Otaku

На следующее утро беда пришла, откуда не ждали: Чонгук и не помышлял, пока вливал в себя несколько рюмок текилы подряд этой ночью, что его так шандарахнет похмельем по пробуждении. Но его, очевидно, не спросили: организм в индивидуальном порядке решил, что сегодня владельцу обеспечена серая гримаса, рвотные позывы и отсутствие аппетита, приправленное, напротив, въевшимся желанием поскорее застрелиться. Вдобавок ко всему обеспокоенный Соджун, что мелькал красивым лицом, а вместе с тем и неловкими воспоминаниями о вчерашних свершениях. Оттого подпускать мужчину слишком близко к себе не представлялось комфортным, несмотря на то, что еще перед сном они все быстро замяли и вернули общение в привычное русло. Но даже невзирая на чужие препирания, парня, конечно же, никто не оставил: Соджун прикладывал холодную бутылку ко лбу Чонгука, пока они бок о бок мчались на скоростном KTX обратно в Сеул; периодически подкармливал и пытался решить, как довезти его до дома в более менее пригодном состоянии. А вот сам Чон, как оказалось, домой вовсе не рвался, хоть и оставаться в Пусане тоже отказался наотрез. – Отвези меня к Тэхену. Пожалуйста, – жалобно простонал Чонгук, откидываясь на спинку кресла. Тяжелое дыхание циркулировало туда-обратно сквозь сухие посиневшие губы. – Там позаботятся о тебе? Чонгук лишь промычал и вслепую передал коллеге свой телефон – сфокусироваться ни на чем не получалось. Соджун без слов понимал, что от него требуется: уж этот навык за долгие годы работы на старшего Чона он выработал себе на ура, хоть в резюме прописывай. Без лишних уточняющих нашел в переписке нужный контакт и сделал вызов. – Привет, Гуки, как твои выходные? – голос приятный, слегка даже низковатый для привычного тембра омег, но все равно будто бы нежный. – Здравствуйте, меня зовут Соджун. Я работаю на отца Чонгука. – Ой, извините. С Чонгуком что-то случилось? – опустив все формальности знакомства, Тэхен не мог не перейти сразу к мучившему его вопросу – чтобы с телефона лучшего друга с ним разговаривал незнакомец – определенно первый опыт за их дружескую карьеру. – Его очень сильно тошнит. Мы едем из Пусана, совсем скоро будем в Сеуле, и он очень попросил отвезти его сразу к вам. Это не будет проблемой? Тэхен мог бы еще задавить Соджуна вопросами, но, по правде говоря, в ответах сейчас не нуждался. В их с Чимином доме редко бывали гости: они уважали личное пространство друг друга и воспринимали свою обитель как место уединения и спокойствия. Но Чонгуку были там рады всегда – он разбавлял братскую рутину, при этом вовсе не забирая комфорт, а, наоборот, поддерживая его. – Все в порядке, конечно. Я сброшу адрес, приезжайте сразу сюда. Из вагона омегу выволокли чуть ли не на руках; он был невероятно податлив, позволяя заботиться о себе и скрывая привычный образ стойкости и защиты всего вокруг. Соджун шептал ему приободряющие слова и вынуждал опираться на себя, убеждая их обоих, что ему вовсе не в тягость лишний раз проявить опеку над младшим. Он даже пытался использовать феромоны тому во благо, но Чонгук будто бы силой отвергал их от себя: возможно, дело было не только в алкоголе – юному омеге не хватало заботы со стороны того, кто бы его любил, искренне, как полагается: утопая в восхищении, словно в том самом море, что он трепетно лицезрел. И догадки Соджуна подтвердились, стоило только ступить на порог милой братской квартирки. Чимин уже стоял в дверях, будто все это время прождал их у входа: одет по-домашнему скромно, краска на волосах уже порядком смылась, являя нежный солнечный оттенок, а вот взгляд насупленный и преданный. Соджун считал себя зрелым и психологически сильным альфой, но давление, которым обуял его незнакомый парень, снизило любые инстинкты до минимума. В нем видели врага, и он даже не смел попытаться переубедить в этом другого альфу. – Пошли, зайчонок. Чимин протянул к омеге руку, завлекая того внутрь и провожая до своей комнаты. Снова Чонгуку было плохо в его присутствии, и снова альфа винил себя в этом. Возможно, омеге и впрямь было бы лучше без него. Но сейчас он все равно планировал напоить его горячим мятным чаем с масляными тостами, придерживая за руку, пока парня будет наконец тошнить, и тем самым организм поднимет белый флаг и крикнет, что сдался. И Чонгук будет позволять ему все это, не говоря ни слова против – лишь удовлетворенно мыча на каждое безобидное прикосновение. Пока наконец не заснет на той самой кровати, с которой связаны нелицеприятные и судьбоносные воспоминания: снова в тех же самых объятиях; горячие от чая ладони будут водить по прикрытому футболкой животу, а пухлые губы невесомо касаться загривка, впитывая дождевой аромат.

