Колибри с цветком.

Очередной клиент уходит с восторгом на лице из-за новой татуировки на своем теле, сделанной лично руками Юнги — лучшего в своем деле мастера тату этого района в одной из лучших сетей тату-салонов мира. В принципе, это и не удивительно, ведь ему больше нечем заниматься, а деньги нужны. Вот он и учился и учился все делать идеально и, спустя три года, все его старания окупились. Тогда, сидя в душной арендованной за свои личные деньги студии, Мин ждал своих клиентов, но пришел совершенно другой человек. Женщина. Секретарь владельца одной из самый крупных сетей тату-салонов «Three King». В чем дело? Откуда узнали? У Юнги был постоянный клиент, у которого набита им лично обе руки с верху до низу. Однако зону ребер доверить Мину он очень испугался, ведь у Юнги не было денег на то, чтобы делать это с обезболивающим, как того хотел клиент. Поэтому, сделав желаемое в выше упомянутом известном салоне, мужчина остался очень расстроенным получившимся результатом и выпалил, отказываясь платить за работу, что «Мин Юнги из «FREEFIRE» сделал бы это намного лучше». В тот же вечер, получив всю информацию об этом случае, в том числе и о неком Мин Юнги из «FREEFIRE», секретарша, чтобы не получить жестких звездюлей от своего начальника, решила найти этого парня и переманить к ним, предлагая зарплату побольше, которую уж точно не осилит начальник этого Юнги. Но каково ее удивление было, когда она узнала, что парень то этот работает на себя и берет очень мало. Поэтому ее задача упростилась в миллионы раз. Мин практически сразу же согласился и уже на следующий день изучал новую обстановку и знакомился с коллегами. Их было очень много от медсестер, которые следят за здоровьем клиентов, до уборщиц. — Юнги, — к рисующему очередные эскизы для своих будущих работ зашел коллега — мужчина в перевернутой кепке и с воткнутыми в уши полупроводными наушниками, в которых опять играл какой-то тяжелый рок, — У нас обед. Оставь ты свои рисунки, пошли похаваем немного. — старший подошел с улыбающимся лицом к своему коллеге и похлопал того по спине, дружелюбно предлагая отправится прямо сейчас с ним поесть и немного отдохнуть от работы. Мин с легкостью согласился, но только выпить кофе с каким-нибудь круассаном. Оба они отправились в кафетерий, в которое ходило все задние. Да, кстати, про здание. Это был шикарный небоскреб в 23 этажа. И огромная столовая была на весь этаж, который располагался на 11 этаже, в то время как тату-салон, который, кстати говоря, тоже был на весь этаж, располагался на 18 этаже. — У тебя сегодня клиентов как-то маловато, — констатировал факт мужчина, нажимая на кнопку 11 этажа в стеклянном лифте. Двери тут же закрылись, стоило обеим войти в лифт и нажать нужную кнопку. — Сегодня понедельник и сейчас всего час дня. Думаю, ближе к вечеру начнут приходить. — сказал, совершенно не меняясь в своих эмоциях Мин и стал прислушиваться ко всему происходящему, по мере быстрого спуска вниз. Начала слышится совершенно другая музыка. Она играла в кафетерии. Играла музыка, соответствующая этому зданию и людям здесь «Oh My God — Adele». На самом деле, кто бы как не считал, но Юнги не обделен умом, хитростью и осмотрительностью. А всему этому его обучили в спецназе. Удивлены? Несмотря на свое явно не спортивное телосложение, он был одним из лучших, когда учился в спецназе, а потом уже поступил в университет на графического дизайнера, оставив своего наставника и учителя, с которым они с группой из шести человек проводили учения и много практики, с недоуменным и неким грустным лицом. По началу, когда он закончил 9 классов обучения, он поступил в колледж и оттуда уже его забрали в армию. Из армии он перешел в ряды спецназовцев, научился выживать в самых ужасных условиях, находить выходы из сложных ситуаций и научился быть сильным духом. Самое важное, чему его научили — терпение и хладнокровие. Поэтому большинству кажется, что он очень суров и просто терпит, если ему что-то не нравится. На самом деле нет. Он не терпит. Если человек заслужил — Юнги вмажет и даже не задумается над правильностью его действий. Он не терпит. Нет. Он научен не парится из-за фигни, которую можно с легкостью исправить Диплом о высшем образовании графического дизайнера ничего ему не дал в развитии в сфере этой профессии. Вот верьте или нет, ничего ему не дало. Он с той самой терпеливостью и спокойствием стал искать работу. Смотрел объявления, ходил на много собеседований. Но все, что с него требовали — стаж работы. Никому не было интересно высшее у него образование или среднее общее. Всем нужен был лишь стаж работы и умение работать с материалами, которых он не видел ни разу в своей жизни. Нет, видел, но только на картинках в интернете, когда делал домашку, переписывал конспект или делал рефераты и проекты. Так ничего не найдя и уже отчаявшись, он начал активно включать свои мозги и думать, что же ему делать дальше с этим образованием графического дизайнера. И он, казалось бы, нашел выход. Пообещав родителям, что больше не будет висеть на их шее, он попросил у них денег, чтобы купить тату-машину и вообще все, что пригодиться ему для того, чтобы работать тату-мастером. Это было единственное верное решение, по его мнению, в жизни. По крайней мере после всех тех, что он выбрал. Он умеет неплохо рисовать, значит, эскизы для тату будут тоже неплохими и рисовать на теле практически то же самое, что и на бумаге. Юнги стал учится. Учится орудовать машинкой, стал проходить курсы с оставшихся родительских денег. Сначала клиентов у него не было вообще, и он делал тату бесплатно для начала знакомым, друзьям и бывшим однокурсникам. Когда дело пошло немного дальше, чем одинаковые знакомые лица, он начал просить деньги за свою работу и то почти ничего. На то время работал он у себя в снятой на время учебы квартире. Со временем о нем стали узнавать, к нему начали приходить и тогда он, поднакопив денег, взял в аренду обшарпанную небольшую студию рядом с какой-то булочной. На большее денег у него не было. А дальше историю вы уже знаете. Его заметили «Three King» и забрали к себе. Чему Юнги несказанно рад. Новые знакомые, настоящие