Отраженный блеск

Гарольд стоял, вцепившись в штурвал медного корабля, хотя никакой особой необходимости в этом не было. Блестевшее на солнце судно с легким свистом резало воздушный поток, унося их все дальше и дальше от одинокого острова. На корме полыхал артефакт. Он был заключен в овальную оболочку, которая удерживала внутри себя все магические выбросы и, по сути, являлась сгустком чистой магии невообразимой плотности. Там скопилась вся энергия, выделенная Огнем и Чашей после воссоединения. Гарольд в подземелье Огня собрал ее всю. Он решил ничего не оставлять миру Матери. Ни к чему, чтобы там спонтанно появлялись местные маги. Пусть этим миром правят пока выходцы из магического мира Британии, а потом посмотрим. Артефакт был по-прежнему невидим и неприкасаем для всех кроме него. На палубе царило молчание. Все как-то притихли после церемонии прощания и разбрелись по палубе, кто куда. Вот ведь ситуация. Спешили сюда, чтобы спасти друзей. Всех спасли, но на родину возвращается меньше, чем было вначале похода. Гарольд оглядел палубу. Добби вцепился в грот-мачту — не оторвешь! После того случая, как он потерял управление кораблем над обителью, домовик начал относиться к своим обязанностям еще ревностней, хоть это и казалось невозможным. Снейп присел у борта на сложенный плащ. В руках его свиток и перо. Этот ученый муж нигде не заскучает. Поттер понаблюдал, как зельевар нехотя читает, время от времени поднимая взгляд к облакам, и заподозрил, что тот просто коротает время в пути, а сам ждет не дождется, когда вернется к своей Лили. То есть Шаннах. Пусть будет Лили-Шаннах для определенности. Мамочка, реконструированная его собственной гениальной глупостью и чудовищной магией Чаши. А ведь ничего не попишешь. У него каждый раз дыхание перехватывает, когда он ее видит. А уж как она его с ложечки кашкой кормила. Кайф обалденный! Гарольд невольно рассмеялся в голос, вспомнив выражение лица зельевара в тот момент. Снейп перестал грызть перо и покосился на юного мага с подозрением. Поттер сделал отстраняющий жест, дескать, сэр, это я не про вас. И перевел взгляд на близнецов. Здорово он их крапивой отметелил. Хотя, если разобраться, то вроде и зря. Кого они там могли развращать? Тоже мне — воскресная школа в Дублине! Этих пидоров в кожаных фартуках? Солдат этих с пропитыми рожами? Матросов из абордажной команды? Их сколько не развращай, им все мало. Даже и непонятно, почему они вообще клюнули на это развлечение, если рядом было гнездо разврата, в котором можно было сделать все то же самое, так сказать, не глазами, а вживую. Какие-то выверты психологии… Вот один из близнецов, судя по ушам — Фред, встал и направился к Малфою с тяжеленьким мешочком в руках. Все понятно. Ваша доля, сэр, за вклад в культурное развитие аборигенов. Драко мешочек взял, что-то говорит, отсюда не слышно, но видно, что хорек доволен. Двести галеонов. Мелочь, но приятно. Вот и вся его команда. Остальные остались в этом мире. Надолго. Может быть навсегда… Гарри Поттер — король обремененный заботами о своем королевстве. Видно, что ему нравится. Он хочет благоустроить и облагодетельствовать этот мир. И сделать его своим. Что ж, не малую роль в этом сыграло то, что его отринула родовая магия Поттеров. Он считает, что нашел свой жизненный путь и с этим трудно спорить. Мальчик многое прошел и многое повидал, значит кое-чему научился. Вот только жены у него. Гарольд вспомнил этих двух ревнивых, жадненьких и простодушно-жестоких девушек и невольно покачал головой. Нахлебается он с ними еще, но одного у них не отнять — девки верные и самоотверженные. А остальное придет или притрется. Мысли Гарольда невольно перескочили на крестного. Сириус так и не вернул ему место в своем сердце. Для него превращение Гарри в Гарольда так и осталось загадкой сродни переселению душ. Зато теперь он обрел своего настоящего Гарри. Слушать, как эти двое общаются друг с