Львиный зев

Пётр всей душою надеялся, что Веста окажется обычной девочкой, но все его надежды рассыпались в прах на следующий день. Как Хавриса и предлагала, они пришли в покои Гордяны и Весты, при этом придумав незаурядный план. Первым в покои дочери зашёл Пётр, чему та была очень рада. Веста думала, что отец пришёл навестить её и тут же стала показывать ему новые наряды и вышивку, которой её учила родная мать. Гордяна крутилась рядом с ними, заводя недвусмысленные разговоры о гостях, в частности о приезжем княжиче. Прошло немного времени и в дверь постучали. Пётр не мог не заметить, как Солнечная Княжна сникла и подбежала к матери, ухватившись за её юбку. За дверью оказалась Хавриса. — Как приятно видеть, что князь решил навестить вас, — заметила она, делая вид, будто бы не знала о приходе супруга. — Это счастье для нас, — ответила Гордяна, нехотя кланяясь и утягивая за собой присмиревшую дочь. — А Ваш приход, великодушная княгиня, озарил наши покои… — Право, что же вы… Веста, иди-ка сюда, — подозвал Пётр дочь, вклинившись в разговор женщин. Она удивлённо посмотрела на отца, а потом на родную мать. Гордяна кивнула ей и подтолкнула. Поначалу нерешительно и косясь на княгиню, а затем быстро семеня и не поворачиваясь, Веста подбежала к отцу. Пётр подхватил её на руки. — Испужалась, будто кто-то чужой пришёл? — спросил он у дочери. Веста кивнула, обнимая отца за шею. — Тебе незачем пугаться. Посмотри же, кажется, Хавриса тебе что-то принесла. У княгини и вправду было нечто, завёрнутое в платок. Гордяна нахмурилась и бросила неодобрительный взгляд то на Петра, то на Хаврису, но смолчала. Хавриса положила свёрток на кровать, а затем задвинула полог, чтобы гостинец не было видно. Несколько мгновений спустя она развернула свёрток и сняла платок. — Веста, как думаешь, что здесь? — спросила княгиня, указывая на вещицу за пологом. — Не знаю, — тихо ответила девочка, всё ещё прижимаясь к отцу. — Присмотрись хорошенько, — мягко настояла Хавриса. — Веста, милая, слушайся Хаврису, — ласково произнёс Пётр, кивнув дочери. В покоях повисла тишина. Больше всех происходящее не нравилось Гордяне, и она даже не пыталась скрыть своё недовольство. Она нахмурилась и поджала губы, сложив руки на юбке. Её злило непонимание происходящего и участие родной дочери в этом. Веста же некоторое время пыталась рассмотреть то, что находилось на кровати за тканью. Затем она замотала головой, будто бы пытаясь взглядом что-то найти. — Там она, — наконец произнесла Веста, указывая пальцем куда-то в сторону. Все повернулись в направление, указанное девочкой. На низко висящей полке стояла пухленькая куколка-крупечница, искусно расшитая красным и зелёным цветом. — Подойди и взгляни, — предложила Хавриса, не изменившись в лице. Пётр без слов опустил дочь и поставил на ноги. Он и сам не знал, что находится на кровати, потому волновался, пусть и пытался скрыть это, дабы не пугать Весту. Девочка нерешительно потопталась рядом с отцом, но всё же медленно подошла к кровати. Казалось, что при любом резком движении княгини она будет готова метнуться в сторону, но Хавриса стояла неподвижно, наблюдая. Веста двумя руками ухватилась за занавес и потянула его в сторону. Гордяна не сдержалась и громко ахнула, прикрывая рот рукой. На кровати сидела небольшая кукла. — Куколка? — спросила Веста, беря гостинец в руки. Она повернулась к матери, а затем снова посмотрела на куклу. Для детских рук Весты игрушка была великовата. Если сравнивать с куклой на полке, то подаренная была не такая яркая и была сделана не из столь дорогих материалов. Местами она была даже потёртая. Видимо, игрушка успела повидать многое. — Ты почти угадала, — вступила в разговор Хавриса, присаживаясь перед княжной и становясь с ней одного роста, из-за чего та сделал шаг назад. — Та куколка – крупечница, — указала на куколку на полке. — А это – мотанка. Крупечниц называют так из-за зёрен, которые насыпают внутрь, из-за этого они такие круглые… А в этой куколке разве есть зёрна? — Веста отрицательно помотала головой. — Верно, в