Пьяные посиделки

Прихлебнув из деревянной кружки глоток прохладного горячительного, Мона задорно причмокнула и издала протяжное "ах", наплевав на весь этикет. На губах чувствовались остаточные капли пива. Мона решила, что должна поделиться с кем-то этим потрясающим вкусом. Недолго думая, она развернула корпус вправо и без всякого предупреждения припала к губам сидящего рядом юноши. Оторвавшись, Мона начала пожирать взглядом его озадаченное лицо, не отодвигаясь при этом ни на миллиметр. — Хорошая у тебя… мм, просто знакомая. – вставляет комментарий Рагнвиндр, с которым вышеназванный ещё секунду назад вёл светскую беседу, нагло прерванную столь дерзким поступком. — Мона, мать твою, какого хуя ты творишь?? – он начал трясти девушку за плечи, пытаясь оторвать от своего торса, но та лишь вцепилась крепче и уткнулась носом ему в шею, как назойливая пиявка. — Вау, Скарамучча, а мы уже было думали, что ты из этих… Из наших! – присвистывает мужчина с другого угла, одаривая столь необычную парочку ехидной ухмылкой. — Альберих, ради бога, заткнись. – бормочет смущённый ситуацией брюнет, нервно сжимая переносицу. Вся таверна мигом развернулась на Мону и Скарамуччу, по залу начали бегать волны шёпота. Сплетни в их краях распространялись со скоростью поноса от острых блюд из "народного выбора", а то и быстрее. Парень прекрасно это понимал, потому насильно оторвал спутницу от себя и строго заглянул ей в глаза. — Пре-кра-ти. – процедил он по слогам, но чуть не прикусил язык, когда увидел опечаленный взгляд Моны. — Какой же ты зануда, – только и сказала она, затем по-детски надулась и отвернулась. — Кажется, ей уже хватит, – Дилюк устало облокачивается на стойку, а его алый взгляд сам по себе показывает в сторону двери, делая Скарамучче недвусмысленный намёк. Парень вздыхает. Тормошит Мону, та упрямится и отворачивается ещё дальше. Приходится прибегать к физическим усилиям, чтобы дотянуть её через весь зал до выхода. — Всем бай-бай, – машет ладонью брюнет. Он бы и рад не привлекать лишнего внимания, да только четыре десятка глаз и без того сосредоточены исключительно на нём. А заодно и на Моне, что продолжала настырно лезть к нему с острой потребностью в тактильном контакте. Кажется, в щели закрывающейся двери Скарамучча увидел, как Венти одними губами прошептал ему "удачи". Парень поморщился и высунул язык от отвращения, а затем обратил внимание на еле ползущую рядом Мону. Ну нет, как бы привлекательна она на самом деле не была, он ещё не пал настолько низко, чтобы воспользоваться положением пьяной девушки. Девушка то и дело спотыкалась об каждый миниаютрный камешек, шаталась из стороны в сторону и могла преодолеть расстояние в один метр только с помощью Скарамуччи, что услужливо придерживал её за талию. — У-у, какой с-сегодня… Прекра-а-а-асный день! – она всплескивает руками, ударяя своего спутника по лицу, но пропускает это мимо внимания. — Придурошная… – бормочет он, болезненно потирая подбородок. – О чём ты думала, когда столько пила? — О тебе. Скарамучча резко останавливается, Мона вместе с ним. Она почти улетает носом вперёд, но каким-то чудом умудряется устоять на ногах. — …Что? – переспрашивает парень ,будучи в полной уверенности, что ему послышалось. — Ты красивый. Снова Мона начала ластиться к мужской одежде, бросая в его сторону кокетливый взгляд. Точнее, так было по её мнению. Скарамучча же видел просто два перекошенных серебряных блюдца, которые пытались сфокусироваться то на фонаре, то на его лице. — Не спорю. – несмотря на баласт в виде тела молодой девушки на своей шее, Скарамучча продолжает стремительно двигаться вперёд. — А ты? — Что "я"? — Что ты думаешь обо мне? — Я думаю, что ты глупая и несмышлённая дурочка, которая к тому же не умеет пить. — Да нет же! О чём ты думал, когда приглашал меня в таверну? Позавчера Скарамучча получил на настоящее имя полноценное приглашение. "Торжественный банкет в честь сплочённости и единства мондштадтского народа" – довольно