Otaku

Последняя неделя для Чонгука выдалась, мягко говоря, непростой. Он безапелляционно игнорировал все свое окружение, включая даже лучшего друга, который по возвращении только и делал, что искал встречи с ним. Ему казалось, что в одиночку все будет проще: ходить по врачам, без устали сдавая анализы и получая уже документированное заключение о своем положении; прогуливаться вдоль реки Хан и наблюдать за съеденными туманом высотками, позволяя мыслям точно так же застилать пеленой разум; выполнять работу, в наушниках за домашним столом, наотрез отказываясь появляться на людях, потому что тогда бы пришлось объяснять свое подавленное состояние. Одиночество – не выход, но в случае Чонгука он был единственным, кто способен хотя бы отдаленно, но помочь самому себе. И на шестой день, когда на руках грузно лежала исписанная бумага с результатами, подтверждающими факт его принадлежности к омегам, и нормализованном гормональном фоне, он наконец выдохнул. Жить в неведении оказалось гораздо сложнее, чем наконец удостовериться в том, кто ты на самом деле, и разрешить себе начать принимать этот факт, а не сопротивляться ему. Конечно, Чонгук был далек о того, чтобы и впрямь свыкнуться с мыслью, что многое с этого момента в его жизни поменяется. Но хотя бы теперь он получил ответы, за которыми гнался так давно, а что делать с ними – решит обязательно. Но сначала надо было рассказать. Хотя бы кому-то. Желательно, конечно, родителю. Однако… – Я надеялся, что ты наконец позвонишь, – облегченный вздох на том конце телефона звучал громче слов. – Расскажешь, что случилось? Или еще помолчим? Тэхен был зол. Ожидаемо и бесспорно справедливо. И почему-то такое проявление беспокойства вызывало лишь теплый трепет внутри. Чонгук по нему тоже очень соскучился. – Думаю, у нас уже точно ничего не получится, – сам не понимал, зачем вообще решил напомнить об этом, но правильно начать такой разговор было трудно, – я теперь омега, Тэ. Официально. – Вот дебил. И это стоило такого длительного игнора? Я, кстати, догадался и без твоего участия. Когда я заебал Чимина расспросами, он просто ответил, что ты обратился. А уж если бы в альфу, то я бы знал давно. – Больше ничего он тебе не сказал? – омега не был обеспокоен: секретов от лучшего друга у него все равно не водилось, но все же спросить стоило, чтобы понять в какое русло вести разговор дальше. – Ничего. Только ходил злющий, как туча. – У него начался гон в тот день. Ты не чувствовал? Тэхен не отвечал, только ходил по квартире, судя по смене звуков в зависимости от того, где он находился: в одном углу Чимин громко слушал музыку, в другом – из открытого окна гремела стройка. Но Чонгук все равно терпеливо ждал, пока друг угомонится и продолжит с ним говорить, но тот кажется и не собирался этого делать. – Тэхен? – Нет. – Ладно. В общем, это из-за Чимина. Он вызвал первую течку, и мы… – Вы что, переспали? – взволнованно вскликнул Тэхен. – Боже, нет. Технически, нет, – поправил себя Чон. – Но это все равно отстой. Ты же знаешь, как он действует мне на нервы. Гребаный альфа, почему он, а не я? – последнее предложение он произнес тише всего монолога, но достаточно, чтобы его расслышали. Хотя Тэхен в любом случае не сильно заострял сейчас внимание на обиженных чувствах друга по отношению к своему брату – они проходили это множество раз. – Технически – это типа без проникновения? – Это единственное, что тебя волнует? – Да. Я же девственник, меня волнуют именно такие вещи. – Если тебе так будет спокойнее, то да, я именно об этом. – Круто. Расскажешь, когда полноценно потрахаешься. Я с удовольствием послушаю. – Даже если это будет твой родной брат? – видит Бог, Чонгук не хотел этого говорить. – А ты хочешь, чтобы это был мой брат? – издевка Тэхена была настолько явной, что Чонгуку и впрямь стало дико неловко перед ним. Никогда бы в жизни не подумал, что будет обсуждать Чимина в таком ключе вместе с человеком, который рос с ним бок о бок. – Нет. – А зря. Я говорил, ты ему нравишься. Не понимаю, чему именно ты сопротивляешься. – Он мне не нравится. – Чонгук, тебя никто за твои чувства не осудит. Ты можешь не убеждать меня дальше, просто прислушайся и все. А какие у него были чувства? Омега думал, что и вовсе их лишился. Последнее, что плескалось в гуще размышлений и страхов в голове, – это его чувства. На них слоями накладывались более первостепенные проблемы, как: осуждение, принятие, работа, будущее. Об остальном он подумает чуть позже. – Кстати, родители передали, что скучают по тебе, – Тэхен высказал все, что хотел, поэтому смело сменил тему беседы, чтобы не давить на друга еще больше. После такого долгого молчания последняя цель, которую он преследовал – загнать его еще глубже в яму сожалений. – Я по ним тоже, правда, – Чонгук бы с удовольствием сейчас развлекался готовкой на их семейной кухне, подшучивая над Тэхеном вместе с его мамой, а не разбирался со всем снизошедшим на плечи дерьмом. – Мы можем в следующий раз поехать вместе, если хочешь. Я уеду по работе на несколько дней в Пусан, а потом буду свободен. – Договорились, Гук. Береги себя, хорошо? Зря он так долго откладывал этот разговор. Попрощавшись с Тэхеном, на душе определенно стало легко и спокойно. И с этим ощущением Чонгук пошел к отцу, намереваясь и с ним поделиться всем тем, что так тревожило эти дни.

