Глава 22 (Часть 1)
3 февраля 2025 г., 00:00
Прошла ровно неделя с начала карантина. Все ученики сидели в своих спальнях, охваченные страхом, что болезнь настигнет и их. Однако, как всегда, находились те, кто игнорировал наставления деканов и бродил по коридорам, в которых зараза распространялась с пугающей скоростью.
— Итоги этой недели весьма печальны. Умерло семеро. Это огромное число для нас. Мы не можем позволить себе такие потери каждую неделю, — голос Макгонагалл дрожал, хотя она изо всех сил старалась сохранять твёрдость. Снейп, сидевший в кресле напротив, молча слушал. Его лицо оставалось непроницаемым, но мысли метались, как вихрь. — Нам необходимо усилить меры защиты. Ученики не должны разгуливать по коридорам. Они подвергают себя огромной опасности. Как продвигается ваша работа в лаборатории?
— Пока рано говорить что-то определённое, — отозвался Снейп, доставая из складок мантии две склянки. Он осторожно поставил их перед Макгонагалл, жидкости внутри поблёскивали в свете каминного огня. — Кажется, я нашёл несколько средств, которые могут замедлить развитие болезни. Пока это подтверждено только на лабораторных крысах. Испытывать на людях слишком опасно. Риск летального исхода очень велик.
Макгонагалл нахмурилась, беря сосуды в руки и внимательно их разглядывая. Её глаза выражали сомнение, но в голосе звучала решимость.
— Заражённые ученики всё равно умирают. Без лекарства у них нет шансов. Если мы не попробуем, у нас не будет возможности понять, работают ли эти средства. Я ненавижу саму мысль о том, чтобы использовать детей в экспериментах, но у нас может не быть другого выхода, — её голос слегка дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Нам нужно выбрать тех, кто уже находится на грани. Всё должно оставаться в тайне. Мы не можем позволить, чтобы репутация Хогвартса окончательно разрушилась.
Снейп кивнул и перевёл взгляд на пузырьки, перекладывая какие-то мысли в голове.
— Я вас понял. Сегодня же приготовлю свежие зелья. Если они окажут положительный эффект, мы сможем продолжить работу. Но что, если оба зелья только усугубят ситуацию?
— В таком случае нам придётся замять всё, — спокойно, но твёрдо ответила Макгонагалл, открывая ящик стола и убирая склянки внутрь. — Мы не можем допустить паники. Вы не возражаете, если я оставлю их у себя? Хочу изучить их подробнее.
— Конечно, — коротко бросил Снейп. — В ближайшие дни я принесу ещё партии и другие образцы.
Макгонагалл закусила губу, ненадолго замешкавшись, прежде чем продолжить.
— Кстати, у нас есть ещё одна серьёзная проблема. Дамблдору становится всё хуже и хуже. Его здоровье подводит. Возраст берёт своё, и если он умрёт, я боюсь даже представить, какой хаос начнётся среди учеников.
Снейп хмуро посмотрел на неё, но в его голосе прозвучала привычная холодная уверенность.
— Это неизбежно. Но мы найдём способ справиться.
— Очень надеюсь на это, — тихо произнесла она, устало откидываясь на спинку стула. — Ладно, возвращайтесь к своей работе. Мне нужно разобраться с другими делами.
Снейп поднялся, аккуратно запахивая мантию.
— Вы знаете, где меня найти, если что-то понадобится.
Когда дверь за ним закрылась, Макгонагалл на миг уронила голову в ладони, но затем снова выпрямилась, готовясь к следующему дню борьбы.