сильное название для очередной пьянки в местной таверне. Вот только в приглашении оговаривалось весьма неприятное условие: появляться на этом "банкете" необходимо с парой. Ему не пришло в голову ничего лучше, кроме как пойти к раздражающей девчонке, с которой он регулярно ссорится, и предложить ей сходить вместе с ним. — О-о, конечно я пойду! – восторгается Мона, предвкушенно сжимая кулаки. – Мало того, что бесплатно поем, так ещё и проведу целый вечер без надзираний моей глупой бабки! — В каком смысле "бесплатно"? – надменно поднял бровь Скарамучча, на что Мона высокомерно цыкнула. — Если не бесплатно, то иди с кем-нибудь другим. Со стороны Скарамуччи было бы разумно сию же секунду подойти к любой другой даме и повторить то же самое приглашение, потому что каждая из них без исключения согласится пойти на свидание в лучшую таверну города с сыном сёгуна Райден. Но парень всего лишь пожал плечами, бросив будничное "ладно". Он ведь решил выбрать Мону не случайно, а из-за особенных чувств, которые он к ней питал. И нет, это точно не потому, что он забитый социофоб, который ненавидит знакомиться с людьми ещё больше, чем есть молочный шоколад на чаепитиях с матерью. — Я думал о том, что в последнее время торговцы из Сумеру чересчур задирают цены на паприку и перец. – честно сознается Скарамучча, окунаясь в воспоминания. – Они что, золото крошат в эти чёртовы приправы? Мона раздражённо закатила глаза. — Тебе тогда не пришла в голову мысль о том, что я очень-очень красивая? — Я и так думаю об этом каждый день. — Ты не считаешь меня красивой? — Кажется, я только что сказал с точностью обратную вещь. — Я тебе нравлюсь? – не унималась девушка. — Трудный вопрос. — Значит, не нравлюсь. — Я этого не говорил, – без толики раздражения Скарамучча парирует все вопросы, которыми осыпает его Мона. Делает он это скорее машинально, чем осознанно. Поэтому внезапное молчание заставляет его спуститься с небес на землю и обратить внимание на спутницу, что вышагивает рядом с ним и не задаёт ни одного вопроса уже целых 15 секунд. — Ты в порядке? — Нет. – обиженно констатирует она, пряча за хвостиками надутые губки. — Что случилось? — Я только что почти напрямую призналась парню в своих чувствах, а он продолжает игнорировать меня, будто я для него пустое место. Скарамучча загадочно вздыхает, ускоряя шаг, чтобы поровняться с Моной. — Девушка, которая призналась мне в чувствах, пьяна в дрова. Она почти не может ходить без посторонней помощи и путается в словах. Как я могу воспринимать её признание всерьёз? — Ну а если допустить, что я сейчас не пьяная и признание серьёзное? — То я бы ответил, что ты мне тоже нравишься. – сдался Скарамучча, опуская взгляд в землю. Серые глаза Моны расширились в удивлении. Информация до её отравленного спиртом мозга доходила медленно, но верно. — То есть, мы оба друг другу нравимся? – не дожидаясь ответа, она бросилась на шею к Скарамучче, чем застала его врасплох, и они оба чуть не грохнулись наземь. – Боже мой, как круто! — Да ты, блин, осторожнее… – он еле как удерживает равновесие, приобнимая развеселённую Мону в ответ. — Прекрасно. Значит, мы поженимся? — Непременно. — И у нас будет восемь детей? — Ты заебешься уже с первым. — Значит, восемь собак. — А убирать за ними кто будет? — Тц… – Мона вновь закатывает глаза. – Тогда восемь детей, восемь собак, и за всем этим будешь следить ты один. — Сфигали? — Потому что ты зануда. А я буду ходить по барам и каждый день веселиться. Без тебя. Скарамучча устало вздыхает, пока Мона горделиво вздёргивает подбородок, будто это лучшая идея, которая когда-либо приходила ей в голову. — Непременно жизнь, о которой я мечтал. – соглашается он, ведя довольную Мону дальше за руку. Время за непринуждённой беседой пролетело быстро, и по курсу уже вырисовывалось гигантское поместье семьи Райден, разукрашенное элементами восточного декора. — Я понятия не имею, где ты живёшь, так что сегодня идём ко мне. – оповещает Скарамучча, пока Мона с