в погоне за идеальной статьей

Утро. Будильник раздаётся по комнате, подобно электрическому разряду. Только вот Дияру, что на заряд, что на будильник радужно наплевать. Он встаёт, нажимая на кнопку отмены будильника и на автомате, тихо идёт в комнату дочери. Проверяет её и со спокойствием выдыхает. Обычно Дияру не снятся сны. А если снятся, то такие, где он заново переживает моменты своей жизни. Например, сегодняшний сон порадовал его лишними воспоминаниями о том, как он сидел в машине реанимации, усталыми, опухшими глазами следя за действиями врачей, которые, невзирая на привышенную скорость, склонились над трёхлетней Кушель и пытались привести её в сознание. Снилось то, как он беспомощно цеплялся взглядом за каждого, готовясь к худшему. А потом резко сон сменился на другой пережитый им кошмар. И почему он с Алисой этим не поделился? Кушель, с каждым разом слабее и слабее, пытается бить по рукам отца, который, будто под действием наркотиков, игнорирует её попытки спастись. Только вот мысли затуманены не веществами, а алкоголем. В тот вечер он просто хотел понять, на что его и его дочь променяла эта стерва? Доигрался. Девочка глотает остатки воздуха вперемешку со слезами и в последний раз пытается образумить Дияра: – П...Папа...Пожалуйста...– хрипит Шеля, которая начинает терять чёткость в картинке, – М...Мне...Дышать...Сло...жно... Дияр будто в холодную воду упал с головой. Солдатиком, так, нырнул. Отпустил шею ребёнка и схватился за голову, понимая, что же он всё таки натворил. А Кушель лежит, хрипло воздух глотает, но всё же резко, как только может, приподнимается на локти, и цепляется за одежду мужчины, стараясь обнять его. Ертаев судорожно обхватывает тело дочери и шепчет: – Прости. Прости меня, родная. Я больше никогда пить не буду. Прости меня. На этот раз утро началось, на удивление для Дияра, с тёплого душа, а не сразу с готовки завтрака. Вчера он успел приготовить его заранее. В глубине сонного сознания Ертаев пытался вспомнить, в честь какого такого радостного события он сегодня решил ополоснуться с утра? Но всё же память потихоньку пришла в себя и Дияр вспомнил образ улыбающейся девушки, которая протягивает буклет мужчине. Алиса выдаёт: – Обязательно приходи! Для меня это очень важное событие, в котором ты участвовал и помогал! Как он мог отказаться? Были ли какие-то предпосылки не соглашаться? Да нет вроде бы. Кушель проспала до прихода Влада. Мужчина сегодня пришёл без своего товарища по комнате. Впрочем, Дияру было и так нормально. – Я повязку ей новую купил, – протянул Кольскому предмет Ертаев и натянул на себя куртку с шарфом. – Принял, – положил в карман брюк отданную вещь Владислав и посмотрел на друга, слегка наклонив голову, – Слышь, а что ты кислый сегодня такой? – Кошмары. Хватало одной этой фразы, чтобы Влад понял, что будет происходить на протяжении дня с его давним и очень хорошим другом. – Оу, – выдал Влад и потёр шею рукой, – Сегодня постарайся лечь пораньше. Это скорее всего из-за недосыпа. – Или из-за ебучего чувства вины, – отвечает Дияр и поворачивает голову на дочь. Девочка всё так же продолжала сопеть, обнимая подушку. Влад не стал ничего говорить. Просто протянул руку к локтю мужчины, но заметив, что казах напрягся, с удивлением убрал её в карман. – Я...не хочу сейчас беседовать на эту тему, – Ертаев двинулся к выходу под спокойный взгляд Владислава. Он прекрасно понимал, что чувствует его, в каком-то смысле, брат по духу. Он лично в тот вечер приводил Дияра в порядок, заставляя его трезветь при помощи нескольких стаканов чая. Он лично держал Кушель на коленях, отвёрнутую от пьяного папы, и гладил по волосам, стараясь убаюкать. Но, яблоко чувствует свою яблоню. Поэтому Ертаевы заснули вместе. *** Утро этого же дня, но часом позже. Алиса весь день не могла усидеть на месте. Недельная беготня туда-сюда, из офиса Филиппа