Охота на Лешего

Снова лес, туман среди высоких хвойных деревьев, пройти мимо которых не составляло труда. «Хорошо, что не чаща», — думала Рита, волнительно посматривая за сотрудниками полиции, без конца то появляющихся из белой завесы, то наоборот исчезающих. Переживала, как бы не заблудились. — Ты уверена, что здесь? — спросила Маргарита у Оксаны, по одному только виду которой можно было сказать — да, уверена. Они обе стояли на возвышенности и смотрели вниз, в широкий овраг, куда спускались люди из поисковой группы. Там же туман сгущался больше всего, плотно расстилался по низинам. — Берестов сказал, что та девочка возвращалась домой через лес, когда всё случилось. А зная его особую любовь к таким местам, её тело он мог спрятать только здесь, — Оксана отвечала отстранённо, потому что словно против её воли в голове крутился один и тот же сюжет, как ночью молодая девушка бежит от убийцы, не разбирая дороги. Бежит, падает и больше уже встать не может. В этом месте и появился Леший. Всё представлялось с такой точностью, что Оксане начинало казаться, будто бы она перенеслась в прошлое и стала свидетелем кошмарной сцены. Любопытно, Меглин из раза в раз чувствовал то же самое? Дело самой первой жертвы Ильи Берестова до сих пор не раскрыто, поэтому Оксана заручилась поддержкой Рогозиной и отправилась на поиски тела с самого раннего утра. До сих пор девушка числилась без вести пропавшей. Выделили целый штат районной полиции и теперь они искали то место, где жертва могла быть захоронена. Сотрудницы ФЭС решили не спускаться в овраг и остались наверху, лишь наблюдая за ходом поисков, насколько это было возможно. Да и мужчины из местной полиции просто не позволили бы им сделать это, чтобы потом не искать по лесу сотрудников из Москвы. Поэтому приходилось только ждать. — Чувствую своим долгом найти её, — сказала Оксана и Рита прекрасно поняла, о чём она. Это даже не обсуждается. Каждое дело нужно довести до конца. — Говорила об этом с Меглиным? — всё же спросила Власова. Стало интересно узнать его мнение на этот счёт. — Да, он поддержал меня, — говорила Оксана и заглядывалась в туманную даль. — И с сектантами, и с подпольным рынком трансплантации… Пускай всё это началось не с Лешего, но с его помощью они долго существовали. — Когда его будут допрашивать насчёт сбыта? — Рита отчего-то захотела присутствовать в теневой вовремя допроса. Она вполне могла бы подключиться к расследованию. — Не знаю, — Оксана пожала плечами. — По большому счёту, мне всё равно. Хочу ознакомиться только с протоколом допроса. Этого зверя я больше не намерена ни видеть, ни слышать. Никогда. Рита не осуждала, потому что, вероятнее всего, она бы тоже не захотела видеть своего мучителя. Сейчас для Оксаны действительно лучшим вариантом было углубиться в работу и начать терапию с психологом. Возможность побыть дома в попытке собрать себя по частям и восстановиться никак не прельщала. Остаться на двадцать четыре часа со своими мыслями наедине — уже худший кошмар. Оксана выжидающе посмотрела на Риту и, не дожидаясь никакой реакции, всё же поинтересовалась: — Мне кажется или ты что-то хочешь спросить? — Не кажется, — честно ответила Рита, вздохнув. — Ладно, раз уж ты всё-таки настаиваешь. Конечно, Оксана настаивала. Ненавязчиво, разумеется, с лёгкой полуулыбкой, но всё-таки хотелось узнать, о чём Власова думает практически всё утро. — Почему ты взяла с собой именно меня? — наконец озвучила свои мысли Маргарита. — Ни Серёгу, ни Стёпу. Круглов бы, я уверена, тоже не отказался тебя поддержать, как и Рогозина. Но, я так понимаю, ты предложила мне самой первой. Почему? Ведь если бы не я, тебя бы не похитили. Не расскажи я Рогозиной о ваших планах, не задержали бы обладающего ценной информацией Морозова… Всё могло быть по-другому, если бы я просто доверилась вашей с Меглиным стратегии. Рита выдала всё как на духу, будто готовилась. Будто думала об этом со вчерашнего вечера практически не переставая и даже спала с этой мыслью. Из чувства вины, чтобы хоть как-то облегчить страдания Амелиной, она дала ей контакты грамотного специалиста. Исходя из этого же чувства, собственно, она и оказалась здесь, в глухом лесу. И готова была ещё чем угодно помочь не только по-дружески, но из-за того, что знала — всё могло быть иначе, не доложи она начальству информацию о подельнике. Если бы его не задержали, Леший бы видел иллюзию контроля на ситуацией. — Я не знаю, как всё могло сложиться, — говорила Оксана. — В итоге, Леший пройдёт принудительное лечение, Смирнова тоже… Морозов будет отбывать срок. А на улицах перестанут пропадать женщины. Это — главное. Со мной ничего не случилось. А то, что я увидела в логове, я увидела бы так или иначе, оказавшись там в качестве жертвы или эксперта — неважно. Ты всё сделала правильно. Скорее всего, на твоём месте я бы поступила точно так же. Это успокоило Риту, ведь на неё не держали зла. Всё равно вина перед коллегой никуда не ушла, но стала меньше давить, перестала нависать как огромный камень. — Кстати, о Морозове, — Власова вдруг вспомнила ещё одну важную вещь. — Он ведь говорил, что не знает местонахождение логова. Надеюсь, ему зачтётся помощь следствию, конечно, но он мог бы сделать это и пораньше. — У него был план больницы и примерный радиус вокруг неё. И он знал, что Леший легко уйдет через черный ход. Был уверен, что есть ещё выходы, о которых он не знал. И если мы не смогли спасти свыше пятидесяти женщин, то разве бы мы смогли уберечь его детей? Он нам бы просто не поверил. Всё это Оксана говорила о себе. О своей