Тёплым апрельским вечером мы встретились

      Итэр лежит в кровати, (почти) умирает. Всё-таки не стоило проявлять слабость и возвращаться к тому, к чему возвращаться точно не следовало. Руки ужасно болят, он не может на бок перевернуться — любое неаккуратное движение отдаёт электрическим разрядом по всему телу. Хочется кричать, хочется разбудить весь дом. Показать, как ему плохо. Может, кто-то его спасёт. Кто-то придёт к нему на помощь. Кто-то найдёт его разлагающееся тело и похоронит со всеми почестями.       Скарамучча провёл в его комнате одну ночь и вся кровать от и до пропиталась его запахом. Забавно, конечно, парень пользовался баночками Итэра, так что ничего измениться не должно было, однако Итэр чувствует существенную разницу. Кажется, будто Скар лежит рядом с ним, смотрит со стороны, не осуждает Итэра — сожалеет. Интересно, какая будет у него реакция, если он узнает? Скажет Итэру, что он долбоёб? Или, может, наоборот, поймёт и простит? Но за что его прощать? За то, что ведёт себя, как кретин? Или за то, что делает с собой всё, что вздумается? Слишком много вопросов. Если бы он только мог, он бы помыл голову изнутри, просто чтоб забыть обо всём. Самоповреждение, оказывается, уже не такая полезная вещь, какой оно казалось ранее. Все мысли Итэра забиты Скарой. Видимо, избавиться от него невозможно. Он уже настолько въелся в Итэра, что, кажется, единственный способ от него избавиться — самоубиться. Только вот даже при таком раскладе Итэр не уверен, что Скар его не достанет. Внезапная боль от резких движений иногда помогает отвлечься. Но не более, чем на несколько секунд.       Остаётся только надеяться, что Скарамучча ни о чём не узнает. До этого никто даже и не догадался, так что и Скар не должен. Итэр сам не понимает, откуда взялось навязчивое желание рассказать Скару обо всём, однако он чётко решил для себя молчать до последнего. Не втягивать Скарамуччу в свои проблемы, не топить его в своём болоте, из которого нет выхода. — Итэр, мы приехали, — слышит он голос сестры, стучащей в его комнату. Он резко подскакивает, надевает толстовку, скрывающую окровавленные бинты. — Заходи. — Привет, — здоровается она. — Как ты? Всё в порядке? — нежность Люмин, с которой она относится к Итэру, опьяняет, вгоняет в безумие. Итэр хватается за неё, как за последнюю нить, удерживающую его на поверхности. Благодаря ей, он всё ещё не захлебнулся. — Да, да, я в порядке, — кивает он. Смотрит выжидающе. Понимает, что Люмин не дура. Она его насквозь видит. Как бы долго он ни пытался ей врать, она всегда заранее знает правду. — Итэр, — умоляюще смотрит она. — Не закрывайся, пожалуйста, хотя бы от меня, — она делает шаг к нему. Он — от неё. — Прости, я устал просто. Давай завтра всё обсудим? — он наблюдает, как девушка замирает. — Ладно, хорошо, отдыхай, приходи чуть позже на ужин — говорит она и выходит из комнаты. Итэр облегчённо выдыхает.       Он рад, что смог избежать очередной промывки мозгов. Он не хочет, чтобы его проблемы касались Люмин. Она такой же сломленный подросток, как и он сам. Всё, что они могут, — задушить друг друга своими проблемами, разъесть друг другу душу.       И всё же она остаётся единственной надеждой Итэра. Оставалась.       За ужином Итэр сидит молча, ковыряет вилкой в тарелке и думает, как ни странно, о Скаре. Завтра понедельник, значит, они должны встретиться в школе. Итэра убивает ожидание. Он хотел бы перемотать время, оказаться в объятиях своего друга, который в свою очередь одарит его тёплой улыбкой, и они будут обсуждать никому ненужную школьную рутину — всё лучше, чем сейчас чуть ли не в конвульсиях биться от желания встретиться. — Может, фильм вместе посмотрим? — спрашивает у Итэра Люмин и он, на удивление, соглашается.       