к дому, а потом к принтеру, и снова в офис, заставила Юдину не устать, а наоборот, быть ещё более активнее. Особенно в такой день. Она тысячу раз перечитывала текст, находясь напротив лучшего друга. Казалось, Филя уже наизусть помнит всю историю этого ноунеймого казаха, поэтому перестал слушать подругу на третьем повторе. – Всё нормально? – спросил Феликс, когда зашёл в комнату к товарищам, – У Филиппа такой вид... – Феликс, душа моя! – налетел на рыжего блондин и спрятался за него, – Она меня утомила своими рассказами! – Ты сам сказал, что будешь меня слушать! – Да хватит орать, вас на сцене слышно, – недовольно сказал Кайс, который зашёл в помещение и кинул папку с бумагами на диван. – Не приняли? – с сочувствием спросила Юдина и присела рядом с парнем. – Не знаю. Но по лицам этих жюри идиотских было видно, что я не прошёл. В комнате наступила тишина. Нарушать её было страшно, ибо все знали, что толком ничего сказать не смогут. А вот Алисе стало ещё страшнее. Что, если и её работу не примут? Она осветит историю Дияра на всю страну, будучи стоящей на сцене перед камерами и жюри, на ватных ногах. А историю эту никто не примет. И для чего, тогда, стараться? – Юдина, – выкрикнул мужчина, который зашёл в помещение. Все вздрогнули, – На сцену. И побыстрее. Алиса сглотнула. Она взяла папку и флешку, но стоило ей пройти пару шагов на дрожащих коленях, как её остановил Филипп и начал несильно хлопать по щекам ладошками: – Соберись! Ты выступишь, получишь первое место, пойдём вместе в ресторан и там вина бахнем! – Говоришь так, будто бы хочешь выпить, – улыбнулась Алиса и сразу же получила щелбан в лоб. – Да, это тоже. Но больше мне важно, чтобы ты не обосралась там на сцене. Запомни, – он поднял указательный палец перед девушкой и начал им тормошить, – Лучше запутаться в словах, чем обосраться! – Проверял? – спросил Кайс с хитрой улыбкой. Филипп показал ему язык. Девушка посмеялась и сразу же двинулась в сторону выхода. Она улыбалась. Боннэль был рад, что смог разрядить обстановку. – Стоп. А где казах этот одноглазый? – спросил Филя, когда выглянул в зал и не обнаружил там кудрявой головы. – Может, он забыл? – поднял голову Феликс. – Не знаю. Но с его стороны явиться будет максимально невежливо, – Филипп выделил последнее слово забавным тоном, отчего у Юсупова появилась улыбка. – А может, он просто не хочет сидеть в зале и краснеть за свою историю? – предложил Кайс, – Мало-ли придумал. – Вряд-ли, – заключил Боннэль и глянул на сцену, где стояла Алиса. Он показал ей два поднятой вверх больших пальца. *** День, спустя два часа после выступления Алисы. – Ну а что ты хотел? – раздаётся на другом конце телефона женский голос, – Метро переделывают переодически. – Отлично нахуй. Просто блять заебись, – Дияр бросает трубку и протирая лицо одной рукой, убирает мобильный в карман. Кийоко вздыхает и кладёт свой телефон в карман рабочего комбинезона. Вот тебе и позвонила своему работнику. Ертаев делает ещё одну попытку найти нужную станцию благодаря карте-схеме в метро. Из-за построенных за несколько месяцев новых железных путей Дияр окончательно запутался, какая там станция и с чем её едят. – Дияр, – вдруг послышался знакомый голос где-то за спиной. Мужчина поворачивается и видит Алису, которая стоит с сумкой на плече и небольшой статуэткой. Чувство неправильности и стыда переполняет казаха и он уводит взгляд, подходя к девушке. А она всё так же улыбается. – У тебя первое место? – спрашивает мужчина, попровляя чёрный клетчатый шарф. – Нет, второе, – как-то грустно говорит Юдина и поправляет волосы, – Первое место отдали девушке из другого округа. Так ещё и бюджетнице... Ертаев сместил брови. Не потому, что его историю расценили на второе место. А потому, что он видел старания Алисы. Видел, как она каждый день бегала туда-сюда. И отдавать первое место девушке, которая просто