THV24/7

♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡

      Ближе к обеду в кафе заглядывает пышущий энергией Чимин, отвлёкший от тяжёлых мыслей, которого Чонгук тут же припахивает работать: у них как раз случился наплыв посетителей. В протянутую для приветствия руку впихнул точно такой же, как у себя, фирменный фартук, на что Чимин что-то неразборчиво пробурчал себе под нос, но вещь принял и оперативно на себя натянул, завязав сзади. С появлением Чимина дела пошли много быстрее, и за обеденное время Чонгук справился с большим количеством клиентов гораздо быстрее, чем сделал бы это один.       — Тебя надо раскулачивать за использование рабсилы со стороны, — пыхтит Пак, устало плюхаясь на барный стул у стойки; Чонгук пробивает последний заказ перед тем, как закрыть кофейню на обед, и улыбается весело, зная, что Чимин бухтит просто для приличия. — Я пришёл, чтоб ты тут один со скуки не загнулся — ну и поесть вкусно, — а не вкалывать, как ломовая лошадь. Мне за это даже не платят!       — Ой-ой-ой, кто это у нас тут нюни распустил? — засюсюкал с ним Гук, словно с ребёнком, делая вид, что подтирает другу слюни. — Бедный малыш, сейчас папочка накормит тебя вкусным обедом.       — Тащи сюда кимпабов, да побольше, я голоден, как пёс, — отмахнулся Чимин, скривившись. — Пиздец, меня ба с дедом в огороде так не нагибают летом, как ты!       Чонгук на это только хохочет и приносит им на двоих кимпабы, корн-доги и кофе с марципаном, и всё это добро они сметают в мгновение ока, будто из голодного края приехали. Чимин мычит блаженно, словно не рис с нори съел, а как минимум вкусил нектар, дарующий бессмертие.       — Окей, за этот кимпаб я готов сдаваться иногда в аренду. Всё-таки повар у Мина — охренеть не встать.       — И это ты ещё его фирменный чо-коги не пробовал, — довольно скалится Чонгук. — Тогда не только в аренду сдашься — душу продашь.       — Что-то ты сегодня слишком трепло для того, кто проебланил ночь за дрочкой на голос любимого актёра вместо сна. Ещё и сюда ни свет ни заря приехал и скакал полдня горным козликом... — Чимин подозрительно прищурился. — Чего я не знаю?       Чонгук прикусил губу, раздумывая, стоит ли делиться с другом своими странными мыслями, одолевающими его с самого визита до неприличия красивого мужчины. Дело совершенно точно было не во внешности: Чонгук за свою жизнь встречал достаточно симпатичных парней, чтобы понять, что красота — не самое важное.       Куда важнее комфорт и взаимопонимание в отношениях.       Он ещё ни разу не встречал человека, при общении с которым хотелось полностью расслабиться и не чувствовать бы себя зажатым, боясь спороть глупость или показаться смешным. Те, кто раскатывал на него губу, надеясь урвать кусочек, чаще всего или отпускали не слишком корректные шутки в его сторону, или вели себя так, что сомнений не оставалось: в отношениях ему будут запрещать абсолютно всё.       Хотелось нежности и заботы, но не переходящих черту.       — Сегодня с утра в кафе заходил один... мужчина, — всё же признаётся в итоге.       Чимин театрально хватается за сердце.       — Чтоб я сдох... Ты со своим Ви носишься 24/7, ни на кого больше не смотришь, хотя и его не видел... И вдруг говоришь... о ком-то другом???       — Кончай паясничать!       Друг гаденько ухмыльнулся, и Чонгук заранее приготовился, что тот сейчас ляпнет что-то вроде...       — С тобой не получится — ты знаешь, я по девочкам, — и ржёт, зараза.       Слабо улыбнувшись, Чонгук покачал головой, потому что к такому просто надо привыкнуть. Иногда Чимин вёл себя как придурок, но если случались проблемы — первым после Юнги бросался на помощь, откладывая все дела. Однажды даже стал инициатором мордобоя в стенах универа, когда мудак-старшекурсник решил, что может полапать Чонгука за задницу, и ничего ему за это не будет.       