Тень сестры

Прошло несколько недель, как Тэхён ходил на практику в офис крупного журнала вместо сестры. Работа ему на удивление хорошо давалась: он успевал записывать поручения и быстро запоминать всё, что говорил наставник. А задания по учёбе, которые присылали Таён из университета, он приносил ей вечером. Сестра училась дома в четыре руки: записывала конспекты и делала рефераты, пока Тэхён был на работе. Казалось, всё идёт как по маслу, и никто не догадывается об их секрете. Об этом знали только их мама и Мин Юнги. Последний приходил к ним домой почти каждый день после того, как Тэхён рассказал семье, что Юнги раскрыл их тайну. Впервые за долгие годы встретились Таён и Юнги за столом на маленькой кухне. Тэхён и госпожа Ким не знали, почему Таён смотрит с такой жгучей ненавистью в глазах на Юнги. В тот день сестра ничего не сказала Тэхёну, но спустя несколько дней всё же выплеснула горькие слова: — Сильно не доверяй ему. Юнги не тот, кем кажется. Он опасен для тебя. — Почему? — Тэхён не понимал, о чём она говорит. — Просто поверь мне, — ответила сестра и улеглась спать. Юнги вёл себя в семье Ким как раньше. Общался с госпожой с уважением и приносил сладкое к чаю. Таён почти не разговаривала с ним, и он отвечал ей тем же холодным молчанием. Тэхёну было странно наблюдать за этим. Эти двое точно скрывали от него какую-то тайну, но ворошить прошлое, которое не вернуть, Ким не решался. Сегодня Тэхён надел спортивный костюм в оверсайз стиле цвета топлёного молока с чёрными оборками по краям. Под ним была белая футболка без принтов, а на ногах — белые кроссовки. Он завязал хвост на парике и аккуратно расчесал чёлку, немного подровняв её, чтобы волосы не закрывали обзор. Последний раз посмотрев в зеркало, он поправил прядь волос и, взяв бежевый рюкзак, вышел из дома. Когда он стоял на остановке, ожидая свой автобус, к нему подкатил серебристый «Порше Кайен». Дверь со стороны водителя открылась. — Тэхён, садись, я тебя подвезу, — Мин похлопал по соседнему сиденью, указывая Тэ занять место рядом. — Спасибо. Но не стоит. Я сам могу добраться. И потом, не хочу, чтобы в офисе на практике неправильно поняли, — сказал Тэхён, продолжая стоять на месте. Юнги вышел из машины и подошёл к нему почти вплотную. — Тэ. Если ты избегаешь меня из-за того поцелуя или из-за моего признания... знай, я не буду на тебя давить. Я не сделаю этого снова без твоего желания. Ты по-прежнему мой лучший друг. — Правда? Тогда... можешь дать мне немного свободы? Тебя слишком много в моей жизни. Мне хватает того, что ты каждый вечер привозишь меня домой после работы. Мы и так видимся каждый день. Можно хоть по утрам ты не будешь меня подвозить? — Тэхён посмотрел в глаза Юнги, ожидая ответа. Мин долго смотрел в ответ, а затем нежно прикоснулся к волосам Кима и погладил его по макушке. На его лице промелькнула странная улыбка: — Ладно! Всё будет так, как ты хочешь. Юнги быстрым шагом вернулся в машину и резко сорвался с места. Тэхён вздохнул, глядя вслед уезжающему «Порше». Он чувствовал, что Юнги обиделся, но это уже не казалось таким важным. Киму действительно было невыносимо ехать с ним на практику: слишком неловко в таком виде вести светские беседы. Тем более его чувства к Хёну менялись со скоростью света. Раньше он думал, что это любовь, но сейчас понимал — это лишь детская благодарность и старое влечение. Юнги больше не казался ему всесильным героем, способным решить все беды. Автобус приехал, и Тэхён зашёл в салон. Устроившись у окна, он погрузился в грустные мысли о жизни. Почему ему ничего не даётся легко? Ким думал: будь отец жив, он бы решил все проблемы. Матери не пришлось бы работать так много, сестра училась бы за границей, а он сам давно открыл бы свой магазин сладостей. Но жизнь была жестока, и после смерти отца их мир погрузился во мрак. *** Слушая лекции профессора