беспомощности, о своей невнимательности к таким важным деталям. О своём промедлении, отсутствия бдительности. — И, если уж на то пошло, — уже более дружески продолжила блондинка, дабы переключиться с болезненного и вернуться к нейтральной для неё теме, — предложи я Данилову поехать со мной сюда, вы бы сторонились друг друга ещё невесть сколько. Как только могла, Рита старалась держать лицо. Она точно это слышит сейчас? Чтобы сильно не выдавать себя, она вопросительно взглянула на девушку, будто вообще не поняла, о чём шла речь. — О-о, только вот этого вот не надо, — улыбка озарила лицо Оксаны. — Я и раньше замечала, как вы друг на друга смотрите, а после моего освобождения стало ещё больше видна как минимум симпатия между вами. — На одной симпатии далеко не уедешь, — не слишком поддерживая разговор, ответила Рита. Нужно им быть поаккуратнее, иначе так вся контора заметит. Власова представила, что бы было, обратись Оксана за помощью к Стёпе. Да, она была права… И Рита бы точно не решилась на свой следующий шаг, который до невозможного тщательно планировала. Оксана была полностью с ней согласна. Это высказывание будто отразила всё то, что она думала об отношениях на работе и тех, кто пытался оказать ей знаки внимания. Кто пытался её переделать, ждал от неё чего-то другого, но ведь влюблялись они именно в ту самую, что была предана с своему делу, отчаянно добиралась до правды, не спала ночами в поисках разгадки и не думая жертвовала собой ради других. Только почему-то после одного свидания все старались внушить ей другое — семья, дом, быт и редкие посиделки с друзьями. Нет, это точно не про Оксану. И не про Риту. Так зачем мужчины так отчаянно старались их перекроить под собственные ожидания? — Оксана Григорьевна! — громко выкрикнул появившийся из тумана лейтенант с небольшой, будто сапёрной лопатой в руках. — Кажется, нашли… Это заявление уже не звучало, как приговор, но лес в эту секунду стал ещё более зловещим, словно являлся продолжением обители Лешего и всё это — часть его игры. Лейтенант помог женщинам пуститься вниз и провёл их сквозь толпу волонтёров, пытливо разыскивающих захоронение. Под ногами мешались ветви, поваленные от проморзглого апрельского ветра, а также мох, дающий ложное ощущение твёрдой почвы под ногами. Почва толком не отошла от зимней мерзлоты, поэтому поддавалась плохо — сотрудники полиции с усилием раскапывали яму, на дне которой уже виднелся чёрный полиэтиленовый пакет. Точнее то, что от него осталось. В него завёрнуто тело, которое сейчас, по прошествии стольких лет было крайне трудно опознать. Конечно, ФЭС будет легче сделать это, учитывая современные технологии, но трагичности момента от того нисколько не убавилось. Вот она — первая жертва одного из самых изобретательных маньяков. Здесь всё началось более двадцати лет назад. Оксана стойко осмотрела то, что осталось — какие-то обрывки одежды и груду костей. После отдала распоряжение, чтобы тело увозили. Местная полиция сделала несколько фотографий места происшествия и свернула поиски, распустив волонтёров. А вот теперь действительно — всё закончилось. Поднявшись наверх Оксана вдруг почувствовала, что ей не хватает воздуха. Здесь, в лесу, насыщенным кислородом, ей казалось, что она не может сделать и вдоха. Рита быстро привела её в чувства. — Нет-нет-нет, — она заметила, как Оксана начала искать точку опоры в виде многовековой сосны. — Я понимаю, что хреново, но соберись. Поддерживающие объятия — это правда то, что нужно было сейчас такой потерянной, уставшей и жутко обвинявшей во всех смертных грехах себя Оксане. Хотелось выть. Словно теперь она могла дать выход своим эмоциям, только это был не повод лечь на влажную землю и громко рыдать. Она должна быть сильнее. Та тварь не должна сломить её даже после своего задержания. — Я знаю ещё одно средство, — говорила Рита с лёгкой иронией. — Все же уже разъехались, так? — Ты на что намекаешь? — хрипло отозвалась Оксана, шмыгнув носом, а после отстранилась от коллеги. Что же она задумала? — Есть такая вещь, как катарсис-терапия, — объясняла Маргарита, обводя взглядом лес вокруг, дабы убедиться, точно ли никого не осталось в округе. — Криком она тоже выражается. А мы как раз в лесу, где никого и… Амелина даже не дождалась окончания речи оперативницы, как тут же, подхватив её идею, начала кричать. Очень громко, освобождая все свои эмоции, страхи, боль. А после выдохнула, оставляя облачко пара. — Хм, а действительно легче, — согласилась Амелина, чувствуя не то что бы полное облегчение, а скорее что-то необычное в себе, будто бы с криком она освободила в себе место, которое было занято давящими эмоциями. И это… Действительно непривычно, особенно если учесть, сколько месяцев она подавляла их в себе. — Может, ты тоже? — О, нет, я откажусь, — только договорила Рита, как Оксана так выразительно на неё посмотрела, что выбора просто не осталось. — Ну, хорошо-хорошо. Только никому об этом, ладно? Представляешь, все узнают, чем мы тут занимались? И снова громкий крик. Вот — та терапия, которой им обоим не хватало. И вообще, Власова в лесах и полях бывала частенько. И почему она не делала этого раньше? После очередного вскрика Оксану снова пробило на слёзы, но уже на те, что приносили свободу. — Ладно, поехали, — Рита взяла Оксану за предплечье и потянула к выходу из леса. — Пока мы всех местных жителей не привлекли. Тем более, у меня планы на сегодняшний вечер. — Надеюсь, романтические? — Амелиной видимо нравилось её доводить. — Это уж как повезёт, — мимолётная улыбка всё же появилась на губах Риты.

