Искушение камелии

      Квартал Гион был, пожалуй, самым известным и солидным кварталом, в котором процветала культура и искусство Японии. Здесь нередко встречались гейши и их дома, но плата за такие встречи была крайне высока. Здешние гейши представляли собой дорогое удовольствие, особенно для простолюдинов. Солнце давным-давно перешло грань, зазывая за собой луну, а вечера в Киото были очень живыми, полными ярких огоньков и толп людей.       «Атмосфера очень отличается от Токио», — подмечал про себя благородный самурай, с интересом рассматривая утончённую архитектуру домов. По виду и не скажешь было, что здесь завелись «крысы-вредители».       Он здесь был не один: рядом шагал и его отряд, но даже являясь их генералом, Сяо шёл позади, отрываясь от того назойливого шума, который те воспроизводили. Мужчины в его отряде любили выпивку и красивых девушек, а Сяо предпочёл бы провести вечер в тишине, в одиночестве, медитируя и восстанавливая трезвый ум. — Помните, нам говорили, что в том заведении много красивых гейш! — до его ушей донёсся громкий голос одного из самураев. — Возможно, сегодня мне что-то перепадёт, — задорно ухмылялся он, намекая на непристойные вещи.       К сожалению, некоторым не было дано познать полноту чести самурая, как и полноту чести самих гейш, ведь Сяо знал, что истинные гейши не станут торговать своим телом.       Гейши были живым воплощением искусства.       Однако, пусть и они были его подчинёнными, путь самурая у каждого был свой. Если самурай сбивался с него, рано или поздно он за это платил. Сяо не вмешивался, пока это не переходило границы.       Ведь не зря говорили, что у самурая нет цели — есть только путь. И ничего более.       Только вот делать нечего. Сяо был лидером, а в его обязанности входило устраивать небольшие досуги своим подчинённым. Среди его отряда было много искусных, воистину талантливых бойцов, но их повседневные нравы генерал не разделял нисколько, как и пристрастия: разве что бунтарство в армии он видеть не желал, поэтому считал, что проще всего удовлетворить их потребности. — Пустая трата времени, — тяжко вздыхал Сяо, глядя на один из самых богатых окия в этом районе, окружённый величественным забором с многочисленными верандами в саду, чайным домиком и идзакаей.       Вот он, дом гейш.       Самурай протягивал своё удостоверение генерала армии сёгуна и увесистый мешок монет, ведь охрана, разумеется, никого попросту не пускала. Перед входом Сяо показывался и хозяину окия — Аято, это был обязательный шаг, и только потом им разрешали войти в придомовое крыльцо, где располагались просторные татами и аккуратные столики под питьё и еду.       Теперь вся ответственность за вечер лежала на плечах гейш: среди них были и мужчины, и женщины. Почему там мужчины? Дело в том, что первыми гейшами изначально были именно мужчины. И в этом окия данная культура сохранена по сей день.       Разумеется, не обходилось и без знакомств. Сяо медленно водил кончиком пальца по краю чаши, наполненной рисовым вином — это явно показывало, что ему было скучно, однако для приличия он всё же встал, обращаясь к гейшам: — Приветствую вас от имени генерала Сяо и своих подчинённых, — тон голоса был ровный и спокойный, речь вежливая и учтивая, несмотря на то, что он не жаловал такие места. — Услужите моим воинам, как и полагается лучшему окия в этом округе. Приятного вечера.       Все вокруг довольно попивали вино: один лишь Сяо это дело не любил, но решил, что ради вежливости можно составить компанию. Ведь если он ничуть не притронется к тому, что стояло на столе, это будет считаться за грубость — таков уж японский менталитет.       