Отраженный блеск

— Эй, на палубе! Свистать всех наверх! Корабль, лениво покачиваясь, летел как воздушный шар без руля и без ветрил. Им никто не управляет. У Гарольда сжалось сердце. Неужели его спутники погибли? Автоматически уклоняясь от заклятий Дамблдора, он еще несколько раз крикнул в надежде, что в первый раз его не услышали. Тщетно. Медная чаша корабля пролетела над площадью и стала удаляться в сторону гавани. Меж тем Дамблдор перестал испытывать ловкость противника и применил простейшую тактику ограничения свободного пространства. То есть то же самое, что проделали с ними Огонь и Чаша. Он начал отрезать участки площади защитными чарами, постепенно сужая пространство, на котором его враг мог находиться. Гарольд понял, что пройдет совсем немного времени, и он окажется заперт на клочке земли, недостаточном для акробатических номеров, и тогда директор легко его одолеет. Поэтому он вернулся к своей тактике свирепых обстрелов с левой руки. Другое дело, что частота этих заклинаний не превышала трех-четырех в минуту и на них уходила прорва магической энергии. — Энферфламиос! Заклинание пролетело в опасной близости от директора и с грохотом врезалось в казармы Стража Западных Врат. Следующий заряд проделал среди домов новую улицу, широкую и ровную, но полную дыма и копоти. Бесполезно. Этим заклинанием крепости обстреливать хорошо, потому что они бегать не умеют. А эта сука старая семенит себе и пригибается вовремя, дементор его так достанет! — Корявый дементор! – зло выкрикнул Поттер, уклоняясь от очередного заклятия Дамблдора. — Слушаю, хозяин! – раздалось откуда-то из глубины его штанов. В этот момент Поттер решил, что он рехнулся. Сбрендил. Чокнулся, бля! — Кто тут? Более глупого вопроса, да еще и адресованного собственным яйцам и представить себе невозможно! — Э-э-э, это твои слуги. Только темно тут у тебя, как в корнуольских пещерах. Гарольд сообразил, наконец, и вытащил из-за пояса палочку Блэков, которую он засунул туда по причине ее полной бесполезности. Так и есть! Из конца палочки торчал кусочек черного плаща дементора. — Дементиос! – почти взревел Гарольд. Он почти боялся поверить в такую удачу. Черный плащ выстрелил из палочки, потом второй, потом третий, четвертый… девять созданий тьмы и ужаса выплыли и окружили Гарольда со всех сторон. Дамблдор прекратил свои атаки и с неудовольствием заметил: — Признаться, я забыл об этих тварях. Поттер еле слышно спросил у старшего дементора. — Вы откуда здесь? Я же расстался с вами еще в Блэк-мэноре. — Эх, хозяин, — хрипло вздохнут тот в ответ, — к хорошему быстро привыкаешь. Видишь ли, те дементоры, что в Британии остались, сейчас все впроголодь живут. Маглами питаются, потому что от волшебников ни хороших эмоций, ни хороших воспоминаний не дождешься. Ну мы и того… как все закончилось, потихоньку пробрались к тебе обратно, харч конечно небогатый, но и не голодаем… — Ладно-ладно, понял я. Хватит трепаться! Видишь, у меня тут дела нехороши. Раз вернулись, так служите и дальше. Окружите этого мага и попробуйте его обработать как следует. Все дементоры как по команде развернулись на Дамблдора. — Зря ты это делаешь, мой мальчик. Эти существа могли бы служить тебе и дальше. Они помогали бы тебе выполнять мои поручения. — Чтобы я по ночам с их помощью запугивал верующих в боженьку Дамби? Хорошенькую роль ты мне приготовил. — Надо отдать тебе должное, что простейшие умозаключения ты делать научился, Гарри. В человеческой жизни должен быть контраст. От кого же будет защищать бог, если нет его антипода – дьявола? — Дьявол Поттер? Не звучит. — Имя можно придумать, или дать возможность людям самим назвать его. Уверяю тебя, что они придумают самый зловещий вариант. Но мы отвлеклись. Убери своих слуг. Ты же понимаешь, что они не смогут причинить мне вред. — Откуда ты возьмешь столько добрых воспоминаний, чтобы прогнать их? — А не обязательно добрых, Гарри. Воспоминания