Охота на Лешего

В пути Есеня позволила себе расслабиться — Родион взял управление машиной на себя. Дорога вновь предстояла дальняя, а девушка уже прилично накаталась за последние дни, поэтому она успела немного вздремнуть, чтобы дать телу и мозгу передышку — хоть ненадолго остановить бесконечный мыслительный процесс. Родион вёл машину слишком уверенно. По нему и не скажешь, что он влился в сумасшедший график без сна после долгого перерыва в несколько лет. Правда Есеня всё же заметила. Он стал более молчаливым, задумчивым, максимально погружённым в себя, а после встречи с Бергичем вообще на себя не похож. Стеклова даже не пыталась толком развить эту тему из-за банальной нехватки времени, но сейчас, в дороге, ей ничего не мешало это осуществить. Сначала она предложила супругу сменить его, если вдруг он устал от вождения, но тот отказался и выдал подобие улыбки. И пусть он был за рулём, но всё равно продолжал пребывать в раздумьях. Понимая, что ходить вокруг да около смысла нет, Есеня спросила напрямую: — Что сказал Бергич? На какое-то время вопрос остался без ответа, будто завис в воздухе. Родион старался не показывать, но девушка заметила в нём перемены практически сразу. Ситуация напоминала ту, когда люди выходят от врача и узнают, что жить им осталось немного. Меглин выглядел так, словно услышал тоже самое. — Он же осмотрел тебя, — напомнила Есеня, настаивая на ответе. — Сказал наверняка что-то. Что? Ей снова стало страшно. Он наблюдался у ряда врачей после удаления опухоли и делал плановое обследование регулярно, как по часам, но это было до того, как объявился Леший. С момента преступления порога их дома сотрудниками ФЭС уже можно было начинать переживать, что Меглин вновь бросится в омут вечных поисков, забывая не то, что о семье, но и о себе, своём психическом здоровье, которое восстановить совсем не легко, да и восстановилось ли оно до конца — сложно сказать. — Да ничё не сказал, — ответил наконец Родион, словно отмахнувшись от назойливого вопроса, и когда Есеня посмотрела на него максимально убийственным взглядом, то он продолжил: — Ничего нового не сказал. Но и это был не полноценный ответ. Есене было из без того тяжело, однако ощущая позабытый драйв поисков, когда смертельная опасность стоит вплотную и дышит в затылок, она мирилась с тем, что поиски очередного маньяка могут навредить её мужу. Сложно признаться самой себе, что ей этого не хватало, как и ему. И также было полезно уехать куда-то далеко, чтобы понять, что жизни в бегах за маньяками и прятках от них же больше не хочется, хочется чего-то простого. — Я решил работать с Оксаной, чтобы нас больше никогда не беспокоили, — открыл наконец свой замысел Родион. — Чтобы все знали, что есть ученик Меглина, и за методом шли к ней. Не ко мне. У меня нет никакого метода, я отдал. Всё! — Такое ощущение, что не добровольно, — сказала Есеня с усмешкой, чем попала в саму точку. Конечно, как он отдаст свой собственный метод добровольно? Это был смысл его жизни на протяжении многих лет и он даже не подозревал, что может жить как-то иначе. А тут появилась Есеня и вся жизнь не то, чтобы перевернулась, а скорее разрушилась и собралась из мельчайших кусочков заново. — Убивать мне нельзя, — сказал Родион, наконец приоткрывая завесу тайны визита к Бергичу. — Это должен сделать кто-то другой. На долю секунды он перевёл взгляд на Есеню, конечно ни на что не намекая. Просто если не он, то она. А если не она, тогда нужен кто-то третий. Третий — Оксана. В этот момент Есеня поняла, что слишком на него наседала. Что ещё нужно? Родион уже чётко пояснил — найдём Лешего, уедем обратно и даже оставим дела. Быть может, нужно будет ещё место жительства сменить, чтобы наверняка. Чтобы маньяка искали лучше, а не Меглина с его методом. Он всё продумал. А Есеня как всегда не просчитала всех его ходов из-за своей эмоциональности, зацепившись за ряд условий в самом начале. Она вздохнула. Стоило сбавить обороты и довериться ему. Впрочем, действовать как всегда. И только Стеклова хотела произнести небрежное извинение вроде: «прости, была не права», как Родион дотянулся до её руки и переплёл их пальцы в немом жесте поддержки. Сначала — Леший, который встал всем поперёк горла и прочно там обосновался. А вот только потом и всё остальное.