Сокджина в конференц-зале, Тэхён то и дело терял нить повествования. В помещении было душно, но он чувствовал странный озноб. Стоило ему на мгновение прикрыть глаза, как в памяти всплывал тот самый поцелуй с Чонгуком. Ким до сих пор помнил вкус тех мгновений — нежных, неожиданных, перевернувших всё внутри. Этот поцелуй, словно кошмарно сладкий сон, повторялся в его сновидениях почти каждую ночь, заставляя просыпаться с бешено колотящимся сердцем. Ким непроизвольно коснулся своих губ кончиками пальцев, ощущая фантомное тепло, и тут же отдёрнул руку, возвращаясь в реальность. Вдруг от мыслей его отвлёк вопрос профессора: — Таён, ты здесь? — А? — всё, что смог произнести Тэхён от неожиданности. По аудитории раздался хохот. Студенты смеялись и шептались, а Тэхён чувствовал, как румянец заливает щёки. — Я просто спросил тебя, что ты думаешь о том, почему сейчас трудно узнать правду в век интернета? — повторил Сокджин. Тэхён быстро взял себя в руки: — Думаю, это из-за многих фейков. В погоне за сенсацией журналисты пишут неправду. Из-за этого люди страдают, и возникает недоверие к прессе. — Ты почти правильно ответила, — кивнул Сокджин и продолжил лекцию. — Неплохо, Таён. Как ты смогла не выдать свою тупость? — ядовито прошептала Джессика. — В отличие от некоторых, мне нетрудно ответить на элементарные вопросы. Помнится, ты сама затупила на днях, — с ухмылкой ответил Тэхён. — Ооооууу, жестоко! — Субин, сидевший позади, показал «Таён» сердечко. После ухода наставников, Джессика подошла к столу и намеренно толкнула Тэхёна, сбросив его рюкзак на пол. — Слышь, сука. Чтобы больше не открывала на меня свой рот. Иначе прибью. Тэхён поднял рюкзак, его взгляд стал холодным: — Ты слишком переоцениваешь себя. Силёнок не хватит. Я уйду, иначе врежу тебе по носу, несмотря на то, что ты девушка. Сильно толкнув Джессику плечом, так что та едва устояла на ногах, Тэхён вышел из зала. За ним тут же выскочили Субин и Чонгук. — Ну ты даёшь! Таён, ты как силачка До Бон Сун! Ты невероятная девушка! — восхищался Субин. Тэхён улыбнулся своей фирменной квадратной улыбкой. Ему льстили эти слова. Он прошёл вперёд, оставив застывшего Субина позади. Парень лишь тихо прошептал: «Неужели я влюбляюсь?» Чонгук догнал «Таён» уже на улице. Он жадно вдохнул аромат цитруса и клубники, исходивший от неё. — Может, перекусим вместе в кафе? — предложил он. Тэхён, изголодавшийся из-за жёсткой экономии, согласился. В кафе Чонгук заказал его любимый острый говяжий суп. Между ними повисла та самая густая, «электрическая» неловкость, которая бывает только после пережитой близости. — Ты очень изменилась... — произнёс Чонгук, смотря с нескрываемой теплотой. — Стала такой нежной, загадочной. Словно я вижу тебя впервые. Такая Таён мне нравится гораздо больше... Не хочешь снова встречаться со мной? Чонгук медленно накрыл ладонь Кима своей. Это прикосновение было как разряд тока. Тэхён почувствовал, как в горле пересыхает. — Ты бабник, Чонгук. Вы с Юной предали меня, — Тэхён заставил себя убрать руку, стараясь сохранять голос ровным. — Я просто не могу сдержать себя рядом с тобой... — выдохнул парень, и в его взгляде было столько неприкрытой тоски, что Тэхён на мгновение забыл, как дышать. В воздухе между ними буквально искрило напряжение. Каждый взгляд Чонгука, каждое случайное движение рук создавало атмосферу такой плотной романтики, что её, казалось, можно было потрогать. Тэхён видел, как Чонгук смотрит на его губы — так смотрят на что-то запретное и невероятно желанное. И Ким понимал: этот обед — лишь затишье перед новой бурей чувств. После обеда они решили немного прогуляться. Погода была обманчиво спокойной, но между ними воздух буквально дрожал от напряжения. Они шли медленно, почти касаясь друг друга плечами, и каждый случайный контакт рук заставлял Тэхёна замирать. Чонгук рассказывал какие-то