О братьях наших меньших

      За все годы обучения в универе Ли Минхо, с детства занимавшийся танцами и потому знающий о важности сохранения себя в форме, пропускал тренировки в клубе всего три раза. Первый – когда был ещё на первом курсе, а старшие, уже подготовившие номер, уехали на какой-то конкурс, клятвенно пообещав новичкам, что без них в следующий раз нигде участвовать не будут. Второй – спустя год, когда свалился с сильнейшим гриппом и звонил тогдашней президентке клуба, чуть ли не на коленях извиняясь перед ней за пропуск (хотя нуна тогда, вообще-то, похоже, сама собиралась на какое-то другое мероприятие и только после его звонка вспомнила, что в этот день у них встреча клуба). В третий раз он не явился, потому что Суни заболел, заставив его побегать сначала до ветклиники, потом по аптекам, потом по ветеринарной кафедре, чтобы найти хоть кого-нибудь, кто сумеет поставить коту укол. В тот день он, кстати, и познакомился с Феликсом, который ещё еле-еле ворочал языком на корейском, но прекрасно владел руками и провёл все медпроцедуры так быстро и аккуратно, что Суни, обычно вопящий на приёме у ветеринара не как толстенький рыжий пончик, а словно настоящий лев, почти не пикнул и даже дал напоследок себя погладить, явно одобрив такой подход к своей нежной шкурке. Признательности Минхо не было предела, и он, несмотря на языковой барьер (сам мог разве что поздороваться на английском, и то с жутким акцентом), сумел сблизиться с первокурсником, который на поверку оказался ну просто сахарной булочкой. Зато в этот свой последний прогул он пропустил появление ещё одной «звёздочки», с которой на следующей же тренировке разругался – Хван Хёнджин словно обладал талантом не только к танцам, но и к выведению его из себя, который он продолжил демонстрировать на протяжении всего их знакомства. Однако, как бы по-детски это ни звучало, именно он стал мотивацией продолжать работать над собой, чтобы только утереть нос выскочке из младшекурсников, так что в какой-то мере Ли даже был рад, что в его окружении появился такой вот соперник.       На этой неделе должен был случиться его четвёртый пропуск, который он спланировал заранее. Тому предшествовало сразу несколько причин: во-первых, посреди недели, в день, когда очных пар в расписании не было, ему нужно было съездить к матери, чтобы помочь той с её садом, и потому все задания к этому и следующему дню было необходимо закончить как можно раньше, ибо в глуши, где располагался маленький домик одинокой пенсионерки, интернета не хватило бы даже на то, чтобы отправить Феликсу сообщение с просьбой позаботиться о котах. Во-вторых, в этот понедельник у него заканчивался бесплатный период подписки на видеосервис, а оставшиеся три серии дорамы никто за него не посмотрит, пусть даже фоном, пропуская половину диалогов мимо ушей. Ну и, наконец, в-третьих – ему было не до танцев. Последние дни, прошедшие после той странной встречи в столовой, когда предмет его интереса вдруг впервые за полтора года заговорил с ним в стенах универа, чётко обозначив своё к нему отношение (нечто среднее между безразличием и желанием придушить), оказались не самыми приятными. Мало того, что он фактически поссорился с парнем, с которым особо-то и подружиться не успел, так и не сумев с ним поладить за то время, что донимал его через приложение доставки, и который был для него спасением от погружения в негативные мысли, так тот самый парень теперь не игнорировал его присутствия, как раньше, просто не замечая, а буквально прожигал его взглядом каждую встречу, пусть даже самую мимолётную. И Минхо, который обычно не сильно парился по поводу мнения других людей и их чувств, вдруг ощущал себя настоящей гадиной, чего не случалось с ним, наверное, со средней школы, вжимал голову в плечи и, виновато отводя глаза, старался покинуть место, где они случайно пересеклись, как можно скорее, даже если ему самому нужно было туда. Эти действия и, что ещё хуже, мысли об осуждающем взгляде Хан Джисона, не давали ему войти в привычное «мненавсёнасрать» состояние, что сильно нервировало, и выходные, когда ему ни минуты не требовалось находиться в стенах университета, оказались настоящим спасением, поэтому, снова окунувшись в будни и подавившись кофе в столовой, опять столкнувшись с чужим буравящим взглядом, Ли вдруг совершенно расхотел возвращаться в это здание и вообще шастать где-то поблизости. В итоге он решил устроить себе выходной, который помог бы ему отсидеться в относительно безопасной (хотя неизвестно, насколько, учитывая, что Джисон знал его адрес) домашней крепости и хоть немного прийти в себя, поплакавшись в случае чего любимым котам, а заодно занять руки и мысли делами.       