Охота на Лешего

Ирина неуверенно провела людей по коридору в каморку, где удалось найти кое-какие вещи для Оксаны. Беда в том, что только для неё, а в логове находились ещё две полураздетые девушки, состояние которых было явно хуже, чем у неё самой. — Они не дойдут сами, нужны носилки, — сказала Есеня, осматривая кладовку на предмет покрывал или пледов. — Здесь есть что-то подобное? — Одни носилки и каталка, — чётко отвечала Ирина, будто действительно хотела помочь. Такое её поведение казалось Оксане ещё более странным. Где же фанатичная защита своего покровителя? Оправдания? — Каталка не проедет, — покачала головой Есеня, вытаскивая подобие военного одеяла из недр металлического шкафа. — У нас СОБР на хвосте, — напомнил Родион. — Толку-то сейчас от них? Вот они и покатят. Забыв напрочь про чувство стеснения Оксана переодевалась в углу, отвернувшись к стене. Чёрная женская водолазка пришлась в пору. Куртка была больше похожа на спецовочную, но не слишком велика на вид — пока Амелина не стала её надевать, просто отложила для себя. Следом она натянула на себя широкие джинсы и берцы, что оказались большеватыми, но всё это было мелочью по сравнению с тем, в чём она тут находилась несколько дней. В нормальной одежде сразу стало теплее. Рита решила не тратить время и отправилась осматривать территорию. Она вернулась с едва ли не зелёным лицом от увиденного, устало прислонилась плечом к дверному косяку и выразительно посмотрела на товарищей, призывая идти за ней. — Нет, я не пойду, — обессиленно сказала Оксана, опираясь спиной на стену. — Я уже достаточно насмотрелась, так что я пас. А Родион пошёл. Как ни в чём не бывало направился за Ритой, ноги которой отказывались идти туда ещё раз. — Дальше сам, — Власова распахнула дверь перед ним, но осталась в тамбуре самой отдалённой комнаты. Меглин смело прошёл вперёд. Есеня нагнала его почти сразу же, когда Рита вернулась в каморку, чтобы не оставлять Ирину и Оксану вдвоём. В комнате зажёгся автоматический свет. Только не верхний, а тот, что подсвечивал бесчисленные стеллажи, на которых находились банки с формалином и одним или несколькими органами внутри. Так вот какой у него трофей. Ему не зачем было возвращаться в те места, куда он свозил своих нимф, ведь у него была целая комната, где хранилась частичка его пленниц. И даже не это было самое страшное. Прямо напротив входа стоял отдельный стеллаж. Небольшой, но подсветка на нём отличалась: всюду была с жёлтым оттенком, а здесь — белая, будто Леший намеренно старался выделить эти образцы. Родион подошёл ближе, чтобы рассмотреть, чем эти банки удостоились особого внимания. Стоило сказать, что все остальные были подписаны следующим образом: имя, скорее всего дата смерти; а на этих, помимо всего прочего, был срок в неделях. Эмбрионы. Нерождённые дети. Ну да, откуда ему было знать, что жертва могла быть беременной? А при вскрытии выяснялось. И он оставлял их себе на память. Банок было меньше десятка, но они наводили ужас куда больше, чем всё логово вместе взятое. Даже если жертвы пытались уговорить его отпустить их, раскрывая свою беременность, вряд ли он мог бы разжалобиться на это. Скорее, наоборот. Фактически, женщина не может быть донором, если беременна, но Лешего не интересовало здоровье пациентки и плода. Поэтому он просто резал, зашивал, продавал, искал новых. Дело поставлено на поток и места для жалости здесь не было. Есеня пустым взглядом прошлась по каждому ярлыку на банке и печально произнесла: — Эти несчастные эмбрионы смогли развиться в теле женщин, которые подвергались ежедневному насилию, но так и не смогли появиться на этот свет. ФЭС заберёт их