***

Стёпа открыл дверь и Рита, не дожидаясь приглашения, сразу переступила порог его квартиры. Вздохнув, будто бы набравшись смелости, она сразу, дабы не держать долго напарника в неведении, начала говорить: — Там, в квартире Оксаны, при обыске я хотела изъять простынь, чтобы проверить следы интимной близости, а ты настаивал этого не делать, помнишь? Так вот, — она сделала паузу, снова собралась духом и продолжила, — я подумала, ты так сказал, потому что у вас что-то было. А при проверке нашли бы твою ДНК и… Ну, в общем, сам понимаешь. Стёпа был удивлён теперь уже не только её приходом, но и внезапным откровением. Он скрестил руки на груди и сжал губы, задумавшись над её словами теперь, ведь тогда он даже и подумать не мог об этом, все мысли были заняты маньяком и, как ни странно, Оксаной. Только не в том смысле, в котором Рита думала. — И вообще я думала, у вас роман или что-то вроде того, — говорила Рита. — И когда в командировку вы поехали вместе, мне тоже не понравилось. Ты был прав тогда, в машине — я не хотела с тобой разговаривать именно из-за этого. Стёпа осмыслил и это. Вот если бы только он узнал об этом раньше… — Это всё? — спросил он, внимательно рассматривая напарницу, нервно сжимающую рукава пальто. — Ещё я видела, как ты ей что-то подарил в лаборатории, на работе ещё задержался из-за этого. Ну, я тогда сложила два и два… Стёпа приподнял бровь. Неужели это всё могло указывать на гипотетические отношения с коллегой? Видимо, в глазах Риты — да. — Ты извини, что так, но я должна была сказать. Вроде бы даже полегчало, — сказала она и тепло улыбнулась, испытывая что-то около стеснения. Давно она так никому не открывалась. А если подумать, то, наверное, такого никогда и не было. — Может, тебе тоже есть, что сказать? Вдруг накопилось… Говори. Я выслушаю. — Да, есть. Взгляд скользнул по её губам прежде, чем она успела договорить. Рита это заметила. И уже через секунду после его слов ощутила, как горячая ладонь скользнула за её шею. Ещё мгновение и Стёпа оказывается ближе, захватывая поцелуем её губы. Поначалу нежно, а после — жадно. Её ответ был незамедлительным, таким же пылким и смелым. Именно об этом он хотел ей сказать, страстно прижимая к стене — о том, что больше не может быть просто другом. Хотел большего, хотел её. Целовал её с жаром, с голодом, томившимся слишком долго и даже не представлял, сможет ли он когда-нибудь остановиться. Сквозь поцелуй Рита заметила его руку, что опиралась на стену и преграждала ей путь в выходу, будто она куда-то собиралась. Всё, на чём она могла сконцентрироваться: его запах — с нотками древесного угля и можжевельника; вкус его губ — кофе и её помада; его тело — слишком сильно прижимающее её к себе. И страстный, чувственный напор. Она соглашалась, не сопротивлялась и требовала ещё. Уже нельзя останавливаться, только поддаться этому крышесносному порыву и отдаваться друг другу здесь и сейчас. И вот его руки уже на её бедрах, а её ладони плавно скользят по его напряжённой спине. В его жадности не было силы, только мольба: «Не исчезай. Не отталкивай.» Но разве бы оттолкнула она того, с кем представляла этот момент сотни тысяч раз? Каждое её ответное касание — словно спасение. Всё равно, что они сейчас в прихожей — не самом подходящем месте для любви. Может быть, от того и было так желанно оказаться ещё ближе, чувствовать соприкосновение тел, жар друг друга и всепоглощающую, неконтролируемую страсть. Её пальто уже было на полу, туфли сброшены и кофейного цвета блузка расстёгнута на половину. Как ей не хватало такого бережного напора. Не желания близости здесь и сейчас, а размеренных возбуждающих действий, раскрывающих её сокровенные чувства, спрятанных глубоко внутри. Исследуя руками её тело сквозь одежду, хотелось большего. Здесь и сейчас. Особенно, когда она так методично проводила ноготками по его коже. Особенно, когда стянула с него футболку и вновь прильнула своим соблазнительным телом к нему. И только она хотела расстегнуть свою блузу, чтобы чувствовать больше, как её руки были грубо перехвачены и подняты над головой. В таком уязвимом положении перед ним она ещё не была. — Я сам, — хрипловатый полушёпот практически приказал ей повиноваться. Он столько раз представлял, как снимает с неё каждый предмет одежды, и теперь она хочет нарушить его планы? Ну уж нет. Его фантазии совпали с реальностью: именно шёлковая блуза, именно чёрное бельё под ним — всё снято в доминирующем порыве, который накрыл их с головой. Постель встретила их жар такой нужной прохладой. Все неконтролируемые желания слились воедино. Её ответная страсть словно глоток воздуха для него, практически утопающего в бесконечной любви к ней, такой импульсивной и одновременно чересчур податливой в этом моменте. Никто из них и не думал о том, что всё это могло быть ошибкой, нет. Наоборот, оба так ждали этого момента и даже не верилось, что всё происходит в реальности. Никто не планировал этого, просто потому что знали — рано или поздно так их дружба и закончится, дав начало чему-то большему. — Ты такая… — едва он смог обронить, уверенно проникая в неё раз за разом и доставляя невероятное удовольствие. В комплиментах она сейчас не нуждалась, Рита и сама знала, какая она. Но от того было ещё приятнее, что даже в такой момент он не может перестать восхищаться ею. Он не просил её быть тише, не глушил стоны поцелуем. Хотел слышать всё, каждый её выдох. Для него это — самая лучшая награда, помимо тех ощущений, что она дарила ему. Движения стали более глубокими, резкими. Обхватывая его торс ногами, Рите хотелось его абсолютно всего, без остатка. Слишком много времени было потеряно, пока они старательно играли в холодных и отстранённых напарников. Нерешительность исчезла полностью. Он имел полное право на эту женщину, какие бы сомнения его не одолевали. И если Рита сейчас с ним, так страстно отзывается на каждое его движение, то она абсолютно с ним согласна. Не хотелось останавливаться — слишком сладок был этот момент. Без промедления он вёл её к пику удовольствия, не заставляя ждать. У них впереди вечер, ночь и вся оставшая жизнь — ещё успеют подразнить друг друга. Сейчас же хотелось доставить ей максимум блаженства, но контроль над собой терялся рядом с такой горячей женщиной, которая одним только прикосновением умоляла о большем. Быстрее, жёстче, смелее. Их тела говорили на одном языке без слов. Даже в страсти он ищет её руку, переплетает их пальцы, а она чувствует биение его сердца. Это не просто секс, это — близость, такая яркая, жгучая, долгожданная. Это — признание. Бессвязный шёпот. Жаркие поцелуи. Его действия слишком уверенные, ведь мысленно он проделывал это с ней далеко не единственный раз. Сам и не заметил, как стал представлять её под собой едва ли не каждый день. Как же сильно она затуманила его разум, а теперь отдавалась вся, без остатка, впиваясь пальцами в его плечо и кусая губы от удовольствия. С жаром вжимал в простыни, не готовый отпускать никогда, столь горячую, настоящую. Наконец-то им не нужно притворяться. Она словно растворилась в нём, не чувствовала своё тело, его границы. Сначала в глубине живота возникла нарастающая дрожь, а затем забыла, как дышать, ощущая стремительное блаженство, накрывшее с головой, и это мгновение растянулось, разрушая её броню, что выстраивалась годами. Они пришли не к финишу, а к многообещающему началу, где не было место недосказанности, слепой ревности и подавления желаний. Теперь у них нет никаких тайн друг от друга и появилась лишь одна, общая — этот вечер, связавший их настолько сильно, что даже не верилось в реальность происходящего.