Она включает свой любимый фильм — Итэру без разницы, что смотреть. Он садится рядом с ней, девушка обнимает его за руку. Итэру больно, но виду он не подаёт. Похоже, что всё возвращается на круги своя. В детстве они частенько так сидели, уставившись в экран телевизора, смотря бессмысленные фильмы, обсуждая совершенно не умеющих играть актёров. И всё тогда было хорошо. — Прямо как в старые добрые, — усмехается девушка. — Когда мы успели так сильно отдалиться? — вздыхает она, Итэр задумывается.       Действительно, когда? Может, когда в его жизни появилась Эи? С её появлением он начал по-другому смотреть на жизнь. Его увлечения тогда никак не вязались с увлечениями сестры. Наверное, поэтому они и разошлись. Хотя, может, тому была другая причина. Они с рождения различались: Люмин более общительная и открытая, Итэр — совсем наоборот. Люмин всегда была в центре внимания, Итэр этого внимания избегал. Люмин неконфликтная, Итэр же — проблемный подросток. Над ним всегда издевались, к Люмин же все относились куда более бережно, даже незнакомые люди. Проходя по улице с Люмин, Итэр всем нутром чувствует взгляды, осуждающие его и сочувствующие Люмин: даже простые прохожие не понимали, почему такая, как она, стоит рядом с таким, как он. — Ну, мы просто взрослеем, — попытался оправдываться Итэр. — У нас и окружение разное, ты же в колледже всё-таки. Там и люди другие, наверное. — Наверное, ты прав. Я просто хочу, чтобы было, как раньше. — Может, мы и стали меньше общаться, но я не стал от этого тебя меньше любить, — Итэр отчаянно надеется исправить ситуацию. Ему больно видеть Люмин такой проникшей. Он не хочет, чтобы она чувствовала себя виноватой или что угодно в этом роде. — Да, и то верно.       Фильм заканчивается, Итэр нехотя встаёт, желает сестре спокойной ночи и уходит к себе. Облегчённо вздыхает, когда понимает, что его пытка подошла к концу. Он не считает себя достойным сидеть рядом со своей сестрой. Он боится её испортить, очернить, боится, что от одного его касания на ней останутся отвратительные шрамы — клеймо, которое ничем не скрыть. Его жизнь пошла под откос с рождения, у неё — есть шанс на светлое будущее.       Итэр аккуратно ложится на спину, пишет Скаре «спокойной ночи» и, не дожидаясь ответа, закрывает глаза. Сейчас его задача — как можно быстрее уснуть. Чтобы понедельник наступил быстрее. Хоть и звучит это донельзя абсурдно. Ему просто нужно срочно увидеть Скарамуччу, которого он буквально видел сегодня утром. Он ужасно успел соскучиться за это время.

***

      Итэр почти опаздывает на первый урок — приходит за пару минут до звонка. Его сосед по парте, Альбедо, отсутствует. Удивительно, конечно, ведь он никогда не прогуливает и никогда не опаздывает. Теперь даже поговорить не с кем. Придётся Итэру сидеть одному целых два урока химии, на которой он еле держится. Забивается в угол, чтобы учительница лишний раз не заметила и не влепила очередную двойку за незнание ответа на её вопрос. Жаль только, что Итэра никто не спрашивал: нужна ли ему эта химия или нет?       Парень проверяет телефон, видит, что отправленное вчера сообщение Скаре так и не было прочитано. Начинает волноваться. Неужели он всё-таки решил заигнорить Итэра? Чересчур жестоко обрывать подобным образом все его надежды.       Он пишет Скарамучче «всё в порядке?» и откладывает телефон. Почти весь школьный день Скар не выходит из его головы, заставляет дёргаться от каждого уведомления, а потом разочарованно понимать, что ответа от него, похоже, ждать не стоит. Итэр на каждой перемене выходит в коридор, смотрит расписание соцгума, караулит Скарамуччу — всё мимо. Ни ответа в телеграме, ни личной встречи в жизни. Итэр уже начинает задумываться о том, что никакого Скары на самом деле не существует и он сам себе его выдумал. Теперь страдает от преследующего его фантомного образа. Он ведь действительно очень похож на Эи, может, это её призрак, её искажённый образ? Какой бред. Однако, он кажется куда более реалистичной версией всего происходящего.       