другом, было невыносимо. Уже через несколько минут Гарольду начинало казаться, что он самозванец, укравший тело Гарри Поттера, а тот — настоящий Поттер выжил и нашел-таки своего крестного. Чудовищная ностальгия! Причем не очень приятная, сродни той, которая бывает, когда родители при гостях рассказывают о своем взрослом чаде, как тот в неразумном возрасте обкакался на весь белый свет или прищемил себе пипиську прищепкой для белья. Пальцы ног поджимаются от неловкости от такой ностальгии! Но они нашли друг друга, и так ему будет спокойнее. Особенно с учетом фактора Тома Реддла. М-да. Том Реддл — неизвестный и загадочный член уравнения силы, которое остается в мире Матери. Чего от него ждать? Юный Том уже в Хогвартсе искал путь к бессмертию и власти. Вряд ли он так легко откажется от своих устремлений юности. Правда бессмертие ему уже не грозит. Да и повидал он много, включая то, в кого он превратился в своей, если так можно выразиться, первой жизни. Ведь не стал же он сотрудничать с Воландемортом. Хотя, может быть потому и не стал, что не терпит быть в подчинении. Дементор его знает! Ясно только одно, жизнь Тома у него в руках и при первой же недоброй вести Гарольд может вернуться сюда, чтобы одним своим присутствием добить несостоявшегося властителя. И Том Реддл узнает об этом, как только очнется из комы. Остается рассчитывать на его здравомыслие. К тому же рядом будет Гермиона. И Джонс. Гарольд поморщился. Еще одна проблема. Классический любовный треугольник. Гермиона запала на Реддла. Джонс запал на Гермиону. Осталось только Реддлу очнуться от комы и запасть на Джонса! И маразм окрепнет до алмазного состояния! Ладно. Разберутся как-нибудь. Хотя неопределенности это явно добавит. К тому же он рассчитывал на Десмонда в магическом мире Британии. Просто идеальная кандидатура на пост главы Аврората. Тем более что функции его придется расширять на весь мир, включая магловский, а потом и на всю Галактику! Гарольд поймал сам себя за хвост и погрозил пальцем. Еще не бог, а только учусь, а планы наружу лезут как тесто из квашни! Он всмотрелся в зеленоватую даль по курсу корабля. — Свистать всех наверх! Вижу на горизонте скалы, за которыми находится вход в подземелье эльфов!

***

Вопреки опасениям Глимми не переродился в одного из своих далеких предков, а остался веселым и приветливым эльфенышем, правда, изрядно повзрослевшим. Тем не менее, стало окончательно ясно, что он нечувствительно полностью прошел курс обучения Хранителя подземелья. Он четко знал, понимал или чувствовал, что можно в его владениях, а что нельзя. Но в начале встречи детские эмоции били ключом. Папа Добби и дюдюка Снейп получили свою долю обнимашек и целовашек. Кажется, эльфеныш уже задним числом правильно оценил опасность, исходящую от лже-Гермионы, и очень беспокоился за отца и кормилицу. Остальных он знал гораздо хуже, но заметил-таки, что многих не хватает. Гарольд подробно рассказал ему о порталах и тех, кто может ими воспользоваться. Во время его рассказа Глимми что-то чертил палочкой на блестящем кристалле, словно записывал, потом сунул его в карман своей курточки с категорическим писком: «Глимми все запомнил, Глимми все сделает!» Теперь пришло время решения главного вопроса. Гарольд внес через Арку артефакт в оболочке. Глимми немедленно насупился. И тут случилось странное. Хотя, может быть, и нестранное, если подумать. Все спутники Гарольда, включая Добби и Снейпа, смотревшие на эльфеныша влюбленными глазами, дружно отвернулись. Драко вытащил из кармана квадратный кусочек золота с дыркой по центру и ни к селу, ни к городу громко заявил: — Посмотрите, какая интересная монета! Они столпились, внимательно разглядывая находку Драко, потеряв интерес ко всему остальному. Артефакт работал четко и безошибочно. — Им нельзя видеть? — спросил Глимми. Его вопрос, перебил громкий выкрик Джорджа: — А у меня шестиугольная монета есть! Только