Сталь

Это случилось на З году службы Миерса, они были в одном полку с Хайрамом, хотя первое время жизнерадостный и развязный парень и не замечал эту угрюмую, серую тучу. В тот день они и ещё десять солдат стояли в карауле, но за неимением какого любо руководящего лица на посту — причину Брук уже и не помнил, да и не столь она важна — там творился полный кавардак. Кто-то даже пошутил, вспоминая тот день: «Кто-то пил, а кто-то пел, кто-то падал и ревел». Сам Миерс предпочёл затаится в тени в компании крепкого алкоголя, что скорее всего и спасло его шкуру позже. Дитрих, вероятно, был единственным, кто следовал порядку и уставу, чем и привлёк внимание подвыпивших солдат. — Бен, взгляни на этого калеку, старается видимо хоть где-то быть полезным, -засмеялся один из них. — Да-да, а как иначе? Вообще не понимаю как это недоразумение взяли в армию, сначала был просто глухой, а после того как его подстрелили стал ещё и хромой, — ответил другой. Послышался дружный гогот. — Видел как он недавно бежал куда-то, то ещё зрелище, трёхногая собака бежала бы быстрее, дак он ещё и навернулся, ползал по земле как жук в навозе, -усмехнулся третий. Миерс сразу понял, что тот врет, потому что каким бы хромым и глухим он не был, Хайрам всегда сохранял благородство. Он был готов поклясться, что если парень и упал, то точно выглядел не как «жук в навозе», несомненно и тогда он выглядел бы красиво. Это наверно единственное и то немногое, что знал Брук о Дитрихе. — Правда? Настоящий сын своего отца! -воскликнул Бен и, как-то странно улыбаясь, нарочито громко продолжил, — а вы не слышали о том, что нашему подбитому волчонку пришло письмо? Я слышал, что там говорится о смерти его отца. Благородный аристократишко подох в куче собственного дерьма, захлебнувшись рвотой в канаве. Уверен, этот сучий сын не далеко уйдёт от старикана. Миерс перевёл взгляд на «сучьего сына» и с удивлением обнаружил, что ни одна мышца не дрогнула на его лице, хотя был уверен, что тот всё прекрасно слышал. — Бьюсь об заклад, он сопьётся сразу как вернётся домой. Кому нужен глухой калека? — продолжал гнуть своё Бенджамин, он явно стремился вывести на эмоции Хайрама. И внезапно тот действительно, правда с совершенно спокойным и привычно отстранённым выражением, начал отходить от компании выпивающих сквернословов. Бен ликовал: — Что, Дитрих, не устраивает наша компания?! Юноша даже не взглянул в сторону говорящего. Это взбесило Бена, выпивший солдат вскочил и резко развернул парня на себя, тот чуть не упал, потеряв равновесие. — Я с тобой разговариваю, выродок! Хайрам молчал. Солдат злился. Вена на его лбу вздулась, глаза налились кровью. Он прекрасно понимал, что ублюдок не отвечает не потому что боится, а потому что не считает должным разговаривать с ним. — Ты совсем оглох? — толчок, больная нога подогнулась, и парень повалился на землю. Но черт возьми, его лицо, выражение его глаз, оно совсем не изменилось! Безразличие, холод и отстранённость. Он начал подниматься, но получил ногой в живот и упал снова. И опять! Никаких изменений в лице! Дитрих лишь глубоко вдохнул и в этот раз смог подняться на ноги, но через секунду валялся под ногами уже двух «товарищей». Второй солдат, возбуждённый выходкой Бена, решил присоединится к развлечению, и за пару минут вокруг столпилась вся компания пьянчуг. Миерс не делал ничего, просто наблюдал и пил, пил и наблюдал. Он не был человеком тех благородных нравов, которые так любят находить девушки в героях своих любовных романов. Это была жестокая реальность. Парня избивали в течении минут пяти, и никто бы не подумал, что уже через 10 вся орава будет страдать от боли, распластавшись на земле, а так оно и случилось. Брук выронил бутылку, когда заметил как один из хулиганов отлетел назад, потом второй, третий, остальные стали сами медленно отходить, но было уже поздно. Над изувеченным и молящем о пощаде «великане» Бене, который был действительно не из мелкого десятка, стоял щуплый на вид мальчишка. Всё произошло быстро, Миерс даже не понял как, однако единственное что никогда не исчезнет из его памяти — да что там исчезнуть, даже не померкнет — так это ЕГО глаза, глаза серые и холодные как сталь, глаза наводящие первобытный страх стоит только в них заглянуть, глаза, от которых не скроешься, глаза Дитриха Хайрама. Миерс знал, что этот хромой и глухой на одно ухо человек способен убить целую ораву здоровяков, он может, но не станет. Ему это просто не нужно. Вот он идеальный убийца, однако не имеющий жажды крови. Одинокий волк армии Великобритании. С тех самых пор его так и называли. Никто из солдатов даже не посмел обмолвится руководству о том, что же на самом деле произошло в ту ночь. И именно с того дня Брук заинтересовался необычным пареньком. И так у Одинокого волка появился свой личный Шакал. Оба знали, что это прозвище, данное «товарищами», совершенно не подходит белокурому красавцу, однако беспечному и развязному Миерсу было плевать. Пусть он будет хоть «Шакалом», хоть «верной сучкой Хайрама», ему будет совершенно всё равно, пока он может находиться рядом и наблюдать за «Волком».