Так же большинство японцев пьянеет быстро — Сяо же вовсе не пьянеет. Возможно, потому что в нём текла китайская кровь по линии матери, а может, организм просто устойчив к алкоголю. Однако причины не имели особого значения; важнее было то, что трезвый ум у него сохранялся, даже если ему приходилось выпить пятнадцать… нет, двадцать чаш самого крепкого сакэ в Японии. — В свои двадцать пять лет возглавлять армию — это очень достойно, генерал Сяо, — мягкий голос светловолосого юноши прервал его мысли.       Мужчина поднял взгляд на Итэра, разглядывая его с близкого расстояния: тёплая улыбка и золотистые волосы цвета палящего солнца на фоне почти фарфорового лица — редкость для Японии. Вид у Сяо был довольно скучающий и хмурый, как всегда, но, кажется, увидев этого незнакомого блондина, его выражение слегка смягчилось. Итэр вызывал у него любопытство. Возможно, даже интерес.        Кто же он? Откуда? Вопросов было много, но Сяо не стал бы спрашивать подобное у первого встречного. — Благодарю, — кратко ответил Сяо. — У Вас длинные волосы. Видимо, Вы очень искусно владеете мечом.       Конечно, обязанностям гейш подобает и лесть, однако Итэр был искренен в своих словах: он не льстил, а лишь проговаривал то, что навязчиво крутилось у него в мыслях, подмечая детали, ведь среди самураев длинные волосы являлись символом невероятной силы и доблестного духа. Это знак того, что воин долгое время не видит поражения, ибо в противном случае, проиграв, ему приходится срезать свои длинные волосы. — Меч был словно продолжением меня, с детства мы с ним неразлучны, — Сяо не любил говорить о себе, но понимал, что Итэр умён и начитан, раз знает такие тонкие детали самурайской культуры.       Тонкие, изящные руки Итэра брались за доливание вина. Сяо казалось, что даже в таких простых движениях руки юноши кружились в грациозном танце. Итэр брал чашу, уже собираясь отдать её ему, как вдруг плечо его слабо схватили, а ёмкость с сакэ ловко выхватили из рук. Обернувшись, Итэр увидел коллегу Венти, непонимающе сводя брови. Этот миловидный парень с короткими косичками, похоже, положил глаз на самурая. — Верно-верно, это похвально. Вы очень сильны, генерал Сяо, — чашу, которую Итэр наполнил вином, Венти отобрал, отдавая её генералу. — Итэр, — обратился он к светловолосому гейше, — тот самурай хочет попробовать другие виды сакэ. Принесёшь ему несколько вариантов?       Сяо было всё равно, кто обслужит его, но Венти казался слишком шумным: он предпочёл бы рядом кого-то, кто не мельтешил перед глазами. Итэр не возражал, поклонился и ушёл в другую комнату за бутылями сакэ. — Спасибо за вино, — Сяо всё-таки взял поданную ему чашу и отпил несколько глотков.       Венти лишь улыбался беспечно, может, даже мягко.       Итэр вышел из комнаты с несколькими бутылями. На секунду он замер в немом удивлении, увидев перед собой человека, которого собирался обслуживать, однако тут же расплылся в лёгкой улыбке. — О, вы… — Да. Помните меня? — Конечно, как же не узнать нашего постоянного гостя, — услужливо преподнёс чашу ронину. — Держите, господин Казуха. — Я всё ждал встречи с Вами, Итэр, — сказал он, попивая сакэ и не отрывая взора от юноши. — Когда у меня нет вдохновения, я прихожу к Вам за помощью. Спасибо, что помогаете моему творческому уму.       Итэр лишь робко хихикнул, немного отошёл и взял кото — национальный японский щипковый инструмент. Садясь на колени прямо на татами, он поднял взгляд на Казуху. — Могу подсыпать Вам ещё немного вдохновения для душевной гармонии, если не против.       Следовала спокойная улыбка. Пальцы гейши аккуратно перебирали струны, создавая приятную музыку; порой слышался нежный голос Итэра: он тихо подпевал, чтобы не перебить тонкую и изящную мелодию. Игра была предназначена для Казухи, но завораживала даже хмурого, строгого и сдержанного генерала, который постоянно твердил, что ему не нравится поддаваться искушению искусства.       