друзья, хорошее начальство, отзывчивые клиенты и стабильная зарплата. Причем такая, что через три месяца после начала работы Юнги смог накопить и уже купить себе свою собственную однокомнатную квартиру. Обычный холостяцкий домик, как его очень любит называть Мин, когда у него спрашивают о его месте проживания друзья. — Ну вот. Я блять тогда так обосрался, ты бы знал. — на весь этаж смеясь рассказывал начальник отдела Юнги, который сидел с мужчинами за одним столом и еще с тремя людьми из тур-агентства. — Самое интересное, я же думал, что он в туалете, я, как идиот, с кабинкой пустой стоял разговаривал. — с этих слов рассмеялись все, а больше всех сам рассказчик, у которого из-за его заразительного смеха было непонятно сорок процентов из всего, что он говорил. Из-за этого становилось еще смешнее. Многих уже давно окутала истерика и они смеялись просто не переставая и чуть ли не задыхаясь. Мин улыбнулся с рассказа своего начальства, помешивая маленькой ложкой кофе в чашке. Все-таки его вышка — самая лучшая. С ними можно спокойно разговаривать, абсолютно забыв о том, что ты — их подопечный и от них зависит твоя зарплата и авторитет. С такими людьми не соскучишься и ни капли ни о чем не будешь жалеть. Прекрасно это все. Казалось бы на первый взгляд, мечта, а не жизнь. Однако, чего же самому Юнги не хватает? Он сам не может ответить на этот вопрос. У него вся жизнь пошла под откос еще тогда, когда он поступил в университет. Тогда уже он начал задумываться над вопросом «нужно ли было мне уходить со спецназа?». Действительно, остался бы там с товарищами по службе, работал бы на благо своей страны, а рядом был бы наставник Капитан Кан, который всегда поддержит и даст нужный совет. Этот человек заменил ему всех. И он вот так взял и, ничего не сказав и даже не попытавшись оправдаться, ушел. Ушел в мир, где вся его жизнь потеряла краски. Нужна ли ему такая жизнь? Нет. Жалеет ли он о своем выборе? А чего сейчас уже жалеть то, раз выбор давно сделан? Пройдя такой тяжелый путь без денег, без ничего просто взять и все оставить и вернутся в армию? Опять допустить ту же ошибку, бросив все на пол пути? Нет, капитан Кан не такому его учил. — Юнги! — резко крикнул у уха человек, с которым Мин спускался покушать. От этого резкого внезапного крика он вздрогнул и со злобой в глазах посмотрел на своего собеседника. — Блять, Джихун, ты чего, страх потерял что-ли? — совершенно спокойно выдал Юнги и скривил свое лицо, демонстративно указательным пальцем проковыряв ухо, которое успело на несколько секунд загудеть от услышанного пару секунд назад. Это было действительно неожиданно и слишком громко. — Да ладно тебе, Шуг, успокойся. Ты просто с самого начала работы здесь вечно сидишь в своих мыслях, паришь в каких-то облаках и не слышишь никого и ничего. Вот я и решил на этот раз сразу, чтобы действенно было на год вперед, — засмеялся мужчина и ткнул Мина вбок своим локтем, на что тот лишь закатил свои глаза, фыркнул и допил остатки своего напитка, после этого вставая с места и уходя. Все же надо работать.

***

— Чимин, ты куда? — тихо спросил Тэен, спалив своего друга за попыткой незаметно выйти из агентства и куда-то уйти, схватив при этом свою сумку. В холле почти не было людей, лишь несколько — посетителей или просто тех, что ждали своих вторых половинок с работы, чтобы вместе куда-нибудь сходить. Пак остановился прямо у входа, около раскрывшейся автоматически перед ним двери и закрыл свои глаза, поняв, что весь его план рухнул коту под хвост. Это провал. Единственный двух-часовой перерыв у него, потом снова репетиция. Он бы за это время вполне успел набить хотя бы небольшое тату на своем самом невидном для других людей месте, ибо это место всегда скрыто за одеждой. Чимин мечтает о татуировке на своем теле с самого детства. Он всегда восхищался рисунками, особенно на телах людей. Ему всегда казалось, что люди с татуировками выглядят такими недосягаемыми, вальяжными, статными. Будто отделены от всего остального мира. Будто какие-то отдельные личности, которым приготовлено совершенно другое местечко земли. Закрытые персоны, престиж, богатство. Он хочет также. Но, к сожалению, в той сфере, где он работает, татуировки не очень ценятся или хвалятся. А в том агентстве, где он работает в подтанцовке известного айдола, вообще запрещено практически даже дышать без позволения. — Чимин, я, кажется, с тобой разговариваю? — без капли злобы парень подходит к Паку и опускает на его плечо свою ладонь так, что тот дергается от испуга, хотя давно уже понял, кто тут стоит и зачем. — Куда ты собрался? — повторил свой вопрос немного в другой формулировке Тэен и развернул к себе лицом Чимина. — Да я… Прогуляться только…немного, — Чимин растерялся, опустив свою голову и начиная теребить край своей свободной футболки пальцами. Провал будет окончательный, если его сейчас раскроют. — Да ладно, не бойся ты так. Мы же друзья, Чиминни. Потом расскажешь, что и как. — парень подмигнул своему собеседнику и поспешил удалится, а стоявший, до сих пор даже спустя минуты три после сказанных другом слов, Чимин не мог пошевелится и поверить. И задумался: «а стоит ли ему сейчас доверять? Не расскажет ли он чего?». Хотя нет, вряд-ли. Тут многие сдают друг друга лишь из зависти. Это агентство очень востребованное и тут даже место уборщицы заслужить нелегко, ибо конкуренция просто нереально большая. А Тэен занимает главную позицию в подтанцовке, так что у него нет причин вредить Паку. Да и к тому же… Они ведь друзья, верно? С каким-то неким липким чувством тревожности, Чимин все же покидает здание, быстро-быстро перебирая своими ногами и добегая до высокого небоскреба, где его отец еще набивал себе руку. Когда Пак старший пришел со сверху донизу набитой рукой домой, Чимин восторгался просто целый день и весь этот самый день он не отлипал от своего родителя, рассматривая его руки и водя своими маленькими детскими пальцами по контуру красивых разноцветных рисунков. Это был шикарный день, даже если тату сами были не на парне. ««Three King» 18 этаж» — думает про себя Чимин, рассматривая знакомое название тату-салона в здании первого этажа, о котором так лестно