За братву и двор и бла-бла-бла.       — Ладно, прости, — перестаёт смеяться. — Продолжай.       — Просто, знаешь... — Он замялся, подбирая слова. — Юнги-хён всё время говорит, что я время впустую трачу, мечтая о человеке, которого не знаю и вряд ли когда-то увижу. И сегодня, когда тот мужчина зашёл, я впервые подумал, что, может, хён и... прав?       Чимин разинул рот.       — Кто ты и что сделал с моим повёрнутым на своём актёре бро?       — Да я же серьёзно! — рассмеялся Гук и от души заехал другу в плечо, отчего тот не без причины поморщился. — Конечно, я вряд ли перестану по Ви сохнуть по щелчку пальцев, но... Хочется рядом настоящего человека, а не просто чей-то голос.       — Мне нравится ход твоих мыслей, — подмигивает ему Пак. — Мог бы уже сегодня начать претворять их в реальность: черканул бы свой номерок тому красавчику на стакане...       — Ты не меняешься!       — В этом мире должна быть стабильность, — хохочет тот. — А вообще поменьше загоняйся. Уверен, твоя судьба сама тебя найдёт, когда придёт время.       Отбив другу с благодарностью кулачок, Чонгук улыбнулся и принялся убирать пустые тарелки со стойки.       После обеда Чимин уходит, чтобы успеть на собственную подработку, Чонгук, отбросив дурачества, благодарит его за помощь уже серьёзно, на что Чим хлопает его по плечу со словами «В любое время, дружище». После часа дня большого наплыва посетителей нет, поэтому Чон справляется и в одиночку, а к восьми вечера — к концу рабочего дня, то есть — в кофейне появляется Юнги, и, честно говоря, вид у него ещё более заёбанный, чем был в обед у Чимина.       — Как Лисёнок? — интересуется Чонгук, протирая стойку от пылинок.       — Уже лучше, — тяжело вздохнув, Мин усаживается на барный стул и растирает ладонями лицо. — Два часа назад у неё спала температура, Кюрин смогла хотя бы пару ложек супа в неё запихнуть, до этого она вообще отказывалась что-либо есть. Я тебе так скажу: пусть хоть небо на землю свалится, но это будет и на сотую долю не так тяжело перенести, как болезнь собственного ребёнка.       У Чонгука колет сердце, когда он видит Юнги таким разбитым. Его хён и в самом деле сталкивался с абсолютно разными проблемами: просрочки по кредитам, пожар в кофейне, перелом ноги, — но не казался даже вполовину таким беспомощным, как сейчас. Чонгук знал, что Ынъён родилась с третьей попытки у уже малость отчаявшихся родителей, после двух выкидышей и раньше срока, из-за чего над ней трясутся и готовы в лепёшку ради неё расшибиться, а потому весьма болезненно реагирует на любую, даже самую незначительную болячку дочери.       — Она скоро поправится, хён, — уверяет его Чонгук. — Зато у неё разовьётся иммунитет, который поможет бороться с болезнью в будущем. Вспомни, ты в детстве и сам частенько болел, в этом нет ничего сверхъестественного.       — Ты так говоришь, потому что у самого нет детей, — беззлобно ворчит Юнги. — Вот появятся свои...       — Это вряд ли, — хихикает Гук. — Эволюция ещё не дошла до того, чтобы парень мог забеременеть от парня.       — Как будто это единственный способ завести ребёнка, — закатывают в ответ глаза. — Найдёшь своего человека и захочешь с ним того, о чём в одиночку и думать не смел.       — Я уже нашёл, — тихо, но как-то обречённо напоминает Чон. — Только вот шанс на встречу мал ничтожно.       