***

– Смените поставщика. Если вы не в состоянии удержать качество, найдите другие средства. Я не хочу прибегать к помощи юриста в этом вопросе, потому что это повлечет только лишние штрафы для вас, а ресторанное дело будет стоять. Не думаю, что стоит портить имидж и себе, и нам, верно? Мужчина выгнул бровь, с укором наблюдая за владельцем заведения. Тот не выглядел испуганно, но определенно уставшим от высказанных слов. Никто не любит, когда их отчитывают, особенно если ты возомнил себя боссом и считаешь, что только ты имеешь право указывать остальным, как действовать, а сам же остаешься неприкосновенным. Но не в этом случае. Уютный ресторан на песчаном берегу Хэундэ все еще формально принадлежал отцу Чонгука, как непосредственному создателю сети заведений в Корее. И мужчина, что выжидающе добивался послушания со стороны владельца, пользовался этим фактором в полном размере. – Я решу вопрос. – Конечно же вы это сделаете. Чонгуку знаком дали понять, что пора выдвигаться – встреча завершилась, а вот насколько успешно предстояло выяснить чуть позднее, отправив тайных гостей и повторно проверив комментарии посетителей. Но это уже в их задачи не входило: лишь показаться, слегка надавить и лишний раз посветить обольстительным влиянием. За стенами помещения дышалось вдвойне свободнее: воздух в Пусане был особенно приятным в связи со своей смешанностью морским бризом и удаленностью от такого большого скопления производств и пыли, которым был пропитан Сеул. Здесь в целом ощущалось гораздо спокойнее, и Чонгук как никогда радовался навязанной отцом вылазке, до конца осознавая, насколько он в ней нуждался. Оставалось только заглянуть на пляж, немного выпить и позволить себе окончательно расслабиться после всех моральных потрясений, скопившихся за последнюю пару недель. – Соджун, у нас есть еще дела на сегодня? – осторожно поинтересовался Чонгук, пока коллега хмуро разглядывал сообщения в телефоне. – У тебя – нет. Хочешь отдохнуть? – Немного, да. Присоединишься? – Мне нужно еще отчитаться перед твоим отцом. А потом я весь твой, – Соджун улыбался как всегда харизматично, а теперь это было заметно еще ярче обычного. Они работали вместе довольно долгое время, выпивали и общались на отвлеченные темы; Соджун был его личным ментором, при этом всегда оставаясь правой рукой отца. Но впервые Чонгук поймал его влияние не только как сильной натуры и человека выше по статусу, но и как альфы. Непривычно, определенно, но и не сказать, чтобы этому хотелось воспротивиться – мужчина был приятен во всех смыслах, особенно в глазах противоположного пола. – Не называй его моим отцом на работе. Мне неловко, – Чонгук отвлеченно поправлял запонки на манжетах, озираясь по сторонам. – Хочешь держать дистанцию? – Да, мы все таки не дома, думаю, так будет лучше. – Грамотно мыслите, мистер будущий председатель. – Насчет этого у меня еще очень большие вопросы. Зазвонил телефон, и Чонгук решил, что это отличная возможность позволить коллеге поработать, а самому наконец уделить время самому себе. С трудом назвал бы себя уставшим, но все же слегка проветрить голову и насладиться местными прелестями казалось чудесной идеей. Морской горизонт, сопряженный вереницей высотных зданий, которые окольцовывали берег; задорный детский смех, разбавляемый голосами здешних птиц; огромная песчаная горка с вырезанными на ней рисунками, приготовленными к будущей выставке Экспо; теплый, едва ощутимый ветер с привкусом соли – все это раскинулось перед Чонгуком одним большим фильмом, в котором хотелось застрять. Он давно знал, что бабушка родилась и прожила в Пусане большую часть своей жизни, подарив ее и отцу далекие годы назад. Но только сейчас ощутил, почему она так любовно отзывалась об этом месте: Сеул был определенно более развитым и комфортным для проживания, но здесь была своя душа: крылатая, с привкусом моря. Чонгук еще какое-то время просидел на зыбком песке, ведя немой диалог с морской водой, рассказывая ей обо всем, что тревожит сердце и параллельно вслушиваясь в прибой, будто таким образом ему отвечали. И чтобы не оставить сокровенный момент наедине с этим чудом одним лишь воспоминанием, он развлекал себя фотографией и незамедлительно отправляя полученные снимки Тэхену. Друг отвечал тут же, большим количеством сердечек и других беспорядочных эмоджи, на которые только падал