***

Неизвестно, к сожалению или к счастью, но психолог не смог принять Оксану непосредственно в своём кабинете, поэтому они договорились на онлайн консультацию. Девушка обрадовалась — не нужно тащиться через весь город после утренних бродилок по лесу с обнаружением трупа. Поэтому, удобно расположившись на диване, она поставила ноутбук на чёрный журнальный столик и дозвонилась до определённого абонента. Оксана делилась своими переживаниями и специалист пока ещё только слушала, редко озвучивая уточняющие вопросы. — И помимо всего прочего, меня беспокоит вот что, — Амелина склонила голову на бок, будто взвешивая, говорить следующее или нет, и всё-таки решилась: — Мне всё кажется чередой до жути нелепых случайностей. — Объясните, — попросила врач. — Ну, — девушка даже и не знала, с чего конкретно начать, — я приняла решение, что нужно бежать, именно в тот момент, когда помощь была уже близко. Именно в этот момент подельник маньяка решил поделиться информацией по поводу логова и как туда можно пробраться. А невидимка? Это вообще что-то из рода фантастики. Я не думала, что мне может так повезти. Всё как будто… Случайно и не случайно одновременно. — То есть, это тоже вас беспокоит? — уточнил голос с ноутбука. — Что всё слишком идеально сложилось и кажется, что такого просто не может быть. — Да, да, — немного возбуждённо подхватила Оксана, радуясь тому, что её понимают. — И что из камеры меня он вывел именно в это время, когда мои коллеги уже были на подходе. Именно в это время я осталась с Ириной. Не в другое. По сути, моё освобождение сложено из таких мелочей… — Я правильно вас понимаю: вам кажется, что маньяк допустил возможность своей поимки? Что его задержание и ваше освобождение — не случайно? Что он этого и хотел? На это Оксана не могла точно ответить. Это были её смутные предположения, которые не имели никакого фундамента под собой. Вот было бы здорово, если бы она могла посоветоваться с Родионом сейчас и как жаль, что у неё больше нет такой возможности. — Всё так, — уверенно ответила Амелина, наклонившись вперёд, будто собиралась рассказать что-то поистине сокровенное. — А ещё в тот момент во мне словно проснулось что-то… Не знаю, как описать. Будто вторая личность, кто-то иной внутри меня. Более злой, изощрённый, способный ударить в самое больное место. Это были так жутко… Я не узнавала себя и будто смотрела за собой со стороны. За другой собой, пока я-обычная забилась в угол и боялась. Немного проанализировав ситуацию, психолог наконец-таки смогла успокоить Оксану. — Я слышу ваши сомнения, и я хочу, чтобы мы очень осторожно посмотрели на этот момент. Ваша психика могла использовать этот защитный механизм, чтобы дать вам силы действовать. Но давайте признаем объективный факт: вы выбрались. Неважно, как это ощущалось изнутри. Ваше тело бежало, ваш мозг искал выход, ваша воля к жизни сработала. Даже если сейчас кажется, что это был «кто-то другой» или «какая-то сила» — это были ВАШИ ноги, ВАШИ инстинкты, ВАША невероятная сила воли, которая в тот критический момент нашла в себе ресурс, о котором вы, возможно, даже не подозревали. Вы — героиня своей собственной жизни, даже если сейчас вы этого не чувствуете. Героиня. Какое сильное слово. Оксане снова захотелось плакать и больше слёзы она не сдерживала. С психологом говорили ещё много и договорились встретиться через неделю, чтобы дать себе время осмыслить сегодняшний сеанс. И ещё столько всего предстояло обговорить: громадное чувство вины, ощущение себя неживой куклой, тут же появившиеся кошмары. Немного ужасало количество работы над собой, которую предстояло сделать как можно раньше, чтобы легче пережить случившееся. По окончанию сеанса Оксана захлопнула ноутбук и какое-то время сидела в тёмной комнате, освещаемой лишь ночной лампой. Много думала обо всём. Из раза в раза вспоминала рассказ Стёпы про кровь в салоне машины, на которой её похитили. Постоянно возвращалась к моменту аварии и без конца анализировала то, что произошло в логове. Тем девушкам, что были заточены в соседней камере логова, разумеется, тоже понадобилась помощь специалиста. Оксана попросила своего психолога заняться ими и та, узнав о том, что пока жертвы находятся под наблюдением врачей, приняла решение приезжать к ним в стационар для оказания квалифицированной помощи. Все расходы Амелина взяла на себя. Внезапно она вспомнила ещё один факт, который сильно её разозлил. Когда найденное утром тело доставили в ФЭС, Оксана заметила загадочное молчание коллег и поняла, что они нашли что-то в деле Лешего, способное причинить ещё большую боль. Расспросы не принесли никаких успехов, и тогда, придя в лабораторию, она сразу подключилась к базе данных и открыла последние экспертизы, автоматически подгружающиеся к каждому делу. Так она узнала, что часть эмбрионов в банках имели ДНК маньяка по линии отец-ребёнок. Поначалу Амелина и подумать не могла, но ведь это теоретически возможно — жертвы могли от него забеременеть. Это действительно разбило её, но больше всего стало неприятно от того, что коллеги хотели это утаить. Понятно, что старались, как лучше, но это далеко не тот случай. Чем больше она знала пугающих подробностей, тем больше ненавидела Лешего и вытесняла из себя все чувства жалости к этому человеку. Да, она её испытывала и совершенно этого не стыдилась, ведь она помнила его совсем другим — самым надёжным другом на свете. И как же жалела о том, что возможно, заметь неладное, она могла его спасти. Как Меглин, которых спасал «наших»: вовремя останавливал их до тех пор, пока они не совершили непоправимое. Возможно, ей тоже предстоит подобное. После случившегося Оксана буквально чувствовала это своим долгом. Эта вспышка злости заставила Оксану подняться. От долгого сидения в одном положении тело затекло и только тогда она поняла, что слишком задумалась, а нужно начать действовать. Не зацикливаться. Перестать бесконечно анализировать случившееся. Она пошла в комнату, где распахнула комод и одним движением вытащила все фотоальбомы, тем самым разбросав их по полу. Она судорожно вытаскивала снимки с Берестовым один за другим, в отдельную стопку. Затем перепроверив альбомы ещё раз, вернулась к тому, где хранились те самые фотографии на дереве, в белом платье. Не думая, она вырвала целиком страницы со снимками и определила в ту же кучу. Оставив тот бардак, она подхватила ворох отдельных снимков и направилась на балкон. Бросила снимки прямо на пол, совершенно не жалея. Затем вернулась на кухню за большой кастрюлей, которая показалась на тот момент самым лучшим вариантом для совершения задуманного, и притащила её туда же, на балкон, прихватив зажигалку. Мысленно собравшись сжигать всё, что её связывало с