Сталь

Лондон, Великобритания, восьмидесятые годы XIX века. Её Величество королева Виктория всё так же находится у власти, дожди всё так же изрядно поливают земли Объединённого Королевства, и преступления всё так же совершаются на улицах Лондона. Молодой человек невысокого роста лет 29, несильно хромая на правую ногу, шёл под проливным дождём по направлению к Сент-Джеймс парку от Скотленд-Ярд. С первого взгляда могло показаться, что он мальчишка лет шестнадцати, настолько он был щуплым на вид, однако под пальто и жилетом скрывалась неплохая мускулатура. Ровные и довольно острые черты лица, а также серые глаза, отливающие сталью, придавали ему благородный и слегка отстранённый вид, производя впечатление, что этому человеку всё равно на то, что происходит вокруг. Его лицо обрамляли не очень коротко стриженные темно-каштановые волосы, всегда ровно причесанные и чистые. — Мистер Хайрам! Дитрих! Черт бы тебя побрал! Дитрих, подожди!-послышались шаги и крики сзади, и плеск воды под чьими-то тяжелыми шагами, но мужчина не повернулся. — Дитрих! Мистер Хайрам! Подождите! Чья-то сильная крупная ладонь опустилась на левое плечо отставного детектива Дитриха Хайрама, да именно отставного, уже как год он покинул службу и зарабатывал на скромную, но достойную жизнь, будучи неплохим информатором. — Мистер Комрайд? Извините, я вас не услышал... ухо... сами знаете,-наконец Старший детектив-инспектор получил ответ. Да, действительно, мужчина был почти глух на левое ухо и слышал только вблизи. Это произошло из-за полученной в детстве травмы, эта же травма стала причиной его короткой службы в армии. Однако, инспектор сразу понял, что этот неоперившийся юнец, что так быстро поднимался по карьерной лестнице, но свалился с неё спустя всего З года службы, его слышал, но явно проигнорировал. Мистеру Комрайду пришлось проглотить эту выходку «мальчишки», дабы исполнить приказ комиссара. — Ничего страшного, сэр, все нормально, иногда полезно пробежаться под дождём,-улыбнулся пожилой мужчина. На вскидку ему было лет 60, но на деле всего 52, так казалось из-за его грузного и тучного телосложения, лоснящейся дряблой кожи, мелких глаз-жуков под густыми седыми бровями и конечно из-за пышных всклокоченных бакенбард. Мужчина никак не мог отдышаться и сильно пыхтел, бесконечно утирая лоб платком, а в чем смысл? Они стояли под дождём. Это сильно раздражало Дитриха, поэтому он так старательно спешил уйти, но что раздражало его больше пыхтящего как паровоз инспектора, так это сама причина его «марафона». — Мистер Хайрам... сэр..., комиссар настоятельно просит вас заняться этим делом... мы понимаем, что... — Нет,-отрезал мужчина ледяным тоном, хотя казалось он никогда не становится ни на градус теплее, что всегда выводило из себя Комрайда. А ещё эти глаза или даже скорее взгляд, слишком серый, слишком безразличный и всегда спокойный. Чертов Хайрам! — Но... - проблеял инспектор. — Нет, я сказал нет и точка, я в отставке,-слегка приподняв хромую ногу, он повернулся, чтобы уйти.- Всего доброго, Старший детектив-инспектор, ваш платок уже вымок, советую поскорее вернуться в Скотланд-Ярд. И он ушёл, слегка покачиваясь и прихрамывая, однако красиво и благородно, что также всегда бесило инспектора. Слишком уж он был хорош этот Хайрам, и на кой он сдался комиссару спустя год, этот бесчувственный каменный калека, Комрайд не знал и знать не хотел.