ней нет зёрен… Ты умеешь делать кукол? — Матушка меня учила, — кивнула Веста, а затем протянула мотанку обратно Хаврисе. — Я дарю её тебе, — отказалась Хавриса. — Тебе нужно беречь эту куколку… Ты знаешь почему? — Веста на мгновение задумалась, но в конце концов снова отрицательно махнула головой. — Эту куколку в своё время мне подарила моя наречённая матушка, когда я была такой же маленькой, как и ты, — глядя на куколку, ответила Хавриса. — Это не просто игрушка, а очень сильный оберег, который будет тебя защищать. Пока она твоя, она будет помогать тебе, где бы ты не была… Но лучше храни её при себе. Веста внимательно слушала Хаврису и на мгновение ей даже показалось, что княгиня не такая уж и пугающая – так ласково она смотрела на подаренную куклу. Маленькая княжна не поняла, почему княгиня дарит такую важную вещь ей, но спросить об этом не решилась. — Спасибо за гостинец, — девочка поклонилась и прижала куколку к себе. — Я буду беречь её. — Молодец, — Хавриса удовлетворённо кивнула и, к удивлению Весты, взяла её за голову и поцеловала в лоб. Княгиня поднялась, а княжна удивлённо посмотрела на неё. Повернувшись, она увидела скорбное выражение отца и непонимающее лицо матери. Маленькая княжна переводила взгляд то на Петра, то на Гордяну, гадая, что вызвало такие изменения в лицах родных. — Как чудесно, что всё разрешилось, — заговорила Хавриса. — После отъезда гостей я займусь обучением Весты, — объявила она, сбивая с толку княжну и её мать. — После отъезда?! — будто очнувшись ото сна, воскликнула Гордяна. — Зачем так спешить? Веста ещё мала… — Вовсе нет, — без тени сомнения ответила Хавриса. — По правде, мне стоило начать ещё раньше, но я упустила момент… Что ж, лучше сейчас, чем никогда! — твёрдо сказала княгиня, намекая, что не будет терпеть дальнейших разглагольствований. — И всё же! — решила не идти на попятную Гордяна, вставая со своего места и подходя ближе. — Я уже учу её счёту и письму!.. — Это значимая лепта в обучение Весты, — подал голос Пётр, чувствуя, что без вмешательства может разгореться жаркая перебранка. — Но Хавриса продолжит её обучения и будет обучать всему тому, что должна знать будущая княгиня. Гордяна хотела бы было что-то возразить, но вдруг ахнула, раскрыв глаза и переводя взгляд с Петра на Хаврису. Она сложила руки на груди и восторженно спросила: — Неужто заключена помолвка с Драгомилом? — с придыханием и радостью в голосе. Хавриса и Пётр переглянулись. Весте, стоявшей между взрослыми, не нравился разлад матери и княгини, а когда в разговор вошёл ещё и отец, она и вовсе не знала куда деться, топчась на месте. — Нет, — выдохнул Пётр, нахмурившись. — И это вряд ли произойдёт, хотя мы и попробуем договориться. — После того, как я начну обучать Весту магическому искусству с помолвкой могут возникнуть проблемы, — сложив руки на груди, сказала Хавриса. — Магии? — переспросила Гордяна, не понимая, серьёзно ли говорит княгиня. — Какой магии? Зачем Весте учиться магии? — Ты и сама всё видела, Гордяна, — как можно более спокойно сказал Пётр. — У Хаврисы были подозрения о даре Весты, но сегодня они подтвердились. Наша Веста родилась с магическим даром, она – дитя магии. Маленькая Солнечная Княжна не понимала, о чём говорит её отец. Она смотрела сначала на него, а затем перевела взгляд на мать, наблюдая, как она сначала бледнеет, а затем вдруг багровеет. — Не нужна Весте никакая магия! — Гордяна притянула дочь к себе, прижимая. — Пусть обучается княжеским делам, но травить её магией нельзя! — уже не следя за словами выпалила распылившаяся мать. — Она же тогда не сможет выносить дитя! Кому она такая будет нужна?! — Она уже не может вынашивать! — тоже начиная злиться, прошипела Хавриса. — Она родилась с магией, а значит уже не может затяжелеть. Её нужно начать обучать, чтобы не упустить возможность научить большему! — шаг вперёд. — Не сметь! — крикнула Гордяна, отходя назад и пряча за собою дочь. — Это погубит её, она не сможет стать княгиней! — она была готова кинуться на любого, кто к ним подойдёт. — А если… А если