***

Тэхен не стал вмешиваться: Чимин в последнее время стал жутким собственником во всем, что касалось Чонгука, и теперь даже не пытался скрывать сей факт. Поэтому он покорно дождался, пока брат обозначит свои права перед незнакомым альфой и наконец-таки выполнит свой долг, приводя состояние захворавшего парня в нормальное русло. Но это не значит, что он остался совсем безучастен. Как добропорядочный хозяин встретил гостя, что обескураженно томился на пороге, не зная, как лучше поступить. Альфа показался Тэхену довольно милым с этим своим растерянным взглядом на контрасте со взрослыми, острыми чертами лица и строгим костюмом-тройкой. И красивым, разумеется. У Тэхена было мало опыта в отношениях с противоположным полом; ему пристало ошибаться в характере и намерениях, но разглядеть красоту не вызывало сложностей, будь то даже его собственный брат. – Я – Тэхен, – с таких простых приветствий и начинаются порой самые крепкие знакомства. – Соджун, – мужчина учтиво улыбнулся и пожал протянутую ладонь. Названный друг Чонгука был куда гостеприимнее своего брата, хоть черты лица у него и были куда строже, чем у старшего. Тэхен проводил мужчину за стол, не выпуская руки, будто они давным-давно знакомы и в привычной манере касались друг друга. После поставил перед заинтересованным лицом гостя тарелку с чанчжанменом и стакан газировки. Его явно не особо волновало, был ли Соджун голоден или хотел ли вообще задержаться – Тэхен действовал так, как казалось правильным. И мужчина выглядел как нельзя благодарным, с удовольствием уплетая ужин после долгой дороги и поглядывая на увлеченного им омегу: Пак и впрямь не скрывал изучающего взгляда, обдумывая дальнейший диалог и пытаясь по чужому лицу сделать выводы относительно человека. Был ли Чимин хоть отдаленно прав в своих опасениях касаемо Соджуна или просто по-детски ревновал? – Не хочу прозвучать нетактично, но я все-таки хотел бы узнать…Твой брат – альфа Чонгука, да? Тэхен огорченно усмехнулся: данная тема в этом доме была настолько спорной , что и поднимать ее не хотелось, даже несмотря на присущее парню любопытство. – Они не вместе. Но Чимина это явно не устраивает. – Да, я почувствовал. Если бы я знал, что у Чонгука есть кто-то, я бы вел себя по-другому, – его выдавало сожаление, и хотя Тэхен не до конца понимал, с чем оно было связано, Соджуна хотелось поддержать. – Спасибо, что привез Чонгука к нам. Ты – хороший альфа, а об остальном не переживай. Я уж точно осуждать не стану. Тэхен в располагающей к себе манере улыбнулся, и мужчина заметно расслабился, опустив напряженные плечи и выдавливая полуулыбку в ответ. Кажется, неловкость постепенно уходила: однако ее источник все еще был неясен – это чувство вряд ли вообще было хоть отдаленно привычно для обоих. – Чонгук очень дорог мне. Не только как сын моего босса, – Тэхен понимающе кивнул: он мало знал про Соджуна, но все же слышал про него пару-тройку рассказов от лучшего друга, и теперь все слова наконец вырисовывались в реальную картину. – Так что это вроде как мой долг. – Не уверен, что могу говорить такое, но его отец едва ли заботится о нем. Неудивительно, что Чонгук попросился сразу к нам. – Да, думаю, господин Чон был бы не в восторге, увидев, что у его сына похмелье, – Тэхен хмыкнул, забавляясь от представления разгневанного мужчины – Соджун сделал то же самое. – Может хочешь чай? Есть сладости и варенье, – омега сразу же поднялся и начал рыться на полке с травами и различными добавками. В их семье очень любили различные чайные напитки, что не пристало типичным корейцам –возможно, все дело было в японских корнях. – Варенье из черной смородины, да? Я сразу его почувствовал. Моя бабушка раньше готовила его каждый год. – Что? – Тэхен со звоном выронил из рук баночку с зелеными листочками и в растерянности осел на пол, тут же принимаясь исправлять беспорядок. – Хэй, тише, подожди, – Соджун схватил его за запястья, с беспокойством вглядываясь в растерянные коричные глаза, постепенно наполняющиеся влагой. – Я сказал что-то не так? – Нет, просто…ты чувствуешь его? Запах? – он молил его ответить, будто от одного простого вопроса зависела жизнь. Но альфа смиренно молчал, пока не прильнул к гладкой шее омеги, совсем не касаясь, но делая вдох: один за другим. Он впитывал аромат, собирал его, при этом почти не нарушая личного пространства, а Тэхен тихо ждал, подрагивая всем телом: то ли от слез, то ли от восхода надежды, возникшей где-то среди пепельного неба. – Он твой, – Тэхен кивнул, задыхаясь. – Но почему ты плачешь? – Потому что его чувствуешь только ты.