По пути домой Итэру всё же приходит уведомление Скара. От: Скарамучча привет да, всё в порядке сорян, не видел сообщений, уснул рано Кому: Скарамучча Я тебя в школе не видел, не приходил? От: Скарамучча да, меня хуёвит немного, сегодня решил не идти завтра, может, тоже не приду Кому: Скарамучча К тебе зайти? Нужно что-нибудь? От: Скарамучча нет, спасибо, не хочу тебя заражать на выходных увидимся, если что Кому: Скарамучча Хорошо       Скар ставит реакцию, сердечко, на последнее сообщение Итэра. Парень недовольно морщится. Скорее оттого, что теперь ему до выходных придётся жить без Скарамуччи. Может, он, конечно, послезавтра ещё в школу выйдет, в чём Итэр сильно сомневается. Теперь они и поговорить толком не смогут. Так, наверное, даже лучше. Через неделю порезы Итэра более менее заживут и перестанут его тревожить. Значит, вероятность того, что Скарамучча их увидит значительно сокращается.       Он идёт домой мимо серых домов, на него накатывает невыносимая тревога и тоска. Маленький родной город давит на него чересчур тяжёлым воздухом. Всё вокруг пропитано воспоминаниями Итэра, не самыми приятными, по большей части. Где-то недалеко его избивали. В другом месте избивал он сам. В целях самозащиты, конечно же. Если идти по прямой, он дойдёт до их с Эи места. Там они прятались от удушающей действительности. В компании друг друга они становились свободными. Похоже, в Скарамучче он ищет то же самое. Искренне, по-детски наивно надеется найти.

***

      С крыши девятиэтажного дома открывается нереальный вид. Время приближается к вечеру, Скар опирается на перила, смотрит вниз, наблюдает за людьми. Солнце заходит за горизонт, закат отражается в темно-синих потухших глазах. Парень вдыхает весенний воздух, думает, что, наверное, бы сиганул с крыши. Просто чтобы почувствовать, каково это, — лететь с огромной высоты. Расслабляюще, скорее всего. — Ты чего раскис? — спрашивает Чайльд, подходя к Скару. — Не прыгай только, Итэр расстроится.       Это место предназначено для них двоих: Скарамучча и Чайльд провели здесь половину своей молодости, прячась ото всех. Они привыкли сбегать сюда от проблем, общества и тупых одноклассников. Здесь спокойно. Можно наконец дать волю настоящему себе, почувствовать свободу на кончике проколотого языка и провалиться в неё полностью. А потом уйти, как ни в чём ни бывало, с невыносимым желанием вернуться обратно. — Блять, давай хотя бы сейчас не про него, — бесится Скарамучча. — Он переживает за тебя, а ты с ним вот так поступаешь. Вместо того, чтобы тащиться с ним в школу, встречаться на каждой перемене, решил его кинуть, соврать, что заболел, и, самое главное, променять его общество на моё. Я не против, конечно, — подмигивает парень. — Но как же твоя чистейшая и самая, что ни есть, искренняя любовь? — Как ты заебал, — вздыхает Скар. — Я просто думаю, как быть дальше. Вряд ли он будет рад моему обществу. Мне так кажется. Как долго он сможет делать вид, что всё нормально, зная, что я по мальчикам? А если он узнает, что мне нравится он? Хуёвые из нас друзья выйдут. — Да ну, может, у вас с ним и получится ещё что-то, — пожимает плечами Чайльд. — Ты делаешь чересчур много поспешных выводов. Во-первых, может, он просто сам ещё не понял, что он такой же, как ты. Он о тебе беспокоится, раз столько написывает. Так что я думаю, может, вам поговорить хотя бы надо. — Вселяет надежду. Но есть ещё одно но. Мы с ним даже неделю не знакомы, нормально, думаешь, ему так в любви признаваться? — Точняк, — Чайльд бьёт рукой