смолчать?! — пришла в голову Гордяны идея. — Никому не скажем, что Веста рождена с магией, заключим помолвку, а там уже и не важно будет! Расторгнуть помолвку потом будет уже дело нечестное, никто не осмелиться пятнать своё имя! — заговорщическим тоном говорила Гордяна, цепляясь за последнюю надежду. — А смолчать по-твоему это дело чести?! — рассердился Пётр. — Ты предлагаешь мне, князю, пятнать собственное имя враньём?! Да и кому врать? Побратиму! — стал корить Гордяну Пётр. — Лучше соврать, чем портить ей жизнь! — переходя на крик, заверещала Гордяна. — Так нельзя! Она ведь Ваша дочь! Как можно! Кем она тогда будет! — Тихо! — крикнул Пётр, заставляя истерящую женщину замолкнуть. — Веста будет обучаться у княгини ведению княжеских дел и магии! Это моё княжеское слово! И никто ему противиться не в праве! На мгновение в покоях повисла тишина. А после из-за спины Гордяны послышался тихие всхлипы. Взрослые наконец-то обратили внимание на маленькую испуганную княжну, которая плакала, уткнувшись в спину матери. Гордяна повернулась и взяла дочь на руки, и та сразу уткнулась ей в плечо, всхлипывая и продолжая прижимать к себе подаренную куклу. Сама Гордяна тоже чуть было не плакала, закусывая нижнюю губу и прижимая Весту к себе. Из сложившихся обстоятельств больше ничего выжать было нельзя.

***

Пётр чувствовал себя отвратно. Хавриса чувствовала себя отвратно. Они покинули комнату Гордяны и Весты, а затем разделились. Пётр направился в покои Людомира, а Хавриса к Голубе с Ерусланом. Людомир при первом же взгляде на побратима понял, что произошло что-то плохое. Приказав принести сбитня, Пётр сел с Людомиром в предоставленных гостю покоях и стал рассказывать, изливая душу. Людомир слушал, не перебивая, и тоже пил. Закончил Пётр на том, что он не мог предать веру Людомира и утаить от него всю правду, заключив помолвку. — Дела… — вздохнув, произнёс Людомир. — Но ведь это ещё не конец, — подливая себе и побратиму сбитня, сказал гость. — Да, помолвка с Драгомилом теперь уже затруднительна, всё-таки он в будущем переймёт от меня княжество, а ему тоже нужны будут наследники, но единственный ли сын у меня будет? — улыбнулся он, подавая Петру кубок. — Летеница моя на сносях, и я молю об ещё одном сыне, а там, гляди, может ещё кто у нас родится. А ведьмы, как известно, живут подолгу и красоту свою не теряют. Вон, я гляжу на твою Хаврису, а года её почти не трогают, в отличие от нас с тобой, — отхлебнул сбитня. — И то правда… — вздохнул Пётр, уставившись в полный напитком кубок. — И всё равно горестно мне за Весту… — Ну, давай взглянем с другой стороны, — продолжил рассуждать Людомир. — Какой, говоришь, дар у Весты? — Видеть может, что находится далеко, — расплывчато объяснил Пётр, но потом опомнился и стал объяснять. — Вот если положить за дверью саблю и спросить её, что там лежит, она сможет ответить, не подглядывая. Она, как Хавриса рассказывала, даже гонца того, что ты отправил, смогла увидеть… — Воооо… — протянул задумчиво Людомир. — Это же какие дела можно творить! Представляешь, какая для княжества польза? А вдруг враг какой нагрянет неожиданно?! Да с таким даром и мышь не проскочит, что уж говорить о враге?! — воодушевился Людомир. — Неее, братец, тебе ещё повезло! — потрепал по спине побратима. — Так значит Хавриса её будет обучать?.. А может тебе её в ситет отправить? Ну, в тот, что в стольном граде, — предложил Людомир. — Я слышал, что княжеские и боярские дети там очень желанны. — Да маленькая она ещё, не готова к такой жизни, — покачал головой Пётр. — Куда уж я её пущу… — Да не сейчас! Через годков так… Пять! — прикинул и предложил Людомир. — Пошли письмо, разузнай, а там гляди и ясно станет. Пусть пока в дому родном обучается при Хаврисе, а там уж как сложится… Ну, что-то ты совсем расклеился, братец! Выпей ещё и вставай! Пей-пей! — стал подначивать Людомир, подталкивая руку Петра с кубком к устам. — Пойдём сейчас к нашим сорванцам, это поможет тебе прийти в чувства. Людомир поднял Петра за плечи и повёл к двери, стараясь отвлечь разговорами.

