Вот и всё

Вечером, сидя у открытого окна, в которое дул сильный, но теплый ветер, заставляя шторы подниматься, Джисон смотрел обвиняюще и пристально на друга. Он хотел бы за него порадоваться, но не получалось. В его голове снова и снова возникали мысли о несправедливости и предательстве со стороны Хвана, ведь тот знал с самого начала, что Хан из всех людей в этом лагере выбрал именно Минхо. Джисон первым заговорил с ним, первым привлек его внимание и втянул в их компанию, но почему-то Ли выбрал Хенджина, который прямо сейчас признавался ему, как хорошо им вместе, вдвоем. С трудом сглотнув, Хан опустил глаза на свою ладонь, на которой ногтем сдирал кожу с большого пальца, в попытке отвлечься от своих переживаний. Ему придется сказать, что он рад за друга — отчасти это было правдой. Но Джисон понимал, что так будет всегда. Хвана будут выбирать, потому что он красивее и чем-то лучше него. Но чем? Какая черта характера могла увлечь такого парня как Минхо, который был с ним явно не из-за его яркой внешности? Хенджин был открытым, веселым, прямым. Ему была чужды высокомерие и гордость. Он был отзывчивым, активным, избегал конфликтов и каждого, с кем общался, одаривал своим неподдельным вниманием. Когда-то на это повелся и сам Хан. Но сейчас, глядя на лицо Хенджина, которое светилось из-за его взаимного чувства к Минхо, он пытался его простить, но не мог. Но какие бы претензии Джисон не предъявлял мысленно Хвану, вслух он об этом не станет говорить. Он понимал, что его нынешнее состояние — бунтарство. Ли — не вещь, которую можно купить, и насильно его чувства не изменить. Вслед за настроением Хана погода тоже портилась. Ветер усилился, темные тучи заволокли небо, и в спину стало дуть резко и холодно. Джисон слез с подоконника и посмотрел на улицу. Стихия вот-вот разразится дождем, и ему тоже хотелось разрыдаться от чувства одиночества и безысходности. Он держался лишь потому, что Хван был рядом, а перед ним, он поклялся себе, не проронит ни одной слезы. — Оставь меня одного, — закрыв окно и поправив занавески, которые от ветра сдвинулись в сторону, Джисон посмотрел на Хенджина. — Мне нужно подумать. — Я могу что-нибудь сделать для тебя? Что может поднять тебе настроение? — Хван не торопился уходить. Он хотел помочь, поддержать, хоть как-то подбодрить друга, хоть и не понимал, что могло испортить ему настроение. — Сегодня ты мне ничем не поможешь. Завтра… Мы поговорим завтра. На телефоны пришло сообщение о штормовом предупреждении, и студентам настоятельно рекомендовали не покидать стены пансионата. Джисон, прочитав уведомление, снова посмотрел на небо и мысленно задал вопрос: "Ты тоже это чувствуешь и злишься вместе со мной?"