на анализ ДНК? — Вероятно, — Родион взял одну банку, покрутил её в руках и вернул на место. — Только что это даст? Никого к жизни этим не вернёшь. Есеня представила Валю, которой придётся работать с этим всем — вскрывать каждую банку, проводить сравнительную экспертизу… Даже неизвестно, что хуже — искать маньяка или разгребать последствия его существования и больной фантазии. Из этой комнаты шла ещё одна дверь. Туда Рита уже не ходила, ей хватило того, что она увидела в начале. Есеня тоже боялась узнать, что может быть за ней. И здесь Меглин уверенно прошёл вперёд, распахнул дверь, а там — огромные толстые бочки с кислотой и морозильники. — Я даже открывать не буду, и так ясно, — горько хмыкнул Родион и поднёс рукав к носу, чтобы не вдыхать пары. — Пусть почки, печень и даже яйцеклетки он мог продать, а кишки? Кому они нужны? Замораживал, а потом уничтожал всё здесь. И это продумал, сука. Есеня медленно прошла за ним, взяла со стола респиратор и поднесла его к лицу. От продуктов распада запах стоял невыносимый. Пожалуй, это она никогда забыть не сможет. Удивительно, что её не вывернуло сразу же и хорошо, что остальные сюда не пошли. Оксана не выдержала бы точно после всего, что произошло… Когда они вернулись в кабинет Лешего, то там уже все были в сборе. На Ирину надели наручники на всякий случай, но по ней не было видно, что девушка готова к сопротивлению. Леший приходил в себя, весь мокрый. Рядом стоял Стёпа, плеснувший в него ледяной водой из ковша. Рита находилась возле Оксаны — девушка сидела на диване, капитан стояла рядом и бережно сжимала её плечо в качестве поддержки. Власова ещё чувствовала себя виноватой за случившееся и, пожалуй, это чувство не отпустит ещё очень долго. Всё ещё находившаяся под впечатлением от той зловещей комнаты Есеня быстрым шагом подошла к маньяку и пнула его в бок, чтобы приходил в себя быстрее. — Слабо приложила, — обратилась Есеня к Рите. — Надо было так, чтоб сразу сдох. — А помучиться? — невозмутимо ответила Власова. — Эту биту я взяла у чёрного входа, с которого зашла. Если бы он там оставил арматуру, то в живых бы точно не остался. — Кстати, — Оксана будто выпала из оцепенения и вспомнила о самом важном, — вы как сюда попали? Все члены спасательной группы переглянулись, даже не представляя, с чего именно начать. Стёпа немного отошёл от Лешего в сторону и решил начать рассказ первым: — Родион сразу заметил фотоловушки. Издалека причём. Сказал, что дальше нельзя. И мы поняли, что просто не сможем пройти незамеченными. Вышли на связь с Белозёровым и я не знаю, как он это сделал, но он пошёл в камеру к Морозову и разговорил его. Тот сказал, что у него есть данные о каждой точке и где она расположена. Дал карту с чёрными выходами. Не понимаю, почему он не сделал этого раньше. — Скорее всего, — Рита потёрла рукой переносицу и поставила себя на место бывшего коллеги, — Андрей понял, что Лешему конец и что если он не поможет нам сейчас, то так и будет всю жизнь жить в страхе за своих детей. — И про сатанистов рассказал? — уточнила Амелина, кивая на накидку, в которой всё ещё оставался Стёпа. Тот понял, что уже слишком долго находится в непривычном для себя облачении и одним движением сорвал её с себя. — А ты неплохо смотрелся в роли Алистера Кроули. Стёпа поморщился, вспоминая, как реквизит пришлось надеть и на голову, чтобы его никто не узнал. — Всего было три выхода, — продолжал он, — помимо центрального, конечно. С Родионом маньяк вернулся как раз через центральный. Остальные нужны были для экстренного побега. Но о каждом из них мы уже знали и мой путь пролегал прямо через алтарь сектантов. Если бы я прошёл там