Дневники варийской гадюки

      -Эй, Колоннелло, ты сколько тягаешь?       -Сто двадцать могу. И на статику! Минут двадцать, корра.       -Теряешь форму. - Хмыкает из-под полей шляпы Реборн и хвастается своими сто с чем-то там.       «Дело было уже после того, как мы с Аркобалено Грозы всех порешили на своём участке. Нас подобрали у причала и далее Колоннелло-экспрессом доставили в ангар, где мы всем скопом пересели на более вместительный "Эйр-лайнс" компании Боинг. Солдатской жены с нами не было (Лар Милч нужно было сообщить обо всём наверх), поэтому мальчики изрядно налакались спиртного "за встречу", а я - скромно кайфовала и от клубничного молока. Это штука пьянила, но не опьяняла; и за это я полюбила данный напиток вразы больше, чем красное вино. Только Верде заправлялся кофе и неплохо подпирал собою стенку, взирая на этот бедлам как на зоопарк. Солнце и одна половина Дождя (не самая здравая) шумели и мерились бицепсами напротив нас двоих - грациозных и тонких, как веточки бамбука.»       -Верде, а ну, колись! Не верю, что ты один там всех раскидал. Наверняка, очередные твои техногенные уловки. - Розовощёкий Колоннелло слегка покачнулся, когда самолёт совершил манёвр и снизил высоту.       В этот момент в ушах у неё заложило, и она не стала придавать этому значение, но.... "Ау! А я что ли для красоты там была?!"       Учёный, - ясен пень, - улыбнулся и приосанился; наконец о нём вспомнили.       -Я выжимаю свою норму, если ты об этом. Пусть это и честные восемьдесят килограмм.       "Да ну!? Среди нас огромный фантазёр!"       Реборн даже присвистнул, но проверять не стал. Верде мог и укусить. Особенно, если его трогали без разрешения.       -Даже не думай. - Вайпер сгустила краски под капюшоном, едва охамевший Аркобалено Дождя рискнул пощупать и её плечо. Солнечный посмеялся с чужой шутки и оповестил их, что они приземлятся, самое раннее, через час.       «А это будет около десяти вечера по местному времени. Итого - пять часов в воздухе над Атлантикой. Зашибись! И всё это время мне пришлось терпеть их тухлое общество.       Скажу вам, что нет ничего "интереснее", чем обсуждать тела друг друга, а потом, минуя этап машинок, плавно перейти к обсуждению уже выдающихся частей тел своих бывших пассий. И нет, старик, она бросила тебя, не потому, что у тебя плечи Барби, а потому, что надо чаще стирать носки и чистить зубы!»       Божечки, подавляющая часть мужчин до того примитивна, что она знает все их разговоры наперёд. Большинство тем, разумеется, сводились к телу. А деньги для них были лишь средством, на которые эти тела покупались.       «Мясо, мясо, мясо...»       Вайпер ни за что бы не потратила свои сбережения на тело (а на чужое тело, так и подавно). Тело, которое как ни крути подвергалось банальному износу. Она любила сами деньги; то, как они приятно оттягивают кошелёк, и какую власть они дают. А ещё деньги круто обезличивали. Никому не было дела - мужчина ты, женщина ли, - если ты был богат, как Крез. ***       Верде, как оказалось, тоже интересовали тела, но это был интерес иного рода. Он не был таким, как большинство мужчин, но она знала, что он думал как они. Он из их гнилого племени. Даже если бы всю жизнь рос в окружении матери и пятерых сестёр, он вырос бы таким же мужикотавром, как остальные. Однако в его извращённой двумя столетиями философии зла, человечество вскоре должно было уйти от тел.       «На этом моменте нашей увлекательнейшей беседы я реально просела. Подумала, он говорит о духовном. Спиритическом. А на самом деле его фокус интереса крутился в области инженерии и биомеханики.       Убедившись, что я откровенно плаваю по этой теме, как камень в воде (но ещё не совсем опустилась до уровня бревна), включил профессора и пустился в рассуждения о том, как должно быть прекрасно человеческое естество, целиком вылитое из металла. И он полагал, ему это под силу. Что открытое недавно пламя посмертной воли должно рано или поздно подвести нас к этой черте.»       -Просто подумай. Если ты, к примеру, теряешь руку, ну или ногу, то ты...       -Становишься бесполезным. - Говорить напрямую "инвалидом", ей не хотелось.       -В точку! - Мужчина щёлкнул пальцами, но взглядом дал понять, что любит тишину в зале. Вопросы будут потом, и претенденты на "отлично" по предмету в этом семестре обязательно дождутся своего звёздного часа. А пока просим дать слово докладчику!       -Ты хоть представляешь, как часто ко мне обращаются за этим? Намного чаще, чем можно подумать. Настолько часто, что я заинтересовался. Хотя, должен сказать, в настоящий момент индустрия переживает небывалый подъём, но возможности протезирования всё равно ограничены, а конструкции примитивны и не всегда дают полную синхронизацию с нейронным живым аппаратом или вступают в конфликт с иммунной системой. В подавляющей массе соотношение "успех-провал" варьирует; но остаётся где-то двадцать пять или сорок удачных решений на, соответственно, семьдесят пять и шестьдесят процентов неудач.       -Угу. - Кажется, одна половинка её мозга начинает засыпать, а вторая так вообще - в глубокой коме. Вайпер уже пожалела, что начала этот диалог.       «А всего-то спросила, куда он планирует приспособить все эти штуки, что мы тут мастерить будем. И тут его понесло, как от поноса или хорошего бренди»       -Это будет прорыв, моя милая! - Вот он опять перешёл на этот тон и употребил злосчастное словечко, которое у неё в печёнках сидит. Она не была "милой", и уж точно не "его".       Проштрафился? - значит плати!       Верде только отмахнулся от претензии, как от мухи, и продолжил терроризировать её уши:       -Только представь, механические сердца, не знающие отдыха и инфаркта! Механические мозги и импланты, стальные желудки и добротно смазанные шарниры с проводами вместо жил и с током пламени вместо крови...       А вот это её заинтриговало (исключая бронебойные желудки), и Вайпер всё же начала спрашивать ближе к концу лекции.       О том, как он будет генерировать это самое пламя без живых сердца и мозга, и где будет брать материал, как избежит реакции трансплантат-хозяин. Наконец, откуда, по его мнению берётся душа, символический источник пламени? И не загубит ли он эту душу своими неаккуратными жадными до знаний лапками, пока будет вживлять свои детища?       -А вот этим, партнёр, нам и предстоит заняться. - Верде злобно отпивает ещё кофе.       Её вопросы, вопросы, вопросы! Где же предложения?! Этого он и не любил больше всего. Когда его спонсоры задавали вопросы, даже не стремясь вникнуть в перспективу его работы, в которой ничего не понимали, и заведомо очерняли блистательность самой идеи.       Вопросы, - уверен Верде, - отпадут, как только он начнёт творить. Вопросы решаются на местах, в процессе; в муках у рабочего станка или задыхаясь от паров в хим.отсеке, но никак не на диване в прихожей за чашкой кофе. Или кухни, или чем бы там ни было это место, которое он выделил для персонала, когда проектировал лабораторию.       -Ладно-ладно. Не гони коней. - Вайпер сама начала задыхаться от его "ядовитых паров". Видать, задела за живое. - Просто... Стало интересно.       Он по-свойски улыбнулся. Блядь. Но что она ещё могла сказать в своё оправдание!?       "Мне не интересно, но так уж быть, послушаю твой бред на ночь - ведь от твоих сказок мне лучше спиться"?       Да, лучше бы она сказала это. Но, чёрт, момент был упущен, и теперь этот крокодил думает, что она верит в успех его затеи. Нет! Она нихуя не верит ему, и вообще сомневается, что Верде в своей тарелке после снятия проклятия. Но он платит. Он очень щедр для такого ублюдка, каким она его знала. И ей было всё равно на детали. Пускай думает, что она мнит его гением, революционером, провидцем, Христом... Да кем угодно! Она здесь ради денег (ради больших денег!), и она их получит.       