должны быть счастливыми, а счастье это не только доброта. Они могут быть чувственными, например. Не находишь? Тем временем Гарольд стягивал в левую руку все остатки темной магии, какие только мог. У него оставалось совсем немного магических сил на беспалочковую магию, и он не имел права на ошибку. — Вперед! – скомандовал он дементорам, и те цепью двинулись на директора. — М-да, Гарри. Я смотрю, твое упрямство приведет к тому, что все мои трофеи будут состоять только из тебя самого. Ты заставляешь меня повреждать ценные артефакты и уничтожать редких магических существ. Жаль. Тем труднее тебе придется на моей службе, мой мальчик… Гарольд не стал отвечать. Он боялся пропустить момент для удара. Дементоры неторопливо окружили Дамблдора полукольцом. Тот спокойно ждал их, держа палочку на изготовку. Жадные хрипы темных существ слились в единый рокот. Осталась какая-то пара ярдов! — Экспекто Патронум! Золотисто-красный феникс вырвался из палочки директора и с агрессивным клекотом бросился на дементоров. Те смешали строй и рваной толпой начали отступать. И тут Гарольд кинулся в атаку. Оставаясь за спинами черных плащей и невидимый для директора, он бросился в сторону, чтобы обежать полукруг дементоров и выйти на прямой удар в директора. Ведь тот сейчас держит заклинание Патронуса! Его палочка занята. Он не сможет отразить одновременное нападение дементоров и удар заклятия. Такого заклятия! Вот он момент! Поттер собрал все силы и метнул в незащищенного врага заклинание: — Адеско Файр! Огненные твари выпрыгнули из его ладони и ринулись на Дамблдора. На мгновение все застыло. Яркий феникс, атакующий дементоров. Дамблдор с поднятой палочкой, но уже повернувший голову в сторону Поттера. Огненные чудовища, распластавшиеся в прыжке. Их отражения зловеще пляшут в глазах директора багровыми огоньками… На этом картинка закончилась и началось кино. Дамблдор резко крутанулся вокруг своей оси, словно пытаясь аппарировать, но нет… это была не аппарация. Это было анимагическое обращение! Патронуса втянуло в образовавшийся вихрь, и туда же в последний момент запрыгнули огненные твари Адского огня. Вспышка кроваво-красного света ударила по площади, обжигающей волной. Все вокруг задымилось, а кое-где и загорелось. Дементоров словно бурей унесло в самый дальний конец площади, где они начали лихорадочно метаться в поисках темного убежища. Все защитные чары внутри площади смело мгновенно. Лишь желтые полосы по периметру площади вспыхнули ярче, обозначая неизменные границы ристалища. Гарольду обожгло плечи и грудь. Волосы и брови тоже опалило изрядно. Пот сразу начал заливать глаза. Этого только не хватало! Огненный вихрь все еще крутился на площади, но все медленнее и медленнее. В нем начали проступать и угадываться красные пятна и линии, которые постепенно сливались во что-то до боли знакомое. Наконец вращение остановилось. — Твою дивизию! – только и смог произнести ошарашенный Поттер. Возвышаясь ярдов на шесть, перед ним стояло существо чем-то напоминающее статую ангела, выкрашенного в ярко-алый цвет. Но вот оно встряхнулось, над сложенными сзади крылами поднялась птичья голова, сами крылья распахнулись на всю ширину, превратившись в огромный солнечно-красный веер, острый клюв блеснул вороненой сталью. — Мать твою ети! Фоукс! Модель один к сорока трем! – потрясенно пробормотал Гарольд, отступая назад. – Дети, в нашу лавку поступила офигенная игрушка! Спешите купить! Глаза Фоукса нашли на площади фигуру Гарольда и сразу загорелись ненавистью. Все понятно. Тут Фоуксом и не пахнет. Тут пахнет Дамблдором. Воняет! Вспомнив, как эта птичка, когда была еще невеличкой, расклевала глаза василиска в Тайной комнате, Поттер невольно поежился. Такой дуре и клевать не надо. Может просто лапой наступить и капец. Значит это анимагическая форма Дамблдора, которую он так удачно «доработал» Адским огнем. Тут его осенило: «А чего я зассал, спрашивается? У меня анимагическая форма не хуже!» Гарольд сосредоточился и с некоторым усилием обратился в Альфина. При этом что-то глухо звякнуло по камням. Зверь настороженно оглянулся, но ничего подозрительного не обнаружил…