отвисшей челюстью разглядывает столь шикарный дом. — М? – она оживляется, заслышав из уст спутника весьма интересную фразу. – Правда? — Да. — И что мы будем там де-елать? – наивно хлопает глазками Мона, состраивая ухмылку. Скарамучча подходит сзади, приобнимает её за талию и томным шёпотом говорит прямо на ухо: — Я положу тебя на свою кровать, укрою одеялом, и ты уснёшь как миленькая за десять минут. — И всё? – поникше интересуется она. — Ну, ещё я могу столкнуть тебя на пол. Тогда ты протрезвеешь на пару часов быстрее, – теперь настала очередь Скарамуччи ехидно ухмыляться. Мона лишь досадно нахмурилась, но покорно проследовала за своим кавалером до главного входа. Слуги поместья давно разлеглись по кроватям, и им было абсолютно наплевать, где шляется по ночам сын сёгуна. Однако, зная привычку молодого парня возвращаться за полночь, одну дверь они услужиливо оставили открытой. Правда, этот маленький выдвижной квадратик является дверью для собак… Ну да ладно, тут проблем не возникнет. С трудом протолкнув в это крохотное отверстие полуживую Мону, которая чуть не застряла в проходе из-за размера своих бедёр, Скарамучча легко пронырнул следом за ней. Ему-то по "чёрному ходу" лазить не впервой. Брюнетка, зевая на ходу, с интересом рассматривала интерьер и множество стильных картин, пока Скарамучча на цыпочках вёл её по коридору. Спасибо архонтам, что матушка додумалась расстелить по полу ковролин, и их нелегальное проникновение никто не услышал. Наконец, дверь в спальню была отворена. Скарамучча выдохнул с огромным облегчением, что никто не заметил, как он протаскивает в свою комнату никому неизвестную пьяную девушку. — Ложись. — Слушаюсь и повинуюсь, – с сарказмом отвечает Мона и падает лицом вниз прямо на матрас. Скарамучча задёргивает штору, Мона звездой раскидывается по площади его кровати. Видимо, её вообще никак не трогает тот факт, что сейчас она находится в чужом доме. — Хорошо-о-о… – бурчит она в подушку, пока её веки послушно слипаются в полусне. — Сладких снов, пьяница. Скарамучча укрывает свою диву одеялом, сбрасывает уличный пиджак и ложится рядом с ней. Мона давно спит, размеренно посапывает, изредка бормоча что-то невнятное. Парень всё-таки не может сдержать порыв – приподнимается, целует девушку в макушку, и только после этого укладывает голову на свою подушку и засыпает. *** Крики петухов подняли спящий народ. Ну, не весь, конечно. Каста особых, никому ничем не обязанных людей послала всё к чёрту и продолжила нежиться в кроватке. К данной категории относилась и Мона. Раздражённо промычав, она натягивает одеяло на глаза, морщась от противного света из окна, норовящего потревожить её священный покой. — Просыпайся. Голос Скарамуччи тут же выводит из организма всяческую сонливость. Мона вскакивает, удивлённо оглядывает сначала незнакомое помещение, потом его, потом себя. Убеждается, что на них обоих есть одежда. Открывает рот, чтобы задать вопрос. — Нет. – отрезает Скарамучча, не давая ей вставить и слова. – Ничего не было. Ты просто накидалась почти до потери сознания, и я не знал, куда тебя отвести. — М, – понимающе кивает Мона. – Жаль. — ….что? — Ничего. Некоторое время они молчат. Мона поднимается с постели, осматривает комнату, снова возвращается взглядом к Скарамучче. — Кстати. По поводу всего того, что я за этот вечер наговорила… — Всё в порядке, – убеждает парень, взмахивая рукой. – Мы можем просто забыть об этом. — ...