отзывался его отец. Это название Пак, казалось, запомнил на всю жизнь. И пришел сюда в этот день, набравшись смелости и перестав боятся боли, о которой многие говорили. Да и не только из-за отзывов родителя, но и из-за того, что этот салон — самый близкий к его агентству. Нужно все сделать в кратчайшие сроки. Те самые сомнения о том, что будет больно и что игла машинки будет вбиваться прямо внутрь кожи, оставляя след желанной краски, вновь появились в душе, как только парень зашел в стеклянный лифт и нажал кнопку нужного ему этажа. Резко руки начали трястись от напряжения и, когда лифт открылся, он неуверенно ступил вперед. — Добрый день, вы по записи? — на стойке респшена прямо у входа в лифт, Чимина поприветствовала милая девушка с приятным голосом. Успокаивающе действует такая атмосфера. Пак набрался смелости, глубоко вдохнул и выдохнул и подошел поближе к регистрационной стойке, желая объяснить все, что хотел сделать Чимин. — З-здравствуйте, — голос в начале предательски дрогнул, выдавая все волнение парня и в этот момент он возненавидел самого себя. Показывает себя же с не самой лучшей стороны, как того хотел бы. — Я бы хотел сделать татуировку. Я не по записи. — тут же стараясь нормализовать свой голос, объяснил все Чимин и стал следить за действиями девушки, которая начала копошиться и что-то искать в своем компьютере. — Хм, на ближайшие три часа свободны все тату-мастеры. Их список и отзывы вы можете найти на столе справа от вас. Однако, вам придется подождать примерно час, так как они все ушли на обеденный перерыв. — вновь подняв свои глаза, работница совершенно спокойно посмотрела на своего собеседника, ожидая его последующих вопросов или слов. Чимин же в изумлении приоткрыл свой рот. Как это час? Он ведь потом не успеет, а больше такой шанс ему вряд ли выпадет. Может, можно хоть как-то договорится, чтобы сейчас кто-нибудь пришел, да набил ему эту несчастную татуировку. Он взял с собой деньги и, возможно, среди них даже есть лишнее, чтобы доплатить за то, что Пак может забрать личное обеденное время работника. Просто как ему сейчас объяснить этой девушке, что ему тату нужно сделать срочно? — Я очень извиняюсь перед вами, но пожалуйста, не могли бы вы… — Чимин не успел особо начать свою плаксивую тираду о том, что ему срочно нужен хоть какой-нибудь мастер именно сегодня и именно в это время, как двери лифта сзади открылись и оттуда вышел невысокий парень в беспроводных наушниках, с рыжим цветом волос и в обе уха его были вставлены небольшие тоннели. Пак благополучно его не заметил, так как двери открываются бесшумно, да и закрываются тоже, а сам мужчина ходит поступью кошки, очень тихо. Зато его заметила девушка за стойкой и поспешила поклонится. — Шуга, вы освободились? — успела работница задать этот вопрос до тех пор, пока Юнги не зашел в свой кабинет и не закрылся изнутри, пока его не потревожат звонком о том, что его дожидается очередной клиент. Мин остановился на полпути и повернулся всем корпусом к девушке, а потом и замечая какой-то уж слишком расстроенный вид незнакомого парня. — Да, я освободился, а что такое? — мужчина подошел к регистрационной стойке, приготовившись слушать внимательно коллегу. — Этот парень хочет сделать татуировку. У него нет записи. Если вы не против, могу я его направить сейчас к вам? — Конечно, о чем вопрос. — спокойно ответил Шуга, кидая быстрый взгляд на парня, у которого тут же загорелся огонь надежды в глазах. Он смотрел на Юнги выжидающим взглядом и он, как будто перестал дышать, боясь, что его сейчас пошлют куда подальше без записи. — Прошу, — уже обращаясь к Чимину, Мин протянул руки в сторону своего кабинета, приглашая войти гостя. Тот же пару секунд потупил свой взгляд, но потом опомнился и, уважительно кланяясь человеку явно старше, чем он сам, чуть более уверенно прошел в кабинет, приоткрыл дверь и стал ждать хозяина этого помещения, в котором он оказался. Когда Юнги сам зашел в свое пространство и сел за рабочий стол, на котором остались карандаши, черная ручка, ластики и много черновиков, он их немного отодвинул и посмотрел на присевшего на стул напротив лица Мина Чимина. Старший молча, открыв тумбочку и достав оттуда небольшой альбом, протянул его своему клиенту, который тут же стал быстро перебирать страницы и кидать торопливые взгляды на красивые рисунки. «Хочу их всех» — резко пронеслось в голове у младшего, смотря на эти просто сногсшибательные эскизы, которые, как еще не знал Чимин, Юнги рисует сам лично и вводит в свою программу тоже. Хотя это его дело, что предлагать в качестве рисунков своим клиентам, Мину все равно приходится составлять отчеты и отчитываться о своих эскизах и некоторые примеры даже показывать, чтобы начальник оценил. — А можно посоветоваться и немного поинтересоваться? — успокоившись от совершенно нормальной и комфортной обстановки в этом здании, задал вопрос Чимин мастеру и посмотрел на него. Тот был немного отвлечен: доставал из выдвижного ящика заживляющую пленку, спирт и вату. — Да, конечно. — недолго думая, выпалил Юнги и перевел свой выжидающий взгляд на парня напротив, глаза которого стали судорожно бегать по всем углам комнаты, в которой они сидели, но потом он взял глубокий выдох, закрыв глаза и облегченно выдохнул. Набрался смелости, взял свои яйца в кулак и начал, наконец, говорить: — Дело в том, что я работаю в агентстве, где запрещены тату, — после этих слов Пак остановился и посмотрел все же на мастера, уловив, что тот как-то странно посмотрел на него и прилег на свое кожаное кресло, складывая свои руки на груди и продолжая внимательно слушать, — Но вы поймите меня пожалуйста, я очень хочу татуировку хоть где. Мне неважно место. Нет, важно. Я хочу на месте, где этого никто кроме меня не увидит… Ну, чисто логически, еще увидите вы. — запинаясь и не зная, как правильно преподнести, мямлил Чимин, но не сводил своих глаз с внимательного взгляда Юнги. — И что вы мне предлагаете? — задал резонный вопрос Мин и, немного придвинувшись в лицу своего собеседника, облокотился о стол, пальцами своими неосознанно дотрагиваясь до своих губ. — Я хочу тату на ягодицах. — выпалил смело и громко