она серебряная. Сборище новоявленных нумизматов продолжало игнорировать все происходящее вокруг. — Да, они не могут видеть его. А ты видишь? — Вижу, — еще сильнее насупился малыш. — И что видишь? — Что надо, то и вижу. Этой штуке нельзя здесь находиться. От нее запах может быть и эти, как их там… злые испарения. Гарольд понял, что тот говорит о магии, испускаемой артефактом. — Она вся внутри кокона, Глимми. Сейчас опасности нет. Мне очень надо пронести его через подземелье. Поможешь? «Нумизматы» уже спорили над двумя серебристыми монетами, пытаясь на ощупь и на зуб отличить серебро от платины. — Точно, запаха не будет? А то эти, — он мотнул головой куда-то вглубь подземелья, — опять мне прохода давать не будут. — Чем быстрее пронесем, тем больше гарантии, что все будет хорошо, и никто ничего не заметит, — быстро проговорил Гарольд под звон монет. Его спутники уже играли в орлянку, а может проводили эксперименты по теории вероятности. — Ладно, — сдался эльфеныш. — Я вас на доске отвезу, чтобы всё разом перепрыгнуть. А потом за ними вернусь. — Отлично, — обрадовался Поттер. Широкая овальная доска повисла над полом. Глимми запрыгнул сам и сделал знак Гарольду. Тот с артефактом в руках, кое-как влез на упруго качающуюся опору, балансируя Огнем с Чашей, как эквилибрист на канате. Он ожидал услышать что-то вроде: «Фу-фу-ха ды-лу-ха!». Но вместо этого Глимми выхватил из воздуха небольшую эльфийскую пику и громко свистнул! В черной базальтовой стене подземелья раскрылось зеленоватое отверстие, втянуло в себя дощечку с наездниками и завертело в ослепительном калейдоскопе внепространственного перемещения…

***

Они вышли из Арки в подземную пустоту под Хогвартсом. Дополнительные крепления фундамента замка высились здесь циклопическими колоннами и постаментами. Пролом в фундаменте и боковая лестница привели их на нижний уровень подземелья замка. Холодные и сырые ходы, запахи тления и смерти. Таким встретил их Хогвартс, взятый штурмом антимагической армией Воландеморта. Таким он и оставался до сих пор. Ослабевшему магическому сообществу было не под силу восстановить древний оплот образования, защиты и магии. Хорошо, если хотя бы верхние этажи приведены к приемлемо чистому состоянию. А ведь там повсюду были еще и разрушения… Гарольд попросил Снейпа вывести остальных спутников на главную лестницу, а сам направился в сторону подъема к Большому залу. Северус покосился на Поттера, упорно не замечая пылающего артефакта в его руках, но спорить не стал. — Уизли и Малфой, нам сюда. — А он? — Много будете знать — скоро состаритесь, — подтолкнул их Снейп и, обернувшись к Гарольду, негромко добавил. — Смотри не перестарайся там, боженька. — Будь спок! — ответствовал Поттер и твердым шагом удалился по галерее. Шестым чувством мага он ощущал, что магические оковы защитного кокона держатся из последних сил. Нужно было спешить. — Левио! Он подхватил артефакт и полетел с ним под низкими сводами галереи и сходу ввинтился в спираль каменной лестницы. Вот и вход в Большой зал. Одна из створок болтается на одной петле. Вторая просто валяется на полу. Пыль. Сумрачно. Холодно и промозгло. Знаменитый потолок погас, обнажив облупленную штукатурку свода. Столы и скамьи факультетов беспорядочно раскиданы по залу, сломаны, а местами и обуглены. — Здравствуй, Хогвартс! Я вернулся и принес назад твое сердце, которое билось здесь тысячу лет тому назад! Еле слышные стоны раздались из темных углов Большого зала. Что-то проступило там белесыми и серебристыми пятнами. — Кровавый Барон? — Да, Ваша Сумрачность. Мы услышали вас, и пришли все. Поттер осмотрелся по сторонам. Серая Дама, Толстый Монах, Почти-Безголовый Ник, Пауль Ивзер, Клуб обезглавленных охотников во главе со своим бессменным предводителем сэром Патриком Делэйни-Подмором, профессор Бинс и даже Эдгар Клоггс, полтора века слоняющийся по полю для квиддича. Они пришли все. Они приветливо