1.
5 мая 2023 г., 18:42
По словам моей матери, мне было было всего-навсего четыре года, когда мир начал сводить меня с ума — первый минус телепатии. Я просто не знала, как фильтровать поток всевозможных мыслей, так как была мала и сама едва соображала, когда думы абсолютного разного характера лезли в мою голову. Поэтому я редко гуляла, а работники «Воут» стали моими корешами, пытаясь как можно меньше думать, а больше действовать в моём присутствии, одновременно обучая меня, как обуздать мою способность. К неимоверному счастью, с тех времён запомнилось мне крайне мало, однако забытое детским мозгом одиночество каким-то образом стало частью моей жизни. Я была на домашнем обучении, неохотно выходила на детскую площадку, где бегали не подозревающие о моём любопытстве дети, а когда дело шло к взрослению, я поняла, что телепатия стоила того, чтобы стать одиноким волком.
Я была полезна полиции. Когда шли допросы, я сидела неподалёку и вчитывалась в мысли очередного отморозка, посмеиваясь с его неуклюжих попыток доказать невиновность. Несмотря на физическое преимущество известных суперов, мне всегда казалось, что для блага я делала куда больше, чем они, — я использовала свою силу по предназначению.
И я никогда не говорила матери, что знаю о природе моей способности, когда она утверждала, что я одарённая, что Бог и бла-бла-бла… как будто она забыла, что я в силах читать и её мыслишки.
В конце концов, я работаю на «Воут» и никогда не злилась, что мать мне врёт, а ещё задолго до этого позволила мне вколоть какую-то дрянь.
Однако.
— У тебя уже имеется инстаграм?
— Типа.
— Удали, — мило улыбнулась Эшли.
Как только Баррет узнала, на что я подписалась, она как будто начала надо мной угарать.
— Он пустой и закрытый, — развела руками я, — к тому же фейковый.
— Дорогуша, не спорь, просто делай то, что требуется. Мы создадим тебе новый.
— Боже, — простонала я раздражённо и достала телефон. — Я уже надеюсь, что через пару месяцев мы объявим о расставании.
Я ещё не разговаривала с Хоумлендером тет-а-тет и не очень-то желаю. Он ведь придурок, блядь. Ёбнутый!
Все, кто работал здесь, знали, что суперы — то ещё дерьмо, а Хоумлендер — самое большое и вонючее из них. Где была моя рассудительность, когда я соглашалась?
Ах, да: она была раздавлена авторитетным каблуком Мэдлин Стиллвелл.
— Прости, но я так не думаю.
Я заинтересованно приподняла бровь.
— Видишь ли, на такие проекты уходят не сотни и даже не тысячи, — Эшли кивнула на мой телефон. — Удаляй… так вот. Любая пиар-кампания дорогостоящая — и её удача зависит не только от вложения, а и от исполнения. Раз Мэдлин увидела в тебе удачного исполнителя, значит, так оно и есть. И даже Хоумлендер будет тебе по плечу!
— Только каков смысл? — спросила я, роясь в телефоне. — Это банальщина, какую свет видал уже не один раз. Для убедительности нам только осталось обзавестись детьми и собакой.
— Можешь спросить у неё самой, — пожала плечами она. — Она ведь тебе предложила.
Я знаю, зачем. Ей нужно было бабло. И контролировать Хоумлендера, соответственно. Её женское чутьё что-то подсказывало.
Но, чёрт возьми, зачем на это столько сливать столько сил и бабла, если гарантии нет?
Было бы проще взять какую-то суперку, дабы создать иделаьную суперсемейку — и для идеала взять взять ребёнка из детдома, чтобы создать картинку, что суперам не плевать на простых смертных.
— Удалила, — сказала я и протянула ей телефон.
Баррет удовлетворённо кивнула.
— Что ж… как насчёт других социальных сетей? Не будет никаких компрометирующих историй?
Я широко улыбнулась.
— Не будет.
Я всегда на шаг впереди, чтобы допустить подобную оплошность.