***

Добби, сжимаемый в объятьях Драко, совсем растерялся и упустил управление медным кораблем. Заметили это только через полчаса, когда их снесло уже на добрую милю. — Все по местам! Добби, скорее назад к Обители! Домовик, растерянно улыбаясь, вцепился в мачту. Драко открыл глаза, ойкнул и отпустил его. — Как трогательно, — не упустила съязвить Гермиона. — В Г.А.В.Н.Э. не вступлю, и не упрашивай, — нашелся блондин. Девушка в ответ только фыркнула. — По местам, вам говорят. Фред, замени Гермиону, раз ей поболтать хочется. — Фред, даже и не думай! – тут же отпрыгнула к пулемету Грейнджер. – Это единственное оружие для девушки на этом корабле! Все так и покатились со смеху. — Почему? – мотая головой, поинтересовался Сириус. — Его на весу держать не надо! – без тени улыбки ответила девушка. – Все остальные ваши железяки весят целую тонну! — Хм. Она права, — поддержал ее Десмонд. — Не подлизывайтесь, мистер Джонс, — отвергла его помощь девушка, — вам это не идет. Вы — мистер Брутальность. Вам надлежит иметь стальные мышцы, стальные нервы, стальную убежденность и… — Стальные яйца! Извини, Гермиона. Можно даже не пояснять, кто были авторами последней реплики. По лицу эксагента мелькнула легкая тень. То ли растерянности, то ли какого-то сожаления. Близнецы ржали, а Гермиона почувствовала себя вдруг как-то неловко, словно случайно подсмотрела в этом терминаторе черты, которые явно выбивались из образа «стальных яиц». — Повеселились и хватит! – холодный голос Снейпа подействовал на всех, как душ той же температуры. – Чтобы Добби было легче, мы зайдем над Обителью с другой стороны. Там ветер огибает гряду холмов и будет помогать нам, а не мешать, как сейчас. Лево руля! — Из тебя бы капитан вышел, Нюньчик. Снейп покосился на Блэка. Издевается, как всегда? Вроде нет. — Это предложение перемирия? – поднял он бровь. — В какой-то степени. Смотря, кто из нас выживет. Для пользы дела. — Ну, если для пользы дела… хорошо. Но только перемирие. Вы мне еще за Дракучую Иву ответите, львята зассанные. — Всегда к твоим услугам… змееныш обдристанный. Блэк и Снейп переглянулись. От старых школьных смертельных оскорблений повеяло вдруг таким теплом и ностальгией, что оба невольно улыбнулись… Быстро посовещались на троих с Джонсом. Решили, что вниз пойдут втроем, оставив на борту близнецов, Малфоя и Гермиону. Те, было, возмутились. Все, кроме Гермионы. Девушка задумчиво стояла, ухватившись за свой пулемет, и ласково поглаживала кнопку спуска. Причалили к башне Обители. Тройка, уходящая в поиск, без лишних слов спрыгнула на площадку и побежала вниз по лестнице. Чтобы не рисковать, они отплыли от башни ярдов на пятьдесят и зависли над пустынным двором Обители. Драко, глядя вниз, вдруг вспомнил, как в этом дворе ритмично двигались сотни женских обнаженных тел под мерный рокот барабанов. Как все изменилось. Он окинул глазами город. Пыль, грязь, дым, кое-где руины. Только домашние животные бесцельно бродят по улицам и дворам и тычут свои морды в сухие поилки. Вдали что-то мелькнуло у башни храма Надежды. Он всмотрелся. — Добби! Разворачивай корабль! Живее! — Что случилось? – хором – значит близнецы. — Там! Смотрите! Там Гарольд! Он в анимагии сейчас! Видите? — Точно! – крикнула Гермиона. – Добби, быстрее! Что ты возишься? — Добби не возится… Добби старается… Белки глаз у домовика казались сейчас самой большой частью тела. Он с усилием повернул судно и, что было сил, погнал его к храму Надежды…