***
Драко вошёл в башню и увидел разъярённую Гермиону. Кажется, сейчас она отвесит ему пару добрых слов. — Малфой, какого хрена ты гуляешь? Я же говорила тебе не ходить по коридорам! — девушка, как всегда, начала отчитывать Драко, будто тот — маленький ребёнок. — Ты же знаешь, что я переживаю за тебя. Почему ты заставляешь меня нервничать? — А ты знаешь, что меня не коснётся зараза, и уж точно я не стану переносчиком этой херни. Поэтому успокойся. — Чтобы усмирить гнев Гермионы, Драко крепко прижал гриффиндорку к себе, прекрасно зная, что такие объятия оставляют её безоружной. — Я знаю, но всё же волнуюсь. — Она спрятала лицо в его груди. — Без тебя тут страшно, — призналась шатенка. Грейнджер редко с кем-то делилась своими терзаниями, но рядом с ним она раскрывалась, как жёлтый одуванчик под тёплым солнцем. — Мне хочется, чтобы ты был рядом всё время. Никто не знает, когда может настигнуть смерть. Ты и сам понимаешь, что нас разлучит смерть рано или поздно. — Не говори мне про это. Я ничего слушать не хочу про смерти. Умрёшь ты — умру и я. Так странно слышать от него такие слова. На протяжении пяти лет он всей душой ненавидел Гермиону, а теперь полюбил. Она, конечно, верила в искренность его слов, но иной раз ощущала себя странно. — Драко, давай договоримся, что не будем губить свои жизни, если кто-то из нас умрёт? — Она не считала смерть выходом из ситуации; во всяком случае лучше жить для любимого человека, даже если он уже мёртв. — Разумное решение, — кивнул Малфой и поцеловал Гермиону в макушку. — А лучше не будем думать о грустном и пойдём полежим. Драко и Гермиона устроились на диване, который стоял у окна, выходящего во внутренний двор. За окном мягко светила луна, отбрасывая серебристые блики на старинные каменные стены. Малфой вытянул ноги и притянул Гермиону ближе, позволяя ей удобно устроиться у него на груди. Она положила голову на его плечо, а он медленно водил пальцами по её кудрявым волосам, словно изучая каждую прядь. Гермиона чувствовала, как ровно бьётся его сердце, и этот звук успокаивал её. Драко слегка накрыл их тёплым пледом, хотя в комнате и так было тепло. Они просто лежали в тишине, наслаждаясь моментом, зная, что за дверью их ждёт жёсткая реальность, полная опасностей и тревог. — Я бы мог провести вот так всю жизнь, — вдруг прошептал Драко, прижимая её крепче. — Всю жизнь на этом диване? — тихо усмехнулась Гермиона. — Если ты будешь рядом — да, — с улыбкой ответил он, наклоняясь, чтобы оставить лёгкий поцелуй на её щеке. Гермиона ничего не ответила, только сильнее прижалась к его груди, наслаждаясь этим редким моментом спокойствия. — Ты когда-нибудь думала о детях? — неожиданно спросил Малфой, перебирая волосы девушки. — В каком плане? — не до конца понимая, о чём он, спросила Гермиона, подняв на него карие глаза. — О своих детях в будущем. Представляла их? Грейнджер приподнялась с плеча Драко и внимательно посмотрела ему в лицо, пытаясь уловить какой-то подвох. — Я представлял их, и не раз. — В глазах его гуляла нежность, это согревало душу Гермионы. — А что насчёт тебя? — Я как-то не задумывалась. — Предлагаю вместе помечтать. Окунуться в мир грёз и представить наше совместное будущее. — Драко притянул девушку обратно к своей груди. — Как тебе эта идея? Она не стала отвечать, просто кивнула. Этого было достаточно, чтобы Малфой начал посвящать её в свои сокровенные желания. — Спустя пятнадцать лет после войны мы живём вместе в прекрасной Италии. У нас есть небольшой двухэтажный домик, в котором раздаётся громкий смех наших детей. Скорпиус и Лира. Так зовут этих хулиганов. Скорпиус — старший сын, ему на тот момент уже девять лет, а Лира — это моё маленькое сокровище, в которой я души не чаю. Ей всего пять лет. — На рассказе о своей несуществующей дочке Драко улыбнулся самой солнечной улыбкой. — Они оба — моя точная копия. Конечно же, от тебя им тоже кое-что досталось — кудрявые волосы. Из-за этого дети кажутся маленькими барашками. Лира уже с малого возраста показывала мне свой гордый характер.Пятнадцать лет спустя.
