THV24/7

♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡

      — Как у вас с Тэхёном дела?       Чонгук отвлёкся от составления списка необходимых для кафе продуктов, откусив смачный кусок зелёного яблока, и повернулся лицом к Юнги, который стоял, опёршись поясницей о тумбу и скрестив руки на груди. Его вид вполне можно было назвать грозным, но Чонгук слишком хорошо своего хёна знает: тот всегда становится в стойку, когда переживает.       А с Тэхёном у них всё более чем прекрасно. Чонгуку иногда даже страшно становится от того, насколько счастливым он себя чувствует, невольно ждёт подлянки от судьбы, которая запросто может решить, что слишком уж часто он в последнее время улыбается. Но не улыбаться рядом с Кимом просто невозможно, поскольку тот делает всё для того, чтобы исправить свою ошибку, допущенную при первой встрече, и доказать, что он достойный кандидат на роль бойфренда, как минимум.       Хотя Чонгуку никаких доказательств и не нужно, он по глазам чужим видит, насколько Тэхёну небезразличен.       — Тэхён ведь приходил к тебе два дня назад и наверняка уже всё рассказал, — закатил глаза, хрустя яблоком и возвращаясь к работе.       — И я его услышал, но и тебя послушать хочу.       Вздохнув, Чонгук отложил ноутбук в сторону и повернулся корпусом к Юнги.       — Я отвечу, если ты расскажешь, почему в тот день не сказал мне о том, что меня ждёт проверка.       В действительности Чонгук на мужчину не обижался, ведь тот объяснил ему ситуацию, но очень хотелось знать, почему Юнги подобную проверку не пресёк, или хотя бы его не предупредил.       — Я не знал, что Тэхён отколет такой номер, но понимал, почему он так поступает, — нехотя признался Мин. — А вот твоё поведение меня наоборот удивило. Я ожидал как минимум возмущений с твоей стороны, как максимум — хорошего мордобоя, но никак не молчанки и побега втихую.       — Я был слишком разочарован, чтобы тратить энергию на возмущения, — вздохнул Чонгук. — Он ведь являлся моей мечтой и любовью почти полгода, а тут… В общем, я решил, что Тэхён не виноват в том, что я так лоханулся с выбором.       — Его проверка мне не понравилась, — Юнги обернулся посмотреть на часы — до конца обеда оставалось не больше десяти минут. — И мы с ним в тот вечер разошлись не то чтобы на хорошей ноте, но… Он и сам был не в восторге от того, что задел тебя своими словами, ведь видел, что ты отреагировал совсем не так, как другие, и слишком уж настойчиво выпытывал у меня твой адрес.       — Почему ты назвал ему адрес клуба, а не моего дома?       — Дом — это личная территория, — Мин подарил ему насмешливый взгляд: неужели нужно объяснять такие очевидные вещи? — А ты далеко не каждого готов в свою зону комфорта впускать, поэтому я решил, что на нейтральной территории ты будешь чувствовать себя немного увереннее. К тому же, если бы ты послал его, он не смог бы разбить палаточный лагерь под твоими окнами, завоёвывая неприступную крепость.       — Я бы на такое посмотрел, — заливисто хохочет Чонгук.       — Посмотрел на что? — раздаётся знакомый голос за спиной, в котором Чонгук без труда угадывает улыбку.       Беседа с Юнги на второй план отходит сразу же, Чонгук бросает все дела и несётся навстречу Тэхёну, обнимая за шею и не стесняясь принимать поцелуй при ворчливом хёне. А Юнги уже и не требуется ответа на первый вопрос, на который Чонгук ему так и не ответил.       Всё было понятно без слов, и старшего это более чем устраивало.       