Однако так ли это? Сяо не был уверен, нравился ли ему этот волнительный круговорот чувств от обычной игры на кото, но ловил себя на мысли, что даже немного завидует своему старому приятелю. Ведь для него играли так красиво и искусно.       Рука Сяо устало подпирала подбородок, а глаза не могли оторваться от Итэра: эта игра на кото подталкивала его к мыслям о прошлом. О матери, которая играла ему на этом инструменте так же чувственно, как и светловолосый гейша; которая давно затерялась в воспоминаниях благородного генерала и всё никак не давала ему покоя. В груди Сяо начинала сеяться тоска.       Только игра Итэра долго не продолжалась. Венти, который так хотел завоевать внимание самурая, не терял времени: только Сяо ставил чашу с вином на стол, тот сразу присаживался рядом, тесновато прижимаясь боком. — Сяо-доно, у Вас, наверное, такое натренированное тело. Даже через кимоно чувствую Ваши крепкие мышцы, — сказал он лестным голоском, щупая руку самурая.       Сердце Сяо словно пропустило тяжёлый удар. Прикосновения с незнакомцами генералу были чужды, однако он, несмотря на комок в горле, старался не гневаться: спокойно брал руку и терпеливо отодвигал её. — Очевидные вещи говорите. Самураям не видан отдых. — Господин генерал, у Вас такая крепкая хватка, — юноша заигрывал, нарочно делая игривое лицо и потираясь плечом. — Я так взволнован! Коль так сильно хотели взять меня за руку, могли бы сразу так сказать.       Его отряд, заметив это, даже немного смеялся. Хейдзо, один из лучших, но достаточно надоедливых самураев, нарочно поддакивал: — Генерал, а я смотрю, Вы уже нашли себе компанию на ночь! — Не мели чепухи, Хейдзо. Моя ночь пройдёт за отчётами, — хмурился Сяо, резко отдёргивая руку. — Генерал Сяо, а я вот тоже умею играть на кото, — голос Венти тихо звучал. — Могу сыграть Вам что-нибудь наедине. Только мы вдвоём. — Не думаю, что у меня будет на это время.       Итэр слегка нахмурился, но не показывал негативные эмоции перед гостями. Возможно, Венти был талантливее, опытнее, лучше пел и писал стихи, но Итэр знал: на этикет гейш он смотрит с безразличием. Таков был его характер: слишком вольный, свободолюбивый и временами без чувства такта.       Итэр был сдержан — настоящий эталон спокойствия и надёжности. Он брал фрукты, аккуратно раскладывая их на тарелках, как вдруг его запястье ловко схватили.       Это был Хейдзо. — Итэр, Вы выглядите чудесно, — немного ослабляя хватку, боясь придавить сильнее. — Может быть, тоже не прочь стать моей компанией на ночь?       Итэр распахнул глаза от удивления. Рядом сидящий Казуха теребил плечо Хейдзо, прося прекратить шутки, а Сяо вмешался, видя, как ситуация принимает острый оборот. — Хейдзо, кажется, ты забываешь о приличиях, — Сяо со стуком поставил чашу с сакэ на стол. — Мы здесь не ищем утех. Завтра на рассвете нас, а особенно тебя, будут ждать суровые тренировки. В последнем бою твой меч затупился. — Да бросьте, господин Сяо, — Хейдзо не собирался прекращать. — Сегодня я хочу развеяться, а о завтрашних боях подумаю позже. — Он был человеком не робким, и угрозы в виде суровых тренировок редко могли его удержать. — К тому же, я никого не заставляю!       Хейдзо был искусным, талантливым и умным бойцом, но жил сегодняшним днём, игнорируя этикет. Сяо это не одобрял. Он ждал момента, когда Хейдзо прекратит свои безрассудные действия. * Идзакая — бар, пивная. * Сакэ — то же самое, что и вино. * Ронин — бродяга, блуждающий самурай без хозяина. * Доно — вежливое обращение к высокопоставленным лицам. * Цисяньцинь — китайский музыкальный инструмент.