в форме, то Леший сразу сбежал. А так — нашёл накидку, череп… Леший скривился от боли в голове, но упорно молчал и слушал. Все будто взяли передышку и не решались делать свою работу: собирать улики и прочее. Будто им нужно было время для осознания того, что произошло. В какой-то момент Родион не выдержал и присел перед Берестовым на корточки. Маньяк был неопасен: прикован наручниками к трубе и находился в полулежачем положении. — Ты так легко поверил в то, что я один, — говорил Родион и ещё больше злил его. — Думал, твоя система с камерами надёжная? А мы её обошли на раз-два. Андрей конечно молодец, копию всех точек себе сделал. Кстати, на что ты надеялся? На то, что он всю жизнь будет прислуживать тебе и покрывать во что бы то ни стало? — Ему некогда было раздумывать, — твёрдо сказала Есеня, наступая подошвой берца на бедро маньяка, почти у самого паха, заставляя его нервничать. — Он не мог надолго оставить Оксану с помощницей, так как знал, что ничем хорошим это не закончится. Ей он тоже не мог доверять. И постепенно бы избавился от неё точно так же, как от Андрея — с лёгкостью подставив. — Вот, что бывает, когда команду из психически нестабильных людей набираешь, — Меглин кивнул на Ирину, которая снова безмолвно роняла слёзы. — Не думал же ты, что всю жизнь будет так? Леший начал смеяться в лицо тому, кто не разделял причину его смеха: — Это только моя ошибка. Неверно рассчитал дозу. Оксана должна сейчас быть временно парализованной и не доставила бы проблем. Я знал, что нужно вернуться раньше не потому, что боялся за действия Ирины, а потому что чувствовал, что Амелина надумает что-то выкинуть. И вот, надумала, сука. Оксана поднялась с дивана и направилась к маньяку. Рита хотела сказать о том, что он даже внимания её не стоит, но передумала. А Есеня наоборот, уступила ей вакантное место перед маньяком на случай, если Оксана захочет ударить его или просто посмотреть в глаза. Совершенно не смущаясь людей вокруг блондинка села на корточки перед мучителем и высоко подняла водолазку, обнажая нижнюю часть левой груди, показывая кровоточащую рану, прикрытую объёмным лейкопластырем в тон бледной кожи. — Препарат верно был расчитан, — сказала она, — но под платьем была невидимка, которая впивалась в мою кожу и не давала отключиться. Я специально прикрепила её туда, где не видно, но очень больно, — с этими словами она отпустила кофту. — А невидимка оказалась в моих руках тогда, когда ты начал избивать Ирину в камере. Так что — да, это твоя ошибка. Последнее предложение она словно выплюнула ему в лицо. — Если бы не напал на неё, возможно, всё сложилось бы по-другому, — продолжала говорить Оксана и выпрямилась в полный рост. — Но ты же понимаешь, тварь, что всё сложилось как надо, потому что ты должен был остановиться. Всё должно было закончиться именно так. — Что, хочешь убить меня? — провоцировал Леший. — Хочешь, да? Вы все хотите! Так не тяните! Вы должны это сделать. Одна пуля в голову и я труп. Чего вы ждёте? Возникла молчаливая пауза, нарушенная лишь громкой усмешкой Маргариты. — Ты не заслуживаешь смерти, — Оксана возвышалась над ним и для большей убедительности, осторожно скрестила руки на груди, дабы не бередить рану. — Это слишком просто для такой мрази, как ты. И вот только сейчас на лице Лешего возник настоящий страх. — Что вы собираетесь делать? — его взгляд бегал от лица Оксаны к лицу Родиона и обратно. Он надеялся услышать ответ, но они упорно молчали. — У меня есть идея, — Стёпа подошёл ближе и засунул руки в карманы. — Все девушки были донорами посмертно, а он станет прижизненно. Как вам такой план? Вырезать у него по одному органу и