Тэхён без зазрения совести ворует Гука из кафе, выводя их обоих через чёрный ход, чтобы не привлекать своей дорогущей машиной лишнего внимания. А Чонгук, испытывая столько всего разом по отношению к Тэхёну, хихикает как подросток, забираясь в его машину и получая кучу поцелуйчиков, рассыпанных по всему лицу. Он и сам не в состоянии от него оторваться, особенно теперь, когда дорвался, наконец, до запретного сладкого плода и единственный, кто имеет право к нему прикасаться.       — Куда ты хочешь пойти? — Тэхён улыбается квадратно, пока тонет во взгляде тёмных очей, где плещется неприкрытая любовь по отношению к нему.       Иногда даже поверить не может, что такие бескорыстные люди вообще существуют, но вот оно — живое доказательство, смотрящее на него так, как никто никогда не смотрел: словно слепец, впервые узревший солнце.       Чонгук серьёзно задумывается. Это их четвёртое свидание и, честно говоря, Гук уже по горло сыт доказательствами тэхёновых намерений — убедился в их серьёзности ещё на втором. Он чувствует себя озабоченным подростком каждый раз, как смотрит на Тэхёна, но ему ни капельки не стыдно.       Мечтал об этом человеке полгода и, получив, хочет попробовать с ним всё.       — Ты согласишься, если я предложу поехать ко мне?       В его глазах ни намёка на невинный ужин или просмотр фильма, словами и взглядом сразу показывает истинные причины и, к счастью, не видит в чужом никакого сопротивления. Тэхён словно не только не был против, но и сам желал этого с самого начала, но не хотел давить на младшего или производить неправильное впечатление — ему ведь от Чонгука не только тело нужно.       Но кто он такой, чтобы отказываться от того, кто хочет его не меньше?       И всё же свидание пошло немного не по сценарию. Никто не начал срывать друг с друга одежду ещё в коридоре, набрасываясь с кусачими поцелуями, поскольку Чонгук, первым ступив в квартиру, ошалело вскинул брови.       Пол кухни, просматриваемый из коридора, там и тут поблёскивал маленькими лужицами.       С ёмким и хорошо описывающим ситуацию «Блять!» парень кинулся в сторону помещения и с растущей паникой пару секунд рассматривал кран, который фонтанировал водой во все стороны. Тэхён сориентировался первым: скинув пальто на ближайший стул, ринулся к крану, чтобы оценить масштаб катастрофы. Отмерший Гук остановился рядом, и хватило всего пары минут, чтобы чонгукова футболка и тэхёнова рубашка промокли насквозь, прилипнув к телам.       — Если это длится давно, моим полам пиздец, — со стоном выдал, сорвав с крючка кухонное полотенце, чтобы хоть как-то остановить поток воды.       — Давай решать по одной проблеме за раз, — Тэхён закатал рукава и, опустившись на колени, открыл дверцы тумбы, чтобы добраться до труб и перекрыть воду.       Чонгук чувствовал себя малость идиотом, поскольку сам бы до такой простой вещи, окажись один, не додумался бы.       Когда кран перестал извергать воду, Чонгук искренне порадовался, что живёт на первом этаже; при таком раскладе залить он мог разве что крыс в подвале, но, осмотрев кухню внимательнее, понял, что вода лилась не так уж и долго.       Сантехника не выдержала своей тяжёлой доли буквально за несколько минут до их прихода.       Ещё минут десять ушло на устранение жидкости с пола и поверхности кухонных тумб и полок, и на сём инцидент был исчерпан. Ким предложил не вызывать сантехника, а самим чуть позже купить новый кран, который Тэхён в состоянии поменять и самостоятельно.       Что за мужчина мечты на Гука свалился?       Чонгук облегчённо и благодарно улыбнулся, согласно кивнув, однако, кинув взгляд на Тэхёна, который тоже осматривался, сглотнул: тонкая ткань рубашки облепила скульптурное тело мужчины, отчего он откровенно захлёбывался слюной.       