Последствия

Мидория с любопытством вертел головой во все стороны, пока Хикару-сан вёз его в кресле-коляске по больничному коридору. – Тише так, Изуку-кун. А то придётся нам и шею твою лечить. – рассмеялся он. – П-простите. – смущённо потупил голову зеленоволосый. – Ничего. Я могу понять твоё желание. Тебе наверняка тяжело быть прикованным к постели целыми днями, но теперь тебе станет немного проще. Уверен, Кацуки-кун будет не против брать тебя с собой на прогулки. – Это было бы здорово. – мечтательно улыбнулся Мидория. Скорее бы вернуть подвижность и он в одиночку свернёт горы. А может и не один. На сердце потеплело. Мамины слова вселили в него хоть и небольшую, но надежду, что Кацуки может разделять чувства, полыхающие в нём. Он не успел увлечься мыслями, как оказался перед дверью с табличкой «№27». Аяцуки-сан постучался. После утвердительной фразы с другой стороны он открыл дверь и вкатил Мидорию в кабинет. Изуку взглянул на молодого черноволосого врача. На мгновение ему показалось, словно карие глаза сверкнули. – Добрый день, Аяцуки-сан. Похоже время пришло. – глазастый врач согласно кивнул. Накамура, «вроде так его звал Аяцуки-сан», поднял со своего места и подошёл к коляске. Он наклонился и приятно улыбнулся. – Ну что ж. Приятно познакомиться с тобой, Изуку-кун. Я бы с радостью пожал тебе руку, но ты пока к этому не готов.  Хикару опустил взгляд на часы. – Ох, к сожалению, я должен откланяться.  – Конечно. Спасибо, Аяцуки-сан. – кивнул физиотерапевт. – Я попрошу медсестру отвезти Изуку-куна обратно к себе в палату, когда мы с ним закончим нашу беседу.  – Отлично, тогда я оставлю вас. Всего доброго вам, Накамура-сан, Изуку-кун. – он слегка поклонился и вышел. Мидория обернулся к стоящему рядом врачу. – Меня зовут Мицуё Накамура. С сегодняшнего дня я буду помогать тебе восстановить руки. А чуть позже, когда снимут гипс с твоих ног, то мы займёмся и ими. Возможно, ты заметил, – он указал пальцем на свои глаза, – я воспользовался своей причудой, когда ты «зашёл». – Ох, такмненепоказалось. Акакойпричудойвыобладаете? Навернякаэточто-тооченьполезноевработе… – Замедлись чуток, Изуку-кун. – рассмеялся Мицуё, чем смутил Мидорию. – А ты намного любопытнее своего друга. – Вы про Каччана? Он всё время порицается меня за то, что я вечно начинаю тараторить, едва узнаю что-то интересное. А я слишком сильно люблю изучать и анализировать подобные вещи. – Твоя тяга к знаниям очень похвальна, Изуку-кун. Тогда позволь мне подробнее рассказать о своей причуде «Анализ движений» …   – Невероятно! Как жаль, что я не могу записать это прямо сейчас! Но ничего, я надиктую всё, как только вернусь в палату. Хоть бы ничего не забыть. – Ты всегда можешь задать мне ещё вопросы позднее. А теперь давай вернёмся к теме твоего выздоровления, и тогда тебе не придётся ждать, чтобы сделать записи. – Изуку кивнул. – Аяцуки-сан ведь уже провёл анализы? – Да, мы сделали их как раз перед нашим приходом сюда. – Чудесно. – Мицуё отошёл к шкафу с левой стороны. Пока он что-то искал у Изуку была возможность осмотреть кабинет. Узкое длинное помещение с двух сторон окружали шкафы. С правой стороны они все были забиты книгами, дипломами и фотографиями с радостными пациентами. С другой же стороны стояли папки с документами и разнообразный инвентарь. Рядом с одной из таких полок и стоял Накамура.  – Вот и они. – Изуку обернулся на голос Мицуё и заметил что-то черное. – Протяни, пожалуйста, руки. – карие глаза снова засверкали. – Я одену тебе на руки бандаж, чтобы ты случайно не повредил их – сейчас они в очень хрупком состоянии. Так они будут менее подвижны, но тебе пока больше и не нужно. – застёжки-липучки защёлкнулись. – Отлично. Теперь я покажу тебе пару упражнений, которые я бы хотел, чтобы ты делал трижды в день. А потом мы с тобой решим, в какое время мне попросить медсестёр завозить тебя ко мне для массажа рук.    Когда медсестра привезла Изуку, Кацуки дремал. Она уже хотела помочь Мидории пересесть на кровать, но он её остановил. – Я бы хотел остаться пока в коляске. – прошептал он. – Спасибо, что помогли. Кивнув, она откланялась.  ­– Момо-чан, я хочу сделать пару новых записей. – Мидория старался говорить как можно тише. – Конечно, Изуку. Открываю записник. – в уголке экрана девочка с ушками сделала вид, что раскрывает блокнот, и сосредоточено держала ручку над бумагой.   – На этом всё. Спасибо, Момо. – он довольно кивнул. По пути в палату удалось не забыть ни одной подробности о причуде Накамуры-сана, которые он хотел записать в свою тетрадь. – Момо, а ты не знаешь, Каччан давно уснул? – Он спит уже 1 час 47 минут и 39 секунд. И, между прочим, Кацуки волновался за тебя. – прозвучал лукавый голос из динамика планшета. – Ничего я не волновался. – Бакуго открыл глаза. – Не своевольничай, Момо. – Прости, Каччан. Я разбудил тебя? – виновато опустил взгляд Мидория. – Нет. – блондин присел на край кровати и хмыкнул. – Смотрю ты теперь на колёсах, Деку. – А, да! – улыбнулся Изуку. – Наконец-то! – Обедал? – Кацуки приблизился, кидая оценивающий взгляд на зеленоволосого. – Ещё нет, но я пока не голоден.  – Ясно. Тебе нужно это с собой? – он указал на небольшой мячик и парочку других приспособлений для рук, всё ещё лежащих на коленях у Мидории. – С собой? Мы куда-то идём, Каччан? – вопросительно склонил голову Изуку. – Ну идти буду только я. – усмехнулся Кацуки. – Пришло время тебе проветрится, задрот. Заодно и аппетит нагуляешь. – Спасибо большое, Каччан! Нет, я думаю это можно оставить здесь. – не дав Изуку и шанса, Кацуки подхватил тренажёры и скинул их на тумбу. Он сжал ручки за спиной Мидории и, затормозив на секунду у вешалки, выкатил коляску за дверь.   Изуку радостно трещал о Накамуре-сане и его необычайной причуде.  – Харе мне заливать уже про этого физиотерапевта. Лучше расскажи, что там с твоим лечением, Деку.  – Ох, прости, Каччан. Я снова сильно увлёкся. – они ехали по внутреннему саду и глаза Изуку заискрились. – Как здесь красиво!  – Это правда. – он немного помолчал, – Так что там с тобой, задрот? – Ах, да, прости. – Хватит извиняться. – Про…  – Если ты сейчас договоришь, я скину тебя с коляски! – он усмехнулся и угрожающе её тряхнул. – Каччан! – блондин только рассмеялся.   Они гуляли по саду, пока Бакуго не замедлился у красных тюльпанов. Он подкатил кресло к лавочке напротив и сел. Какое-то время они просто наслаждались видом в тишине.  – Они выглядят восхитительно. – нарушил молчание Изуку. – Знаешь, Каччан, у них такой же цвет, как и у твоих глаз. Мне нравится. – Не неси ерунды… – Кацуки недоговорил, заметив, как Мидория поёжился. Он молча встал и наклонился над Изуку. – Ч-что ты делаешь, Каччан? – щеки зеленоволосого порозовели. Бакуго достал что-то из-за спинки кресла и тёплая ткань коснулась плеч Изуку. – Ох, спасибо. – Ты должен был сказать мне, что замёрз, задрот. – блондин опустил взгляд на покрасневшее лицо. – Только не говори, что у тебя уже температура. – его рука коснулась горячего лба, от чего лицо Изуку ещё больше налилось красным. – Всё. Хватит с тебя сегодня прогулки. Поехали уже обедать. – Но мы ещё вернёмся сюда, Каччан? – Мидория поднял на Бакуго взгляд полон надежды. Кацуки улыбнулся: – Конечно, Деку.   – Я сам, Каччан! – Изуку упёрто отталкивал руки блондина, держащие палочки у его рта. – Деку, твою мать! Ты ещё не в состоянии сам есть. Только глянь как дрожат твои руки! – Мидория перевёл взгляд на скачущие в воздухе пальцы, но всё равно упорно настаивал на своём. Кацуки оглянулся, они привлекали слишком много внимания в столовой, но по-другому с зеленоволосым нельзя. – Я справлюсь! – Я уверен на все сто – максимум, что тебе разрешил мистер Я-вижу-тебя-насквозь, это пытаться сжимать шарик. Так что хватит упираться, баран, и просто покорно ешь то, что я тебе даю. – Нет! – он недовольно надул губы и отвернулся. – Слыш, задрот, тебе лучше повернуться. Раньше почему-то тебя это так не напрягало. – Раньше я и рук своих за бинтами не видел! – Не беси меня! Считаю до трёх. – Изуку молчал.   – Каччан, так не честно! – Ты сам меня вынудил, Деку! – Кацуки довольно оглядывал импровизированные наручники из салфеток. Крепким узлом они связывали руки Мидории и его кресло. Обиженный Изуку поел, но больше не сказал ни слова до их возвращения в палату.