— Папа, Лира опять не отдаёт моего дракона! — Скорпиус выбежал в сад и закричал. Драко и Гермиона тут же обернулись. — Сынок, ну она же твоя сестрёнка, она тоже хочет поиграть в твои игрушки, — Гермиона попыталась успокоить сына. Она взяла его на руки и посадила к себе на колени. — Она забирает и не отдаёт! Это моя игрушка! — вновь закричал белокурый мальчик. Во двор выбежала Лира. В руках она держала того самого дракона. Её белые кудри торчали в разные стороны, сама она была в зелёном платье. Увидев любимую дочь, Малфой буквально вскочил с мягкого пуфика и подошёл к Лире. — Лучик мой, почему ты забираешь игрушки у своего брата? — Драко присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с маленькой мисс Малфой. Девочка ничего не ответила, только улыбнулась и закружилась вместе с плюшевым драконом. Потеряв равновесие, она чуть было не упала, но Драко вовремя её поймал. — Лира, сколько раз я говорил тебе не брать чужие игрушки без спроса? Много раз, а ты не слушаешь меня, — уже более строгим тоном произнёс отец, понимая, что по-другому приструнить детскую гордость не сможет. Девочка виновато опустила глаза. — Ты сейчас же отдашь Скорпиусу его вещь и попросишь у него прощения, ясно? — Лира на секунду забоялась отца и кивнула. — Вот и славно. Опустив глаза в траву, девочка медленно подошла к брату и протянула дракона. — Прости меня, — тихо выдавила Лира. — Я больше так не буду. Скорпиус выхватил игрушку, прижал к груди и показал язык сестре. — Скорпиус, — строго позвал мальчика Драко. — Ну-ка перестань так делать, это дурные манеры. — На что Малфой-младший спрыгнул с колен матери и с гордо поднятой головой ушёл. Гермиона, наблюдая за происходящим, лишь покачала головой с лёгкой улыбкой. Их дети — два совершенно разных пламени, но оба такие родные и любимые. — Вот упрямцы, — тихо проговорила она, скрестив руки на груди. Драко вернулся к жене, сел рядом и притянул её ближе, обняв за талию. Его пальцы лениво скользили по её спине, пока он продолжал смотреть на Лиру, которая, уже забыв об игрушке, принялась плести венок из ромашек. — Порой мне кажется, что мы растим двух маленьких драконов, — усмехнулся он, целуя Гермиону в висок. — Скорее одного дракона и одну маленькую змейку, — засмеялась она. Драко тихо хмыкнул, соглашаясь. Лира действительно была его точной копией, только в женском обличье. Такая же упрямая, гордая и своенравная. А Скорпиус — больше в мать, рассудительный и эмоциональный, но со вспышками истинного Малфоя. — Не могу поверить, что когда-то боялся завести семью, — вдруг произнёс он, сжимая её ладонь в своей. — А теперь? Он посмотрел ей в глаза, полные тёплого света, и улыбнулся. — Теперь я не представляю жизни без этого хаоса. Гермиона рассмеялась, склонила голову ему на плечо и, закрыв глаза, глубоко вдохнула аромат лета. В этом моменте было всё: спокойствие, любовь и то самое счастье, которое они заслужили. Драко, глядя на Лиру, улыбнулся и обернулся к жене. Его взгляд говорил больше, чем просто слова. Это была любовь, глубокая и настоящая. Любовь к той, кто подарила ему семью, о которой он даже не мечтал раньше.***
Драко и Гермиона выпали из своего прекрасного мира. Глаза девушки были заполнены слезами, отчего казалось, что они были хрустальными. Малфой поднёс ладонь к её лицу и вытер дорожки слёз. — Так тронул мой рассказ? — нежным голосом спросил слизеринец. — Я бы очень хотел такое будущее, но не знаю, сможем ли мы его воплотить. — Ощущение того, что они, возможно, не сумеют построить счастливую жизнь, делало больно. Это падало неприятным осадком на душу. — Почему именно Италия? — Я там проводил свои летние каникулы. У мамы был красивый сад, в котором стояли качели. Я с мамой любил качаться по вечерам и рассказывать свои тайны. — На лице парня появилась едва заметная улыбка. — И какие же секреты ты ей выкладывал? — хитро прищурила глаза Гермиона. — М-м-м, ну, например, то, что ты мне нравилась на первом курсе. — Перехватив руки гриффиндорки, которые разгуливали по его груди, Драко зафиксировал их над головой Грейнджер и навис сверху. — Мама тогда была в полном шоке. Если бы не твои дружки, я бы и подкатил к тебе