маньяком, она поняла, что чего-то не хватает и стремительно вернулась в комнату. Собрала все подарки: мягкие игрушки, книги и картину в один большой пакет и поняла, что на балконе будет пожар, если она начнёт всё это сжигать. Так она оказалась на заднем дворе дома, ближе к парку. Но одной было как-то не по себе и Оксана не придумала ничего лучше, чем взять с собой подаренный кактус. Он как будто придавал ей сил, хотя если бы кто увидел, то непременно бы рассмеялся. Установив растение на почтительном расстоянии, девушка выспала ворох ненужного ей хлама прямо на землю, подожгла одну из своих самых любимых фотографий времён юности и бросила вниз, к самому основанию кучки. Всё поразительно быстро загорелась и девушка отошла ближе к цветку. Ей было бы легче, если бы Есеня и Родион были бы рядом, а так, взяв цветок в руки, она будто почувствовала их присутствие. Пусть это выглядело нелепо, но успокаивало. Огонь разгорался. Языки пламени несчадно уничтожали подарки и вместе с тем разрывали незримую связь с Лешим. Это было нелегко, несмотря на переполнявшую злость. Мимо прошёл мужчина с небольшой собачкой и заметил эту странную девушку с цветком в руках, что развела костёр ночью. Решив узнать, всё ли в порядке, он подошёл ближе. — Извините, а что это вы тут делаете? — деликатно спросил он и тут же наткнулся на холодный взгляд. — Ритуал, — отозвалась Оксана таким тоном, что разговор продолжать мужчина не захотел и благополучно удалился, в чём ему очень повезло. Злобно выдохнув, Амелина смотрела на догорающие остатки. Всё словно становилось на свои места — Лешего не должно быть в её жизни, ни единого напоминания о нём в её доме. Ощущалось так, будто она медленно избавлялась от его оков. Прижав кактус сильнее к себе, его горшок сверху будто съехал набок от наклона. «Разве им нужен двойной горшок?» — подумала девушка и выставила его перед собой, рассматривая перед светом утихающего огня. Что-то было с ним не так. Подцепив верхушку внутреннего горшка, в котором, очевидно, должны быть дренажные отверстия, Оксана потянула его на верх. Складывалось ощущение, словно что-то мешало. Должно быть, между двумя ёмкостями застрял комочек земли или что-то вроде того. И каково было удивление, когда приподняв горшок примерно до середины, Оксана обнаружила крохотный конвертик, приклеенный к внешней стороне внутреннего горшка. Для того, чтобы его вытащить, пришлось сесть корточки и разбрать горшок полностью. Аккуратно поставив на землю ту часть, что осталась с цветком, Оксана придержала её рукой и отлепила очень бережно сложенный конверт. Волнительно разворачивая таинственное послание, она ощутила внутри что-то очень маленькое. Ещё больше удивилась, когда обнаружила сим-карту, но когда увидела маленькое послание, приложенное к ней, то всё встало на свои места. «Чтобы тебе всегда было, с кем посоветоваться. Р. М.» Послание тронуло до глубины души и блондинка снова почувствовала слёзы на своих щеках. Она не одна. И никогда не будет одна.

***

Им не хватало шума моря. Не хватало ветра, что приходил с далёкого горизонта и нагонял волны. Криков чаек, запаха солёной морской воды, быстро идущих по небу облаков. Просто собраться в одно прекрасное утро, взять с собой термос с ароматным чаем и пару складных стульев со спинками, чтобы с удовольствием сидеть на берегу и наслаждаться этой картиной. Ну не сказка ли? Ветер был довольно тёплым и не порывистым, словно этот берег встречал их и тоже скучал. Поэтому, супруги выбрались из дома совершенно налегке — в толстовках и свободных спортивных брюках, — и смотрели вдаль, много думая о своём и, в первую очередь о том, что они наконец-то дома. Есене было вполне комфортно закинуть ноги к ногам своего мужа, особенно когда он бережно массировал её стопы, ещё не до конца отдохнувшие после дальней дороги. В этом было что-то поистине волшебное. Их дочь тоже была с ними на берегу, выводила на песке причудливые узоры до того, как их лениво смоет волна, а после снова принималась что-то рисовать, стараясь успеть до подступления воды. Родион с казалось бы совершенно не свойственным ему умилением смотрел на ребёнка, так радостно играющим у воды, и до сих пор сам себе не верил, что он дома. Именно там, где он хотел быть. — Как думаешь, — вдруг подал голос Родион, плавно переводя взгляд на горизонт, — Оксана нашла наш основной подарок? Есеня усмехнулась, так как он полностью оправдал её догадки насчёт его мыслей — думал он именно об этом и, скорее всего, будет ещё думать ещё очень долго. — Конечно нашла, — мягко отозвалась девушка, полностью расслабившись от прикосновений мужских ладоней. — На самом деле, она такая молодец. Очень сильная. — В ФЭС других не берут, похоже, — Родион вспомнил про Риту, Галину Николаевну. Да и Валя Антонова — очень крепкий человек. Сколько уже морально невыносимых вскрытий провела… — Меня вот другое интересует: поедет ли она к нашему уважаемому доктору? — наконец, Есеня обернулась к супругу. — Поедет, — заверил Родион. — Захочет посмотреть, как там её старинный друг. Не выдержит. Да и с Бергичем рано или поздно захочет поговорить. Им есть о чём. Мысленно Есеня согласилась с его догадками. Сначала Оксана будет бороться с собой. Подумает, что Леший внимания её не стоит. А потом приедет, посмотрит на этого овоща. Бергич быстро его прыть исправит, тот упырь даже по стенке ходить не сможет. Вдохнув воздух полной грудью, Стеклова вспомнила тот момент, когда они с Родионом поняли — Оксану бросать одну нельзя и решили оставить ей маленькое послание в цветке так, чтоб без лишних глаз и ушей. «Всё-таки, наша», — говорила Есеня, бережно сворачивая маленький конверт. То была спонтанная, но очень правильная идея — оставить ей поддержку, ведь у неё ещё не раз будут моменты, когда покажется, что всё потеряно, и будет лучше, если поддержка будет правильная, настоящая, которая даст ей силы двигаться вперёд. И только думала Есеня насладиться покоем ещё хоть немного, как в поле зрения показался их помощник, придерживающий что-то за спиной. Стеклова конечно же сразу догадалась, что именно и невольно напряглась. Ну они же только приехали! Приблизившись, мужчина встал недалеко от Родиона и обратился сразу к обоим: — Я всё понимаю, правда, — виновато начал он, замечая мгновенную перемену в их настроении, — но за время вашего отъезда с Новосибирска уже два раза приезжали. — Он понизил голос, чтобы ребёнок не услышал. — Серийник жуткий завёлся. Я хоть и говорил им, что вы в длительной командировке, а они ни в какую. Видимо, уж совсем достал он их. Может, посмотрите хоть, а? Жалко бедных. Ищут, ищут, а найти всё не могут. Родион с немым вопросом в глазах обернулся к жене и на его удивление не встретил там ни сопротивления, ни