***

Феникс недолго рассматривал своего клыкастого и шипастого противника. И не таких превращали в груду истерзанной плоти! Он быстро подпрыгнул вверх, в два удара крыльев взлетел ярдов на двадцать и сверху обрушился на эту пародию из смеси кошки и дракона. Гарольд даже в анимагическом виде прекрасно помнил, насколько опасен феникс. Но большую часть бед ожидал от его клюва. Тем неожиданнее и коварнее получилась атака феникса, когда он завис над бескрылым врагом и начал беспощадно рвать его когтями с длинными острыми шпорами. Ответное махание лапами, напоминало борьбу медведя с пчелами и никакого вреда фениксу не принесло. Получив полтора десятка ударов по гребню, морде и спине, Альфин отпрыгнул в сторону и по широкой дуге бросился бежать по площади. Феникс преследовал его неутомимо и страстно, вкладывая в удары всю свою ненависть к этим ничтожным бегающим и ползающим тварям. Прыжки врага то влево, то вправо его не смущали. Наоборот, казалось, он испытывал удовольствие, как при игре в кошки-мышки. Это и сыграло с ним злую шутку. В какой-то момент феникс так увлекся своим зверством, что пропустил ответный выпад врага. Альфин вдруг встал на задние лапы, сравнялся на мгновение со своим врагом по высоте и передними страшными изогнутыми когтями вспорол ему брюхо! Жуткий вой разорвал полуденный зной. Феникс в луже крови рухнул на площадь и вспыхнул ярким пламенем! Альфин прыгнул было к нему, но попятился назад от невыносимого жара. Спустя пару минут все было кончено. Лишь серая горка пепла пару футов высотой осталась от красно-желтого монстра. Альфин вновь двинулся вперед. Хотел ли он развеять этот пепел или сожрать его, так и неизвестно, но пепелище оказалось недосягаемо. Страшные когти Альфина скребли в каком-то футе от него, но ближе не могли продвинуться ни на дюйм. Тем временем, кучка пепла зашевелилась. Альфин отпрянул назад, перекатился на бок и обратился в Гарольда. Спина его была залита кровью, голова рассечена в нескольких местах, но, не обращая на это внимания, он бросился к оживающему пеплу, наставил на него левую руку и выкрикнул: — Энферфламиос! Магия промолчала. Поттер сел, пустым взглядом уставившись перед собой. Пока эта тварь оживает можно передохнуть. Когда она оживет, можно помереть… Или еще поборемся? Что осталось у него в запасе? Дементоры не в счет, палочка не работает. Ничего у него нет. Даже мантию-невидимку и ту потерял где-то. Сейчас при солнце ее и не найдешь. Да и не поможет она. Голова у птенчика уже поднялась на пару футов над землей. — Сволочь ты пернатая, — сказал он устало, и дал ей в лоб щелбан. Стоп! Получается, что без магии и без агрессии этого монстра потрогать можно? Интересно. А что это дает? — На, тебе! – врезал он кулаком по птичьей голове и чуть не отшиб пальцы. Магическая защита отразила его удар. — Вот, черт. Пакость какая, — пробормотал он и побрел по площади подальше от врага. Птичка росла быстро, и оставаться рядом с ней было уже небезопасно. Еще минут десять прошло, пока возрожденный монстр не достиг своих кондиций. Гарольду даже казалось, что он их превзошел и стал еще крупнее. Оставалось только ломать голову над вопросом, специально ли Дамблдор остается в этом облике или по каким-то причинам действительно не может обратиться обратно в человеческий. Впрочем, этому оставалось только радоваться. Уклоняться от заклятий в своем нынешнем состоянии Гарольд просто не смог бы. Хлопанье крыльев возвестило следующий раунд продолжение поединка. Поттер с трудом обратился в Альфина, отошел к самому краю площади и прилег, наблюдая зелеными глазами с вертикальным зрачком за пернатым врагом. Феникс то ли не запомнил ничего из того, что произошло с ним накануне, то ли его это не пугало, но нападал он такой же агрессией, что и в первый раз. Альфин уже немного приспособился к противнику. Вместо того чтобы метаться по кругу, он активно прыгал вперед и назад, заставляя птичку разворачиваться всем корпусом. Это позволяло уменьшить количество получаемых ударов и продлевало агонию, но ни на шаг не приближало к победе. Скорее наоборот. Альфин слабел. Его движения теряли резкость и скорость. Прыжки становились все ниже, а