Мин нахмурился, безмолвно прося пояснить, и Чонгук уже привычными движениями пальцев лезет на канал Ви, включая первую попавшуюся аудиодорожку, которая оказалась популярной сказкой. У него нет любимых, он каждую из существующих аудио заслушал по сотне тысяч раз с тех пор, как впервые открыл для себя этого актёра озвучки. Тот стал для Чонгука необъятной чёрной дырой, коварными зыбучими песками в пустыне и неудержимым торнадо, в которые его с каждым новым днём затягивало всё сильнее. Но даже угроза сгинуть в этих опасных вселенских пустотах не пугала его совершенно, не вызывала желания забросить канал и увлечься чем-то — кем-то — другим.       Ви стал опасной стихией. Но был ему нужен как воздух.       — Снова на этого актёра озвучки подсел? — понимающе ухмыльнулся Юнги, услышав в динамике смартфона друга знакомый голос.       — Ты не понимаешь, хён, — тяжело и как-то обречённо простонал Чонгук. — У него просто до ненормального охуенный голос. Я крышей еду каждый раз, как его слышу, даже если это заслушанная аудиодорожка. Жаль, он нигде свои настоящие фотки не выставляет, я бы с радостью окончательно по нему с ума сошёл...       Опустив глаза на смартфон своего тонсена, Мин задумчиво прикусил губу, размышляя над тем, как порой коварно, но обдуманно ведёт себя судьба, сводя двоих людей вместе. Даже его собственные заботы уходят на второй план, мозг немного разгружается от бесконечной череды переживаний за здоровье дочери, но теперь он переживает за Чонгука. Ему известна эта черта младшего: если тот что-то вбил в свою голову, то уже не отступится, доведёт дело до конца, даже если успел эмоционально выгореть к нему в процессе.       И то, что Гук абсолютный однолюб и уже попросту не сможет переключиться ни на кого другого, если его сердце уже оказалось занято, для него секретом тоже не было. Чонгук вообще удивительный человек — готов последнюю рубаху отдать, если поймёт, что кому-то она гораздо нужнее, костьми ляжет за тех, кто ему дорог, и будет хранить верность любимому человеку, даже если никогда его в глаза не видел и представления не имеет, как тот выглядит. Это больше походило на больное помешательство, но не в данном случае.       Ибо Юнги, похоже, предстояло взять на себя роль купидона.       — С чего ты взял, что он бы тебе понравился? Лица и голоса недостаточно для того, чтобы строить отношения. Что, если его характер окажется просто ужасен?       — Ты не слушал его комментарии в конце аудиофайлов, — покачал головой Гук. — Как будто каждым словом пытается пробраться в человеческое сердце. Он вряд ли ставит это себе целью, но у него явный талант — вынуждать хотеть себя слушать. К тому же, будь он мудаком, вряд ли взялся бы озвучивать детские сказки.       Несколько минут царит звенящая тишина, нарушаемая лишь тихим бархатным баритоном из динамика, пока Юнги принимает одно из самых важных решений в своей жизни. Пусть Чонгук ему по крови не родной, но любит его Мин так же сильно, как Ынъён или Кюрин, они для него одинаково важны, и потому искренне желает счастья.       Однако и влезать в чужую жизнь, вмешиваться в отношения двоих людей, пусть даже те не знакомы пока, тоже привычки не имеет: каждый сам свою судьбу творит. Но если это поможет обрести счастье не только его тонсену, но и ещё одному важному для него человеку — разве это плохо?       — Ты хотел бы встретиться с ним?       — Глупый вопрос, хён, — Чонгук закатывает глаза, но, переведя взгляд на Юнги, напрягается и подозрительно прищуривается: больно вид у того довольный. — Ты что-то знаешь?       — Можно и так сказать, — подмигивает ему Мин. — Это голос моего брата...       Он гулко сглотнул, пытаясь осознать смысл сказанного, и неверяще разинул рот. В памяти мельком пронеслись слова, брошенные не так давно Чимином о судьбе, просто чтобы его, Чонгука, поддержать и успокоить, и которые внезапно стали пророческими.       Или, может, просто настало его время попробовать счастье на вкус?