возмущения, ни тени раздражения даже. В конце концов, они те, кто есть, и если отобрать у них то, что является их основной составляющей — это уже будут не они. Он — Родион Меглин, следователь с самой лучшей раскрываемостью и с самой плохой репутацией. И если он не станет заниматься тем, чем занимался всю свою жизнь, это разрушит его. Как бы она за него не боялась, как бы не переживала — полностью ограничить это нельзя. Он ожидал реакции, потому что для него не было безразлично её мнение, и как было приятно на душе, когда, кажется, только благодаря делу Лешего, благодаря Оксане и в целом ФЭС, она поняла, насколько важно для него дело всей его жизни. И, самое главное, как это важно в первую очередь для неё самой. — Ладно, — наконец ответил Родион. — Давай сюда свою папку. Мужчина передал её точно в руки, как и было велено, и тактично удалился. Есеня поменяла положение, чтобы подсесть ближе. — А ну-ка, что тут у нас, — она потянулась через подлокотники к едва не выпавшим фотографиям. — Хм, душитель, — Стеклова перебирала один снимок за другим, рассматривая странгуляционные борозды на шеях погибших. — Удивительно, что жертвы - мужчины. Редкость. — Вот поэтому и не найдут, — Родион вспомнил Липецком душителе, который не боялся ничего и был уверен, что его не смогут поймать. — Ну что, поможем? — Конечно, — Есеня будто бы даже сама уже была погрузиться в очередное расследование, чтобы помочь освободить этот мир от очередного монстра.

***

Стёпа, перекинув через плечо небольшое кухонное полотенце, готовил стейки красной рыбы, чтобы накормить свою даму, которая сидела на диване, поджав ноги к себе и наблюдала за его действиями. Ей открылся поистине прекрасный вид: мужчина с накаченным голым торсом, в одних лишь то ли пижамных, то ли спортивных брюках готовил ей шикарный ужин. Почему-то она думала, что ей выпадет приготовить что-нибудь для него сегодня, но Стёпа не позволил и настоятельно просил отдыхать. И вот ночью, на кухне, Рита рассказывала об утренней поездке чёрти куда и даже не побоялась сообщить о внезапной так называемой крикотерапии. — Получается, вы просто остановились посреди леса и начали кричать, пока не отпустило? — переспросил Стёпа, чтобы убедиться, правильно ли он понял рассказ. А про себя заметил, что метод довольно неплохой, действенный, и ему тоже было бы неплохо когда-нибудь попробовать. — Да, — Рита отбросила волосы назад, чтобы не спадали на лицо. — Надеюсь, не напугали никого. — Следующий раз, возьмите меня с собой, — улыбаясь, сказал Степан. — Я тоже участвую. Он вновь обернулся на Риту и, по правде говоря, не мог оторвать от неё взгляд, словно мозг отказывался верить в то, что она сидит на его кухне, в его тёмно-синей футболке и точно так же, будто не веря самой себе, рассматривала его. Неловкости как таковой не было, им всегда комфортно вдвоём, в любом статусе, просто сейчас всё казалось нереалистичным, будто затянувшийся сон. Но нет, всё было более чем реально. — Знаешь, — Рита вдруг решила поделиться ещё одной важной вещью. Сегодня она сама откровенность или это Данилов на неё так повлиял? — Меглин сказал, что я исцелилась. Ну, в плане… Не знала, как продолжить, что больше ей не хочется кровожадной расправы над маньяками и вершения самосуда, но Стёпа и не нуждался в подробном объяснении, он лишь произнёс: — Я знаю. Заметил ещё там, в логове. И я очень горжусь тобой. Возможно, это не совсем та тема, которую стоило бы обсудить сейчас, когда всё так спокойно и хорошо, но отчего-то Рите хотелось говорить с ним абсолютно обо всём. А Стёпа хотел узнать очень волнующую его ситуацию: — Почему тебя вчера задержала Рогозина? Если это не секрет, конечно. — Внутреннее чутьё ему подсказывало, что это как-то связано с делом Лешего, либо каким-то другим, но очень похожим. — Ах, да, я совсем забыла сказать, — Рита потянулась, распрямляя руки и спину, как от долгого сна. — Меня в СК снова позвали. Соскучились, видимо. В ответ — тишина. Стёпа взял себе паузу для осмысления. Так вот, что всё это значит… Это никакое не начало, это — прощание. Она уходит. И решила напоследок провести ночь с ним. Рита не понимающе посмотрела на него, застывшего и напряжённого, и спросила: — Что-то не так? Стёпа решил переключиться на дело, чтобы скрыть тот факт, что его сердце разбивается. Получается то, что между ними произошло, абсолютно ничего не значило… И пока он старательно избегал её взгляда, Рита всё поняла. Как это выглядело, как звучало. Сначала заявилась к нему без предупреждения, когда он ждал от неё звонка, чтобы приехать к ней и поговорить, после сказала абсолютно всё, что думала, потом невероятный секс и вот теперь она спокойно говорит о том, что её зовут в СК и ни слова об отказе на их предложение. Обстояло так, как будто между ними всё закончилось, не успев начаться. В ту же секунду Рита оказалась за его спиной и осторожно коснулась ладонью его плеча. — А я разве сказала, что согласилась? Или я хоть раз сказала, что ФЭС меня не устраивает? Действительно — такого не было. Облегчённый выдох. Но могла бы и договорить о том, что отказалась. — Боже, Рита, — наконец проговорил он, свободной рукой притягивая её вперёд, ближе к себе, — ты своей игрой слов меня так с ума сведёшь, правда. Что я должен был подумать? Ещё это «соскучились». — А-а, так вот оно что, — Рита хитро прищурилась, вглядываясь в его лицо, и развернулась, чтобы прижаться спиной к столешнице. — Получается, нарушила ощущение твоего триумфа? «…надо мной» Рита не стала договаривать. И без этого ясно, как он рад тому, что теперь она будет в его жизни не только как напарница. Стёпа выключил плиту, а после полностью повернулся к Рите и легко, точно она ничего не весила, приблизил к себе, и это ей очень даже понравилось. — У меня нет ощущения триумфа, — говорил он. — Появилось только чувство ясности между нами. И я им очень дорожу, Рит. Рад, что ты отказалась. Не готов отпустить так тебя скоро. Тем более, на данный момент не расцениваю Следственный Комитет, как рост. — Хм, правда? — искренне удивилась Рита. — Почему? По-моему, это прекрасная возможность реализовать себя. — Власова, — Стёпа строго посмотрел на неё, — то есть, из всего, что я сказал, тебя зацепило только это? — Ну нет, конечно, — её обезоруживающая улыбка и примирительное объятие успокоили его пыл. А когда она так прижимались к его груди, то можно всё простить. — Всё, о чём ты говоришь, чувствую и я… Как же долго Стёпа шёл к тому, чтобы услышать эти слова! И если бы он только знал, какую внутреннюю борьбу с самой собой провела Рита, чтобы находиться в его объятиях и вот так спокойно говорить о том, что чувствовала. Без страха, просто довериться. Пожалуй, это лучше, чем банальное признание в любви.