Но эти планы пошли прахом в тот самый момент, когда Феликс в воскресенье вломился к нему в дом и со смесью восторга и паники во взгляде проорал, что Хван Хёнджин пригласил его на танцы и что «о боже, я буду в три раза более неуклюжим, чем самый ленивый бегемот». Тогда всю навалившуюся было хандру Минхо как рукой сняло, и на смену ей пришёл гнев: опять этот Хван! Да как он посмел так нагло приставать к его маленькому Феликсу, который наверняка из его речи и половины не понял! Хотя сам блондин, похоже, был вообще нисколько не против согласиться на всё, что ему предложит Хёнджин, уже кружась по комнате с обожающим его Суни на руках и нараспев не то причитая, не то наговаривая мантры о том, что «осталось совсем мало времени, прежде чем я опозорюсь, но зато посмотрю на то, как он танцует… а у него есть пресс, хён? Да-а, я точно опозорюсь, ла-ла…». Но это выбесило Минхо ещё сильнее, чем сам факт приглашения, на которое Феликс так радостно откликнулся, хотя его уговоры прийти на тренировку игнорировал на протяжении всего знакомства, и тут даже не совсем понятно, почему: то ли из-за личной неприязни к самому Хвану и нежелания отдавать ему Ли, то ли из-за раздражающего воодушевления младшего, то ли из-за того, что у лучшего друга его глупая симпатия «с первого взгляда» начала приносить плоды раньше, чем его собственный полуторагодовалый краш, который фактически несколько дней назад разбил ему сердце, хотя они даже не говорили нормально ни разу. В любом случае, Минхо твёрдо решил, что не пропустит эту тренировку и вообще ни одну больше, пока не убедится, что с этим выскочкой-Хёнджином Феликс будет в безопасности, в чём он очень сомневается.       (Да, Минхо был очень похож на своих трёх пушистых сожителей: присвоенного себе человека он готов был охранять с боем. А Феликс, хотел он того или нет, уже оказался присвоенным человеком.)       Словом, планы на спокойный вечер понедельника были нарушены уже как минимум отсутствием у него в этот день психологического покоя, поэтому Ли, уже не тратя время на сожаление об упущенной возможности досмотреть сериал, собрался и ушёл на тренировку. На полчаса раньше, потому что знал, что оба этих голубка, одного из которых он поклялся защищать от второго, припрутся не ко времени, боясь опоздать и надеясь побыть наедине лишнюю пару минут. Не дождутся, тем более что Минхо уже пришёл первым, оказавшись в пустом зале, ярко освещённом светом из открытых окон, приветливо помахавших ему раздувающимися шторами. Ли глубоко вздохнул, призывая себя к спокойствию: не будет же он с порога душить Хвана или постоянно стоять между ним и своим другом, это как минимум неудобно, когда во время отработки движений все участники тараканами разбегаются по помещению. Решив пустить свою негативную энергию в более полезное русло, Минхо неспешно сделал сначала обычную разминку, а потом начал растяжку, прибегнув к помощи станка. Вроде, полегчало; он даже потихоньку начал думать, что, возможно, ему не стоит так резко относиться к Хёнджину, раз уж они с Феликсом так легко поладили, как вдруг дверь снова открылась, и на пороге очутились те самые два фрукта, не дававшие ему спокойно жить последние два дня. Едва столкнувшись с прямо таки лучащимся разочарованием взглядом Хвана, Ли сразу осознал, что ни черта он своего отношения не изменит.       Их своеобразные гляделки продолжались недолго и были нагло прерваны Феликсом, с радостным «Лино-хён!» подскочившим к нему за объятиями – сегодня они ещё не виделись. Пока друзья здоровались, Хёнджин деликатно отвернулся, но продолжил стрелять в них не то любопытным, не то ревнивым взглядом. Минхо неосознанно сжал пальцами футболку блондина сильнее, чем требовалось, но быстро скомандовал себе успокоиться – благо, футболка была очень свободной на худом теле, и Ли ничего не заметил. Отлипнув от старшего, Феликс обернулся на Хвана, потом опять на Минхо и вдруг понял, в какой ситуации они находятся, неловко хихикнув. Минхо и Хёнджин снова посверлили друг друга взглядами, слегка наклоняя головы в сторону, чтобы увидеть оппонента через стоящего между ними Феликса.       Что ж, это точно не будет просто, – пронеслось в мыслях у всех троих.