Сразу стало как-то не до смеха.       — Твоя рубашка намокла, — буркнул, отвернувшись. — Сейчас принесу тебе что-нибудь переодеться.       Гук уже двинулся было на выход, но был остановлен чужими тёплыми пальцами, что обернулись вокруг его запястья. А повернувшись, наткнулся на внимательный взгляд, который, казалось, все его мысли прочёл по лицу, что для Тэхёна с первой встречи было открытой книгой.       — От меня убегаешь?       Голос тихий и обволакивающий — именно тот, что уже несколько месяцев спокойно спать не давал, — обезоружил с первой же октавы. Смотреть в эти коньячные омуты, беззастенчиво втягивающие в свою глубину, было в равной степени приятно и невозможно: Чонгук всё ещё не прикоснулся к объекту своего обожания в полной мере. Он безропотно прикрывает глаза, стоит Тэхёну податься вперёд и соединить их губы в поцелуе, что ощущался свежим мёдом, вытекающим из сот.       Его оттесняют куда-то назад до тех пор, пока Чонгук поясницей не упирается в столешницу тумбы, из-за чего он невольно чуть прогибается в спине. Тэхёновы руки жаром ощущаются на талии, и та в этих сильных ладонях кажется невероятно тонкой и хрупкой — как и весь Чонгук, впрочем.       Тэхён слегка покусывает губы, раззадоривая и раскрепощая, однако нет этого сумасшедшего напора, когда чувствуешь, будто тебя съесть хотят. Мужчина действует уверенно, но нежно, заботится о чужом комфорте и удовольствии, и это подкупает гораздо больше любых возможных слов.       Чонгук не чувствует себя в ловушке и всё же тихо стонет, когда ладони с его талии плавно перемещаются на бёдра. Пальцы слегка проминают кожу сквозь плотную ткань вечных джинсов, и Чонгук не может не думать о том, каково ощущать их без преград — не только «на», но и «в». Собственные руки, до этого висевшие по бокам безжизненными плетями, укладывает на крутые плечи, и чувствует, как под ладонями играют мышцы. Очередной стон не заставляет себя долго ждать: теперь все прикосновения ощущаются по-другому, ушла всякая невинность и осторожность.       Он чуть скребёт ногтями по коже шеи, распаляется не на шутку, смакуя вкус чужих губ. С Тэхёном ему поцелуев всегда мало, ими словно не насытиться и не пресытиться никогда — с каждым разом хочется всё больше. Чонгук выдыхает ему в рот, когда жилистые руки подхватывают его под ягодицы, чтобы усадить на тумбу, стройное подтянутое тело устраивается между разведённых в стороны ног. Он бёдрами стискивает тэхёновы бока, за шею притягивает к себе ближе, не желает далеко от себя отпускать.       — Не могу от тебя оторваться, — бессвязно шепчет Тэхён, спускаясь губами по скулам на шею и прикусывая ключицу.       — Я тебя об этом и не прошу, — вторит ему Чонгук, пальцами зарываясь в волосы.       Как же ему это нравится — чувствовать сильное тело, что ничуть не уступает его собственному, и сейчас так правильно и тесно прижато к нему. Больше в спине прогибается, когда ощущает забравшиеся под влажную ткань футболки ладони, что беззастенчиво оглаживали живот и поясницу. Тэхён будто хотел прикоснуться к нему везде разом, потому и руки его шарили по телу безостановочно, задевая пальцами соски и проминая кожу на лопатках.       — Не хочу здесь… — насилу отстраняется мужчина, шало блестя глазами. — Идём в спальню.       Чонгук с тумбы на неустойчивые ноги спрыгивает и вновь за поцелуем тянется; толкает Тэхёна спиной к выходу из кухни, но от губ его не отстраняется, вынуждая шагать вслепую. Только чудом им удаётся не собрать все углы и поверхности, что по пути попадались, без синяков и ссадин до спальни добраться, где с Чонгука первым делом футболку стаскивают и тряпкой куда-то в сторону отбрасывают, а следом и от своей рубашки избавляются.       