Даже если для этого придётся скрашивать его вечера, слушая пустые разглагольствования Верде на тему перспектив их вида и способов генерации пламени посмертной воли.       «Мне вот интересно, какой он национальности. Если опустить любовь к немецкому, весьма сомнительно, чтобы Верде оказался потомком викингов. Да ещё и хитрожопый как еврей (не в обиду всем евреям будет сказано). Однако же нос - прямой, никаких кудряшек и масть - не та. Вероятно, очередная помесь чего-то с чем-то. Типа "Энигмы" с полиграфом и "LUMI".»       -Вайпер, может, прекратишь смотреть на меня как на беговую лошадь и хотя бы послушаешь то, о чём я говорю? - Вкрадчиво перебивает поток мыслей учёный, пока она крадёт казённый кофе.       -Ну не знаю, дорогой. Надо же мне как-то решить в этот раз: добежим мы до финиша или нет.       Профессор умилительно хохотнул на её сарказм, воздев глаза к потолку - ах, она об этом. С тех пор, как они "расстались", он зарёкся злить её антишовинисткого монстра.       Верде коротко и чётко изложил задачи иллюзионистки. По-простому, всё сводилось к одному: он хотел её пламя. И ей всего-то требовалось непродолжительное время питать одно устройство. А потом ещё одно. И ещё. Здесь нужно много пламени Тумана...       «И это после того, что нам обоим пришлось пережить из-за пустышек, серьёзно?... Я не могла его понять. Шутит он или нет. Но, если подумать, Верде просил так много и вместе с тем намного меньше, чем в прошлый раз. Эта работа была... Иной.       Вероятно, я думала вернуться к тому этапу, на котором закончилось наше общение в прошлый раз, а именно - к сборке прототипа задуманного устройства из всего, что плохо лежит в строго охраняемых учреждениях.       Значит, он всё сделал без меня.       А это значит, у него была кандидатура про запас...»       -Завтра - или, вернее, уже сегодня, - Верде смотрит куда-то ей за спину, - мы навестим научный центр в Токио. У меня там дела. Но ты можешь пригодиться; заодно развеешься после недавней беготни.       "Какая забота"       Это он так сворачивает с темы про её замену? Эспер не стала спрашивать прямо с порога, зачем он снова предлагает ей сотрудничество. Наверное, зря не спросила... Не хочется думать, что просто потому что у неё ценник меньше.       -Если честно...       "Как вообще, блин, можно говорить слова чести с таковой лукавой рожей?"       -С тобой проще.       "Да ладно?"       -Как "проще" было лететь в одном самолёте с теми двумя, понимаешь? - Профессор прячет взгляд, и Вайпер замирает в лёгком шоке от того, что даже он это чувствует:       Аркобалено (даже бывшие) могут полагаться только на Аркобалено.       Это учёный-социопат и хотел сказать. Год совместной работы не изменил их личности, но кардинально поменял их отношение друг к другу и к той связи, что родилась с печеньем, которое раздала им их Небо в первую встречу. Если они могут доверять Луче, то могут доверять и друг другу. Даже после её смерти.       «И всё же, мне было интересно. Я не соврала. Потому что я многого не знаю, на самом деле. Несмотря на то, что подторговываю информацией время от времени, остаются вещи, о которых я понятия не имею. И это злит.       Почему вообще рано или поздно в мире рождались такие дети, как Луче, Тсунаёши или Занзас? Почему остальным не так повезло? А другие так и вовсе в пролёте, и им не суждено, как мне, например, узнать о своей невероятной силе лет в семь, или в восемь. Отец за необычный талант называл маленькую меня кудесницей и думал, что я штудирую перед сном Амаяка Акопяна и фанатею от Коперфильда. Он был редкостным простофилей и мать воспользовалась этим, бросив нас на обочине жизни. До двадцати лет меня воспитывала спившаяся размазня, лишь отдалённо напоминающая образ мужчины - скучного банковского клерка, которым когда-то был. А ещё он пробовал стать сутенёром, но я быстро отбила у него охоту метко пущенной пулей в затылок.»       -Не знал, что у тебя было трудное детство.       Если для него убийство собственного отца - это такое "трудное детство", то зеленоволосое чмо просто смеётся над ней, когда она решается рассказать ему об этом (а заодно отдохнуть от лекций).       Разумеется, она делает это не за бесплатно, а лишь в ответ на сказочку о трёх сёстрах (она почти, блин, угадала!) и богобоязненной матушки. Оказывается, отец Верде был католическим священником. И это было охуенно, потому что лишний раз подтверждало её теорию: попам с поразительной частотой удавалось плодить на земле сущих дьяволов. И нефиг открещиваться от этого по телику! Типа, в "Аду ангелов не воспитаешь" , и всё такое...!       -И что? Они присылают тебе открытки на Рождество и Пасху голубиной почтой или передают гостинцы через военных подрядчиков, на которых ты работаешь?       -Я уже давно не работаю на корпорации, ты же знаешь. - Учёный заваривает себе вторую кружку, а ей предлагает растворимый. Вайпер максимально вежливо отказывается, изъявляя желание потеснить его турку.       Стоит отдать должное, Верде неожиданно уступает ей свою.       И она снова отказывается.       -Какая ты вредная. - Потирая мизинец правой руки, он устало смотрит, как Эспер материализует из воздуха невероятно дорогую кофеварку, которая по сравнению с его скромной посудиной смотрелась Ноевым Ковчегом. Даже смешно, ведь в таком случае это она должна бы поделиться с ним кофе.       Но нет. Она не поделится.       «Боже, это такое удовольствие, наблюдать, как он кривит рот от зависти и от осознания того, что я никогда с ним не поделюсь! Ни кофе. Ни даже такой мелочью, как воспоминания о далёком детстве.       У меня не было никакого отца. А может и был. А может, я просто придумала его, и мужчина, научивший маленькую девочку в полосатом синем платье в девять лет держать приклад, целиться и стрелять из армейского пистолета, на самом деле не был мне отцом. А настоящий горе-папочка ушёл за хлебом и не вернулся, потому что его застрелили как собаку из того самого пистолета. Который теперь греет её поясницу поверх рубашки.       Ты знаешь, у меня уйма таких мрачных историй, если нужно потешить самолюбие старых мальчиков, думающих, что мне нужна фигура папочки, чтобы не чувствовать себя обделённым ребёнком. Это всегда срабатывает на мужиках за тридцать и на таких кадрах, как Верде. Но даже если я и ошибаюсь по части психологии, и он - не из тех типов с нереализованным отцовским инстинктом, то это не критично.»       На самом деле, ей были нужны деньги. И для этого подойдёт любая история.       -Так кем был твой отец? - Задаёт уточняющий вопросик Гроза, колдуя над портативной плитой, вмонтированной в стол.       Периферическим зрением он видит, как острый подбородок дёргается под капюшоном, когда она борется со сном.       -Аптекарем. Толкал лицензированную наркоту за небольшие подарки в конвертах. - Вайпер улыбается, потому что её тяготеющий к подушке мозг плохо соображает, пропуская правду, как дырявое сито.       "Прикинь, чёрную зарплату в белых конвертах" - и теперь Вайпер получает чёрную зарплату. Но только делает это правильно: не в белых, а в чёрных конвертах.       Кофе уже давно действует на Туман, как снотворное. И было глупо пить его в компании психопата Верде.       -Ух ты. Какой разносторонний был человек. - Гроза заботливо подсовывает ей декоративную подушку под голову, прекрасно зная, что Вайпер не хочет засыпать.       Эспер прыщет смехом, прикрыв усталое лицо рукой.       "Подловил."