2.
21 июня 2024 г., 19:28
Примечания:
Добавлена метка: Даб-канон
Я не привыкла носить платья — не умела.
Пацанкой я бы себя не назвала. Но жутко неудобно, когда пялят на мои ноги. Мне они не нравились: короткие и кривоватые. Страшно бледные… видна каждая царапина после ленивого бритья. Лучше бы я на документы Стилвелл сидела надрачивала.
— Ты стоишь как жертва домашнего насилия, — недовольно цокнула Эшли. — Раскрепостись!
Отцепив руки от груди, я дала им вольно пасть вдоль бёдер.
С Хоумлендером иначе стоять не вышло бы. Разве что, могла переместить руки ему на гортань.
— Спину ровно. Ровнее. Ещё. Плечи! У тебя что, сколиоз?
Настала моя очередь недовольно цокать. Эшли стала откровенно меня ненавидеть и не делала попытку это скрыть.
— Иисус Всемогущий, ты что, правда думаешь, что кто-то поверит в этот цирк, если я буду стоять как напыщенная кукла? — не выдержала я.
— Ты правда думаешь, что тебе виднее, а не…
Нас резко прервала Стиллвелл, уверенно вошедшая на тонких шпильках. Вот она, истинная любовница Хоумлендера! Видно невооружённым взглядом!
Её взор скоренько прошёлся по моему незамысловатому стану, после чего встретился с моим.
— Неплохо, — выдавила она из себя комплимент, — кроме как выдавила, ничего не могла найти, что сказать. — Тебе нравится?
— Ну, — я мигом взглянула на Эшли с недовольным еблом. — Мне кажется, я выгляжу слишком чопорной.
Мэдлин хмыкнула, улыбаясь.
— Предлагаешь одеться в спортивный костюм от «Найк»? — сказала Стилвелл. — Боюсь, у них пока нет таких средств, чтобы позволить им спонсировать своё тряпьё через спутницу Хоумлендера.
Баррет окинула меня победным взглядом. Теперь моя рука чесалась накинуться на другую гортань.
— «Диор?» — выдохнула Мэдлин.
— «Шанель»! — возбуждённо поправила Эшли.
— Вы сказали, что пиар простой работницы из «Воут» и супера, а из меня делают разодетое пугало, — встряла я, подойдя ближе.
Стиллвелл окинула меня загадочным взором.
— Не помню, чтоб я платила так, чтобы мои работники не могли позволить себе брендовые вещи, — просто пожала плечами она и растянула губы в слегка трясущейся усмешке.
***
Перед тем, как явиться на публику, Хоумлендер даже поленился меня подъебать. Он настолько возбудился реакцией толпы на его персону — и то, фальшивку, — что я могла поклясться: стояк был на горизонте, охотно намеревающийся нависнуть угнетающей тенью над толпой. Я в который раз расправила приталенное чёрное платье, как будто оно и так уже не стало одно единым с моей кожей; сие чудо безжалостно обтягивало мою нулёвку, что хотелось напялить сверху футболку с надписью «small tits, big dreams». Зато «Диор», еби его налево. На моём лице месиво больше походило на грим, чем макияж: я буквально могла слышать, как на мне трескалась тоналка, когда я пыталась изобразить из себя влюблённое нечто. Выпрямленные утюжком тонкие волосы, как будто их жизнь и так достаточно не была выебана моей страстью к блонду, так и желали окунуться в блеск для губ. Ноги в туфлях болели так, словно мои ноги от шага до страшнейшого варикоза… блядь, что-то в глаза блеснуло! Ёбаные камеры. Я улыбнулась, неохотно оголяя зубы, и направо-налево подвигала рукой, как первая леди. Мой подразумевамый ёбырь стоял рядом и повторял тот же жест рукой, пока его другая притягивала меня за талию. Я пыталась смотреть на него обожанием, чтоб потом нашу парочку завирусили в сопливых эдитах, — я знаю нашу целевую аудиторию. — Да-да, это моя девушка! — «хвастался» Хоумлендер, очаровательно улыбаясь репортёру; наигранно, но ослеплённый восторгом люд сего не узрел. — Я плетался за нею как потерянный щенок — или как там говорят? — ах, в любом случае, вы меня понимаете, да, хах?!.. Знаете, суперы тоже люди, влюбляются, любят!.. Кто первый проявил знаки внимания? Я, конечно