Чимин, совершенно уже ничего не стесняясь и даже не краснея. Честно, он сам не знает, что произошло, но смущение и страх отступил на второй план, как только Юнги заинтересовался сей затеей. — Помогите мне подобрать правильный, на ваш взгляд, рисунок. — уже чуть тише сказал парень, понимая, что он ведет себя ну слишком неприлично громко. Все-таки услышать могут, а это дело должно остаться только между мастером и им самим. Юнги усмехнулся с этого пожелания. Интересный этот человек и его заказ тоже. Такого он еще не делал никому. Единственное приближенное место к жопе — поясница, и то он сделал небольшой полумесяц. А тут прям так сразу, так еще и рисунок выбирать ему самому. Не снимая хитрую ухмылку с лица, мужчина принял с рук своего клиента альбом с эскизами и принялся искать самый подходящий, по его мнению, рисунок. — Как вам это? — оставив палец на рисунке какой-то разветвленной бабочки, которая больше на работу психически больного человека похожа, Мин развернул альбом торцом к себе и продемонстрировал свой первый выбор парню. Тот отрицательно покачал головой. Что-то не нравится в этом рисунке. Впечатление производит уж слишком отталкивающее. Так они прошлись по пяти страницам, Чимину ничего еще не затронуло так сильно душу. Ничего так сильно не заставило кольнуть в сердце, чтобы прям встать и закричать всему миру «на мне будет это!». В конце концов, посмотрев на часы сзади и осознав, что времени с каждой секундой зря потраченного времени становится все меньше, Пак на рандом, когда Юнги ткнул пальцем и еще не успел даже до конца повернуть альбом к нему, сказал «да, да, я хочу это», а когда повернулся, увидел, что это был неплохой эскиз. Весьма неплохой. Как же он будет выглядеть на коже? — Прекрасный выбор. — сказал Юнги то же самое, что говорят абсолютно все мастеры, продавцы и так далее в любой момент, когда кто-то согласился что-то у них купить или же на какую-нибудь услугу. Бьюсь об заклад, уже многих тошнит от этой фразы, вот и Чимин немного скривился после услышанного и стал следить за действиями мастера, который встал с кресла и подошел к рабочему месту своему. Он стал готовить эскиз, чтобы отпечатать его контуры на теле. Младший облизнул свои пересохшие от ожидания и волнения перед болью губы, смотря уже на спину Юнги и на его довольно широкие, в отличие от него самого, плечи. Спортсмен что-ли? Но со стороны это выглядит сногсшибательно. — Чего сидим? — задал риторический вопрос Мин, повернулся к Чимину и указал глазами на кресло рядом с собой, намекая на то, чтобы тот подошел и уселся уже здесь. — Бумага быстро высыхает, поэтому быстрее снимайте штаны и ложитесь. — совершенно спокойно и без какого-либо второго смысла профессионально выдал Юнги и стал ожидать дальнейших действий. — Ч-чего? — недоуменно переспросил Пак, надеясь, что он ослышался, если мастер это имел в виду, или надеясь, что у него просто слишком извращенная фантазия, потому что у него дружки в агентстве, да и просто в жизни — придурки, что любят поболтать на тему секса, из-за этого младшему даже слова «дырка» носит совершенно другой смысл, нежели тот, который есть на самом деле. Юнги нахмурился, поражаясь этому переспросу. — В смысле? Ты думаешь, что я собираюсь тебе через ткань твоих штанов тату делать? — послав к чертям все формальности и уважение, стиснув зубы, проговорил Юнги. — Эм… Ну нет… — Чимин залился краской от своей же тупости и извращенности и стыдливо опустил свою голову. — Мне долго тебя ждать? — это поведение и тормознутость начинала по-немногу действовать на нервы даже сдержанного Юнги. Этот пацан что, издевается над ним? Пак хотел возмутиться и что-нибудь да сказать этому наглому человеку, но правильных слов не нашел, ибо мозги отключились полностью и они были зациклены на том, что он выставил себя полнейшим идиотом и, возможно, даже извращенцем. — А ты отвернись! — выпалил вместо всех слов, что крутились в голове, клиент Юнги и скрестил свои руки на груди, вставая со стула и подходя к Мину с нахмуренным лицом, сведенными бровями к переносице и внимательным взглядом, но со все еще немного покрасневшими щеками. Стыд давал о себе знать и это было далеко не смущение раздеваться перед совершенно незнакомым человеком, нет. Он на сцене прыгает иногда чуть ли не в трусах перед миллионами фанатов айдола, в группе которого состоит. А тут всего лишь один какой-то слишком спокойный и сдержанный татуировщик. Хм. Это даже как-то интересно. В голове Чимина на данный момент загорелась некая лампочка интереса и любопытства. — Какой смысл мне отворачиваться, если я все равно все увижу, пока буду бить тебе рисунок? Или ты предлагаешь мне завязать свои глаза и так рисовать? — остроумно подметил Юнги, все еще держа в руках обмоченную в спирт бумагу с рисунком для будущей татуировки. Чимин показательно громко выдохнул и, совершенно потеряв все остатки стыда, глядя прямо в глаза своего собеседника, сначала снял ремень, затем расстегнул свободные джинсы-клеш и до колен приспустил их. Мин после этого лишь соизволил отвернутся лицом к креслу и, зажав кнопку под подлокотником, опустил головную зону так, что стул превратился в плоскую поверхность, словно кровать односпальную. Больше никаких слов не последовало, младший лишь лег животом на кресло, подбородком уткнулся в гладкую кожаную поверхность и далее немного, оголив лишь ягодицы, приспустил и нижнее белье свое. От стыда и смущения и следа не осталось. Но вдруг он вспомнил о своей еще одной очень странной затее, которую тоже хотел бы воплотить. — А можно я буду снимать? — достав из кармана тонкой кофты свой телефон, Пак умоляюще посмотрел на Юнги, который уже подготавливал вату со спиртом, чтобы начать протирать оголенную часть кожи. Мастер не нашел весомой причины, чтобы отказывать в желаниях своему клиенту, все же их желания — закон, а Шуге за это платят хорошие деньги, поэтому почему бы собственно и нет? Хотя с тем, что эта идея довольно-таки странная и бессмысленная мужчина совершенно согласен. И зачем это Чимину понадобилось? Но все равно, старший кивнул и Пак, радостно улыбнувшись, включил на телефоне камеру и поставил ее на маленький рабочий стол Мина, где