Вот и всё

— Ты куда пропал? Где вы оба пропадали? — Хан, прищурив глаза, рассматривал Хенджина и Минхо. Они столкнулись втроем в коридоре недалеко от комнаты Хвана, откуда Хенджин и Минхо едва успели выйти. Тренировки по танцам уже закончились, их отсутствие наверняка было замечено, а они так и не придумали, как и чем оправдаются, когда их спросят об этом. И если Ли не особо волновался на этот счет и отреагировал на вопрос Джисона загадочно-игривой улыбкой, то Хван смутился, засуетился, покраснел, вспотел и, не найдя подходящей причины, не желая врать, сказал половину правды: — Мы целовались… Минхо, который не ожидал подобного от Джинни, хоть и удивился, но испытал облегчение, и, усмехнувшись, положил на плечо Джисона свою руку, наклонился к его лицу и сказал интимно и приглушенно. — Только это секрет. Ты ведь сможешь его сдержать? В другое время Хан наверняка бы поддался очарованию Ли, подхватил бы его игривый тон, увлекся, но в этих обстоятельствах единственное, что он ощущал внутри себя — это острый, режущий холод, пробирающий до дрожи. Он смотрел таким же ледяным взглядом то на друга, то на Минхо, не понимая, как им может быть весело из-за этого, как они могут быть слепы к тому, что их слова, их поведение его ранило, ломало изнутри. Опущенные вниз руки Хана дрожали. — Джи… — Хенджин, заметив совсем не положительную реакцию друга, слегка дотронулся до его предплечья кончиками пальцев. — Эй… Ты как? Хан дернул плечами, тем самым отстранившись сразу от обоих друзей, которых ему вдруг стало противно видеть и слышать. Развернувшись, он пошел по коридору, не оборачиваясь на голос Хенджина, который его окликнул по имени пару раз. "Вот и все, да? Это конец нашей дружбы?" Комок подбирался к горлу и давил, заставляя Джисона задыхаться. Он пытался от него избавиться и не дать своим чувствам выйти наружу, не хотел разреветься ни здесь, на виду у других, ни наедине с собой, заперевшись в комнате. Хан не считал себя настолько слабым, чтобы поддаваться тому смешанному чувству ревности, обиды и непонимания, которые его сейчас разрывали. Он все еще пытался оправдать Хенджина и отчасти понимал Минхо. Хван всегда привлекал к себе больше внимания, не прилагая к этому никаких усилий, в то время как Джисону приходилось из кожи вон лезть, чтобы переключить чье-то внимание на себя, когда рядом находился такой друг. Но в этот раз внутренняя харизма его подвела. Эти двое целовались. Мысль об этом сводила его с ума. Казалось весь мир готов разорваться вместе с ним, но снаружи вокруг него было относительно спокойно, только ветер с шумом трепал сухие верхушки деревьев во дворе.