истории, пытался шутить, но Ким видел, что парень тоже нервничает — его взгляд то и дело возвращался к лицу «Таён», задерживаясь на губах. Когда они дошли до «Антоновки», Тэхён остановился. — Спасибо за обед, Чонгук. Мне пора, скоро мой автобус. — Не стоит... — Чонгук сделал шаг ближе, сокращая расстояние до минимума. — Таён, я просто скучал по тебе. Скучал по тем дням, когда мы могли вот так просто гулять. Я никогда не смогу простить себе ту ошибку, из-за которой потерял тебя. Ведь ты мне так сильно нравишься, что, глядя на тебя... Я забываю, почему я живу, если это не жизнь с тобой. Тэхён чувствовал, как тёплое дыхание и тихий, вибрирующий голос парня ласкают его лицо. Это было похоже на тёплый, лёгкий ветерок в невыносимо жаркую погоду, который не приносит прохлады, а лишь создаёт удушающую сладость. В горле мгновенно пересохло, а всё тело словно сжалось, требуя чего-то большего. Ким смотрел в тёмные, глубокие глаза Чонгука и понимал, что больше не может бороться. Тот самый поцелуй из его сновидений — кошмарно сладкий и манящий — теперь был реальностью, до которой оставалось всего несколько сантиметров. Сам не понимая, что делает, Тэхён подался вперёд, придвигаясь вплотную к Чону. Он медленно закрыл глаза и, приподняв голову, потянулся губами к губам парня. Чонгук всё понял без слов. На его лице промелькнула тень торжествующей и нежной полуулыбки. «Моя», — пронеслась мысль в его голове. Он мягко обхватил лицо Тэхёна ладонями и подарил ему тот самый нежный, глубокий поцелуй, который так жаждали губы «Таён». Казалось, время застыло для них двоих посреди шумного города. Словно в замедленной съёмке, они растворялись друг в друге, не замечая прохожих и шума машин. Это было похоже на действие морфина — боль и страх отступали, оставляя только бесконечную нежность и вкус клубничных губ. Они очнулись и оторвались друг от друга только тогда, когда двери автобуса со свистом открылись. Сладкий дурман мгновенно сменился испугом. Тэхён, осознав, что он натворил прямо посреди улицы, в панике вырвался из объятий Чонгука. Лицо его горело, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Он, не оглядываясь, нырнул в раскрытые двери автобуса. Автобус тронулся, увозя растерянного Кима, а Чонгук так и остался стоять на тротуаре, провожая его взглядом и касаясь своих губ, на которых всё ещё горел вкус Тэхёна. Всю эту картину из окна своего автомобиля видел Мин Юнги. Его пальцы так сильно сжали руль, что побелели костяшки. Внутри него всё выжигала холодная, чёрная ярость. «Как ты можешь?.. Ты должен улыбаться только мне! И целоваться только со мной!» — прорычал он, нажимая на газ и срываясь с места вслед за уходящим автобусом. *** Тэхён вышел на улицу после работы, чувствуя приятную усталость в теле. Сменив белую кондитерскую форму и чепчик на свою обычную повседневную одежду, он наконец почувствовал себя самим собой. На нём были оверсайз серая футболка и коричневые шорты до колен, а голову прикрывала чёрная панамка, из-под которой выбивались пряди парика. На плечах он привычно носил спортивный рюкзак. Тэхён медленно прошёлся до остановки, вдыхая прохладный вечерний воздух. Почему-то сегодня Юнги не зашёл к нему в кондитерскую, как делал это обычно. Ким невольно бросал взгляды на дверь в течение смены, но знакомая фигура так и не появилась. Он подумал, что Хён очень сильно обиделся из-за тех слов, что он сказал утром на остановке. Из-за этого Тэхён испытывал колючее чувство вины, которое неприятно оседало где-то в груди. Ким ждал автобус, глядя на пустую дорогу, и размышлял: «Юнги Хён должен просто понять... Что мы давно чужие друг другу люди. Прошлое не вернуть, и его опека душит меня». Вдруг тишину улицы нарушил визг шин. Прямо перед ним, обдав пылью, резко остановился знакомый автомобиль — серебристый «Порше Кайен». Дверь распахнулась, и из машины вышел