ждать, пока он совсем не сдохнет. Начнём с почек, глаз. Что там ещё легче всего переносят? — Что вы несёте? — грозно ворчал Леший. — У вас же нет никакого опыта! Не сможете изъять так, чтобы орган остался жизнеспособным. — А кто сказал, что мы будем стараться сохранить их жизнеспособность? — спросила Рита. — Или ты думаешь, что твою почку будет согласен кто-то в себе держать? Да как только рецепиент узнает, чей орган ему достался, он сам себя заживо вскроет, лишь бы достать эту дрянь. Хотя… — она задумалась над внезапно посетившей её мысли догадкой, — может кастрируем его? Не думаю, что это так уж и сложно. — Можно всё сделать гора-а-аздо проще, — Родион наконец подал голос. Все знали, что решающее слово будет за ним. — Слышал что-то о Бергиче? Говорят, у него там пациентов поубавилось. Поумирали. Кто от старости, у кого поджелудочная лекарств не выдержала. А кто ж их, психов, лечить-то будет? Леший занервничал. Эта версия была самой правдоподобной из всех, что он слышал. — Или ты думал, что на нарах будешь спокойно чалиться? — Родион почти хищно оскалился, разрушая все его теории о спокойной жизни в тюрьме. — Нет, друг. Каждый день тебя таблетками будут пичкать, что ты ссаться под себя будешь. И, уж поверь, оттуда тебя никогда не выпустят. Пожизненным пациентом станешь. — Меня признают вменяемым! — возмущался маньяк, пытаясь доказать свою правоту и подался вперёд. — Это вряд ли, — усмехнулась Есеня. — Бергич уже палату подготовил, а тебя всё нет и нет. Непорядок. Ирина сочувственно наблюдала за тем, как огрызался Леший, будучи уверенным, что сможет легко отделаться. Удивительно, но она всё ещё жалела его, хотя только за последние сутки он причинил ей столько боли, что Оксана, мысленно примерив её роль на себя, поняла - не выдержала бы. Где-то в глубине души она сама жалела Илью, но не этого, что лежал перед ними и был уверен в том, что его просто убьют и ему не предстоит столкнуться с ужасами лечения в психиатрической больнице особого режима. Она жалела того, кто рос с ней в одном дворе, был тихим мальчишкой, рано утратившим отца. Он дарил ей надежду тогда, когда в душе Оксаны даже намёка на неё не оставалось. И вот она стояла сейчас перед извращённой его версией, непобеждённая и не сломленная на вид, но внутри он оставил огромную зияющую дыру, которую Оксана ещё долго будет залечивать. Стояла и не верила в то, что им удалось его обезвредить. С наблюдательного пункта раздались тревожные оповещения. Стёпа, находившийся ближе всех к ним, обернулся и сказал: — А вот и СОБР. Группа захвата дошла до логова куда быстрее. Им не нужно было петлять, искать предположительные входы. Они спешно занимали здание, но не смогли остаться беспристрастными, видя, что тут творилось. Увели Лешего в автозак практически сразу, Ирину — следом. Пленниц освободили и сразу отнесли к машинам скорой помощи прямо на руках, предварительно закутав в одеяла. Оксане тоже предлагали уехать и обследоваться, но она наотрез отказалась. Хотела закончить здесь как эксперт, а не как потерпевшая. Есеня предложила себя и Родиона в качестве помощников, чтобы им было легче. Эта идея была одобрена Ритой, которая едва держалась из последних сил, но не подавала виду, как обычно. Лишь бледное лицо и молчаливость выдавали её состояние. В тот момент, когда она изымала хирургические инструменты, Стёпа, некоторое время наблюдавший за ней, подошёл со спины, и осторожно, дабы не нарваться на негатив, предложил: — У тебя же ещё больничный. Ты можешь уехать с группой, мы закончим здесь. Не мучай себя. Ты еле на ногах стоишь. Будто бы в подтверждение его слов Маргарита уронила ножницы, но зачем-то попыталась