***

Темнота подъезда резко прервалась вспыхнувшей лампой, реагирующей на звук, отчего Есеня рефлекторно прищурилась. Родион и глазом не моргнул, видимо любое внезапное действие, благодаря хроническому стрессу, не могло вывести его из равновесия. Есеня же была напряжена буквально от всего — это уже не тревожность, а нечто большее. Некоторое подзабытое чувство из прошлой жизни. Трель звонка звучала долго — Родион не убирал палец с кнопки, обозначая настойчивость визита. Пожилая пара открыла небыстро, но было заметно, что спешили к двери. Меглин как обычно без какого либо приглашения бесцеремонно отодвинул стариков, мешавших ему, и зашёл в квартиру. — Следственный комитет, — показала свою старую корочку Есеня. Всегда прокатывало. — Квартиру вашу осмотрим. Сама она не дожидаясь приглашения тоже прошла внутрь под ничего не понимающие взгляды родителей Ирины. Первым подал голос отец: — Да как же это? А понятые? И, собственно, по какому вопросу? Отец Ирины — Николай Васильевич — был довольно крепким мужчиной, высоким. Серьёзность в его глазах говорила о возможном военном или служебном прошлом. Человек старой закалки. Мать же — Василиса Владимировна — была куда более простым человеком. Ситуация с вторжением следственного комитета удивила их, но по-разному: женщина переживала из-за нарушения их покоя или из-за каких-либо известий об её пропавшем сыне; мужчина же по другой причине — боялся за вторжение, будто бы было, что скрывать. — Мы не собираемся устраивать обыск, — пояснила Есеня. — Возможно, одного разговора будет достаточно. Однако её профессиональный взгляд уже цеплялся за каждую деталь в гостиной. Всё, как они с Родионом и предполагали: кругом только сын. Очевидно, хороший мальчик. А дочь только и делала, что пыталась соответствовать. Старалась быть отличницей и участвовать в олимпиадах, но доставались только вторые и третьи места, о чём свидетельствовали грамоты, красиво расставленные в стеклянной витрине шкафа. Золотые медали и кубки сына намеренно выделялись родителями и находились всегда чуть впереди скромных наград Ирины. Да, нелегко приходилось младшему ребёнку в этой семье. Обычно всё наоборот. — Я не понимаю, а в чём собственно дело? — спросила пожилая женщина, переводя взгляд с одного следователя на другого. Родион тем временем обратил внимание на количество фотографий сына — ну даже чересчур. В детском саду, в школе, в парке, на Олимпиаде, у моря, в сторогом костюме. В то время как дочь занимала была лишь на совместных семейных снимках. Неудивительно. Даже жалко её стало. Есене. Родион заметил это потому, каким взглядом она изучала комнату. — Сыночка больше любили, я посмотрю, — наконец выразил Меглин очевидный вердикт, всё так же неспеша прохаживаясь по квартире. — Какое право вы вообще имеете? — спросил отец Ирины, выходя чуть вперёд своей супруги. Да, Есеня не ошиблась — он действительно что-то скрывает. Возможно, даже они оба. Родион демонстративно раскинулся в кресле и устремил взгляд в потолок. — Что ж ты, папа, дочь свою упустил? Она всю жизнь вам доказать пыталась, что она не хуже. Так устала, видимо, что аж сообщницей маньяка решила заделаться? — Да что вы такое говорите? Я не понимаю. — Да всё ты понимаешь, — голос Родиона был полон неприязни, скрывать которую он даже не собирался. — А сын, видимо, раньше обо всём догадался. Следил за ней, жизнь её контролировал. Она же глупой была по вашему мнению, легкомысленной. А он весь такой молодец из себя, следил, как бы она не начала жить так, как ей удобно, а не вам. Родители молчали, испуганно обмениваясь красноречивыми взглядами. Неизвестный им следователь знал больше, чем они себе могли представить. — Ну так что? — спросил Родион. — Когда он заметил-то? Когда она уже с десяток девчонок молодых на смерть заманила? Или только тогда, когда они убрать его решили? — Скорее, первое, — вступила Есеня. — Случайно он заметил, что неладное творится с его сестрой. Когда домой едет, такси несколько раз меняет. Парики приобрела, телефонов дома целый ящик, как и сим-карт левых. Только он подумал, что она мошенницей стала, вам рассказал. А тут вон оно как выяснилось… Да и рассказал вам только потому, чтобы самоутвердиться. Мол я не такой, я успешный, правильный. Посмотрите на неё, жалкое создание. Так? Мать не выдержала и расплакалась. Конечно, так. Тут никаких сомнений не было. Отец напряжённо поджал губы. — Чего вы хотите? — спросил тот наконец. — Денег? — Денег?! — с презрением и удивлением переспросила Есеня, раздражаясь их поведению всё больше и больше. — Вы хоть понимаете, что они вашего сына убили? — За что убили надо спрашивать, — мягко поправил её Меглин. — Может показаться, что он сестру спасти хотел, но нет. Он героем хотел показаться в очередной раз, что вытащил её из дерьма, как всегда. Что она вляпалась, а он как герой защитил её. Эго своё потешить хотел, когда слежку начал. Но не удалась слежка, да? Если бы всех маньяков так легко было выследить, да их бы попросту не было. Родители обречённо переглянулись, будто их раскусили, да ещё и как быстро. Только переступили порог их дома и уже выложили все карты. Ничего не оставалось, кроме как вспомнить то, с чего всё началось.

