Бытейские записки

03.02.202X.

      Писатель из меня никудышный, так что мудрить с речевыми фигурами здесь я не стану. Просто порой хочется разделить свои мысли с метафорическим собеседником, но не озвучив, а замарав пару-тройку листов. И если уж говорить откровенно, некоторые живые слушатели оказываются куда более невыносимыми, чем вымышленные. Нет, конечно же я не имею в виду одну конкретную прусскую морду, ну что вы. Это так — собирательный образ. Отвлечённый пример.       На самом деле, какой-то конкретной цели в сегодняшней порче бумаги нет. Мне в последние годы несколько... Трудно. Нет, это, конечно, ни в какое сравнение не идёт с прочими тычками судьбы, коих за мои прожитые века было в избытке. Вероятно, отвык, потому сейчас цикличные исторические процессы воспринимаю так остро.       Благо, адаптироваться я научился методом проб и ошибок ещё в детстве. Но говорить об этом прямо сейчас я не горю желанием, потому что вспоминать долго и больно. Плохого было В РАЗЫ БОЛЬШЕ, чем хорошего. Мерзкого, отвратительного до дрожи и помутнения рассудка. И всё же трепетных, тёплых воспоминаний тоже хватает. Шутка ли, но все они именно в этот период моей юности связаны с семьёй. С Олей, Натусей и с ней.       Возможно когда-нибудь я захочу "отрефлексировать свои семейные нервяки", но точно не сегодня. Не сегодня, не завтра, не послезавтра... По правде говоря, меня пугает и настораживает копаться в своей бедовой черепушке НАСТОЛЬКО глубоко. Как бы не отрыть больше того, с чем я способен справиться морально. А это “больше” несомненно есть. Его не может не быть, я убеждён. Так что, да, когда-нибудь после ядерной зимы или на том свете. Хотя синонимы ж, мать их...       Вот нагнал жути и печали неумышленно, а за окном, между прочим, такая погода замечательная! Хоть февраль и морозит, но солнышко лучами по окну маячит радостно. Дети чьи-то во дворе возятся довольные. Даже соседи сверху ремонт закончили — вообще благодать. Да, сейчас временно из областного дома перебрались в “служебную квартиру” в городе. Гил так долго и с чувством ворчал, что мне в какой-то момент не удалось сдержать смех. Всё-таки из нас двоих я старше, а на сварливого старика временами смахивает именно он!       Кажется до сих пор дуется, аж из кабинета слышу, как он гремит на кухне посудой. Скоро буду по своей же жилплощади в каске ходить, чтобы ни дай Бог половник об голову с подозрительной точностью не припечатался. Или кран, ну тот, что водопроводный. Хороший такой краник, старенький, конечно, но чудный…       Оккупант мой вообще в последние дни распоясался. Хотя мне, честно, весело с этой катастрофой быт делить. Без Гилберта я, вероятно, в какой-то момент утоп бы в хандре. А так, что ни день, то судный. Зато с огоньком, с размахом! Почти праздник или концерт по заявкам от благодарных зрителей. Плюсов в таком сожительстве больше, чем минусов. Не могу я уже в одного “обитать”. Да и по сердцу мне эта прусская морда, каюсь, грешен.       Нет, ну это невозможно, чем он там занимается? Пойду, посмотрю. Но сначала за каской до чулана, мало ли…