его взгляд: коровы, клевер, звезды, пшеничные колосья, морковка – друг отправлял все подряд и очевидно забавлялся, не скупившись на эмоции. Чонгука довольно несложно было заставить улыбнуться, и Тэхен справлялся с этим мастерски даже такими простыми способами. Интересно, а чтобы ответил Чимин? Вроде бы это не должно было заботить омегу, но он невольно все же подумал, насколько тот любил разглядывать природные пейзажи. Эту его любовь мог разделить далеко не каждый, а что если Чимин один из таких людей? Раньше они могли не раз пересечься на балконе родительского дома и просто молча вглядываться в ночную темень. Вероятно, он еще не единожды посчитает свой порыв неправильным, но в этот момент он все равно поддался ему: отправил альфе фото маленьких волн и пенистой глади. Никак не подписал, просто сделал это. Его цель ведь вовсе не в начале диалога – просто захотелось поделиться чем-то прекрасным, как, например выложить в общий доступ свою собаку или эстетичный завтрак. «Просто» – только одному конкретному человеку.

***

Клубная жизнь в Пусане ничем не уступала столичной – та же беснующаяся толпа на танцполе, вне зависимости от дня недели готовая безудержно веселиться и вливать в себя соджу вперемешку с пивом. Музыка была разной: минимум хип-хопа, что определенно стало плюсом для Чона, и преобладание рэпа вместе с попом. Как безобидный поход слегка выпить перед сном перерос в цельную тусовочную вылазку, – они с Соджуном сами не поняли. Но когда старший выдвинул довольно щедрое предложение снять им столик и как следует отдохнуть перед утренним поездом, омега не смог отказаться, хватаясь за любую возможность немного развеяться. Поэтому теперь Чонгук бесстыдно проливал текилу на чужие брюки, громко смеясь вместо извинений и допивая остатки. – С тебя хватит, – Соджун расчесал спадающие на лоб волосы назад и вальяжно откинулся на мягкий диван, забирая у младшего из под носа напиток и выпивая его самостоятельно. – Ты все равно не можешь выпить весь алкоголь здесь. – Поспорим? Соджун с вызовом взглянул на омегу, наклоняясь к нему ближе и опаляя опьяненным дыханием. И пока мужчина светил своим глубоким вырезом белоснежной офисной рубашки с закатанными рукавами, Чонгук словил абсолютно глупую мысль прямо здесь слизать алкоголь с его губ, если его хотят и впрямь лишить всего веселья. Но озвучить, конечно, не решился, в моменте отталкивая от себя. Вот только это едва ли помогло скрыться от внимательных глаз мужчины. – Чонгук, ты же знаешь, что я их чувствую? – Что? – он широко распахнул глаза, со всей невинностью всматриваясь в чужие. – Твои феромоны. – Черт, извини, – вот уж подумать не мог, что его шибанет неловкостью перед альфой; все должно было быть не так, совсем не так. – Я только недавно обратился, поэтому я их еще не контролирую. Оно само… – Не переживай так сильно. Я тоже все еще не могу привыкнуть к этому. Твой запах теперь совсем другой, – Соджун вытер губы тыльной стороной ладони и отвернулся в сторону барной стойки, видимо, раздумывая над тем, чтобы пополнить их запасы. Но прежде чем все же выдвинуться и сделать заказ, снова наклонился к парню и закончил предложение: – Привлекательный. Это он о его запахе? Серьезно? Чонгуку пришлось запить слюни стаканом минералки. А затем он сам себе задал вопрос, приятно ли было получать внимание со стороны альфы? Хоть и косвенное, но все же внимание. Наверное, да. Будто бы природа полностью меняла не только его физиологию, но и пустила корни в мозг, саморучно отдавая невиданные раннее сигналы. Он искал привлекательные черты в присутствующих здесь альфах и уже напрочь игнорировал любых омег, на себе чувствуя, что и они его воспринимают иначе: как соперника, а не потенциального партнера. При этом не единожды ловил заинтересованные взгляды посторонних альф, которые рассмотрели в нем игрушку на ночь. И, кажется, теперь он постепенно начал понимать значение слов отца о том, что ему стоит начать пить подавители. Разговор о его сущности выдался не самым приятным. Но отец и не выказал разочарования, хоть и гневался на судьбу, что она подкинула ему омегу вместо обещанного сильного и властного альфы. А завершил он свой монолог повелением: Чонгук должен и дальше держать свой статус, больше работать, меньше отвлекаться на альф, потому что теперь он легкая мишень со своими вечно скачущими гормонами, а