же!.. Меня не смущает, что она не супер, вовсе нет; я, в конце концов, весьма прогрессивен, в отличие от некоторых моих «со-суперов»… О, я не думаю, что я буду рассказывать, как происходит секс между супером и обычным человеком по национальному телевидению. Камеры, камеры, камеры — и один раз мне чуть не прилетело микрофоном по зубам. Терять я их не готова, ставить виниры — тем более. — О, какие б три главных положительных качеств в нём бы я выделила… Я тяжеловато дышала в бархатное покрытие микрофона и театрально осмотрелась вокруг, словно раздумывая. — Невозможно выделить три, чёрт возьми! Он — их сокровищница! — засмеялись я и репортёр, так же всматриваясь в мой рот, как будто с целью выманить больше сочных подробностей. А нихуя! Мы встретились взглядами с Хоумлендером, и он похлопал меня по бедру. Сука, а ну руки убрал. — Ну что, детка, подарим им красивый кадр? — прошептал он внезапно, даже не удосужившись наклониться ближе ко мне. Чтобы скрыть своё недоумение, я неловко рассмеялась. Что, всё-таки засос входил в планы? Я мельком взглянула на толпу, окружающую нас, и на него, пытаясь удержать улыбку. — В губы? — продавливаю я сквозь зубы, которые хотели впиться в его кадык. Хоумлендер коротко хохотнул и протянул свои ласты к моему подработку, приподнимая мою голову. — Так реагируешь, как будто я предлагаю трахнуть тебя прямо здесь, — через хохот выплюнул он. — Конечно, в губы! Мы же, дескать, парочка, забыла? — Щека, — моя улыбка слегка сползла. — Я могу дать тебе только за щёку… — Поцелуйтесь! Для кадра! — как финальный приговор, был слышен голос из толпы. Обменявшись краткими «любезностями», наши губы всё-таки встретились в целомудренном поцелуе. Теплая ткань его костюма вновь прошлась по контуру моей челюсти, а когда лениво спала, его глаза ринулись проводить экспертизу на его ладони — Пиздец, — едва поморщился он, пробормотав, когда нашёл на ладони следы от моей тоналки. Я хмыкнула, искренне надеясь, что в толпе не было никого, кто умел читать по губам. — Такова цена любви, — звонко выпалила я, а после встретила его взгляд, который грозился продырявить мой череп лазером. …Мероприятие было посвящено открытию какого-то очередного развлекательного центра, посвященного «Семёрке». Сколько их уже по Нью-Йорку? Больше, чем должно было быть. Этот гадюшник не имеел более права называться организацией, которая связана со спасением людей, так как это, в первую очередь, — корпорация, высасывающая миллиарды, как пылесос высасывает ковровых клещей. Я скрылась в тени «Семёрки», выходя к проводящей их и мою скромную персону команде. Мой звёздный час закончился, когда Хоумлендер и «Ко» собрались воедино. Эшли что-то судорожно выискивала в телефоне; оказалось, уже первые снимки от папарацци были в сети — и я грубо оттолкнула её руку, когда она пыталась показать наши с Хоумлендером фотографии, которые с таким же успехом включали тот злосчастный момент, когда его пасть оказалась на моих устах. — Подписки на твою страницу увеличиваются, — продолжала Баррет, держа в охапке телефон. — Уже триста тысяч с момента, как ты вышла в свет! И это при том, что цифры не успевают обновляться! Я промычала, сделав вид, что мне интересно… — Триста? — однако уточнила я. — Тысяч? Осмотрелась. Кто-то пытался сфотографировать меня на телефон, кто-то— хотя бы разглядеть. Хотя бы. Выпученные: её — от лихорадочного возбуждения, мои — от лихорадочного ужаса — глаза сомкнулись в моменте, где нам обеим пришлось осознать вообще, насколько изменилась моя жизнь.***
