Маковый луг

       Тяжёлое дыхание, настолько тяжёлое, что возможно от него она могла задохнуться. Будто огромный шар, покрытый лишь песком и горячим, летним воздухом, надувающийся каждый раз, едва она вздыхает,.наполняет таким же горячим воздухом, невыносимо горячим, глотка пересыхает, сколько лет уже этот организм не потреблял воды? Казалось целую вечность, ведь она, едва проснувшись, ощутила бархат чужих рук, тонкие, белые пальцы, нежные, почти невесомые поцелуи, чужие губы отнюдь не красные и излучающие ласку, они плотно сжаты, потресканы северным ветром, темные волосы спадают с плеч, щекотя нос, подбородок, затем и ключицы, приятно разливаясь лаской по всему телу.       Чернота глаз разглядывает огромные клубни над головой, воздушные замки, что плывут по небу, оставляя за собой небольшие шлейфы мимолётной дымки. Весенний ветер. Только недавно было невероятно душно, или ей так кажется?        Движение чужой руки, и она уже сидит, вглядываясь в лицо незнакомца, такое знакомое, но такое неизвестное. Черты чужого лица расплываются, меняясь со скоростью света не давая остановить себя, и каждый раз тот же человек, тот же взгляд, та же улыбка, чужой разрез глаз, смеющийся взгляд — все одно и то же. А не образ ли это, что не существовал никогда? Маки. Поле маков. Только ко сейчас она это замечает, кривя лицо в гримасе ужаса. Черные глаза меняются с цветка на цветок, давая как можно лучше запомнить его оттенок, структуру, цветы разрывают, обвивают кожу, предательски сжимая, выворачивая нутро, разрастаясь огромными, яркими бутонами в самом нем, укореняясь все дальше и дальше.        Она издает немой крик, больше похожий на мольбу, пальцы сжимаются уже на траве, почти вырывая ее с корнем, отчего аромат газона бьёт в нос, вызывая у нее ещё большее желание исчезнуть. Надолго. Навсегда. Пропасть без следа, не чувствовать боли в собственной клетке ада, кажется она сама загнала себя в ловушку, сама разбросала семена треклятого цветка, поливая каждый день, будто готовя себя к неминуемой гибели. Кажется сердце в груди пропало, осталась ноющая мышца, отдающая отчаянием всему телу.       Ее маленький рай был разрушен в одно мгновение. Единственное место, где ей было хорошо. Разбит как новогодний шар. Он превратился в совесть, но имел маленькую загвоздку. Ничего не менялось. Мир не менялся. Небо все такого же голубого оттенка, трава зелена, цветы — ароматны. Только она страдает изнутри, изменилось ее отношение к своему раю. Она обессиленно плачет, слезы текут будто фонтан, все они будто все время сдерживаемые, накопились, водопадом вытекая наружу. Пальцы сжимаются уже на собственных волосах, растягивая локоны в разные стороны в надежде заглушить колющуюю боль в груди. Заглушить собственные рыдания, собственную слабость. Ты не ребенок, чтобы так реагировать. Остановись. Мысли клубком плотно охватывают голову, заставляя отчаяние вылезть наружу ещё больше. Наконец крик вырывается наружу, будоража весь остальной мир. Но ему нет дела до какой-то маленькой, глупенькой девочки. А уж тем более, давно мертвой.