***

Дела у Хаврисы, решившей пойти к Голубе, складывались иначе. Стоило ей зайти в покои княжича и его матери, она, к своему удивлению, обнаружила там и Драгомила. Двое княжичей стояли перед Голубой и, кажется, что-то ей рассказывали перед тем, как пришла Хавриса. Увидев её, они повернулись и уставились на неё. Хавриса в тот же миг нахмурилась, не понимая, что их так смутило. — Всё ладно? — спросила Голуба, которая тоже выглядела несколько обеспокоенно. — К чему ты вопрошаешь? — непонимающе спросила Хавриса. — Мальчики хотели позвать Весту поиграть с ними на улице, но услышали громкий голос Петра из её покоев и испугались, — пояснила Голуба, гладя сына по волосам. — Мы не испугались! — насупился Еруслан. — Просто не захотели мешать… Хавриса тяжело вздохнула. Ей не хотелось рассказывать всё при мальчиках, ведь им бы пришлось многое объяснять, а у неё не было на это сил. Она подошла ближе, стараясь говорить как можно более убедительно и спокойно, будто бы ничего не произошло. — Не волнуйтесь, всё хорошо, — ласково произнесла она. — Еруслан, не тревожь лучше сегодня князя, если он сам к тебе не придёт, хорошо? Он замотался, — попросила Хавриса княжича, а тот, недолго думая, кивнул. — Зевушка, идите с Драгомилом и поиграйте на улицу, — попросила Голуба сына, называя его по привычке именем, которое дала при рождении. — Матушка!.. — смущался Еруслан, когда мать называла его детским именем. — Княгиня Хавриса, а с Вестой всё хорошо? — обратился Драгомил к Хаврисе, внимательно смотря на неё снизу вверх. Хавриса ответила не сразу. Взгляд Драгомила казался не по годам взрослым, и его внимание не удалось переключить на игру. Княгиня грустно улыбнулась. На мгновение ей стало грустно, что Веста не сможет выйти за такого внимательного и заботливого мальчика, который в будущем наверняка превратится в достойного мужчину. — Веста немного захворала, потому она не сможет сегодня с вами поиграть, — пояснила Хавриса. — Князь Пётр очень сильно обеспокоен, потому не нарочно повысил голос… Не беспокойся, с ней всё будет хорошо. — А она скоро выздоровеет? — не успокоился Драгомил. — Девочки часто болеют! — подскочил к нему Еруслан, уже успевший достать два тренировочных меча. — Пойдём на поле… — потянул он друга за собой. — Не волнуйся, Драгомил, Веста скоро выздоровеет и сможет снова играть с вами, — ответила Драго Хавриса, а затем два княжича скрылись за дверью. Хавриса тяжело выдохнула и присела на лавку рядом с Голубой. Видимо, до этого женщина пряла, но мальчики отвлекли её от этого дела. — С Вестой всё хорошо? — спросила Голуба. И поведала Хавриса обо всём произошедшем. Голуба то и дело ахала и охала, задавая вопросы и уточняя. «Бедная Веста… Бедная Гордяна», — приговаривала она, качая головой. — Стало быть, теперь ты будешь её обучать? — под конец спросила она и получила красноречивый кивок. — Ох, а как же помолвка с Драгомилом? Я думала, что Пётр с Людомиром в эту встречу хотели договориться… — Вряд-ли этому суждено сбыться, — ответила Хавриса. — Дети магии, как и обычные ведьмы, не способны иметь детей… Главная разница в том, что они не делали выбор, — вздохнула она, отводя взгляд. — Если взять в жёны ведьму, то потом могут возникнуть трудности с наследниками… Да ты и сама всё прекрасно знаешь, — хмыкнула княгиня. Голуба мягко коснулась её плеча, грустно улыбнувшись. За это время она уже стала считать княжеский терем своим