себя по лицу. — Так лучше даже, пообщаетесь пару месяцев, узнаете друг друга получше, Итэр твой поймёт наконец, что он так же влюблён в тебя по уши и всё, любовь, все дела. — В твоих словах есть смысл. Но только в том случае, если Итэр не кинет меня раньше. — Ой, да брось, ты себя только зря накручиваешь. Ты ведь не попытался ещё даже. Нет, если ты, конечно, продолжишь его и дальше игнорить, то окажешься прав. Знаешь, я более, чем уверен, что твой телефон сейчас разрывается от его сообщений, — Чайльд всегда был тем, кто способен замечать любые мелочи. Даже такие, как вибрирующий телефон в чужом кармане.       Скар лезет в карман, включает телефон, видит в строке уведомлений (не)родное имя, открывает диалог. От: Итэр Как ты? Тебе стало лучше? Если нужны лекарства, могу принести Знаешь, мог бы хотя бы иногда отвечать Скарамучче не хочется не отвечать. Ему попросту сказать нечего. Кому: Итэр да, всё хорошо прости, я просто спал — Здорово ты с открытыми глазами спишь, — язвит Чайльд, так бесцеремонно смотря Скару в телефон. — Заткнись, — яростно шипит Скарамучча. — Что я ему ещё сказать должен? Что я на самом деле здоровее всех и просто проебал уроки, чтобы провести день с тобой и романтично встретить закат? — Нет, но ты же мог сказать что-то вроде: «дорогой Итэр, на самом деле я безумно влюблён в тебя, но я не могу признаться, потому что боюсь, что ты меня отвергнешь, и поэтому я вынужден тебя игнорировать», — драматично произносит Чайльд. А потом заливается смехом, когда видит, как скривилось лицо Скара. — Какой ты еблан, боже, — закрывает он руками лицо. — И как нас с тобой вообще жизнь свела? — Что, правда глаза колет? — парень забрасывает руку на плечо Скарамуччи. — Да ладно, найдёшь ещё способ признаться. И Итэр твой влюбится в тебя до безумия. Наверное. — Блять, иди на хуй, попросил же о нём не говорить, и так тошно, — убирает Скар руку Чайльда со своего плеча. Он не хочет, чтобы его кто-либо касался. Кроме Итэра. — М-да, — произносит Чайльд, достаёт из кармана джинс пачку сигарет и затягивается. — Хочешь? — Скар отрицательно кивает. — Как хочешь.       Они стоят на крыше девятиэтажного дома, наслаждаются тишиной, компанией друг друга. Их сложившиеся отношения можно назвать странными, непонятными, однако они всё равно есть. Скарамучча сам не понимает, почему после всего случившегося они до сих пор общаются. Вроде же все бывшие стараются как можно быстрее стереть друг друга из своей жизни, не так ли? Только вот, если действительно задуматься, вспомнить о том, какими были их отношения, то всё становится на свои места. Там и любовью-то не пахло. Им было скучно друг без друга — отношения казались неплохим способом разбавить порядком надоевшую рутину. Они не любили друг друга: они игрались, дурачились, притворялись — этому можно дать кучу названий, подобрать миллиард синонимов. Но суть от этого не поменяется. Они учились друг с другом целоваться, просто чтобы умело пользоваться этим навыком в дальнейшем. Ни о каких возвышенных чувствах речи и не шло. Как любовники они совершенно не удались, но, наверное, это даже к лучшему. — Ты бы хотел, чтобы вместо меня сейчас здесь стоял Итэр? — внезапно серьёзно спрашивает Чайльд. — Наверное да, я не уверен. Если бы наши с ним отношения начали складываться по-другому, то вполне. А так я боюсь и слово лишнее сказать. — Ну, ты же понимаешь, что тебе надо это как-то решать? — Да, — вздыхает Скар, — но сейчас я не хочу об этом думать. — Понятно всё с тобой. Ладно, пошли уже, а то стемнеет скоро, — Чайльд тушит сигарету о перила и сбрасывает её вниз. — Если хочешь, можешь у меня переночевать. Ну, если мать опять буянит. — Не, спасибо. Она уже где-то несколько дней шатается, так что я наслаждаюсь тишиной в доме. — Даже не переживаешь? — О ней незачем переживать. Если и переживать, то только за Итэра. — То есть на меня тебе уже всё равно? — Безусловно, — язвит Скарамучча, на что Чайльд обижается. В шутку, конечно же. — Я бы на твоём месте не затягивал. Ну, написал бы ему хоть, сказал, что хочешь увидеться или типа того. — Я постараюсь.       