гук сияет сильнее.       — Для кого подписать?       Впервые счастлив побыть на кассе: можно узнать имя самого красивого человека на планете Земля — после Ви, конечно же, — и при этом не выглядеть навязчивым кавалером, подвалившим познакомиться.       — Тэхён, — впрочем, улыбаются ему так, словно все его мысли прочли. — Ким Тэхён.       Чонгук пробивает покупку, молча выполняет все необходимые манипуляции, готовя шоколад, и подписывает стаканчик, пока мысли его вновь крутятся вокруг загадочного thv. Если это был такой пиар-ход с его стороны, чтобы привлечь к своей персоне побольше внимания, то у него, несомненно, получилось: в сети ходило много разговоров о нём, и все задавались вопросом, как же он выглядит. Люди не привыкли любить ушами, им визуализацию подавай; с другой стороны, они в своём воображении уже сформировали определённый образ, и реальность может не совпасть с их предпочтениями, о чём многие не стесняются высказываться вслух.       Чонгук таких не понимает. У него нет чёткого лица в мыслях, когда он думает о Ви, то черты всегда меняются, подстраиваясь под настроение, что проскальзывает в чужом родном голосе, но оно всегда неизменно самое прекрасное.       Готовый напиток Чонгук протягивает мужчине, едва соприкасаясь пальцами. Лёгкий удар тока, что пробегает между ними, списывает на электризацию и дружелюбно улыбается, желая напоследок хорошего дня. Тэхён благодарит его тихо и покидает кафе, пока Чонгук гадает над его реакцией, когда тот увидит надпись на стаканчике, губы растягиваются ещё шире, пока улыбка не перерастает в тихий смешок.       «Самый красивый мужчина на планете Земля».       Однако с его уходом голову начинают одолевать странные мысли, ведь ту мужчина, в отличие от здания, покидать как-то не собирался. Чонгук прокручивает в голове эти пять минут их общения, которое оставило приятное послевкусие, и невольно начинает сравнивать ощущения, пусть ситуации абсолютно разные. Он ведь по натуре своей достаточно романтичный парень, готовый дарить накопившуюся и нерастраченную за двадцать с хвостиком лет любовь второй половинке, которая всё никак не желает, наконец, оказаться рядом.       А этот Ким Тэхён оказался первым мужчиной, на улыбку которого молчащее обычно сердце внезапно отозвалось тёплым трепетом, и Чон невольно задумался, каково это: любить живого человека, а не эфемерный голос. Хотелось уже быть нужным кому-то не только в качестве младшего братишки или сына — любви хотелось, искренней, чистой и настоящей, да только где же заблудился его принц?       С разных углов его «однолюбость» казалась и благословением, и проклятьем одновременно; он мог быть уверен, что через месяц, год, десять лет не сможет остыть к своей половинке, однако выбор, который сделало его сердце, буквально был пропитан отчаянием: как построить отношения с тем, кто старательно избегает всяких контактов с внешним миром? К тому же, Ви не просто какой-то нелюдимый мужчина — он известная медийная личность, которой до какого-то там Чонгука точно не будет никакого дела.       Серьёзно, где он, и где известнейший в Корее актёр?..       Оттого собственные чувства иногда загоняли его в беспросветную печаль, выхода из которой Чонгук попросту не видел, и исправить никак не мог. А потому знал, что стоит ему вновь услышать полюбившийся голос, как любые другие кандидаты на его руку и сердце померкнут, станут ничем на фоне въевшегося под кожу Ви.       Смахнув со стойки чек, Чонгук протёр лицо ладонью и тяжело вздохнул.       Должен же быть где-то во всём этом просвет?