***

В этот раз дорога не так сильно вымотала Оксану. То ли потому что маршрут был знакомый, то ли потому что известна цель визита. Когда таксист высадил её возле огромного особняка, то не было внутри ощущения тоски лишь от одного взгляда на это место, будто в нём что-то… изменилось. Возможно, солнечный день сделал поместье более приятным или может быть даже начинавшая зеленеть трава на чересчур идеально ухоженных газонах уже придавала живость этому месту. В общем, весна наконец пришла и сюда, пусть с опозданием. Калитка была не заперта, значит ждали. Оксана не думала, что приедет так скоро, да ещё и одна, однако после сжигания лишних вещей во дворе в ней что-то перевернулось. Девушка уверенно взошла на крыльцо и только думала постучать в массивные двери, как одна из них распахнулась перед ней и на пороге показался Александр. Непривычно улыбчив, горд собой, но всё ещё застенчив. — Оксана, — мягко и радостно произнёс он, точно та успела стать долгожданной гостьей, — наконец-то Вы почтили меня своим визитом. Признаться, я уже задумался о том, что не увижу Вас. Проходите. Хозяин поместья пригласил её внутрь, но далеко не проводил, предложил остаться в небольшой гостиной. — Затеял ремонт, — пояснял он, кивком головы показывая на стоящие поодаль стремянку, ведра с краской и валики. — Особняк требует ухода. — Согласна, — Оксана понимающе улыбнулась, оценивая кардинальную перемену в настроении Александра по сравнению с её первым визитом. То, что он решил привести всё в порядок — очень похвально. Должно быть, так гордится этим решением и чувствуется, что оно было именно его, не навязанное кем-то из чересчур консервативной семейки. От предложения чая или кофе Амелина отказалась, так как длительную беседу она не планировала и тогда мужчина ненадолго скрылся в одном из коридоров, чтобы принести картину, а после деловито представил её. Поначалу, Оксана даже и не знала, что сказать — молча протянула руки к шедевру и неотрывно смотрела на так искусно нарисованную себя. — Глазам не верю, — наконец, вымолвила она, восхищённым взором проходясь из одного края полотна в другой. — Я в таком восторге, что не могу описать… Картина вышла ещё и довольно большой. Непонятно, как Оксана не заметила этого раньше. — Вижу, что понравилось, — чуть смущённо сказал Александр, в миг возгордившись собой. — Такой я вас и представляю. Смелой, независимой и невероятно сильной. Портрет блондинки в тёмно-синем винтажном платье с корсетом был настолько прекрасен, что сама муза даже боялась взять его в руки, будто могла что-то в нём испортить. Блеснувший своим остриём кинжал являлся самим олицетворением бескрайней смелости девушки и её несгибаемого внутреннего стержня, Александр передал это на холсте самым наилучшим способом из всех возможных. Он словно прочувствовал его и даже прожил за героиню — каков был талант у этого скромного человека с определёнными странностями. — Представить даже не могу, сколько может стоить такая работа, — намекнула Оксана, готовая оплатить сей нелёгкий труд художника. — О, если вы хотите отблагодарить, то не стоит, — Александр отмахнулся, будто не вложил столько усилий в столь прекрасное полотно. — Для меня главная награда заключается в том, что я вообще смог изобразить вас… такой. Ну, вы понимаете. Это не оттачивание навыка, а нечто большее. Непривычное для меня. — Ну, знаете, я не могу вот так вот… Даже не отблагодарю вас ничем. — Это подарок, берите, — Александр улыбнулся ещё шире, замечая её растерянность и Оксана всё же согласилась, несмотря на то, что хотела чем-то отплатить. Они вместе завернули портрет в плотную упаковочную бумагу, дабы не повредить картину при поездке, а после решили немного пройтись по саду, чтобы поговорить. — Вижу, Ваше самочувствие стало куда лучше, — сказала Оксана, медленно шагая по каменистой дорожке среди молодых яблоневых деревьев, только-только набирающих силы для того, чтобы расцвести. — Подобная весна всегда меня радует, — отозвался Александр, вдыхая тёплый весенний воздух и подставляя лицо лёгкому ветру. — Наверное это странно, да? Обычно такие люди вроде меня с приходом межсезонья становятся более жестокими или неуправляемыми. Не сколько интересовал портрет Оксану, сколько состояние Александра. Несмотря ни на что, она будто чувствовала некую ответственность за него. — Ощущаю эмоциональный подъем, — продолжал художник-альбинос, — силы, воодушевление. Тем более, столько дел… Решил начать жизнь с чистого листа. — Правда? — удивилась Амелина. Её интересовало, чем же обусловлены такие перемены и что он имеет в виду под новым этапом. Будто бы набравшись смелости, чтобы озвучить свои планы, он сказал: — С Вашего портрета началась новая глава моей жизни. Хочу пробовать то, что никогда не пробовал: перекрашу стены в тот цвет, который я хочу. Буду сам ухаживать за садом, по мере возможности. Рисовать продолжу, конечно, но уберу массовость. Хочу сосредоточиться на качестве, на чём-то более сложном, глубоком. Уверен, вы понимаете меня. Более чем. Подобной тяги в Оксане — сфокусироваться на чём-то одном, но с большей отдачей — было даже чересчур. По сути, эта тяга и привела её сюда. Не было бы подобного рвения, она бы не оказалась здесь тогда, с Родионом и Есеней. — А что с тем человеком, которого вы искали? — неожиданно сменил тему мужчина и Амелина едва ли не вздрогнула. Он что, в курсе? — Умоляю, не удивляйтесь так. Я не настолько