— …Выглядите мило, — промурчала Стиллвелл, пролистывая фотографии на ноутбуке, где были снимки меня и Хоумлендера от папарацци. Я отчуждённо покачала головой, пялясь на окрашенный в чёрный короткие ногти. Этот фарс возвёл моё имя на мировой уровень: «возлюбленная Хоумлендера» явилась так же неожиданно, как и моё желание залезть в голову Мэдлин Стиллвелл. Глаза сфокусировались на её лице, мой пульс вошёл в неуравновешенный пляс. Немного волнительно, тревожно… и, в конце концов, что бы я ни узнавала из чужой башки, всегда было интересно, пусть даже от некоторых индивидуумов пришлось отходить неделями. Хоумлендер. Его голова на ногах Мэдлин. Её пальцы ловко справились с пуговицами рубашки, потом с бюстгальтером… Вдохнула резко в нос, закрыла глаза и опустила откинула голову. Стиллвелл покосилась на меня так, как будто я прогрешилась в том, что напоила сиськой мужика среднего возраста, а не она, смотря на наши «парные фотографии». — Я не разрешала тебе читать мои мысли, — мягко отчитала меня Мэдлин. Конечно же, лучшая тактика — это мгновенный пиздёж. — Что?.. Я… — Оно видно, — перебила она меня с лёгкой улыбкой, застыв в одной позе; не смущало её это совсем? — У тебя это на лице написано. Расширенные значки. Взгляд направленный в одну точку. Напряжены мышцы лица. Замедленное дыхание. Неосознанный наклон туловища вперёд. Встряхнув головой, я опустила голову. Захотелось вод(ки)ы. — Однако ты сумела убедить общественность, что Хоумлендер тебе очень даже нравится, — просто продолжила Стиллвелл. Я рассеяно кивнула, когда в офис зашагал Хоумлендер; его прищуренные глаза скользнули по нам, будто бы подозревал. Хмыкнув, он поинтересовался, медленно отводя от меня взгляд: — Беседуете? И без меня? — Мы уже беседовали, — откинулась на мягкую спинку Мэдлин. Не смогла я не улыбнуться — и та уловила. Могла поклясться, морщины на обычно стойком лице начали дёргаться. Я вздрогнула, почувствовав касание на пиджаке, — Хоумлендер похлопал меня по плечу, а после — встал возле его кормилицы. — Да-да, конечно, — отмахиваясь, пробормотал он, мельком взглянув на «достопримечательности» Стиллвелл; изображение на экране вызвало у него хохот: — Ну и ну! Для пущей убедительности не хватает только ребёнка и псины. Да тебе ни то что ребёнка доверить нельзя — собаку хер доверишь! — Я свободна? — услышала я свой сиплый голос. Мэдлин кивнула; я встала, ощущая, как глаза Хоумлендера провожали меня до самых дверей— и будто за стенами, следуя за мной. Люди в коридоре, конечно же, смотрели на меня уже иначе: Мэри Харт никогда не была любимицей коллег. Она работала на большую корпорацию, да куда большую — необъятную, которая одновременно отталкивала её, а одновременно и влекла, ведь денег хотелось, а в ней, кроме её способности, ничего и не было: ни колледжа, ни института, ни университета. Старшая школа была закончена на «отлично» только потому, что читала ответы из головы учителя либо из головы куда более умного одноклассника. Лабораторную крысу Мэри Харт тянуло её обратно в родные холодные стены. Мэри Харт не любила людей, ни суперов. Но суперов, однако, больше. — Из всех таблоидов слышен вереск о новой девушке Хоумлендера, — женский голос послышался в лифте — как ни странно, самое удобное место, чтоб поболтать с тем, кого в коридорах мог не видеть и полгода. — Что-то даже проблесков счастья не наблюдаю на её лице. Я смотрела вперёд, Королева Мэйв смотрела вперёд — дверцы лифта казались куда интереснее, чем что-то выискивать в глазах друг друга. — Мне просто интересно, что ты планируешь делать дальше, — полуулыбнулась она и косо на меня взглянула. — Ну, знаешь, если он заиграется в эту всю пиар-херню. Раздвигать же ноги перед ним не входит в твой контракт, так ведь? Фыркнув, я усмехнулась: — Если его непревзойденное Великохуйство изъявит желание наведаться в портал ада меж моих ног, то вселенная схлопнется. Как же так, сам Хоумлендер — и я? Тц-тц-тц… Под цоканье моего языка маленькие шпильки понесли меня из лифта.