поступила на бюджет? Но Алиса тихо посмеялась: – Вот Филипп так же отреагировал. Не переживай. Я же на втором месте, а не на шестом... – Получается, всё? – вдруг спросил Дияр, смотря в пол. – Ась? – Алиса удивлённо похлопала глазами. – Получается, мои услуги тебе больше не нужны? – Ох, Дияр, – она преободряюще положила руку на плечо мужчины, – Мы же соседи, будем заходить друг к другу. Я ни в коем случае не использовала тебя! Будем общаться, хорошо? – Хорошо, – казах вздохнул и натянул улыбку под маской. Алиса посмотрела на друзей и вернула взгляд на Дияра, – Тебе, наверное, пора? – Хах...Да...Филипп предложил выпить за мою победу. Хочешь с нами? – Я не пью, – твёрдо ответил Ертаев. – Хорошо, тогда до встречи! И...Спасибо! – журналистка снова улыбнулась, но на этот раз ещё ярче, чем обычно. Дияр поднял руку и помахал ей. Девушка отошла от соседа на пару шагов и будто ужаленная, резко развернулась обратно, – Совсем забыла! Мне нужно тебе кое-что отдать. Юдина достала небольшой конверт из сумки и протянула мужчине. Он с удивлением посмотрел ей вслед и развернул конверт. Алый глаз начал бегать по строчкам, пока в какой-то момент Дияр не встал, как окоченевший, держа в мелко дрожащих руках бумажку. Заключение:               Анализ теста ДНК показал, что Ертаев Дияр Касымович является биологическим представителем Ертаевой Кушель Дияровны на 99,0% У Дияра весь мир перевернулся. Когда она успела? И почему ему никто не сказал? Наверное, Алиса сняла волосы Кушель и волосы Дияра с их расчёсок...Точно. Спрашивала же, какая из них чья. А Ертаев тогда и не задумывался даже. Но зачем? – Я даже не уверен, что я её отец, – пронеслось в воспоминаниях у Дияра. В тот вечер, когда он начал рассказывать Алисе обо всём, он даже и не задумался, что вякнул это. Просто, так тяжело было в груди. Надо было с кем-то поделиться! Алиса поворачивается назад, чтобы проверить, ушёл ли Дияр. В этот же момент она чувствует, что её крепко так обняли. Юдина и среагировать не успела. Но по телосложению и чёрному, клетчатому шарфу, она прекрасно поняла, кто это. – Спасибо, – шепчет Дияр. Журналистка признаёт свою маленькую победу и обнимает Ертаева в ответ. *** Несколько лет спустя. – Папа, быстрее! – кричит Кушель, которая выбегает из комнаты. За эти пару лет она расцвела: лицо вытянулось, она выпрямилась, выросла. А самое главное было в том, что она вылечилась. С момента, когда Алиса и Дияр сблизились ещё больше, Юдина помогла мужчине с лечением его дочери. И это лечение давало свои плоды. – Иду я, иду, – бурчит Дияр, который затягивает непослушные волосы в пучок. Он выходит из ванны и тут же ловит футбольный мяч руками. Кушель с хитрым личиком стоит в проёме двери в комнату старших и готовится напасть то-ли на мяч, то-ли на отца. Ертаев хмыкнул и несильно пнул мяч дочери. Она поймала его ногой и начала чеканить. – Шесть, семь, восемь, девять, десять! – победно выкрикнула Ертаева и поставила мяч на пол, а на него ногу, – Попробуй, отбери! Дияр пошёл в нападение. Мужчина не допускал ошибки в виде проявления лишней силы. Так как и мяч, и Кушель полетят далеко и надолго, стоит Дияру сделать один удар хотя бы ногой. Ертаев пытается отобрать мяч у девочки, а она хохочет и перебегает с мячом к входной двери. Пинает мяч и он летит в Алису, которая, как невинная жертва, просто вышла из комнаты. Но благородный Ертаев ловит мяч прямо над головой девушки, а что она хихикает: – Вот же детки малые, – Юдина подходит к Кушель и зашнуровывает шнурки на бутсах, – Нам пора, а то там твои соперники первое место получат! Ертаева сделала такое недовольное лицо, которое до этого ни разу делала, а потом рванула к выходу и добежала до лестничной клетки. Дияр хлопает глазом, а Алиса, всё так же хихикая, подходит и целует его в щеку, забирая мяч: – Поехали давай. А то ребёнок до стадиона сам добежит. – Ей полезно.