глуп, чтобы не понять очевидных вещей. Ну, да. Оксана выглядела как ученик Меглина, а Александру как никому другому известно, чем он занимался. Странно полагать, что хозяин поместья ничего не поймёт. — Увы, он не хотел принимать ничью помощь, — абсолютно правдиво ответила Оксана с некой горечью в голосе. Её грустная полуулыбка говорила о том, как ей нелегко дались эти слова и, что не мало важно, осознание их. — Напрасно, — с очевидным пониманием и сочувствием сказал Александр. — Он даже не рассмотрел такого варианта, как обрести нормальную жизнь. Нормальную жизнь. Каким громким эхом отдались в душе Оксаны эти слова. А как быстро после случившегося она вернётся к нормальной жизни? Когда она восстановится после кошмаров и ПТСР? Леший отобрал у неё шанс жить спокойно. Забрал у себя, у неё и ещё у многих жертв, которых он убил, у их родственников и близких людей, а также полицейских. Когда пришло время уезжать, Оксана оставила свой дополнительный номер телефона. На всякий случай. Надеялась, что он не настанет, но всё же, когда покупала сим-карту, подразумевала такой вариант развития событий. Оставила так же номер его сестре, по-прежнему неприветливой и неразговорчивой. И пока ехала домой, рассматривая пролетающие мимо ярко-зелёные озимые поля, думала о том, что чувствовала своим долгом — не бросать этого загадочного художника одного. Родион не бросал и она не хотела бы оставлять его без какой-либо поддержки, без наставничества. Однако, на этом всё. Оксана приняла твёрдое решение остаться в лаборатории и лишь по острой необходимости помогать в поиске серийных убийц. Постоянно жить в таком сумасшедшем ритме она не могла, но могла иногда применить свои знания и навыки в делах особой важности, о чём она и собиралась рассказать своему начальству. Несмотря на их большие надежды — нет. Слишком тяжело для неё одной. Страшно переступить черту сумасшествия и не вернуться обратно. Меглин вернулся чудом, да и вернулся ли до конца — неизвестно. Оксана не хотела так испытывать судьбу. Таксист не смог высадить девушку прямо у подъезда из-за ремонта дороги, поэтому ей пришлось выходить с торца дома и тащить картину в руках приличное расстояние. Приняв сей момент с тяжким вздохом, девушка покорно шла со стороны заднего двора, где увидела несколько непривычную для этого места картину: точно там же, на том же месте, что и вчера, разгорался костёр, возле которого стоял уже знакомый мужчина — тот, что гулял с собакой, когда Оксана сжигала ненужные вещи. Усмехнувшись, Амелина решила подойти к нему, будто её вёл какой-то внутренний порыв. Мужчина заметил её практически сразу, а после перевёл взгляд на предмет в её руках, который идентифицировал как картину, и спросил: — Хотите присоединиться? — О, нет, — Оксана инстинктивно прижала подарок ближе к себе. — Я смотрю, вам понравился мой ритуал и вы решили повторить его? — Она перевела взор на костёр, в котором виднелись остатки одежды, плюшевых игрушек и, как и в её случае, фотографий. В изображение на них всматриваться она не стала — уж слишком нетактично. — Да, — ответил незнакомец. — Очень вдохновился, когда увидел Вас здесь. Оказывается, это очень действенно. — Что, уже помогло? — удивилась блондинка. Ей бы так быстро полегчало, как этому неоднозначному человеку. — Уверен, что после этого станет легче, — многообещающе произнёс он, устремив свой взгляд в небо, точно с молитвой или просьбой к чему-то всевышнему. В возникшей тишине будто появилось что-то важное. Именно в этот момент она ощутила начало большего. Не просто завершение сложного этапа в её жизни. Оксана поверила, что когда-то эта удушающая боль сможет её отпустить, что когда-нибудь она перестанет задавать вопрос: «Почему?». То было неизвестное будущее, но уже не пугающее, как раньше. Её мир стал похож на перевёрнутую вверх дном комнату, но со временем всё наладится. Зыбкий песок воспоминаний ещё будет её затягивать, она вновь будет искать причину, а потом просто отступит, приняв случившееся. И пусть это будет потом, однако уже согревало светом определённости в её жизни. Сейчас итоги подводить — слишком рано, поэтому Амелина молча смотрела на тлеющие огоньки и будто заново отстраивала себя. Немного позже придёт ощущение простора, свободы и спокойствия — она была уверена в этом. И в том, что всё-таки жизнь находится в её руках. Ни Лешего, ни Меглина, ни «наших». Только в её. Оксана вольна ей распоряжаться так, как ей вздумается. И поэтому, твёрдо решив, что в этой жизни нужно что-то определённо менять, она поудобнее перехватила картину и коротко представилась: — Оксана. — Евгений, — тут же ответил мужчина, будто бы ждал момента, чтобы произнести своё имя. Да, это было начало. Новый этап в её жизни начался с костра на заднем дворе, картины и Евгения. Почему именно здесь она почувствовала интерес к будущему? И тем не менее, её это не пугало. Что было бы, решив она прочно и навсегда связать жизнь с ловлей маньяков? Ничего. От неё самой ничего бы не осталось. А так на её пути уже возник некий Евгений, который тоже начинал новую жизнь, здесь и сейчас. В этом определённо было что-то судьбоносное. Вскоре, и Оксана подняла глаза на небо, только просить для себя ничего не хотела. Была уверена в своих силах, что справится. Она — сама себе проводник в этой жизни. Пусть без карты, без плана, но ведь не впервой? В любом случае, у неё всегда будет поддержка. И это придавало ей сил.