Скарамучча уходит с крыши, преодолевая огромное нежелание. Будь его воля, он бы остался здесь навсегда — так его точно никто не достанет. Однако ему приходится плестись за своим недодругом, который сказал, что им пора идти.       Дома Скарамучча снова не застаёт свою мать. На это он и надеялся, по правде говоря. Его жизнь становится куда спокойнее, когда из неё исчезает она. Из квартиры пропадает запах перегара, на кухне становится чище. Он бы хотел, чтобы так было всегда. Ужинать опять нечем, денег на доставку нет — придётся ложиться спать голодным. Замученный совестью, он всё же пишет Итэру «спокойной ночи» и почти сразу получает ответ. Ставит на него смайлик поцелуйчика и закрывает глаза в надежде, что ему приснится ответ на все его вопросы. Ну, или по крайней мере Итэр.       Уснуть сразу не получается: Скара разрывают мысли об Итэре. Они пожирают его, как стая воронов, слетевшихся на падаль. Безумно хочется с ним встретиться, кинуться ему в объятия, может, даже поцеловать. Вряд ли Итэр будет рад. Придётся себя сдерживать. Скар решает написать Итэру — импульсивный, необдуманный, но такой нужный сейчас поступок. Кому: Итэр давай на выходных встретимся? От: Итэр Давай       Парень отвечает сухо, Скару противно становится. Кажется, Итэр не горит желанием разговаривать. Может, конечно, он устал, но Скарамучча думает, что всё же это из-за того, что он сам игнорил Итэра почти весь день. Ему кажутся правдоподобными все версии, в которых он выходит виноватым. Так проще. Можно пожалеть себя лишний раз. Кроме самого себя, больше некому.

***

      Целая неделя без Скарамуччи, которую надо прожить. Чуть меньше недели, правда, на два дня, но суть от этого не меняется. Итэр не представляет, что будет делать. Он уже настолько привык к присутствию Скары в своей жизни, что теперь даже день без него ощущается как пытка. А тут их целых пять. Альбедо ещё, как назло, решил выпасть из жизни (или же просто заболеть), и в итоге Итэр остаётся брошенным на произвол судьбы. Он обязательно припомнит такую подставу Скару. Когда-нибудь. Надо будет тщательно всё продумать и подать свою месть как подают холодные блюда в лучшем французском ресторане.       Каждый день Итэра похож на день сурка: ранний подъём, школа, уроки, дорога домой, репетиторы, решение пробников, короткие несодержательные переписки со Скарой перед сном. Затем всё по новой. Никогда ещё школьная неделя не была такой мучительной, а течение времени никогда не казалось таким медленным.       Главная его цель — дожить до выходных. Он не хочет оставаться один. Впервые Итэр подумал, что его одиночество наконец сможет кто-то заполнить. Скар вроде его понимает, ну, или по крайней мере делает попытки. Итэр тоже пытается его понять. Но, видимо, он делает недостаточно, раз Скарамучча так нехотя с ним общается в последнее время. Итэр не сдерживается, берёт в руки телефон и печатает отчаянное «давай встретимся сегодня вечером?», но получает лишь холодное «лучше в выходные».       