***

Вадим, брат Ирины, вёл себя странно с самого начала визита. Во всяком случае, родителям так казалось, но после ещё и подтвердилось. — Что с тобой? — спросила мать, вставая по правую руку сына, что смотрел в окно невидящим взглядом. Он много думал в последнее время, но сегодня был особенно молчалив. И хотел бы он отмахнуться от назойливых расспросов, но знал же, что родители просто так не отстанут и нужно что-то сказать. К тому же, рано или поздно заметят. Ещё и предъявить могут, что ничего не сделал. — Вы не замечали, что с Иркой в последнее время творится? — тихо спросил Вадим, не оборачиваясь в сторону матери. Всё так же смотрел на беззаботные снежинки, кружащие за окном. — А что с ней не так? — удивлённо сказала Смирнова-старшая. Конечно, они никогда её не замечали. Отчего же они будут делать это теперь? Она из кожи вон лезла, старалась, всё для них. И он сам не лучше — заметил слишком поздно. Правда, не испытывал ничего. Ни жалости, ни сострадания. Потому что не хотел бы отдать своё первенство в родительской любви. Слишком эгоистичен для такого щедрого поступка. Ведь нужно было самому относиться к Ирине иначе, а этого он никак не мог себе позволить. — Что, опять какого-то бестолкового хахаля нашла? — с усмешкой спросил отец, читающий новостную газету. — Ну, я думаю, ты уж с этим разберёшься. Неловкое ощущение, что он постоянно должен был «разбираться» с ухажерами сестры. А если среди них был действительно кто-то стоящий? Может тогда она и не ввязалась во всё это? А так ему приходилось объяснять всеми доступными методами, чтобы к его сестре больше не лезли. Зачем? Сам не понимал. Будто не верил, что она, такая глупенькая, может найти подходящую для себя партию. Именно для себя, не для одобрения со стороны семьи. Хотя, с другой стороны, не проследив за ней в один день, когда подумал, что у неё очень странный ухажёр, не узнал бы всей правды. Тот мужчина — никакой не ухажёр. Совсем нет. Ира попала под влияние какого-то преступника. Только вот какого — предстояло разобраться. — Тут всё гораздо серьёзнее, — сын обернулся к отцу. — У неё на квартире несколько десятков телефонов. Документы не на её имя. Много париков и средств для грима. Не находите это странным? Родители переглянулись. Такого они ожидать не могли. Однако их не интересовало, как он проник в квартиру к Ире, ведь она бы его при таких обстоятельствах вряд ли пустила, а ключей у него нет. Правда, сей факт их мало волновал. Ведь он же за ней присматривал, чтобы ошибок не наделала. Он же хотел как лучше. — Ты знаешь, она рассказывала, что у неё появился наконец-то настоящий друг, но я как-то мимо ушей всё пропустила, — начала причитать мама и опустилась на диван рядом с мужем. Неужели их дочь стала преступницей? Этого стоило ожидать от неё, такая невнимательная и ведомая. — Я постараюсь проследить за ней и всё узнать, — твёрдо заявил Вадим, чувствуя некий азарт. Будто ему нравилось снова спасать сестру из передряги. Будто только он был способен на это. Будто она в этом всегда нуждалась. — Сынок, это может быть опасно, — произнесла мама, не подозревая, насколько тяжела ситуация на самом деле. Сын пожал плечами. Мысленно он уже был к этому готов. Завтра она должна ехать к своему «другу». И ничего не оставалось, как внимательно проследить за ней ещё раз. Не впервой.