***
Обед проходил обычно: замученная коллегой, я пила апельсиновый сок и доедала кусок пирога с вишней. Я почувствовала его присутствие — и вилка, которая стремилась к моему рту, тотчас опустилась вниз. Я не оборачиваюсь, пока не вижу его фигуру боковым зрением. — Здравствуй, Хоумлендер, — давлю лыбу я, резко оборачиваясь к нему. Дружелюбное выражение лица, неимоверная сила и крышесносная репутация — это была непробиваемая стена на пути к тому, чтобы опустить его с небес на грешную землю. В принципе это касалось всех суперов, из которых, прежде всего, сделали рекламное лицо, а не истинное спасение человечества от потенциальных угроз — или хотя бы локального характера, что уж говорить про метеориты, нашествия пришельцев и прочего космического говна. Однако Хоумлендер… он был авторитетнее, сильнее и, главное, — безумнее всех. Я не лезу в его голову — не спешу. Признаться, мне даже боязно: что может быть в голове человека, что способен на всё? Поэтому я не планирую быковать на него, даже придам своему поведению некоторой театральности. В конце концов, эго этого самовлюблённого индюка не распознает ни единого намёка на лицемерие, пока ему не скажут об истинном отношении в открытую. Хоумлендер улыбается в ответ и как-то чересчур долго пялится где-то в траектории моего рта. — У тебя вишня в зубах, — непринуждённо выпалил он, указывая на свой рот. — Вишня же, так ведь? Видишь ли, я бы предпочёл, чтобы моя возлюбленная следила за своей фигурой. Я перестала улыбаться, будучи слишком увлечённой тем, дабы найти эту ебаную вишню, проводя языком по зубам. Тоже мне, блядь, обладатель голливудской лыбы. К тому, раз на то пошло, сам он носил костюм, придающий ему вид натренированных фальшивых мышц. — Бодипозитив нынче в тренде, — сказала я, подмигивая. — Будешь следовать всем канонам нынешнего… как сказать… — Я и так делаю невозможное, — фыркнул тот, быстро теряя прежнее позитивное расположение к моей скромной персоне. — Кто в здравом рассудке поверит, что кто-то вроде тебя способен меня заинтересовать? Дешёвая история, дешёвая реклама… — Спроси у самой Стиллвелл, — рот Хоумлендера резко захлопнулся. — Ты ведь согласился. Он отвернулся, раздражённо надув щёки. Я же проложила ковыряться в пироге, подумывая, как можно снизить градус напряжения. Хоумлендер был на коротком поводке Стиллвелл, — как и все мы, в принципе. Но в его случае это особенно смешно: самый могущественный человек в мире держится за одну бабу, которая вылизывает ему идеальный статус и позволяет его роже светиться едва ли не на каждом мониторе многоэтажек. И всё же любопытно: чья рука первой дрогнет, дабы обрезать сей поводок? И каковы последствия, если Хоумлендера невозможно остановить? — Как бы там ни было, ничто не мешает нам дружить, — предложила я. Его голова медленно повернулась ко мне. Из угрюмого карапуза он пугающе быстро превратился в услышавшего самую настоящую глупость за всё мы своё существование, отчего его брови полезли на лоб, выявив все егоморщины. Я даже и позабыть успела, что меня заставляют встречаться с чуваком, что старше меня на десять с чем-то лет с интеллектом человека во время подросткового максимализма. Теперь я понимаю ещё больше, из-за Хоумлендера действительно можно считать жутким. — Дружить? — словно в неверии повторил он. — Ты правда считаешь, что ты можешь со мной дружить? Да, действительно хуйню сказала, тут не отрицаю. Я надеюсь, меня просто не заставят его целовать в засос. — Что ж, в независимости от того, есть ли у меня какие-то способности или нет, — я подвинулась ближе, — иметь человека, который искренне о тебе заботится, — очень даже хорошо. Хоумлендер вдруг рассмеялся. Бесстыдно, громогласно. — Вау! — посмеиваясь, молвил он. — Мэри-Мэри, а я даже стал забывать, насколько людишки могут быть потешными! Меня аж на слезу пробило! Обиделась ли я? Мне так похуй, что в это даже маловероятно поверить. — Вот видишь! — «радуюсь» я. — Я могу тебя развеселить! Разве это не чудесно, когда твоя вторая половинка может вызвать у тебя искренний смех? Прищурившись, Хоумлендер обвёл меня взором. Я до последнего момента не лезу в его голову. Я люблю сюрпризы. Что же он хочет? Узнать, какого цвета мой лифчик? Услышать мой пульс? — Стиллвелл тебе хорошо платит, — только и выплюнул он, прежде чем, не попрощавшись, удалиться. Неужели я настолько плохо вру?***
— Ого, — услышала вдруг у уха, — что ж могло такое произойти, чтобы ты вновь взялась за старое? Я выпустила пар в сторону, бросила сигарету на пол и поспешила обнять Ксавьера. Тот хоть и приторможенно, но обнял в ответ. — В общем, — начала я, неохотно отлипая, — во-первых, я соскучилась. — Работа отнимает много времени, не так ли? Ксавьер Харрисон — мой лучший друг, с которым я общаюсь с самого детства. Он входит в тот круг людей, процент которых едва ли не равен нулю, — уточняя, ему прекрасно известно о моей способности. Зная, когда у него обед, я написала ему, чтобы встретиться у здания, где тот работает. Мне нужно было выговориться и одновременно проветриться. — …То есть ты согласилась на фейковые отношения с Хоумлендером, при этом желая вырвать ему яйца? — полушёпотом спросил Ксавьер, размешивая свой кофе. — Где были твои мозги, дорогуша? Я не сдержала сухой смешок. — На меня легко повлиять, — слабо пожимала плечами. — Если говорить откровенно, то в моей власти мысли и желания других людей, но единственное, как они влияют на меня, — это заставляют охеревать от того, насколько испорченным может быть человек. Мысль, высказанная вслух, опечалила меня ещё больше. Вдруг на телефон приходит сообщение от Баррет. «Вот пароль от инстаграма и имя пользователя. Будь добра, выложи нормальное фото — и без подписей, которые могу вызвать провокацию!» — и подмигивающий смайл в конце. Я цокнула языком и принялась вводить данные. Не успев толком осмотреть профиль, я уже увидела, что у меня тридцать одна подписка на бренды «Воут» и рабочие инстаграмы суперов, которых я ненавижу, — и двенадцать подписчиков подобного характера, что и подписки. К тому же на главной фотографии стояла моя самая нелюбимая фотография, которая юыла сделана компанией ещё тогда, когда я только начала у них работать. Повозившись немного, тем временем перекидываясь словами с заинтересованным моей озадаченностью Харрисоном, я принялась делать селфи. — О Иисус Всемогущий! — захохотал Ксавьер. — Ты делаешь грёбаное селфи! Не отвлекаясь на шум, я мило улыбаюсь и делаю пару фотографий. «Что может быть лучше, чем чашечка крепкого кофе за обедом?» — я не особо заморачивалась с подписью из-за непривычки вести социальные сети, и после, освободившись от небольшой обязанности,широко улыбнулась Харрисону. — Что ж, ради хорошей зарплаты и не на то пойдёшь!