стояли тату-машинка и прочие предметы, необходимые для работы. Включив фронтальную камеру и удобно уложив телефон, младший убедился, что видно все тело, кроме головы. Но его башку не обязательно там должно быть видно. Не туда же ему тату все-таки бить будут. Телефон издал тихий пиликающий короткий звук, оповещая о том, что съемка началась. — Надеюсь, больно не будет? — спросил для своего же спокойствия Чимин и уложился в обратное положение, как лежал до этого, пока не вспомнил про свой телефон. Руки свои он уложил под свою голову, а она сама была повернута в сторону копошащегося Юнги. — Больно быть не должно. По крайней мере я буду стараться всячески отвлекать тебя от странных ощущений, вызванных машинкой, — говорит Мин, подходя с ватой, пропитанной полностью спиртом и с бумагой с рисунком в руках. Чимин немного вздрогнул и по спине его стали пробегаться мурашки, когда до уязвимой зоны, которую до этого никто не видел и не трогал кроме родителей в раннем детстве, коснулись чем-то жутко холодным. Это была вата со спиртом. Немного потерев предполагаемое и условно обозначенное место, Шуга сразу же выкинул использованную вещь и приложил пока к мокрому месту листок с эскизом. Стоило по нему пару раз провести пальцами, как точный отпечаток синего цвета остался. Этот использованный кусок бумаги, пропитанный спиртом тоже полетел в мусорку. А Пак стал тем временем немного нервничать, когда увидел, что мастер взял машинку в руки и стал закачивать в него краску. — Расслабься, если не хочешь, чтобы я сделал все криво. — немного приближаясь к коже младшего и лицом и рукой с машинкой, Юнги заметил напряжение того. Бедра его были сжаты, а ягодицы были похожи на два упругих мяча, надутые до такого состояния, что ударь по ним немного и они лопнут нахрен. Эти слова мало чем помогли, но попытаться послушаться совета Чимин попробовал. Однако, ему самому казалось, что чем больше он старается расслабиться, тем больше напряжение в его теле растет. Это невыносимо тяжело. — Да расслабься ты уже блять, иначе мне помочь тебе придется. — сильно раздражаясь от того, что уже битый раз не мог попасть точно по точке, куда целился, сквозь зубы прошипел Шуга, сжимая в руках машинку. Его терпению такими темпами скоро придет конец. Нет, серьезно, даже самый сдержанный человек мира сойдет с ума с таким клиентом, как этот малец. — К-как помочь? — ошарашенно пролепетал Пак, не ожидая таких слов и сейчас серьезно не понимая, что мужчина имел в виду под словами «помочь придется». Это опять его извращенная фантазия или…? Нет, все-таки это оказалось так, как подумал Чимин изначально. Ведь практически через секунду после произнесенных им слов, по ягодице младшего прошелся хлесткий обжигающий удар. Младший вздрогнул и вскрикнул от неожиданности. Вот чего-чего, а этого он явно не ожидал от мастера. — Что ты делаешь? — пробормотал Чим, немного потряхиваясь всем телом от только что испытанного удара. Красный след от чужой ладони стал выявляться на коже, а ее саму приятно жгло. Он расслабился под натиском старшего, готовясь морально к тому, что сейчас начнется процесс татуирования. И он начался, а вопрос так и остался без внимания Шуги. «Все таки этот паренек забавный» — подумал про себя Мин и усмехнулся своим мыслям. То ли в его подсознание ударила мысль о том, что он впервые набивает рисунки на интимных местах и при этом таким наглым милашкам, то ли этот парень как-то запал на душу. Юнги на данный момент предпочитает думать, что первое. Прошло уже примерно сорок минут с начала работы, а Чимину все казалось, что время идет неумолимо долго. За это время Юнги успел сделать одну часть работы — завершить тонкие контуры рисунка, оставалось лишь залить все цветной краской, что займет времени чуть больше часа. Еще включая то, что Пак всячески дергается и иногда ужасно сжимает попу свою, будто с ним хрен пойми что делают. На самом деле младшему действительно чутка больно. Это очень неприятное чувство, но, черт, ради такого и потерпеть ведь можно, не так ли? — Ты сегодня расслабишься или нет? — Мне больно! — проскулил Пак и спрятал свое лицо в ямке из своих рук на поверхности кожаного кресла, вызывая лишь обреченный выдох у Шуги. — Я не чувствую половину своей задницы, а ты просишь меня расслабиться! — чуть ли не плача лепечет Чим. Весь свой страх он давно уже растерял. Матерится и лежать голым на низ перед совершенно незнакомым, но, признаться, очень красивым, человеком — это уже кажется совершенно нормальным для нашего героя. И когда это он стал поглядывать на внешний облик своего мастера? — Так если не чувствуешь, тогда че ноешь, что больно? — остроумно подметил Юнги и усмехнулся своей фирменной ухмылочкой, на которую стоило Паку взглянуть злобно, как он тут же отвернулся обратно. Это выражение лица словно запретный плод, на которое вечно хочется смотреть. Младший не сразу осознал, что на это можно ответить, но спустя пару секунд выпалил: — А мне все равно больно! Ты говорил, что будешь отвлекать меня от боли, так почему ты сейчас только издеваешься надо мной, дерьма ты кусок! Эти слова были громко выкрикнутыми, чтобы Юнги уж точно понял, насколько сейчас неприятные ощущения испытывает парень. — Как ты меня назвал? — приостановив свою работу и отключив машинку так, что она перестала жужжать и издавать противный для слуха звук, нахмурившись переспросил Мин, явно офигевший от такой наглости. А Чимин в то время сжался еще сильнее, чем до этого от предчувствия чего-то неисправного. Кто его за язык тянул такое говорить? — Мне повторить свой вопрос? — четко выговаривая каждую букву и ставя технику на рабочий стол, процедил сквозь зубы мастер. Его терпение действительно уже на исходе. Причем давно. Вы не представляете просто себе, каких усилий ему сейчас стоит что-нибудь да не сделать с этим малолетним говнюком. Чимин немного замешкался, но все же взял свои яйца в кулак и также четко, но чуть потише проговорил: — Ты — кусок дерьма. Что за наглеж в последнее время? Этим вопросом на данный момент задаются оба парня. Мало этого, Юнги еще и умудряется как-то думать, что ему сделать с этим парнем. Рисунок еще не закончен, это во-первых, во-вторых, ему