взмахивали шляпами или делали книксены, салютовали оружием. Они смотрели на него с какой-то невысказанной надеждой и ожиданием. — Знаете, что это такое? — взмахнул Гарольд в сторону Огня и Чаши. — Я ушел из мира живых через сто с лишним лет после того, как исчез этот артефакт, но память людская еще хранила воспоминания о нем и подробные описания. Не ошибусь, если скажу, что возвращение его в мир магической Британии является самым великим подвигом за последнюю тысячу лет! Барон обнажил и склонил голову перед Гарольдом. Его примеру последовали все привидения мужского пола. А женщины присели в глубоком книксене. — Сэр Гарольд Джеймс Поттер, Хогвартс признает вас своим единственным повелителем и господином! Поттер немного потемнел лицом. Оказывается он ничего не забыл. — А если завтра вдруг заявится какой-нибудь уцелевший кусочек души Воландеморта, Хогвартс опять примет нейтралитет? И будет ждать, пока мы не поубиваем друг друга? Голос его прозвучал холодно и отчужденно. Барон смущенно зазвенел доспехами и кольцами кольчуги. — Все не так, сэр. Хогвартс действительно не мог выбрать повелителя, потому что вы с мистером Реддлом обладали практически равными правами, да еще и полученными от одного и того же Основателя. — Вот как? — разозлился Гарольд. — Так вы с самого начала знали, что я наследник Слизерина? Когда стало это известно? — Как только вы переступили порог школы, ваша Сумрачность. Поттер чуть не задохнулся от возмущения. — И ты знал, сэр Николас? — Увы, да, — голова привидения затряслась и откинулась набок, открыв неаппетитный обрубок шеи. — И ты, Пивз? Это прозвучало, как: «И ты, Брут?» — Я — нет. Мы полтергейсты народ грубый и неотесанный. Нам бы оплевать кого-нибудь с головы до ног. А как про высшие тайны Хогвартса, так нам, значит, не положено. Так ведь, ваше баронство? — в голосе рыцаря звучала неподдельная обида. — Я узнал, а точнее догадался, когда вы, ваша Сумрачность, изволили директора посетить в позапрошлом годе. — Году, — машинально поправил его Гарольд. — Но я так и не услышал ответ на свой вопрос, барон. — Ваши заслуги перед Хогвартсом, ваша Сумрачность, ставят вас вровень с Основателями школы. И ваше положение в школе отныне никем не может быть оспорено. Еще раз прошу принять наши извинения. Привидения опять склонились перед юным магом. — Хорошо, — коротко кивнул Гарольд, — будем считать вопрос исчерпанным. А сейчас пора приниматься за дело, пока накопленная магия не вырвалась самостоятельно и не наделала тут бед. Не знаю, может ли вам повредить магия, поэтому примите меры предосторожности самостоятельно. — Пауль Ивзер! Укройтесь в какой-нибудь из башен, чтобы мне потом не пришлось выковыривать ваши уши из кирпичной стены. И всех остальных дам, мессиров и рыцарей прошу разойтись по привычным местам пребывания. И поскорее. Они остались вдвоем. — А вы Барон? — Если бы со мной что-нибудь могло случиться, то поверьте, что я этому был бы только рад. Я застрял здесь почти на тысячу лет! — Хм. Ладно. Мы еще как-нибудь вернемся к этому разговору. А сейчас мне предстоит весьма серьезное колдовство. Гарольд показал знаком, что разговор окончен. Он потер руки, накапливая в них заряд магии. Потом осмотрел потолок и прилегающие к нему части стен. Как раз по центру одной из них была большая ниша в кирпичной кладке. — Левио! Он взмыл вверх с артефактом в руках и установил его в нишу. — Да, ваша Сумрачность! Именно там он и стоял. На пару ярдов левее! Гарольд переставил артефакт и мысленно шепнул: «Надеюсь, вам тут будет удобно, Мессир!» «Знакомое место, — бесплотно донеслось в ответ, — Салазар тоже выбрал бы его». «Потому и магический потолок? Я должен был догадаться». «Так ты и догадался». Гарольд медленно опустился на пол. — Ну что же. Приступим. Он опять потер руки, почувствовал в них нарастание привычного покалывания и, собрав свою волю в тугую пружину, аккуратно проколол защитный кокон…