также…пить подавители. Об этом еще, разумеется, предстояло консультироваться с доктором, но отец выказал позицию довольно строго и ясно: феромоны Чонгука не должны сбивать с толку партнеров по бизнесу и позволить усомниться в его способностях и характере. Для омеги, который только-только начинал свыкаться с новым амплуа, такое заявление принять было нелегко. Да, он и сам планировал и дальше держать планку и не меняться в характере только потому, что его решили приписать к более слабому полу. Но отрицать свою сущность насильственным путем – не его выбор. В его период рекомендовалось только больше раскрывать свою сексуальность, а не наоборот прятаться ото всех. – Опять думаешь об отце? – наперекор своим словам Соджун протянул ему очередную горячую после мытья рюмку. – Думаю, что хочу альфу. Впервые после течки его снова захлестывало это щемящее чувство желания. Не такое сильное, как тогда, но все еще затягивающее глубоко и очень душное. Оно нахлынуло абсолютно внезапно под давлением лишь одного брошенного комплимента. Вдобавок: алкоголь, мысли о том, что по возвращении предстоят очередные походы к врачу и разговор с родителем, нереализованные желания – все это заслонило разум, и Чонгук довольно смело для себя самого поцеловал Соджуна. На языке того скопилась соль от текилы, поэтому поцелуй выдался довольно терпким, при этом не менее приятным. Альфа усадил его себе на колени, придерживая за бедра и позволяя изогнуться на своей груди, пока губы все еще зарывались в другие. Чонгук был возбужден, и альфа ничуть не меньше. Еще один шаг – и они окажутся в стенах номера, и омега сможет снова испытать вызывающее привыкание чувство разрядки: когда тебе хорошо не только наедине с собой, а именно с кем-то. Он много размышлял и об этом в том числе, борясь с частой эрекцией от одних только воспоминаний о злополучном утре, пускай они и были довольно расплывчатыми и хаотичными. Но то самое чувство: нежность прикосновений, стремительный оргазм и одухотворенность души – он запомнил, кажется, навсегда. Тянулся повторить то, что уже не вернуть, ощущая, как возбуждение захлестывает все неистовей. Получал желаемое трение сквозь брюки и ловил стоны привлекательного альфы – своего авторитета. Однако, тело все равно сопротивлялось даже на первый взгляд самым приятным вещам: покрывалось слоем неприятных мурашек и холодело от прикосновений. Теперь ему хотелось лишь одного – прекратить пытку над ними обоими и отстраниться. – Извини, я, кажется, слишком много выпил, – переводя дыхание, уложил ладони на едва оголенную грудь, отодвигаясь чуть назад. Соджун, кажется, тоже прозрел в этот момент, вторя движениям младшего и выдерживая потерянное расстояние. – Это ты извини. Я не должен был допустить такого. Чертовски непрофессионально, – Чонгук в голос засмеялся с последней фразы. – Ты первый омега, который смеется после поцелуя со мной, – Соджун ответно улыбнулся, позволяя парню слезть обратно на подушки. Им и впрямь лучше более не пить сегодня – на этом они сошлись негласно. – А я вообще необычный омега. На удивление неловкость быстро сошла на нет, и по пути домой в такси они даже умудрились несколько раз отшутиться, а перед сном усталость забрала силы окончательно, и Чонгук уткнулся в подушку с кряхтящим возгласом от изнеможения. Сегодняшний день выдался слишком богатым на события, но жалеть ни о чем не хотелось – по крайней мере они попробовали. Осталось надеяться, что они и дальше смогут переводить все в шутку и продолжать поддерживать рабочую дисциплину. Наспех проверив висящие непрочитанными сообщения, Чонгук отписался на них и наконец развалился на кровати в попытках уснуть. И только одно оставил без ответа, абсолютно не находя подходящий текст. В нем Чимин выслал ему короткое видео, где играет на гитаре и распевает занятный отрывок, очевидно сочиненный самостоятельно, ведь ничего похожего на просторах интернета найти было нельзя. Он отформатировал его в черно-белые тона, поэтому персиковые волосы теперь приняли несвойственный им тусклый оттенок. Сначала он несколько раз постучал по деревянному корпусу, отбивая ритм и облизнул губы, как обязательный ритуал перед пением, и вступил:

«Будь ты морем, то самым красивым, С тобой спокойно и свежо. Я бы утонул в потоке синем – Мне дышать в нем так легко. Будь ты морем, то самым любимым Я в нем давно и глубоко»