Он с трудом удерживает телефон в руке, хочется швырнуть его в стену, чтобы разбился вдребезги — прямо как и сам Итэр. Он крутится в компьютерном кресле из стороны в сторону и пытается решить, как ему быть дальше. Надо просто перетерпеть. Надо просто попытаться выявить причину, почему Скарамучча решил внезапно отдалиться. Итэр перебирает в голове бесчисленное множество вариантов, тысячу раз клянётся себе, что больше никогда не скажет чего-либо, противоречащего природе Скара, две тысячи раз — что примет его любым. Он в нём ужасно нуждается сейчас, но, кроме сдерживания своих истерик, он не может сделать абсолютно ничего. Кому: Скарамучча Прости, что пишу так поздно Я не могу ждать до выходных Я знаю, что это звучит странно Но я очень хочу встретиться Пожалуйста       Итэр сам не понимает, на что он надеется, когда решает снова написать Скару. Время перевалило уже далеко за полночь и вряд ли ему прямо сейчас ответят. Его просьба звучит как апогей абсурда. Он говорит, что хочет встретиться, но не может сказать, что он скучает. Ужасно скучает по Скарамучче. Он себе-то с трудом смог в этом признаться. Если скажет ещё и Скарамучче, то на все сто процентов упадёт в его глазах. От: Скарамучча всё в порядке? Кому: Скарамучча Да, всё хорошо Просто Давай встретимся сейчас? Я знаю, что поздно Но Как хочешь короче От: Скарамучча хорошо давай через полчаса я подойду к твоему дому       Итэр выдыхает с облегчением. Его сердце бешено колотится, виски пульсируют так, будто разорвут его голову изнутри.       Он тихо собирается и выходит из дома, стараясь не создавать лишнего шума и никого не разбудить. Парень выходит на улицу, осматривается по сторонам, садится на лавочку у подъезда. Он поднимает голову, изучая виднеющиеся звёзды. Сегодня, на удивление, ночь безоблачная. Итэр вдыхает прохладный ночной воздух, на мгновение расслабляясь. — Привет, — подходит к нему Скар и тихо здоровается. Он смотрит себе под ноги, не осмеливаясь поднять взгляд на Итэра. — Привет, — произносит Итэр чуть ли не шёпотом. — Тебе стало лучше? — Он встаёт со скамейки и подходит ближе. Скар отшатывается назад, Итэр замирает. — Да, всё в порядке, не переживай, — Скар наконец смотрит прямо в глаза. — Я же вижу, что всё не в порядке, — парень скрещивает руки на груди, вопросительно смотря на Скара. — Я что-то сделал не так? — Блять, — вздыхает Скар. — Я сам не знаю. Ну, то есть знаю, но я не понимаю. Блять. Нет. Это не ты сделал что-то не так, это я просто веду себя как долбоёб, прости. — Тебе не за что извиняться, — горько усмехается Итэр. — Вот кто реальный долбоёб, так это я. Я понимаю, наверное, что и почему происходит, но я, — Итэр вздыхает. — я не хотел говорить или делать что-то, что может тебя ранить, — он усмехается. — Прости, я такой идиот. — Я ничуть не лучше, — смеётся Скар, протягивая Итэру руку. — Мир?       Парень молча жмёт руку, ловит себя на мысли о том, что держит слишком долго, не хочет отпускать. Но в итоге приходится. — Знаешь, — начинает Итэр. — Может, прозвучит глупо, но я, как бы сказать, — он запинается на секунду. — Я скучал, — говорит так тихо, что его едва можно расслышать. — Я тоже скучал, — Скар слегка улыбается. — Знаешь, давай сходим кое-куда? — Пошли, — соглашается Итэр.       Он молча следует за Скарамуччей, который ведёт его через пустые дворы. Итэр невольно цепляется за рукав его кофты, чтобы не потеряться в темноте. Скар заводит его в какую-то девятиэтажку и они поднимаются на последний этаж. Парень достаёт ключ и открывает проход на крышу.       Скарамучча поднимается первым и протягивает руку Итэру. Он её принимает и на этот раз не отпускает. Парень осматривается по сторонам: открывшийся ему впервые в жизни вид захватывает дух. Скар подводит его к самому краю, Итэр сжимает его руку ещё сильнее. Боязнь высоты даёт о себе знать. — Здесь… Просто невероятно, — он опирается на перила и наклоняется, смотря вниз. — Смотри не упади. — То есть ты не хочешь полететь вместе со мной? — усмехается Итэр. — Ещё чего. Я планировал ещё пожить, — закатывает он глаза. — Как знаешь, — пожимает плечами Итэр. — Я люблю это место, — говорит Скар. — Здесь можно спрятаться от всего. Свобода и покой.       