Юнги. Его взгляд был тяжёлым, а губы сжаты в тонкую линию. Он подошёл молча и, стальной хваткой вцепившись в руку Кима, потащил его к машине. Юнги рывком открыл дверь рядом с водителем и быстро усадил парня внутрь. — Хён?! Что ты делаешь? Я поеду сам! Отпусти! — Тэхён отчаянно пытался вырваться и освободиться от крепкой хватки Мина, упираясь ногами в порог. Но Юнги в этот момент был пугающе сильнее. Его пальцы сдавливали запястье Тэхёна подобно кандалам. Не говоря ни слова, он силой усадил его на кожаное кресло и навис сверху, блокируя путь к выходу. — Тэ... Просто садись! Ты ведь сам говорил, что я могу подвозить тебя после работы... Так что садись и молчи! — прорычал Юнги. Голос его дрожал от едва сдерживаемой ярости. Он захлопнул дверь, отрезая Тэхёна от внешнего мира, быстро обошёл машину и уселся за руль. Заблокировав замки, Юнги до упора нажал на педаль газа, и «Порше» с рёвом сорвался с места, унося их в темноту города. Тэхён вжался в сиденье, понимая, что этот разговор будет гораздо тяжелее, чем он ожидал. *** Юнги привёз Тэхёна к своему дому. Машина замерла, но Ким не спешил отстёгивать ремень безопасности. — Зачем ты привёз меня в свой дом? — спросил Тэ, настороженно глядя на тёмные окна многоэтажки. — Просто хотел поговорить с тобой... Зайди на полчаса. Потом я сразу отвезу тебя домой, — глухо ответил Юнги. Он вышел из машины и открыл дверь со стороны Тэхёна, не оставляя тому выбора. Ким нехотя вышел и последовал в квартиру. Оказавшись в гостиной, он присел на край дивана, чувствуя себя крайне неуютно. Мысли роились в голове: «Почему Юнги так злится? Это из-за того, что я сказал утром? Не может быть, чтобы он был настолько обидчивым... И что именно он хочет мне сказать?» — Тэхён, что будешь пить? — громко спросил Юнги, скрывшись на кухне. — Ничего не буду, Хён, спасибо, — отозвался Тэхён. Однако Юнги проигнорировал отказ. Спустя минуту он вернулся, держа в руках два фужера с искрящейся жидкостью. Подав один Тэхёну, он присел напротив. — Ну тогда на мой выбор. Это очень вкусный коктейль. Попробуй. — Эм... Ладно. Спасибо, — ответил Тэхён и сделал небольшой глоток. Юнги, не сводя с него глаз, отпил из своего фужера и произнёс: — Я должен был тебе рассказать это... Уже давным-давно. — Что? Можешь рассказать сейчас, я внимательно слушаю, — Тэхён снова отпил коктейль и выжидающе посмотрел на Мина. — Я... Ведь на самом деле никогда не хотел быть пианистом. Тэхён замер с фужером в руке, брови его удивлённо взлетели вверх. — Что? Но ведь ты столько раз говорил мне о своей мечте! О том, как хочешь сыграть мне «Лунную сонату» Бетховена... — Я правда хотел сыграть её тебе. И могу сыграть, — Юнги поставил свой напиток на стол и подался вперёд. — Но я хотел стать пианистом только ради тебя. Ты так любил слушать того пианиста, Лан Лана... Я безумно ревновал тебя к нему. Я просто хотел стать тем человеком, на которого ты будешь смотреть с таким же восхищением. Он подошёл совсем близко, почти касаясь лица Тэхёна, и его взгляд опустился на губы младшего. — Жаль... Что я заставил тебя так думать. Прости меня, Хён, — тихо ответил Ким и нарочито отвернулся в сторону, разрывая зрительный контакт. — Хм. Значит, ты не любишь меня? — в голосе Юнги прорезался металл. — Значит, я столько лет страдал зря? Тэ, ты правда не хочешь быть со мной? Юнги резко поднялся и вернулся в своё кресло, сверля парня тяжёлым взглядом. — Юнги Хён... Я... Я просто был молод. Я тогда запутался. Тот поцелуй, когда ты приезжал к нам... Он теперь уже ничего не значит. Прости, что запутался сам и запутал тебя. Ты для меня как старший брат. Я не смогу быть с тобой. Мы можем быть просто друзьями, — Тэхён залпом допил коктейль, надеясь, что это поможет унять дрожь в руках. — А ты неблагодарный парень, — Юнги процедил слова сквозь зубы. — Медвежонок, которого я знал, никогда не сказал бы