***

Просыпаться в квартире братьев Пак уже становилось каким-то испытанием на прочность. И если в прошлый раз Чонгук сражался в одиночку вместе со своим стыдливым прошлым, то теперь Чимин лежал рядом: придерживал омегу за талию и посапывал тому в плечо. По утрам альфа выглядел довольно мило и невинно по сравнению с привычным образом, изобильным крутизной и напускным безразличием ко всем (кроме близких, куда вписывался и Чонгук, конечно). Но вместе с этой мыслью Чонгука все равно одолевало желание поскорее выбраться из нежеланного единения со своим несостоявшимся истинным, поэтому он первым же делом осторожно отодвинул его от себя, занимая сидячее положение. – Каждый раз одно и то же, – прошептал Чонгук куда-то в грани Вселенной и протер глаза тыльной стороной руки, избавляясь от сонливости. Но его силой потянуло назад, и, несмотря на попытки вырваться, он упал прямиком на Чимина, упираясь коленками по обеим сторонам ног альфы. Тот довольно улыбался, возвращая руки на бока омеги и поглаживая оголенную задранной футболкой кожу. – Как себя чувствуешь, зайчонок? – Чимин слегка придавил бедра Чонгука навстречу своим, приглашая того сесть, но ему уверенно сопротивлялись. – Было бы лучше, отпусти ты меня. – Как я соскучился по твоим препираниям, – альфа очарованно сделал вдох, в наслаждении прикрывая глаза. – Чимин, убери руки, – процедил омега, выказывая всю серьезность своего недовольства. – То есть другим альфам можно касаться тебя, а у меня запрет, да? – Чимин говорил ровно, но все же невольно давил раздражением, и Чонгука постепенно выводил из себя тот факт, что альфа теперь позволял себе действовать на него таким образом. – Каким еще альфам? – Тот самый, кто привел тебя сюда. Я такие вещи чувствую сразу, Чонгук. – Да это тебя вообще не касается! – Чонгук впервые кричал на него. Они часто не сходились характерами, спорили, даже дрались, но то, как обессиленно кричал на него омега – наивысшая точка кипения, которую могли достичь их температуры. – Кем ты возомнил себя? Да, я - омега. Ты –альфа. Мои, блять, поздравления! Чимин спокойно выслушивал; душил любые порывы прервать истерику или еще хуже – сделать это путем поцелуя или любой другой интимной махинации, которую бы с его стороны, конечно, бы не оценили. Осознавать, что Чонгук злится на него впервые задевало настолько сильно. Потому что это уже не гиперболизация чувств – ему на самом деле больно. А альфа помочь уже не в силах. Не в его это компетенции, пока Чонгук сам к себе не подпустит. Признавать – тяжело. Отпускать – еще хуже. – Спокойно не поговорим, видимо? – Ты не понимаешь…– на этот раз шепотом: устало и крайне удрученно. – Так объясни мне! И Чонгук бы хотел высказать все то, что лежит на душе. Чимин бы понял или по крайней мере точно бы выслушал. И Чон доверял ему, как бы ни злился, – всегда. Даже в самые тяжелые и противоречивые моменты их взаимоотношений. Но проще было убедить самого себя, что это лишнее. Чимин не был беспристрастным участником всей этой истории, и Чонгук бы вообще предпочел откинуть его далеко во второстепенные персонажи, чтобы не появлялся и не заставлял думать о своей персоне так много. Чимин раздражал так сильно, но не в том смысле, когда ты хочешь, чтобы человек забыл о твоем существовании. А когда ты, возможно, становишься слишком одержим в ответ, и начинаешь бороться с этим чувством. – Я не хочу. И в этот момент полоса, разделяющая небо и землю становится длиннее, не позволяя им встретиться. Чимин его отпускает, не в силах удерживать то, что не хочет принадлежать ему. А Чонгук на это звонко хлопает дверью, мечтая, чтобы та слетела с петель прямо на чужую кровать, и выбегает к выходу. Ошарашенный столь громкими звуками с утра пораньше, Тэхен ловит друга у дверей и делает попытки остановить и вывести на диалог. Но Чонгук лишь кормит его успокоительными «я в порядке» и устремляется домой. Перед лучшим другом стыдно. Перед собой – тоже. Поэтому он уверенно говорит себе, что: Больше никаких слез. Никаких альф. И абсолютно точно – никакого Чимина.