Они по-настоящему наслаждаются компанией друг друга, наблюдают за наступающим рассветом. Ночь унесла с собой всё недопонимание и необоснованные обиды друг на друга. Они остались вдвоём. Кто бы мог подумать, что Итэр так сильно будет когда-либо хотеть подобного. Но вот он здесь, стоит рядом со Скарамуччей и не хочет отпускать. — Знаешь, я, наверное был неправ, — говорит Итэр. — Может, я и правда слишком категорично отношусь к людям. Я не хотел тебя задеть, я просто… не знаю. Всё как-то очень странно выходит, я ничего не понимаю, — он кладёт руку себе на лоб и усмехается. Рукав его толстовки слегка задирается и слегка открывает его шрамы. — Я тоже ничего не понимаю, — смотрит на него Скарамучча. В его глазах можно отчётливо увидеть сожаление. Он бросает взгляд на руку Итэра — Погоди, это ведь не, — он подносит её к лицу и поднимает рукав. Замирает на мгновение. — Почему? — он выглядит шокированным. Кажется, он дрожит немного. Скарамучча смотрит на Итэра, ждёт объяснений. Хоть каких-нибудь. — А это, — улыбается Итэр. — Ерунда, — он высвобождает свою руку, пряча свои шрамы. — Не переживай, всё в порядке. — Это нихуя не в порядке. — Так и есть, наверное, — горько усмехается Итэр. — Но я, блять, не хочу сейчас это обсуждать. Я уже говорил, что я долбоёб, — он качает головой. — Меня просто подхуёвило немного, вот и всё. Сейчас всё в порядке.       Скар ничего не отвечает, подходит ближе к Итэру, притягивает его к себе за кофту и обнимает. Крепко. Отчаянно. Он кладёт голову на плечо Итэру — он чувствует его тёплое дыхание на своей шее, чувствует, как колотится его сердце. Обнимает молча в ответ. — Почему? — шепчет Скар. — Зависимость, от которой я не могу избавиться. — То есть ты всегда так? — Ну, я думал, что смог перебороть это, но в этот раз не смог сдержаться. — Прости. — Тебе не за что извиняться. — Не надо опять повторять мне это. Если я извиняюсь, значит есть за что. Я, может, и долбоёб, но всё-таки не дурак. Ни за что не поверю, если ты скажешь, что это даже отчасти не из-за меня. В той или иной степени я всё равно виноват. — Виноват не ты, а я. Это я всё в штыки воспринимаю. — Хватит доказывать обратное. — Ладно. Прости меня, — Итэр отстраняется от Скара и ложится на холодную крышу. — Эй, ты чё делаешь? — подлетает к нему Скар. — Умереть здесь хочу, а что? — Ты еблан? — Как видишь, — усмехается Итэр. — Ты ведь просто пытаешься перевести тему, — Скарамучча садится рядом, наклоняется к Итэру. — Да даже если и так, что с того? — Нужно было подтверждение тому, что ты на самом деле умирать не хочешь. — А вот это спорный вопрос. Но по крайней мере не планирую. — Тебе бы к психотерапевту. — Тебе бы тоже.       Они смеются. Хуёвые у них, однако же, шутки получаются. Это их сейчас не волнует, правда. Итэр больше думает о том, как будет возвращаться домой и как будет объяснять своё отсутствие в школе. Он явно будет не в состоянии отсидеть семь уроков. — Итэр. — Что? — Если у тебя будет желание сделать с собой это ещё раз, — Скар смотрит в глаза, пытается отыскать загнанную в угол душу. — Пожалуйста, напиши, позвони, приди ко мне. Ты всегда можешь высказаться мне, ну, или хотя бы просто ощутить моё присутствие рядом. Вряд ли я облегчу твоё состояние, но по крайней мере смогу отвлечь тебя от этого. — Хорошо, — отвечает Итэр. У него совершенно нет сил возражать или пытаться придумать оправдание. Он просто хочет немного отдохнуть.       Город начинает понемногу просыпаться, а это значит, что им пора уходить. Скар провожает Итэра до дома. — Спасибо, — говорит на прощание Итэр.       Скарамучча стоит, ждёт, пока он зайдет в подъезд, а затем помашет из окна своей комнаты в подтверждение того, что он поднялся по лестнице без происшествий. И потом можно будет и самому уходить. — Не за что, — улыбается он.