***

— Потом она позвонила сама, — слово «дочь» похоже отец произнести не смог или вовсе никогда не произносил. — Сказала, что если не хотим стать родителями преступницы, то должны молчать. — Вы ими и так стали, — Есеня презрительно смотрела на отца, сдерживаясь с трудом от того, чтобы не встряхнуть этих людей хорошенько и не открыть им глаза. — Да что вы понимаете? — вспылил пожилой мужчина. — Представляете, если бы произошла огласка! Это же такой позор! — Позор? — Стеклова сделала шаг вперёд, теряя самообладание, и повысила голос. — Вы могли это остановить, хотя бы позвонив в полицию. Вы хоть понимаете вообще масштаб случившегося? Они вашего сына убили! Из-за вас! Маньяк легко завербовал Ирину, так как знал, что поддержки у неё никакой нет! Что она обуза своей семье и повод для насмешек! Ваш сын так надеялся поймать её с поличным, а потом предстать для вас в лучшем свете, что совсем не думал о том, чем это может обернуться для него. Самодовольный дурак! Вот кого вы вырастили. И пособницу маньяка. — Немного успокоившись, она продолжила: — Вам этот крест нести. Зная, что вы сами лишили себя сразу двоих детей. — После она обратилась к Родиону: — Закончи здесь сам, я больше не могу. Есеня немедленно отправилась прочь из квартиры, где жили абсолютно чёрствые и безнравственные люди, которые казались на тот момент даже хуже маньяка. Добровольно гнобить своего ребёнка — это же немыслимо! Не стоило удивляться, что Ирина стала такой. В Лешем она нашла поддержку. Он хотя бы в неё верил, не то, что эти… Даже людьми их язык не поворачивался назвать! Мерзкие существа. Родион поднялся с кресла и встал ближе к родителям. Мать уже вытирала слёзы от такой пламенной речи девушки. Она прекрасно всё понимала где-то в глубине души, что это они виноваты в гибели сына. Но только в глубине. Иногда её посещали такие мысли и от того сейчас ей было так трудно. Их сын погиб. Дочь рано или поздно посадят. Не такой жизни они желали своим детям. — Квартира хоть знаете, где её? Или даже это не удосужились у родной дочери узнать? Смирнов резко развернулся и прошёл в коридор, после чего вернулся с листочком в руках, на котором косым почерком был небрежно накорябан адрес. Видимо, сын в спешке оставил. Переживал, дело понятное. За себя. — Потом подумайте на досуге, как вы свою дочь достали, — речь Меглина наносила ещё большие раны. — У неё даже не дрогнула рука родного братца грохнуть. Уверен, она с таким удовольствием это сделала, потому что он её порядком задолбал. И, поверьте, была бы у неё возможность, она сделала бы это и с вами. Мать разразилась рыданиями, а Родиону в этой квартире делать больше нечего. Он спешно спустился к Есене, которая в тот момент злобно колотила руками по рулю. — Тихо ты, тихо, — Родион перехватил её руки. — Машина не виновата, что мы к таким извергам приехали. Есеня опустила голову и тогда он решил отпустить её ладони. Ей понадобилось несколько циклов глубокого дыхания, чтобы прийти в себя. — Суки, — вынесла вердикт Есеня, отодвигая на задний план лишнюю эмоциональность. — Что, на квартиру к ней поедем? Адрес верный, сто процентов. Пряталась она там. Братец же проследил, внимательный какой. — Давай-ка нашим экспертам позвоним, — Меглин достал телефон. — Сообщим, что нарыли. И к Вадиму на квартиру надо бы съездить. Может он там какую подсказку оставил. — Надеюсь, он много где наследил, — уже гораздо спокойнее сказала Есеня. — Биллинг телефона и прочее. Сам позвонишь? Родион кивнул. Злость Есени он понимал — она вынуждена искать ублюдка так долго, потому что родители, чей сын погиб от рук маньяка, решили промолчать о такой важной информации, не удосужившись предпринять хоть что-то. Кто знает, как бы повернулась жизнь, расскажи они всё полиции? Немного позже Родион набрал Рогозину и вкратце доложил о результатах поездки. Образцы ДНК из квартиры они незаметно взяли, осталось только доставить. Галина Николаевна в ответ обещала подумать, как распределить сотрудников по осмотру двух квартир. Ей хотелось снова разделить приглашенных следователей и приставить к своим оперативникам, но для поиска Оксаны живой и невредимой эффективнее было оставить всё, как есть. Сбросив вызов, Родион устало откинулся на сиденье и перевёл взгляд на жену. — Да мне уже всё равно, как нас распределят, — честно сказала Есеня, — но Оксану найти надо. Поэтому давай пока просто доставим образцы? А потом будем думать, как лучше. Родион был полностью согласен с таким раскладом. Тем более, пока сам не знал, что будет лучше в данной ситуации и планировал погрузиться в мыслительный процесс в дороге.