плата за эту самую работу, которая не закончена нужна, так что этого молодого хулигана отпускать ни в коем случае нельзя. Автор подскажет, что тебе делать, Мин Юнги. А дело заключается вот в чем: думают умные, а ты действуй. Этому правилу первым делом поверглась рука, которая, ослушавшись своего хозяина, точнее просто по своей воле мягко коснулась сначала ягодиц парня напротив, который все лежал и ожидал каких-нибудь слов, о том, как он смеет так разговаривать и что-то в этом роде. Все таки Шуга старше него, а уважения сейчас никакого младший не проявляет. Даже не пахнет здесь уважением, раз он обматерил мастера с ног до головы, благо 60 процентов всего этого мата осталось неозвученным. Когда слишком уж холодная рука старшего дотронулась на запретной зоны открытой местности, Пак сильно вздрогнул, но не из-за контраста температур. Как он уже озвучил выше, половину своей задницы он чувствует вообще из-за жужжалки на столе, но чужую ладонь он почувствовал как никогда. На самом деле, Юнги сам не успел понять, что он вообще стал вытворять, но когда осознание ударило в его голову, отступать было уже поздно. Нет, не поздно, просто Мин так оправдался перед самим собой. Он просто-напросто не хотел останавливать то, что сейчас происходило. Странно? Возможно. Нужно остановится? Следовало бы. Хочется продолжить? Безусловно! — Может поможешь мне уже, наконец, расслабиться? Или так и будешь трындеть о том, что мне пора это сделать самому? — проворчал Пак, переводя немного озлобленный и выжидающий взгляд на своего мастера, который пальцами правой руки придвигался ближе к колечку мышц, которая сокращалась из-за контраста нереальных эмоций, бушующих внутри всего Чимина. Он был прав где-то глубоко в душе. Этот Мин Юнги — запретный плод, и ему следовало бы встать и уйти нахрен отсюда, действительно отказавшись платить, и это было бы правильным, абсолютно правильным принятым и предпринятым решением. Но плевали они оба на то, что правильно, а что — нет. Живем, черт возьми, один раз. Почему мы должны придерживаться каких-то идиотских принципов и стереотипов, когда душа и тело желают что-то заполучить? Этому ничто не должно мешать, и абсолютно все равно на то, что они даже имен друг друга не знают на данный момент. Чимин знает его, как Шугу, этого вполне уже достаточно, чтобы потрахаться на этом чертовом кресле, с которого начался весь этот сущий кошмарный ад. И на котором все, скорее всего, и закончится. Если закончится вообще. Юнги промолчал и младший принял это за то, что он собирается действовать безо всяких преград. Эти мысли заставили его расплыться в глупой улыбке и внимательно следить крем глаза за самим мужчиной, который внимательно рассматривал зону, по которой он проводил своей нереальной рукой, нереальными пальцами. Из чего они сделаны? Из куска мощной скалы? В общем, не время об этом задумываться. Чимин отдал бы на данный момент все, лишь бы чувствовать свои ягодицы, но нет. Бог его не слышит, он оглох, поэтому он сейчас лежит и чуть ли не плачет от того, что не может в полной мере ощутить то, что происходит сзади, зато он через пару минут прекрасно почувствовал кое что другое. — Значит, хочешь, чтобы я сам помог тебе расслабиться? — со скоростью света, если не быстрее, Юнги приблизился к уху своего клиента и жарко прошептал эти слова, будто желая, чтобы никто кроме человека напротив его не услышал. Хотя итак итак их никто не услышит. В коридоре, за дверью, играет музыка, которую даже слышно тут немного, поэтому людям не особо будет интересно, что к незнакомой рандомной музыке, которую ставит BubbleGum, их диджей на все здание, будут добавляться вздохи или тихие стоны. Как будто кого-то тут будет это интересовать. Не смешите уж. — Угу, — тихо промычал Пак и потерся своим носом о мягкую ткань кофты на рукавах своих, лишь на секунду отвернув свой взгляд. Казалось, что Мин еще ничего особо не предпринимает, да и к лицу младшего от настолько близко, что вот-вот коснется губами скул, но, черт возьми, как же все это обманчиво, ведь пальцы Шуги то все еще находятся у входа в нутро клиента своего. Находились по крайней мере. До этого момента. В следующую секунду послышалось протяжное мычание, который превратился в болезненный стон из-за проникнутых внутрь трех чертовых (без иронии, по крайней мере для Чимина уж точно) длинных пальцев. Ох, эти руки сведут его сегодня с ума. Чимин потерял счет во времени, да и не особо интересно ему это было. Ему до дрожжи во всем его теле хотелось, чтобы вот эти моменты длились вечно. Когда, войдя уже четырьмя пальцами, Юнги услышал неприлично громкий вскрик парня, тот прямиком свободной рукой повернул голову младшего к себе и припал к его большим губам своими тонкими, но не менее притягательными и сладкими. Поцелуй этот мало чем напоминал что-то нежное, как описывается в сопливых книжках про любовь. Совершенно нет. Больше это походило как раз таки на столкновение губ, чтобы перекрыть доступ к издаванию громких звуков. В общем и ясно говоря, просто чтобы заткнул свой рот и стонал потише. Если этот малец так кричит лишь от четырех пальцев, что будет когда Юнги войдет в него сам? Старший никак не мог понять, отчего так отчаянно мычит в губы его Чимин, посылая по всему телу дрожь и вибрации. Это от жгучего желания продолжать или младшему очень больно? Нет, точно не второе, иначе бы он сам сейчас не старался как можно глубже насадиться на пальцы. Остаётся один самый логичный вариант — Паку нравится и он дико жаждит большего. Больше никак его скулеж, громкое мычание в губы сейчас не объяснишь. Просто дико сводит с ума. Не отстраняясь от яростного поцелуя, Юнги привстал со стула и навис над Паком, который все лежал на животе, наслаждался крышесносным грубым поцелуем и этими пальцами. «У паренька то фетиш, причём сильный» — вдруг озарило Мина, когда тот немного развёл пальцы в стороны, расширяя без того нереально узкий проход. И как обычное жгучее желание сделать татуировку на ягодицах могла обернуться вот этим? У старшего до сих пор не укладывается в голове, хотя он изо всех сил старался не думать о лишнем. Он не мог построить у себя в голове хронологическую