раньше. — Ты так уверен, что я тогда бы ответила тебе взаимностью? Какого же ты высокого о себе мнения, — закатила глаза Гермиона и потянулась за поцелуем, но Малфой не дался. — Ты даже не представляешь, какое у меня высокое самомнение, — тут же отстранился Драко. — Именно поэтому я тебя оставлю наедине и пойду в душ. — Малфой отпустил руки девушки, а Гермиона всё же успела оставить маленький поцелуй на его губах. Парень тихо рассмеялся. — Кстати, дверь в ванную я не закрываю. На последних словах он стремительно встал и скрылся за дверью. Грейнджер сидела вся раскрасневшаяся, вспоминая то, как подглядывала за ним. Ей даже стыдно стало, хотя они давно обговорили эту ситуацию.***
В тускло освещённом кабинете, затерянном в недрах Хогвартса, стоял Северус Снейп. Его лицо было сосредоточено, а пальцы ловко перебирали редкие ингредиенты. Котёл перед ним медленно пузырился, извергая густой тёмный пар. Он варил зелья, которые, возможно, помогли бы больным ученикам справиться с вирусом. Снейп работал молча. На его столе стояли банки с эссенцией мандрагоры, порошок из лунного камня, слизь ядовитого тритона и вялый белый корень, который он аккуратно нарезал тончайшими ломтиками. Каждый ингредиент он добавлял с ювелирной точностью, помешивая зелье строго по часовой стрелке. Температура пламени под котлом регулировалась легким движением его палочки. Время шло, и зелье начало менять цвет — от грязно-коричневого к переливающемуся зелёно-золотому оттенку. Это был критический момент. Снейп добавил последние капли эссенции мандрагоры, и смесь вспыхнула, выпустив струю огненно-красного пара. Северус отступил на шаг, удовлетворённо кивнув. — Готово. — Снейп посмотрел в сторону подноса, на котором уже стоял один бутылёк, мысленно помолился, чтобы всё было хорошо, а затем вновь вернул взор к котлу. Когда зелье окончательно остыло, он приступил к следующему этапу: залил его в небольшую склянку. На каждой бутылочке Снейп собственноручно сделал пометку, а затем проверил плотность пробок — утечка или попадание воздуха могли бы испортить зелье. Но в этот раз у него было не больше двух флаконов: ингредиенты слишком редки, а времени слишком мало. С подносом в руках он направился в больничное крыло. Мантия волочилась за ним, будто тень, а шаги эхом отдавались в пустых коридорах. Северус знал, что действовать нужно быстро — состояние заболевших ухудшалось с каждым часом. В больничном крыле его встретила мадам Помфри. Она выглядела измотанной, стоя рядом с двумя кроватями, на которых лежали ученики: один — третий курс, девушка, обучающаяся на Слизерине, другой — мальчик на первом году обучения, которого распределили в Когтевран. Их лица были бледны, дыхание едва различимо. — Вы уверены, что это сработает? — спросила мадам Помфри, не скрывая беспокойства. Снейп бросил на неё холодный взгляд. — Альтернативы нет. Он подошёл к кровати, где лежала девушка, и снял крышку с первого флакона. Руки его были уверенными, хотя внутри от напряжения всё сжималось. Он медленно влил зелье девушке в рот. Через несколько минут её дыхание стало глубоким и ровным, а цвет лица начал понемногу обретать живой цвет. Снейп сдержанно кивнул, оборачиваясь ко второй кровати. — На первый взгляд ей стало лучше, посмотрим, как отреагирует второй. Он повторил процедуру с мальчиком. На мгновение показалось, что и с ним всё будет хорошо: дыхание участилось, веки дрогнули. Но внезапно его тело сотряслось в конвульсиях. Цвет кожи стал ещё более пепельным, а губы начали чернеть. — Что с ним?! — вскрикнула мадам Помфри, бросаясь к мальчику. — Зелье не сработало, — холодно проговорил Снейп, хотя внутри он чувствовал, как что-то обрушилось. — Его организм, вероятно, слишком ослаблен или именно это зелье не работает на людях. Он опустил взгляд на поднос с пустыми флаконами, пальцы нервно сжались в кулаки. Это был удар по его гордости — и по его душе. Северус ненавидел ошибки, особенно такие. — Я попробую другое, — бросил он лекарю, разворачиваясь к выходу. — Если он продержится ещё хотя бы час. В конечном счёте ученика не удалось спасти, хотя Снейп прилагал к этому все возможные усилия. Время смерти 23:52