поймать их в полёте. Как итог — объёмная царапина на указательном пальце. Вероятно, что здесь всё слишком стерильно и поводов для паники нет, но Стёпа, увидевший это, практически сразу нашёл спирт в одном из шкафов и прямо из стеклянной банки полил на рану напарницы. Родион, что делал снимки операционной для подшивания к делу, обернулся, почувствовав запах этилового спирта, и когда заметил, как близко стоят друг к другу эти «просто напарники», не удержался и сделал им памятный снимок прямо на служебный фотоаппарат, а после подошёл к ним, посмотрел на ранение Риты и сказал: — Да ничего страшного, небольшой сосуд зацепила. До свадьбы заживёт. С последними словами он развернул фотоаппарат дисплеем к ним и показал, как эта парочка смотрится со стороны, но что сразу получил два скептических взгляда в свою сторону. — Всё-всё, молчу, — и, напевая какую-то песенку про себя, Меглин вышел из операционной. Стёпа проводил его взглядом, а после перевёл его на Риту: — Будь осторожней, хорошо? От его фразы стало так тепло и неловко. Но он был прав — она не сможет так работать. Они только начали, дальше будет хуже и хуже. — Ты знаешь, я наверное и правда поеду, — Рита забрала уже собранные пакеты с уликами, ящики решила не брать, потому что просто не сможет утащить с собой всё. — Завезу часть улик в контору. А потом домой. Не могу. Чувствую себя так, будто пытали и били сегодня меня… — Постой, — Стёпа подхватил пластиковые контейнеры с инструментами. — Я тебя провожу. После Стёпа был очень рад, что Рита уехала, но жалел, что не смог уговорить Оксану сделать то же самое. В логове они провели ещё шесть часов и только ночью вышли на улицу. Пустой посёлок выглядел зловеще. Больница находилась возле лесной чащи, но не так уж и далеко от брошенных двухэтажек, в одной из которых, кстати, и проводились собрания сектантов. Амелина закуталась в спецовку и окинула взором пустующие здания. — Надо бы переловить их всех, — сказала она непривычно собрано и строго, имея в виду сатанистов. — И начать разработку той организации, что органами торгует. Попробую уговорить Рогозину и взять это на себя. Дело принципа уже, знаете. — Как же «наши»? — спросила Есеня, хотя об ответе уже догадывалась. Прежде, чем ответить, Оксана глубоко вздохнула. — Да пошло оно всё, — ёмко ответила она. — Не моё это. Я в лабораторию свою хочу. Под прикрытием работать иногда, как раньше. Свою адреналиновую зависимость направлю в другое русло. В конный спорт пойду или на скалодром. И то безопаснее. После похищения услышать это — вполне ожидаемо. Да и Есеня не особо надеялась на неё. Да, она многому научилась и на службе метод ей пригодится не раз, но если сама Стеклова не желала больше такой жизнью жить, как можно ожидать, что захочет кто-то другой? Злобно пнув лежащий на земле камень, Оксана обернулась на Стёпу, который опечатывал центральный вход. — Ты скоро? Давайте уедем уже отсюда. Не могу здесь находиться дольше положенного. Не дожидаясь оперативника, она заняла переднее пассажирское новенького внедорожника и только сейчас осознала, что что-то не так. Стёпа подошёл к машине как раз в тот момент, когда она распахнула дверь. — А что со старой машиной? Неужели её не восстановить? Перед глазами Данилова пролетело всё, как один миг — больница, сотрясение Риты, кровавый внедорожник Лешего, груда хлама от старой служебной машины в углу гаража, которую со временем разберут на запчасти. Понимая, что рассказ будет длинным, Стёпа мягко усадил девушку обратно и сказал: — Долгая история, как раз по дороге расскажу. Следом он махнул рукой Есене и Родиону, которые уже приготовились двигаться обратно в столицу.