цепочку, которая могла бы закончится тем, чем они сейчас занимаются. Не отстраняясь от губ Чимина, одной рукой он стал расстегивать пуговицу и спускать собачку на молнии джинсов своих вниз. У него неплохо получалось, хоть руки и дрожали от нетерпения и резко нахлынувшего возбуждения. И когда же все вот это пошло по пизде? О нет, точнее быстро-быстро покатилось в большую пизду. И часа не прошло, как они начали работу, так они уже почти трахаются. Уму не постижимо. Почувствовав шевеление и звуки снятия брюк, Пак стал одобрительно мычать в губы своего партнера и начал ерзать, будто бы специально (вообще-то да, специально) проходясь бедрами по паху старшего, при этом еще и стараясь глубже насадится на желанные на данный момент пальцы. Мозг отключился полностью, оставляя своего хозяина полностью под властью желаний, чувств и эмоций и этого горячего мужчины сверху. Когда все преграды у старшего были преодолены, он отстранился от губ Чимина и перешел к шее, сначала проходясь укусами и языком по передней части, приподнимаясь всем корпусом, чтобы было ближе и удобнее, а потом возвращаясь обратно и переходя уже на район загривка. Шуга действовал быстро, грубо со страстью и животным желанием. Так же, как и у Пака его возбуждение взяло верх над разумом и он стал делать все по зову уже далеко не головы. Рукой своей он стал быстро-быстро двигаться внутри младшего, заставляя того задыхаться от собственных громких вздохов, в попытке вобрать в себя как можно больше воздуха и уже хоть немного, но потише постанывать и мычать. Теперь уже Юнги был уверен, что этому парню приятно. До этого, во время поцелуя, понять он ничего и никак не мог. Тем временем, пока Пак положил свою голову снова на свои сложенные вперед руки и заркыл глаза, с которых потекли слезы, Шуга освободил изнывающий от недостатка внимания член. Черт, за такое короткое время, этот малец смог довести его до такого ужасного состояния. Как он умудрился? И как умудрился сам Шуга поддаться? Ладно, об этой всей произошедшей ситуации и причинах он подумает позже, а пока есть возможность нужно брать, брать и брать. — Мммм, — громко и в конце с небольшим рыком промычал младший и откинул голову назад, когда очередной раз «ужасные» пальцы достигли простаты и уже никуда не сдвигались и, кажется, не собирались. Кончиками Юнги начал массировать уязвимую зону внутри молодого танцора, вызывая у того просто нереальные кайфовые ощущения. Все желания сегодня куда-то идти или что-то делать отбились напрочь, как у первого, так и у второго. Хотелось уединения на вечность. И, честно, Чимин все на данный момент готов отдать, что только эти пальцы его растягивали до конца его жалкой, как он считает, жизни. Когда Пак уже готовился кончить и начал двигаться навстречу движениям и приятному массажу внутри, Юнги вытащил свои пальцы. Младший начал мучительно хныкать и чуть-ли не плакать. Все оборвалось. Пустота просто жутко неприятна. Но сам Мин ведь не хотел как-то издеваться над своим клиентом, в планах у него этого не было. На самом деле, он уже готовился войти сразу. Если он будет издеваться над этим парнем, то будет издеваться и над собой и в первую очередь над своим возбуждением, которое начало немного подергиваться. И Шуга сделал то, о чем там грезил на данный момент. — А-аах! — резко прокричал Чимин настолько громко, что вот сейчас Юнги действительно начал беспокоится о том, что к ним кто-то войдет. Мин вошел сразу на всю длину, совершенно не беспокоясь, больно партнеру его или же нет. Вроде растянул, поэтому как таковой слишком болезненно это не должно было быть. — Блять, детка, не пугай людей своими сногсшибательными стонами, — горячо прошептал на ухо младшего Мин и подставил свою ладонь, пальцами которой только что растягивал его узкую дырочку, ко рту Чимина. — Не забывай о том, что дверь мы не закрыли и к нам в любой момент могут зайти. От этих слов Чим прикрыл свои глаза и только, казалось, сильнее бы закричал, если бы не ладонь, мешающая ему это сделать. Данная ситуация добавляет лишь адреналина в кровь. К ним действительно могут зайти в любой момент и увидеть эту картину. Что тогда будет? Возможно, Мина уволят, да и Чимина тоже не погладят по голове. Мало того, что потрахался в общественном месте, так еще и в тату-салоне с мастером. За такие выходки его точно попрут, если узнают. В душе поселился страх, который только подливал масло в огонь обеим. Юнги стал ускорятся, а из глаз младшего уже градом хлынули слезы из-за слишком охуенных ощущений, которых он явно никогда не забудет. Мин не жалел его совершенно, равно как и не жалел собственных сил и свою энергию. А ее было еще полно, чтобы наслаждаться этими моментами. Шуга немного приподнялся, не прекращая своих быстрых и глубоких толчков и посмотрел на свою законченную лишь наполовину татуировку. Даже так это выглядит настолько правильно. Словно личный автограф. Оставленный след на всю жизнь «Здесь был Мин Юнги». Ну а вообще, внутри колибри, рядом с которой был изображен цветок, маленьким шрифтом было написано M.Y. Система безопасности, чтобы работы не украли. Не стараясь особо сдерживать себя и своих желаний, Мин звонко опустил свою ладонь на татуированную им кожу и, сильно сжав, оттянул немного в сторону, поясницей своей ни на секунду не останавливаясь, не давая передышки. Придерживая рот своего слишком шумного партнера, Юнги заставил его откинуть голову еще более, назад и столкнулся с его заплаканными глазами. Как же, черт возьми, это правильно выглядит. Мин усмехнулся и лишь на секунду убрал свою ладонь со рта младшего. Убрал, чтобы вновь впиться своим губами в его чертовски пухлые, нежные, но в то же время истерзанные и искусанные. Шуга придвинулся, тем самым заходя настолько глубоко, что все тело младшего начало подрагивать. Готовый был кончить лишь от пальцев Чимин, не знал, что делать, куда деть свои руки, потому метал ими по всему кожаному креслу, пытаясь найти, за что ухватится. Между ними безудержный животный секс. Мин вбивается в своего партнера с такой силой и скоростью, что звенеть в собственном паху начинает от жгучего желания только парня под ним. Чимин резко отчего-то и громко вскрикивает