Это всё правда. – договаривает Мона. – Ты мне нравишься. Лицо Скарамуччи вытягивается в удивлении. — А я… Правда тоже тебе нравлюсь? – будучи не слишком смелой в трезвом состоянии, Мона немного смутилась, теребя пальцами кончики собственных волос. — Да, ты правда тоже мне нравишься. Скарамуччу откровенно умиляет её смущение, хоть он и старается этого не показывать. Ночью была такой открытой и развязной, а под лучами утреннего солнца начала косить под невинную и культурную девочку. — Мона, я думаю, тебе пора идти. – прерывает он романтическую идиллию, всерьёз беспокоясь за их с Моной репутацию. — Э-э. — Чего? — А поцелуйчик на прощание? – и опять обиженно хлопает глазками, будто только что и не краснела, как помидор. Скарамучча сотый раз вздыхает. Поднимается с постели, приближается к Моне, заправляет прядь смольных волос ей за ухо и нежно целует в губы, одновременно приобнимая за плечи. Мона радостно ухмыляется, обнимая его в ответ. — А теперь тебе действительно пора идти. Я слышу шаги в коридоре… – напоминает Скарамучча вполголоса, отводя Мону в сторону. — Поняла. Она коротко кивает, подходит к подоконнику и ловко взбирается на него, распахивая окно. — Только осторожно, там.. — Думаешь, я никогда не лазила через окна? – перебивает она, по-бандитски ухмыляясь. – Ты меня недооцениваешь! Мона свешивает ноги, ловит лицом порыв холодного ветра, прыгает вниз и… Тут же разражается благим матом. — Сука, почему ты не сказал, что здесь колючие кусты?? – яростно кричит она Скарамучче, безуспешно пытаясь подняться на ноги. — Пф-ф-ха-ха-ха! – Скарамучча очень хочет сказать, что он вообще-то предупреждал, но бессильно хлопает себя по коленкам и продолжает угарать с Моны, пока та уже снимает со своей одежды остатки листьев. — Бывай, сволочь драная! – машет она рукой, через стекло глядя на Скарамуччу. — Я тоже люблю тебя, колючка моя! На этом Мона покиданиет поместье семьи Райден. Скарамучча продолжает смотреть в пустоту за окном. На плечах ещё осталось фантомное тепло от её рук, а в воздухе витает приглушённый запах женского парфюма. Вдыхает этот аромат, а по губам сама собой расползается тёплая улыбка. *** Развалившись на ковре гостиной в не очень культурной позе, господин Райден вырисовывал на плотном листке бумаги чертёж своего проекта, идея которого пришла ему в голову несколько недель назад. Правой рукой он цеплял со стола ложку и запихивал себе в рот холодную овсянку, чтобы для галочки наполнить живот хоть каким-то завтраком. — Куникудзуси, подойди сюда! Сверху слышится зов Райден Эи. Куникудзуси раздражённо вздыхает, отбрасывает перо на дощатый пол, пачкая того очередным разводом, аккуратно вытягивается, пытаясь не удариться головой об стол, и перебирает ногами по направлению к лестнице. С горем пополам преодолев три этажа – и зачем им вообще нужен трёхэтажный дом? – парень наконец оказывается возле кабинета матери. Постучав два раза, он приоткрывает дверь и, не услышав возражений, входит внутрь. — Звала? Женщина в сиреневом кимоно, как всегда, читает свежий выпуск местной прессы. Не отводя взгляда от бумаги, она тычет сыну в лицо вырванный оттуда же листок со статьёй. На нём был кричащий заголовок о свежих сплетнях, какие-то пометки, куча водянистого текста и… Огромное чёрно-белое фото из таверны , изображающее его и пьяную Мону, которая довольно откровенно и недвусмысленно обнимает его за шею. — Мам, – он начинает бегать глазами по помещению, пытаясь сиюминтуно выдумать отмазку. – Это не то, что ты… — Мне абсолютно всё равно, с кем ты там водишься, – вставляет она своё слово, не желая слушать оправдания сына за личную жизнь. – Но о вас с этой девушкой с самого утра какие только слухи не ползают. Так что я должна сделать вид, что меня волнует эта новость и что тебе срочно надо что-то с этим делать. — Мм, ладно. – чешет он затылок, хотя и понимает, что такая реакция матери была довольно очевидной. – Тогда могу я жениться на ней? — Ну, если она окажется слепой, глухой и неадекватной одновременно, думаю, у тебя есть все шансы. – жмёт плечами Эи. — Спасибо, мама. – обиженно хмурится парень и разворачивается к выходу. — Обращайся! – солнечно улыбается женщина вслед уходящему сыну. Что ж. Наверняка Мона уже успела прочитать газету и уже в курсе всех этих каверзных сплетен. Выбора не остаётся, так что надо прямо сейчас пойти к ней на работу и обрадовать новостью об их скорой свадьбе. Или позорном побеге из города, подальше от назойливых журналистов. В любом случае, похоже, восьми детям и собакам всё-таки быть.