***

— Я даже и не знаю, с чего начать! — гневалась Рогозина на своих экспертов. — Без спецназа поехали неизвестно куда! Вы хоть понимаете, как рисковали! Рита понимала, почему они с напарником сейчас огребают, но Белозёров тут причём? Рогозина всё продолжала свою тираду: — Начнём с того, что тебя вообще не должно там быть, — она обратилась к Власовой. — Тебя зачем на больничный отправили? Я согласилась на то, чтобы ты помогла с осмотром квартир, но задержание особо опасного преступника — это уже ни в какие рамки! Рита поджала губы… Да, рискованно, конечно, но оправданно. Тем более, она же потом уехала, не геройствовала больше. К чему так распекать? Преступник же пойман, не сбежал. СОБР его спугнул бы, и все это знали. — И телефоны отключили! — Галина Николаевна повысила голос. — Вы хоть понимали серьёзность всей ситуации? А если бы вас потом тоже в кювете нашли или в чужой могиле, как Вадима Смирнова? Что тогда? Тело Вадима, а точнее его останки, нашли с помощью кинологической службы. Сектанты забрали многое себе, в том числе голову, а остальное было захоронено на брошенном кладбище на окраине посёлка, что располагалось довольно далеко от логова. Родителей Вадима и Ирины разбило горе. У них осталась одна-единственная дочь, которая убила их любимого сына. По сути, они и раньше не знали, как себя вести с ней, а теперь — тем более, поэтому выбрали стратегию избегания. Стоило Белозёрову поднять глаза на начальницу, как она тут же переключилась на него: — А вот от тебя, Сергей, я вообще никак не ожидала! — Она всплеснула руками. — А он здесь при чём? — Стёпа тоже не понимал, поэтому и решился спросить. — Только не делайте вид, что не знаете! — Рогозина перевела тяжёлый взор на их ничего не понимающие лица и только тогда поняла — действительно не знают. — Что ж, тогда объясню. Он не доложил о том, что вы нашли зацепку и едете в логово. Больше часа он поддерживал теорию о том, как вы до сих пор в поте лица трудитесь на обыске. Тянул время, чтобы спецназ не приехал туда раньше вас. Рита подняла на него благодарный взгляд. Не ожидала она такого. Стало ясно, почему СОБР объявился так поздно. — Так, всё! — Рогозина поняла, что ругать их смысла нет. Всё равно в очередной подобной ситуации поступят точно так же. — Чтобы до конца следующего дня объяснительные были на моём столе! И, Рита, задержись, пожалуйста. Остальные могут идти. Стёпу охватило волнение. О чём Рогозина хотела поговорить с Ритой наедине? Нехотя он покинул кабинет и побрёл за Белозёровым в комнату отдыха, где их ждали все трое, кому утренняя выволочка не досталась — Оксана, Родион и Есеня. Меглин как обычно развалился на диване и пил настолько чёрный чай, что при одном только взгляде на него у Стёпы сводило желудок. Девушки сидели на стульях напротив друг друга и молчаливо ждали товарищей, как вдруг Есеня что-то вспомнила и оставила их компанию. — Ну что? — Оксана чувствовала некую вину за то, что операм досталось под вечер. Рогозина бы устроила разнос прямо с утра, да времени не было — допросы, отчёты перед министерством. — Объяснительные, — коротко сказал Серёжа, присаживаясь рядом с Оксаной. — Ты как вообще? Может тебе дома надо было остаться? — Мы с Галиной Николаевной договорились о том, что я возьму несколько отгулов, но позже, — ответила Оксана. — У меня есть кое-какие дела. Только Рита знала, какие именно у неё дела. Сегодня утром она подошла к Амелиной и передала контакты психолога, к которому обращалась после того, как узнала, что её коллега из СК — маньяк-педофил. Специалист был действительно хороший, просто Рита перестала к нему ходить, решив, что справится сама. Этот жест так тронул Оксану, что она заключила Маргариту в объятия. Так приятно было, когда кто-то мог понять её переживания и не хотел, чтобы она жила с ними и дальше. Амелина сразу записалась на консультацию и они составили примерный график сеансов. Именно на эти дни она и взяла отгулы. Плюс сопоставила с ними ещё пару