***

Дитрих, опираясь о стену, медленно шел по дому в поисках ненавистной ему трости. Чёртово колено опять разболелось, значит без этой отвратительной палки не обойтись. Наконец, мужчина нашёл, что искал. Это было настоящее произведение искусства, подаренное ему когда-то одним человеком, которого Хайрам не переносил также как и эту трость. Сделанная из чёрного дерева, отлично выверенная под рост, с идеальным весом, и прекрасным серебряным набалдашником, полая внутри, так как сама по себе являлась ещё и скрытым холодным оружием, она была великолепна. Однако Дитрих ненавидел этот предмет роскоши, но по иронии судьбы не мог без него обойтись. — Дьявольское создание,-сказал мужчина, опираясь наконец на «третью ногу», и поправляя свой неизменный чёрный пиджак. Одевался он всегда скромно, но изысканно, не переносил излишнюю роскошь, но и не терпел бедность. Это собственно и бала одна из причин такого отношения к «адской деревяшке» - слишком богато та выглядела. Неожиданно раздался грохот. Входная дверь захлопнулась. Отставному детективу даже и гадать не нужно было, чтоб понять, как запертая минуту назад дверь могла открыться, слишком уж привычное это было явление. Дитрих поморщился. В комнату влетел высокий, крепко сложенный человек лет 30 или чуть младше с растрёпанными волосами цвета спелой пшеницы. Он был действительно красив, чем много раз пользовался. Его пронзительные голубые глаза, выделяющиеся на ровном, чуть вытянутом лице, смотрели дерзко, как бы насмехаясь. Рот был немного широковат, но это можно было смело отнести к привлекательной особенности. Хайрам всегда гадал, как этого легкомысленного, инфантильного идиота до сих пор не вышвырнули из CID. И звали его... — Брук Миерс, если ты ещё раз взломаешь дверь моей квартиры и вломишься без разрешения этот клинок окажется у тебя в виске прежде, чем ты успеешь пожалеть об этом,- процедил мужчина, демонстрируя незваному гостю скрытое лезвие внутри трости, о котором тот конечно же знал, так как сам дарил ее Хайраму. — Почему сразу взламывать?- растягивая гласные спросил Детектив-суперинтендант.- Что за варварство? Я сделал дубликат! Одного взгляда холодных глаз было достаточно, чтобы мужчина выложил ключи на стол. — Зачем пожаловал?-Дитрих старался скрыть лютую боль ноющего колена как мог, что у него прекрасно получалось, однако сильную хромату не спрячешь, это и не ушло от проницательного взгляда «инфантильного идиота, которого давно пора уже вышвырнуть из CID». — Я? Да так... слышал этот боров Камройд... — Комрайд. — Да да он, и так я слышал, что он пытался затащить тебя обратно. Неужели они на столько отчаялись, что пошли уже собирать отставных? Да ещё каких! Ладно Джонаса, этого семидесятилетнего старикана, которому давно пора в гроб, но тебя! Аж смешно. — Я отказался. Я не вернусь. — Кто бы сомневался, Рих,-мужчина усмехнулся и вальяжно развалился в кресле.- Тебе же гордость твоя не позволит. Да и вряд ли глухой калека сможет поймать Лондонскую Рапунцель. Хайраму честно все больше и больше хотелось вспороть эту белоснежную шею, но он сморщился от понимания, что придётся потом отмывать всю эту кровь, поэтому лучше будет задушить. — Лондонскую Рапунцель?- он перевёл свой серые глаза на Брука и сел на край стола. Колено чертовски ныло. — Да, мне кажется это больше подойдёт, чем Лондонский длинноволосый убийца. Слишком примитивно.- Мужчина усмехнулся и, закинув голову назад, начал осматривать внутреннее убранство комнаты. Это была небольшая гостиная, переделанная под кабинет, где не было ничего лишнего. Камин, возле него книжный шкаф, чуть поодаль старое, но опрятное кресло, новый ковёр. В другой части кабинета напротив окна находился стол из крепкого чёрного дерева, возле которого и стоял «мистер холодное сердце», у окна кресло, где расположился незваный гость. Стены абсолютно пустые, за исключением часов, кстати в комнате их было несколько: одни стояли на столе, вторые отсчитывали время на камине, третьи в одном из карманов информатора, однако Миерсу было известно, что и там их несомненно больше двух. Он никогда не понимал эту страсть друга, хотя и знал, что каким-то образом, благодаря этим тикающим механизмам он как-то умудряется перехитрить время: появляться из неоткуда там, где его секунду назад не было, добираться до места происшествия намного раньше чем другие более здоровые коллеги, пусть они и вышли буквально из одной точки. Хотя конечно же это всё чушь и воображение, обман зрения, иллюзия! Как фокусник на ярмарке обманывает зрителей доставая то чего не было, например кролика из шляпы, исключительно ловкость рук и никакой магии. Вот и здесь это было лишь мастерство и верный четкий расчёт. Этим он всегда компенсировал свою хромоту и глухоту. Помимо часов была ещё одна привычная Дитриху черта - в комнате царила кристальная чистота, грязи не было даже в самых дальних углах. — А хорошо у тебя тут, не изменяешь себе, чертов чистоплюй, ни пылинки не видно. Хайрам начал понимать, зачем этот придурок явился. Он старался заманить его обратно в CID не как Комрайд, а другим, своим, способом. Но не выйдет, он не вернётся. — Брук, кончай свой цирк, я не вернусь. — Догадался таки. Эту чуйку детектива не пропьёшь.-Миерс сразу посерьёзнел и встал с насиженного места. Однако впервые за время их разговора лицо Дитриха изменилось. Мужчина нахмурился, а глаза сверкнули сталью. Он не переносил алкоголь и ненавидел пьяниц, так как провёл детство в семье разорившегося аристократа, тот спустил и так немногочисленные деньги на выпивку и азартные игры. Воспоминания о том времени до сих пор не дают ему спать спокойно. Такая резкая перемена в Хайраме напрягала, Брук почувствовал как резко похолодало и его пробила дрожь. — Ладно, волчонок, я пойду. А то мне кажется, что на одного детектива станет меньше,-отшутился он, но все равно чувство страха ещё не прошло. — Удачной дороги, Миерс,-вновь на лице Дитриха появилось привычное выражение отстраненности, вспышка гнева прошла, как ее и не бывало. Детектив-суперинтендант взял шляпу и направился к двери, думая о том, что стал забывать об Одиноком волке. Так называли Дитриха в армии, и именно тогда, встретив его впервые, Брук понял что такое настоящий первобытный страх.