Он всю жизнь был сильным, но рядом с этим человеком впервые готов был уступить.       В груди тянет от того, насколько бережно его на постель укладывают, придерживая за спину; как неторопливо стягивают с ног джинсы, как трепетно собирают дрожь с обнажённых бёдер горячими ладонями и губами мягко к мышцам живота прикасаются, пробуя на вкус. Чонгук, отдавшись эмоциям и ощущениям, не замечает, когда они оба остаются совершенно без одежды, когда длинные музыкальные пальцы проникают в него, неторопливо растягивая, пусть он и успел сам подготовиться в душе перед тем, как пойти к Юнги.       Безропотно поворачивается на живот, когда его об этом просят, и громко стонет, уткнувшись лицом в подушку, стоит Тэхёну осторожно толкнуться в его податливое тело. Его, распластанного и совершенно потерявшегося в чувствах, крепко и нежно прижимают к кровати, двигаясь размеренно и всякий раз прицельно чётко попадая по простате. Чонгук успевает только захлёбываться собственным скулежом и стонами, дыхание сбивается к чёрту, но из блаженной неги его вырывает настойчиво трезвонящий телефон.       Первые два входящих он пропускает с лёгкостью: нет сил прерваться, нет желания позволить разгорячённой плоти покинуть его тело.       На следующие три ворчать начинает уже Тэхён, который при всём желании не дал бы Чонгуку остановиться ради звонка от Чимина — парень всё-таки дотянулся до смартфона, чтобы сбросить вызов, тем самым давая понять: ему сейчас не до болтовни.       На десятом у обоих пропадает терпение, однако Тэхён по-прежнему наслаждается тем, как влажная горячая глубина тесно обхватывает его член, а Чонгук всё ещё пытается заглушить свои стоны подушкой.       — Чёрт, вот же… настырный, — Чонгук со стоном от особенно глубокого толчка тянется за телефоном, чтобы в очередной раз сбросить, но Тэхён не позволяет.       — Ответь ему, — шепчет на ухо, тут же целуя в шею.       Чонгук, кажется, краснеет всем телом от перспективы ответить на видеозвонок в тот самый момент, когда они оба обнажены, а Тэхён двигается в нём, периодически кусая и оставляя на шее и лопатках метки. Секс всегда был для него тем самым личным, которым не делятся ни с кем, оставляют всё за закрытой дверью спальни и лишь между двумя, но Пак со своим упрямством не позволял насладиться процессом в полной мере.       Поэтому Чонгук испытывает извращённое удовольствие при виде ошалевшего выражения лица друга, когда тот слышит недвусмысленные звуки и видит взмокшие тела и лукавую усмешку Тэхёна.       — Если у тебя не конец света… — хрипит Чонгук, прикусывая нижнюю губу, чтобы сдержать стон, — то ты вполне можешь подождать.       Витиевато сматерившись — так, что даже Юнги обзавидовался бы, если бы услышал, — Чимин сбрасывает звонок сам и наконец-то оставляет пару в покое. Отбросив телефон на пол, Чонгук стискивает простыню в кулаках, отдаваясь Тэхёну полностью и чувствуя приближение оргазма. Они кончают почти одновременно, но Чонгука шарахнуло сильнее — кажется, он на пару секунд даже отключился.       — Как себя чувствуешь? — Тэхён заботливо расцеловывает ему плечи и лопатки, параллельно массируя поясницу.       — Более чем, — мурлычет в ответ Чонгук и немного поворачивает голову, чтобы поцеловать любимые губы.       Уже позже, перед тем как уснуть в любимых объятиях, он слышит сигнал пришедшего сообщения, открывает переписку с Чимином и хохочет, показывая Тэхёну текст.       «ПОВЕРИТЬ НЕ МОГУ, ЧТО ТЫ ПОСМЕЛ ОТВЕТИТЬ МНЕ, ПОКА ВЫ ТРАХАЛИСЬ!»