мне такого. Он смотрел на меня влюблённым взглядом и сиял от радости, когда я привозил подарки. Надо было ещё тогда начать с тобой отношения... Вот только твоя сестра вечно крутилась рядом, как назойливая муха. Я лишь поэтому не решался сделать шаг. И вот наконец мы встретились снова, нам никто не мешает, а ты... Ты хочешь быть «просто друзьями»? Последние слова он выплюнул с явным раздражением. Тэхён хотел что-то возразить, но, встретившись с гневным, почти безумным взглядом Мина, застыл на месте. Он не узнавал в этом человеке своего доброго Хёна. Юнги медленно подошёл к нему и прошептал прямо над ухом: — Не стоило меня злить, медвежонок ТэТэ... Ты сам вынудил меня так поступить. Моя ревность опасна для всех. И даже для тебя. В этот напряжённый момент тишину комнаты разорвала резкая мелодия звонка. Тэхён вздрогнул, быстро выхватил смартфон — звонила мама. Он ответил сразу, стараясь, чтобы голос не дрожал, сказал, что встретил Юнги и уже собирается домой. Завершив вызов, Тэхён поднялся, стараясь не смотреть на Мина. — Мне кажется, пора домой. Уже поздно, мама беспокоится. Спасибо за коктейль, Хён. Тэхён быстро направился к выходу, чувствуя, как взгляд Юнги прожигает ему спину. Как только входная дверь за Кимом захлопнулась, Юнги в ярости взмахнул рукой, одним резким движением опрокидывая стаканы со стола. Звон бьющегося стекла эхом разнёсся по пустой квартире, отражая ту бурю, что бушевала в его душе. *** Чонгук после тренировки в зале и приняв душ, переоделся и вышел на улицу. Он вспомнил, как после того, как Тэхён скрылся в автобусе, Чонгук ещё долго стоял на остановке, чувствуя вкус поцелуя на губах и странную смесь счастья и тревоги. Он не мог выбросить «Таён» из головы. Что-то в ней изменилось, стало неуловимо другим, но притягивало с невероятной силой. Он должен был найти её, поговорить, понять. Он вспомнил, что Таён живёт где-то в бедном районе — в месте, которое местные прозвали «Слёзы сироты». Чон вызвал такси и, назвав адрес, погрузился в свои мысли. Район встретил его мрачными, обшарпанными панельками, ржавыми железными заборами и тускло горящими через один фонарями. Такси, оставив его у потрескавшегося бордюра, быстро растворилось в темноте, а Чонгук остался один на незнакомой улице. Он бесцельно бродил по узким переулкам, надеясь мельком увидеть знакомый силуэт в окне или наткнуться на вывеску, которая могла бы привести его к ней. Но район отвечал лишь лаем бродячих собак и холодным ветром, пронизывающим до костей. Продрогнув, он заметил тусклую неоновую вывеску компьютерного клуба, притаившегося в подвале одного из домов. Решив убить время и немного согреться, он спустился вниз. Внутри пахло пылью, несвежим кофе и энергетиками. Воздух был тяжёлым, заполненным мерцанием мониторов и щелчками мышек. Чонгук нашёл свободное место за одним из компьютеров и зашёл в онлайн-шутер, надеясь отвлечься. Вскоре к нему в команду присоединились несколько незнакомых парней. Один из них, невысокий парень с мягкими чертами лица и светлыми волосами, играл на удивление технично и слаженно. — Эй, неплохо прикрываешь, — бросил Чонгук, когда раунд закончился их победой. — Стараюсь, — парень улыбнулся, вытирая вспотевшие ладони о джинсы. — Я Чимин. Часто здесь бываешь? — Первый раз. Искал тут кое-кого, — уклончиво ответил Чонгук, не желая раскрывать причину своего появления в таком месте. Они разговорились. Чимин оказался простым, открытым парнем, который жил в этом же районе. Время за игрой пролетело незаметно, и когда они вышли на улицу, ночной воздух стал совсем ледяным. Чимин поёжился, будучи в одной тонкой кофте. — Слушай, ты же совсем замёрз, — Чонгук, не раздумывая, снял свою брендовую дорогую куртку и набросил её на плечи нового знакомого. — Завтра я, возможно, снова зайду в клуб, занесёшь мне её. Или я сам заберу. — Спасибо, выручил, — Чимин