удары лап все слабее. Феникс клекотал все победнее, и Альфин ничего не мог ему противопоставить. Несколько попыток повторить первую удачную атаку полностью провалились. Феникс не подпускал его к себе ближе удара острыми когтями птичьей лапы. Постоянное движение бередило свежие раны, и Альфин терял все больше крови. Вот в очередной раз он отпрыгнул в сторону, но ослабевшие лапы не удержали его и грозный зверь, как беспомощный щенок повалился на спину, открывая врагу для удара беззащитное брюхо! Феникс налетел на него, как ураган. Последним движением Альфин успел поднять навстречу врагу передние лапы со страшными изогнутыми когтями. Они сцепились коготь к когтю, и тут феникс пустил в ход свое самое страшное оружие. Удары клюва обрушились на беззащитную голову Альфина. Тому оставалось только опрокинуться еще ниже, откинув голову почти к самой земле. Но тщетно! Взмахнув крыльями и перенеся цент тяжести вперед, феникс приник к своему врагу и начал наносить ему жестокие расчетливые и ритмичные удары, словно затянутый во все черное палач беспощадным кнутом! Это был конец! Последние силы оставили Альфина и он, бессильно огрызаясь, терял все больше крови, хлещущей из ран. Вдруг сбоку мелькнула серебристая тень. Раздался хруст костей и дикий вопль феникса. Хватка когтей птицы ослабела, и она неловко свалилась рядом с Альфином, слегка придавив его своим телом. «Р-р-р-р-ва-а-а-у-у-у!» Великий Мерлин, кто это? С трудом вытащив из-под феникса свое израненное туловище, Альфин перекатился на бок и обратился в человеческий облик. Точнее, в этом облике уже почти не оставалось ничего человеческого. Весь израненный клювом и когтями, залитый кровью и сукровицей, Гарольд был страшен. На нетвердых ногах он встал, не понимая, что происходит. Рядом с ним, дергаясь в последних конвульсиях, лежал феникс со свернутой на бок шеей с белым пышным воротником. Капец! Галлюцинации! Гарольд всмотрелся. Воротник вдруг сполз с затихшей птицы и прыгнул в его сторону. — Луна, — улыбнулся он окровавленными губами, — это ты, девочка моя. Беги отсюда. Все кончено. Сейчас эта сволочь оживет и прикончит меня, потому что я не сдамся. А ты уходи. Второй раз он тебе шанса не даст. Он гладил огромную кошку, пачкая ее белоснежную шкуру своей кровью, а она жадно с испугом старалась зализывать его раны. Тем временем феникс вспыхнул. Зловещее пламя еще разгоралось, когда откуда-то сверху раздался крик: — Гарольд! Гарольд! Мы здесь! Он с трудом взглянул вверх. Огромное медное днище висело над ними. Он слабо помахал им рукой. — Мы не можем спуститься! Нам что-то не дает. И палочку тебе отлевитировать не получается! Что делать? Мы пробовали стрелять по этой твари, но пули отскакивают от щита. Здесь все прикрыто щитом! Гарольд, не молчи! Что можно сделать? А что можно сделать? Нихера нельзя сделать. Улететь можно, чтобы не смотреть, как его будут убивать. Сохранить о нем добрую память можно. Кольцо Луны подобрать можно, когда все закончится. Если Дамблдор разрешит. Феникс догорал. Все больше пепла осыпалось в горку, из которой вскоре возродится новое злобное чудовище, чтобы добить его и Луну. А потом Дамблдор найдет способ вернуть себе человеческий облик. Или Чаша ему поможет. Как победителю. А ведь Луна не уйдет, понял вдруг Поттер. Она примет смерть вместе с ним. И там, в далекой Британии человеческая сущность его любимой девушки тоже неминуемо погибнет. Как он не подумал об этом раньше? Как он мог столь безрассудно рисковать ее жизнью? Сердце Гарольда ожило и быстрее погнало по венам остатки крови. Да и Луна постаралась, уже не так течет, а кое-где и свернулась… Поттер встал. Последние искорки и огоньки бежали по куче пепла феникса. Оружие бессильно, магия не пробьется, артефакт не пройдет через защиту ристалища. Что осталось? Правильно. Не оружие, в прямом смысле этого слова, не магия и не артефакт. — Гермиона! – закричал он из последних сил. – Мой пояс и мешок