Праздник

      Серёжа такой красивый, а рядом с ним Олег безумно счастливый. И что нужно большего для счастья, как не тепло родного человека в руках? Пальцы Серёжи коченеют даже в варежках, зато в твоих, Волков, жарко. И так хорошо.       В голубых глазах сверкает свет витрин. Музыку не слышно, она сливается с шумом толпы. Чистый и искренний смех Серёжи заставляет затаить дыхание. И над чем только хохочет? Хотя, так ли это важно, когда в груди разливается теплота и любовь.       Мягкие губы оставляют на холодной витрине тёплый след. Волкову хочется прикоснуться губами к этому месту. Но под звонкий смех Серёжи он лишь целует рядом. И его тянут куда-то. А он покорно идёт, потому что доверяет, потому что сердце стучит набатом, взрываются салюты не в ночном небе Питера, а в душе у Олега.       Они забегают в первый же трамвай. Задние сиденья самые лучшие, потому что можно заглянуть в глаза, провести рукой по щеке и случайно коснуться холодного носа Серёжи. А тот потупит глазки, поморщится, протестует, что он не ребёнок, а сам жмётся. Холодно, Олег. Конечно, Серёж. И под звон трамвая, под стук колёс по рельсам, они едут.       Серёжа почти засыпает на плече Олега. Рыжие волосы раскидало по плечам, пряди лежат на лице, мешают, Сергей морщит свой красивый носик и Волков не может сдержать улыбки. Как же хорошо. Хочется верить, что секунда не наступит, что на следующей остановке им не надо выходить, что так будет всегда.       Подальше от центра холоднее. Серёжа выглядит как воробушек. Замерший, краснощёкий, только глазки-бусинки сверкают из-под шарфика, в который его укутал Олег. Он честно старается не рассмеяться, но Серёжа замечает, гордо идёт вперёд. А Олег следом. Всё равно не выдерживает разлуки, скучает по теплу, поэтому через пару шагов обратно жмётся к Олеже. Бурчит что-то. За шарфом ни черта не слышно, но Волков будто понимает. Оправдывается, что он просто как печка, что с ним лучше. И это лучше рваным клубком пара срывается с губ Олега.       В общаге Олег не застаёт соседа. Ушёл до утра гулять, пить и развлекаться в городе. Может, даже на дня так два, как обычно, и бывает. Олег на пару с Сережёй курит сигарету. На новую пачку в этом месяце не хватило. Бросать тебе, Волков, надо. Но он готов жертвовать здоровьем, лишь бы эта последняя сигарета касалась сначала его губ, а потом чужих. Он так-то всем готов жертвовать ради Серёжи. Видит, как бледные руки коченеют. Тушит сигарету и закрывает окно. Берёт Серёжины руки и мажет поцелуем, сухими губами. А Серёжа снова смеётся и стесняется. Глаза та какие счастливые. И Волкова, должно быть, тоже. Серёжа любит праздники, а Олежа любит его.