в губы старшего и прикусывает его нижнюю губу, отчего мастер стал шипеть: — Что, кончил что-ли? — усмехается в губы младшего Мин и языком проникает в полость рта клиента своего, начиная во всю орудовать внутри рта языком, а внутри все еще невообразимо узкой дырочки своим членом. Юнги словно везде. Хотя, почему словно? Так и есть. — Н-нет. — прошептал Чим, но Шуга услышал и свободной рукой потянулся к ладони Пака, которая крепко держалась за край кресла и даже побелела от силы, с которой сжимали эту поверхность. Дотронувшись до нежной и в то же время сильно зажатой кожи, Мин переплёл пальцы свои с тыльной стороной пальцев Чимина, который обессиленно улыбнулся в поцелуй от этого действия. — От чего ж ты тогда так кричишь? — отстранившись от губ партнера, Юнги посмотрел на его закрытые глаза, имея сейчас непреодолимое желание посмотреть в них и узнать все, что сейчас может младшего тревожить, или все о его желаниях, которые прямо сейчас он хотел бы воплотить, пока есть возможность. Пак ничего на это не ответил, лишь сжал свои губы и, зажмурив глаза, старался как можно тише вести себя, но ему его же тело и его желания не позволяли это делать. Плевать он хотел на то, кто и что услышит его сейчас. Его комфорт и его кайф ему куда важнее людей, которые могут сюда зайти и увидеть столь интересную картину. — М-мне, слишком… — Чимин остановился. Точнее запнулся, переводя свое дыхание из-за быстрых и резких движений, из-за которых он захлебывался собственными стонами. Он до сих пор безуспешно пытался затихнуть хоть немного. — Слиш.ком.блять…кайфово. Ммм. Охх. Усмехнувшись, Мин убрал свою руку с ладони младшего и перенес его на шею танцора, немного сжимая по краям, но не делая больно и не перекрывая итак не хватавший воздух. Ему понравились слова Чимина. Доставлять удовольствие другому — это и самому охуенно, как оказалось. В самый неожиданный момент, когда Юнги снова опустил свою ладонь с громким, звонким и сильным шлепком на ягодицу Чима, где красовался недоделанный колибри с цветком, Пак почувствовал пик своего наслаждения, слишком громко вскрикнув, как тогда, когда Мин зашел в него в первые и сразу на всю длину, и горячо и мокро кончил, содрогаясь во всем теле первые несколько секунд. Отойдя же от бурного оргазма, Чимин, наконец, расслабился, чего добивался Мин, и лег лицом на кресло кожаное, несмотря на то, что мастер все еще продолжал безостановочно входить, забирая последние остатки энергии и выжимая все соки. Сил не было уже даже стонать, именно поэтому партнер Шуги лишь вздыхал и мычал, изредко проходясь мокрым языком по пересохшим губам. Юнги тоже закончил, может быть даже в одно и то же время с Чимином, но он не останавливался. Хотел все еще, хотел больше и достигал еще высшего пика наслаждения, чем просто излияния. Наконец, когда Шуга остановился и тихонько вышел, нежели зашел, черт возьми, он немного наклонился и пару раз провел губами и языком по загривку клиента, оставляя напоследок пару засосов. Стоило Юнги слезть с кресла, натянуть на себя до конца полуспущенные штаны вместе с бельем и взять снова машинку в руки, чтобы закончить эту несчастную работу, Чимин громко выдохнул, пытаясь сровнять свое дыхание, отдышаться, и, уставший от такого энергозатратного секса, уснул, совершенно ни о чем не задумываясь. — Наконец-то. — хрипнул мастер, увидев, что парень, наконец, расслабился, как требовал того изначально, и стал продолжать свою работу, предварительно перед этим закачав в машинку цветной краски. Примерно через полтора часа с тату было закончено полностью. Пак за это время ни разу не открыл свои глаза, не издал ни единого звука, словно лежал мертвым на кресле. И если бы не его сбитое дыхание, которое все еще не уровнялось, Юнги бы так и подумал, что затрахал парня уже до смерти. Это не смешно, это плакать надо. — Эй, просыпайся. — начал теребить за плечи и нежно поглаживать волосы другой рукой своей Шуга, стараясь разбудить младшего. И у него получилось. Парень не сразу, но все же открыл свои уставшие глаза. На тот момент на место рисунка на теле был приклеен заживляющая пленка. Неприятно. — Мм? — немного приподняв веки, переспросил Чимин и уставился сонными и уставшими глазами на предмет своего потревоженного сна. Это всего лишь Шуга. Простонав от усталости и нежелания куда-либо сейчас идти, Пак встал и сел обратно на место, склоняя голову и наровясь уснуть прямо так прямо здесь. Снова. — Через неделю придешь сюда снова. Будем тебе пленку заживляющую отдирать. — усмехнувшись и немного посмеявшись, сказал Юнги и сел за свой основной рабочий стол, накиданный бумагами. — После этой процедуры и заплатишь. Только попробуй не прийти. — После всего, что сегодня было, ты на мне женится должен. — фыркнул парень и все-таки встал, начиная лазить по карманам своих штанов и тонкой кофты, в поиске телефона. Только потом до него доперло, когда он посмотрел на стол, где стояла тату-машинка. Фронтальная камера его мобильника все еще снимала все происходящее. Ему явно будет, что вспомнить, когда он придет домой и пересмотрит запись. И тут в голове его возник образ Тэена, который просил рассказать и показать все, что произошло. «Ну такое уж явно он никогда не увидит» — про себя подумал Чимин и быстро схватил свой телефон, выключая камеру и сохраняя запись в галерее своей. Как только это дело было завершено, он окинул подозрительным взглядом своего мастера, который сидел, что-то то ли рисовал, то ли писал на бумаге, и поспешил, собравшись и отряхнувшись выйти из этого несчастного места. — Всего доброго, — сквозь зубы процедил младший, явно желая сказать «всего тебе самого худшего на всю жизнь», но выпалил то, что выпалил. — Ты мне должен свидание! — успел выкрикнуть Юнги перед тем, как Чимин вышел в коридор под насмешливый взгляд какого-то парня в перевернутой кепке и с полупроводными наушниками в ушах, который сидел на зеленом диване в коридоре. Пак не придал этому особого значения, но словам Шуги неосознанно улыбнулся и поспешил к себе в агентство, пока не заподозрили неладное. Этот колибри с цветком на ягодицах парня и запись в телефоне навсегда останется в памяти этого строптивого Пак Чимина.