у вас? — Да! Где-то здесь. — Ищи скорее! На медном корабле поднялась суета. Что-то загремело по медному днищу, потом с дребезгом рассыпалось. — Гарольд, тут все высыпалось. Что ты хотел? Наблюдая, как остывает пепел феникса и, боясь обнаружить в нем первое движение, Гарольд спокойно попросил. — Там банка есть. Пинты на две. Кинь ее мне, пожалуйста. Что-то снова загремело. Потом. — Ты пить хочешь? — Гермиона, ты банку нашла? — Нашла. Кидать? А то у нас вода во флягах есть. — Кинь мне банку, пожалуйста, — вежливость Гарольда была неописуема. — Лови! Легко сказать. Пантера вскочила и бросилась ловить. Подхватив банку в пасть, Луна в два прыжка вернулась к Поттеру. — Спасибо, киска моя, а теперь отойди подальше. Гарольд шагнул вперед, отвинчивая крышку герметичной емкости. Высыпав ее содержимое в кучу пепла феникса, он собрался с духом и, стараясь думать о светлом и радостном, руками перемешал ее. Куча не возражала. Ее защитная магия промолчала, не поняв и не почувствовав угрозы. — Уф! Смотри-ка, получилось. Только неизвестно, к добру это или к беде. Жаль, что маловато осталось, в подземелье много истратил. Но это ничего. Гермиона! – слабо махнул он в сторону корабля. – Достань мою палочку некроманта! Гарольд на нетвердых ногах отошел на несколько шагов в сторону. — Достала! — Прицелься в пепел. — Прицелилась! — Жди! Потянулись мгновения. Вот пепел зашевелился. Появилась голова чудовищного птенца. Потом туловище. Все выше и выше. Это вообще какой-то супермонстр получается. Уже семь ярдов высотой и все растет и растет. Серый пух на нем начал стремительно краснеть. Это значит, что феникс уже почти взрослый. Ну. Еще немного. Монстр начал расправлять тяжелые крылья с серыми прожилками. Был он весь какой-то уродливый, словно птичий Франкенштейн, слепленный из чертовой тучи птичьих тушек пополам с серыми вкраплениями чужеродных органов и тканей. — Какой ты симпатичный, Дамблдор! Хоть сейчас в королевский зоопарк. Жаль, что у меня другие планы. И, собрав последние силы, Гарольд крикнул: — Гермиона! Повторяй за мной: «Оболочки зажечь!» — Оболочки зажечь! Ослепительное оранжевое пламя вспыхнуло пятнами по всему телу монстра. Несколько мгновений он стоял неподвижно с распахнутыми крыльями, словно силился понять, что происходит, а потом взревел, изогнулся и начал клювом рвать собственную плоть! Поздно! Клюв тоже вспыхнул и отвалился, рассыпая искры. Тут же подломилась одна из лап и, нелепо взмахнув разваливающимися крыльями, жуткая тварь рухнула на землю, извиваясь в агонии! Инфери — огненные монстры некроманта, насильственно структурированные в тело феникса при его возрождении, вспыхнули по команде палочки и сейчас беспощадно выжигали все чужеродные для них магические ткани. Никакая магия не могла остановить этот процесс. Созданные из пепла сожженных узников Азкабана, подвергнутые двум магическим и некротическим превращениям, эти существа были страшнее Адского Огня и всех Непростительных заклятий вместе взятых. И в тоже время не являлись ни элементами чистой магии, ни магическими артефактами. Условия поединка были соблюдены! В этот момент исчезло защитное поле ристалища, и медный корабль почти грохнулся на площадь. Лишь в самый последний момент Добби удалось слегка притормозить его стремительное падение. Близнецы выпрыгнули на землю. Гермиона сверху сбросила им тюк с медикаментами и вылезла сама. Уизли подскочили к Поттеру, распаковывая целебные салфетки, Противоожоговые мази, Кровевостанавливающее, Болеутоляющее, Ранозаживляющее и прочие зелья. Гермиона уже осторожно промокала специальным тампоном рваные борозды на его спине, а Гарольд все смотрел на догорающие останки своего врага, медленно погружающиеся в расплавленную брусчатку площади, и в голове его негромко крутилась, как заезженная пластинка, лишь одна мысль: «Прощай, самый светлый маг современности. Олух… Пузырь… Остаток… Уловка… Олух… Пузырь… Остаток… Уловка…»