благодарно кивнул, плотнее запахивая куртку. Они попрощались. Чимин направился в сторону тёмных дворов, ведущих к его дому, а Чонгук, закутавшись в свой пиджак, двинулся в другую сторону, решив, что уже поздновато для свиданий. *** Трое старшеклассников шли не спеша вдоль парка, который располагался рядом с их районом. Сумерки постепенно сгущались, превращая очертания деревьев в причудливые тени. — Парни, я устал ходить. Давайте присядем вон там, — сказал Ли Бон, указывая на скамейку вдали десяти метров. — А потерпеть не судьба, толстяк? Мы почти добрались до моего района, — отозвался Луис, лениво пиная подвернувшийся под ноги камень. — Придурок, у меня ноги болят! Вы как хотите, а я присяду, — Ли Бон почти подбежал к скамейке и с шумом уселся, облегчённо выдохнув. — Чупа, хватит сосать чупа-чупс! А то ты тоже превратишься в жирную свинью, как Бон, ахаха! Видишь, он даже несколько метров не может пройти без одышки, — обратился к Чупе Луис, заливаясь смехом. — Мне такое не грозит. У меня высокий метаболизм, — ответил в своей неизменной спокойной и серьёзной манере Чупа, даже не повернув головы. — А что это значит? Типа ты особенный? И тебе не грозит потолстеть? Ну ты даёшь, ахаха, — рассмеявшись, спросил Луис, устраиваясь рядом. — Не думал, что у тебя настолько не варит котёл. Мда. Ты хоть немного учишься? Забей. Пошли тоже присядем, — Чупа тоже опустился на скамью. Луису стало немного обидно из-за слов друга, но он, как всегда, предпочёл пропустить это мимо ушей. В парке становилось прохладно. Фонари горели тускло, освещая лишь небольшие пятачки асфальта. Мимо изредка проходили люди: женщины с колясками и парочки, которые медленно брели, держась за руки. — Мне стало скучно. Почему мы так скучно живём? — вдруг спросил, глядя на пустую аллею, Чупа. — Почему это? Я, например, каждый день молюсь, чтобы день прошёл спокойно. Мой отец бухает каждый день и ворошит весь дом. Так что мне не скучно, хэ-хэ, — сказал Луис с кривой усмешкой. — Ну да. Если так подумать, у тебя насыщенная жизнь, ахаха, — рассмеялся Ли Бон. — Не смейся, толстяк! У тебя не лучше, — огрызнулся Луис. — Да. Ты прав. Мои родители в разводе. Я живу с мамой, которая вечно недовольна мной. Задолбала, — Ли Бон сразу помрачнел. Чупа вытащил леденец изо рта и задумчиво произнёс: — Получается, тут только я скучно живу? У меня полная семья. Отец — юрист, который работает с утра до ночи. Мать вечно пропадает в салонах красоты. А я — парень, который просто должен хорошо учиться и не позорить семью. Быть тише воды и ниже травы. — Если подумать... Почему ты вообще тусуешься с нами, Чупа? — спросил Луис. — А ты умеешь думать, Луис? Ахаха! — снова встрял Ли Бон. — Да пошёл ты, жирдяй! — Луис набросился на Ли Бона, и они повалились на траву, затеяв шутливую борьбу. Вдруг их прервал Чупа, встав со скамейки: — И правда, почему я с вами, придурками, тусуюсь? От вас никакого толку. Я пойду. Чупа направился в сторону выхода из парка. Ли Бон и Луис, отряхнувшись и тяжело дыша, поплелись за ним. Когда троица проходила мимо старых панельных домов, они услышали странный шум и резкий шорох за углом бетонной стены, в глухом и неосвещённом переулке. Чупа знаком велел друзьям быть тише. Он первым подошёл к углу и, затаив дыхание, заглянул в темноту. Ребята знали, что в этих местах бывает опасно, но любопытство взяло верх. Чупа достал телефон и включил фонарик. Луч света разрезал ночную мглу, скользнул по битому кирпичу и замер. — Черт... — выдохнул Луис, почувствовав, как по спине пробежал холод. В свете фонарика они увидели нечто, что заставило их оцепенеть. На земле, в тесном пространстве между домами, лежал человек. Его лицо было бледным, как мел, а одежда быстро пропитывалась чем-то тёмным и липким. В паре шагов от него валялось то, что явно стало причиной этого ужаса, поблёскивая в холодном свете телефона.