незаконченных дел. В общем, полноценный отпуск ей не нужен — дома, в пугающей тишине, она не восстановится. А вот разыскивая торговцев органами — очень даже. У каждого своя терапия. Есеня появилась на пороге кафетерия с довольно необычным кактусом — он выглядел продолговато и его белые иголки напоминали снежинки. Амелина вопросительно посмотрела на неё. — Конечно, мы заводим их немного в другом случае, — Стеклова бросила взгляд на мужа, который усмехнулся её затее, — но у тебя прошло настоящее боевое крещение, поэтому — вот, это тебе. Не в память о маньяке, нет. Скорее, в память о нас. Этот момент слишком тронул душу Оксаны и она крепко обняла Есеню, понимая, что будет скучать. Всегда будет помнить, при каких обстоятельствах они познакомились, и тем не менее оставалась благодарна им за помощь и обучение. — Кстати, Оксан, — Сергей вспомнил, ради чего всё это начиналось, — а в чём метод? — Метод? — переспросила у него девушка и искренне удивилась такому прямому вопросу, поэтому пришлось ответить максимально уклончиво. — В том, чтобы не отвечать на вопросы про метод. Белозёров ожидал более содержательного ответа, а Родион рассмеялся. Сколько людям не говори, в чём метод — всё равно не поймут. Видимо, эту истину Оксана тоже усвоила. Пришло время прощаться. Эксперты уже так привыкли прибыванию консультантов в стенах ФЭС, что не представляли работу без них. Рита не могла не проститься с ними, поэтому, как только покинула кабинет Рогозиной, сразу направилась к лифту, у которого все и собрались. Она чувствовала непривычную пустоту, хоть и не желала её признавать. Один вопрос хотела задать Родиону, только не при всех. И он, будто вновь прочитал её мысли и отошёл в сторону для разговора. — Неужто своим отъездом я разбиваю тебе сердце? — задал вопрос Меглин, после чего Рита улыбнулась. Определённо, она будет по нему скучать. И по его этим абсолютно ничего не значащим шуточкам. — В какой-то степени, — честно ответила она. — Маньяки не пойманы, дела не раскрыты. Ты знаешь, я хотела спросить… Рита вдруг нерешительно застыла, что на неё вообще не похоже. Оглянулась на толпу коллег, обменивающихся любезностями, прошлась взглядом по всем и остановилась на Стёпе. Будто один только его вид придал смелости всё сказать. — У меня был шанс убить Берестова, — Рита имела ввиду тот момент, когда ударила Лешего битой и обезвредила. — Буквально пара ударов и он бы больше не смог встать. Никогда. И меня никто бы не остановил. Не успели бы. Но я этого не сделала. Почему? Избавила бы мир от редкостной твари. Сама себя не понимаю… — Это называется исцеление, — Родион поддерживающе сжал её плечо и Рита наконец почувствовала себя спокойно. А ведь и правда — это очень похоже на исцеление и освобождение. Ей больше не хотелось кровожадных убийств и желания отомстить. Справедливость в этом мире есть и она будет вершиться не её руками. — Ну, в общем ты не скучай уж сильно, ладно? — Меглин подмигнул на прощание и вскоре он с женой покинул здание ФЭС. Вероятно, навсегда. Впечатлительная Оксана не сдержала слёз. Не только от прощания, а от осознания, что это конец. Можно больше не бояться. Белозёров снисходительно улыбнулся и приобрел девушку за плечо. — Ну, Оксан, ты чего? Всё же закончилось. Не для неё. Ещё было несколько важных дел, не терпящих отлагательств, но одна она морально не вывезет. Нужен был кто-то ещё. — Рит, — взволнованно попросила Оксана, отчего-то думая, что та откажет, — у меня рано утром одна поездка запланирована. Ты не могла бы съездить со мной? Просто, в качестве поддержки. Ничего делать не нужно. — Оу, — Рита посмотрела время на наручных часах. — Я могла бы, конечно, но тогда надо ехать домой, отоспаться. Иначе я просто не встану. Оксана была преблагодарна, а ведь Рита даже не спросила, куда нужно ехать. Просто согласилась, зная, что нужна. В такие моменты особенно чувствовалось, что ФЭС — действительно семья. И от этого стало ещё теплее на сердце, несмотря на всё пережитое.