домом, а живущих в нём людей своей семьей, хотя они и отличались от привычного ей понимания этого слова. — Я уверена, что у Весты всё сложится хорошо, — ободряюще произнесла она. — Она сильная и разумненькая девочка… Да и у нас всё не так плохо, разве не так? — наклонила голову. — Раз ты так говоришь, — снисходительно улыбнулась Хавриса и повернулась к Голубе, кладя свою ладонь на её руку, сжимая. — Я постараюсь сделать всё возможное для Весты. — Я знаю это, — кивнула Голуба, наклоняясь к княгине и кладя ей голову на плечо. У Голубы и Хаврисы уже давно образовались тёплые доверительные чувства. Потому ни одна, ни вторая не боялись быть друг с другом честными, простыми. Голуба не могла не беспокоиться о сыне и своём скором отбытии из терема в дом к новому мужу, но Хавриса обещала ей заботиться об Еруслане и давать Голубе возможность видеться с ним, потому ей было чуть спокойнее. Хавриса же видела в Голубе кого-то, кто напоминал ей младшую сестру, которой у княгини никогда не было. Они ещё немного посидели в обнимку, а затем поднялись и решили, что стоит спуститься вниз к мальчикам. Голубу пугали тренировки сына, ей было боязно за него, но Хавриса всегда успокаивала её и говорила, что если он будет учиться сейчас, то в будущем его обойдёт клинок или стрела врага. Спустившись вниз, они стали наблюдать за сражением двух княжичей. А затем к ним присоединились и отцы-князья, которые пришли устроить очередную тренировку для своих сыновей. От взгляда Хаврисы не ускользнуло усталое лицо Петра, обременённое беспокойствами и тяжкими думами. Вечером гости и хозяева пошли в трапезную, где для них накрыли стол. За разговорами и шутками настроение удалось успокоить. Только когда юный Драгомил обеспокоенно спросил, отнесли ли больной Весте её ужин, князь с княгиней вспомнили о печальной правде, но затем снова попытались отвлечься, благодаря княжича за беспокойства. Уже перед сном Хавриса и Пётр остались одни. Каждый думал о своём, но в тоже время они понимали мысли друг друга. Супруги долгое время молчали, готовясь ко сну. Уже лёжа в кровати, Пётр спросил: — Чему ты собираешься обучать её первым делом? — Сначала нужно узнать, что она уже умеет, — лежа у Петра на груди, ответила Хавриса, гладя его по шее. — А затем? — А затем от имеющегося буду учить грамоте, счёту и всему остальному. — А после? — не унимался Пётр. — Не волнуйся, — поцелуй в щёку. — Я обязательно расскажу тебе, когда начну учить её магии. Пётр тяжело вздохнул, больше ничего не спрашивая. Он погладил супругу по плечу, но сон всё равно к нему не шёл. Хавриса тоже не могла уснуть, не слыша мерного сонного дыхания Петра. Вряд ли здесь можно было найти какое-нибудь утешение. Только время могло помочь принять и смириться с правдой. Неприятное воспоминание заменится счастливым, а за ним придёт и успокоение. — Ты можешь помочь мне уснуть? — неожиданно прошептал Пётр. — Конечно, свет очей моих, — так же тихо ответила Хавриса. Той рукой, которая гладила шею, Хавриса потянулась к виску Петра. Она нежно прошлась по его волосам, прося закрывать глаза и прогонять прочь дурные мысли. Спустя несколько минут неровное дыхание Петра сменилось тихим и размеренным. На сердце у Хаврисы стало спокойнее. Она положила голову ему на плечо и тоже прикрыла глаза, вспоминая колыбельную из детства. Тёплые воспоминания захлестнули её вместе со сном, омывая края сознания и погружая в мир грёз.