***

      Третий, как известно, лишний, и эта истина крайне редко оказывается ложной. Особенно в случае, когда между всеми тремя участниками беседы летают определённые искры, но совершенно разной окраски.       Вначале они все честно пытались объединить усилия, чтобы помочь друг другу (по большей части, Феликсу) избавиться от неловкости и спокойно размяться. Но потом, когда на тренировку начали подтягиваться остальные члены клуба, воодушевлённо знакомящиеся с Феликсом и понимающе кивающие на его скромные заявления о том, что он пришёл «просто посмотреть», стало ясно, что команды из них ни хера не получится: кто-то один обязательно окажется вышвырнут за борт. Вопрос один: кто?       Первым оказался Хёнджин. Хотя Ликс и пытался уделять одинаковое количество своего времени и внимания всем, в незнакомой обстановке ему всё же было комфортнее рядом с близким другом. Не потому, что Хван нравился ему меньше (отнюдь нет. Минхо уже поскрежетал зубами, когда заметил блестящий взгляд блондина, направленный на задравшуюся во время растяжки футболку нового знакомого – «у него офигенный пресс, хён!»), просто Минхо лучше знал, как помочь ему меньше нервничать. И всё-таки старший не удержался от того, чтобы кинуть победный взгляд на конкурента. Но он не мог вечно сосредотачиваться на спокойствии младшего – в конце концов, тут только он пришёл «по приколу», остальным нужно было отрабатывать движения и готовиться к выступлению на университетском фестивале. Поэтому, убедившись, что Феликс адаптировался к новому месту и новым людям и уже спокойненько болтал с девушками, взявшими небольшой перерыв, Ли оставил его на попечение Саны и Момо и сам взялся за дело. Как и Хёнджин, до этого споривший о чём-то с президентом клуба (ну точно выскочка – что ж ему так неймётся и тянет со старшими права покачать?), но решивший не отставать от оппонента. Поняв, что сейчас будет, все присутствующие затихли, замерев в ожидании зрелища.       Вот так лишним оказался уже Феликс. Он, конечно, знал, что его старый и новый друзья не совсем душа в душу живут на танцплощадке, но не думал, что они окажутся настолько увлечены друг другом, пусть и не в привычном смысле этого выражения. Тут, скорее, было сосредоточение на том, чтобы не дать другому оставить последнее слово, последнее движение, последний эффектный выход за собой. Соревнование, кто кого перевыпендривает – теперь с ещё большей острасткой, потому что в «зрительном зале» появился тот, перед кем во что бы то ни стало надо было выпендриться. Прежде незнакомое для Ликса зрелище, но цепляющее и в какой-то мере захватывающее.       – Они как Наруто и Саске, – прошептал он стоящей рядом Сане. Та тихо захихикала, чтобы не нарушать атмосферу, и согласно закивала.       Когда они, уже едва дыша, наконец перестали бесконечно махать руками и ногами, красиво разворачиваться и с различной эмоциональной окраской запрокидывать голову, президент, покачав головой и едва слышно прошептав: «ну наконец-то», отправил их отдыхать на пол возле батареи, чтобы не продуло, и скомандовал выходить остальным. Всё ещё шушукавшаяся о чём-то с Феликсом Сана предложила ему тоже показать что-нибудь, в чём её горячо поддержали остальные (даже Хёнджин с Минхо подали голос «за» из своего угла), и тот, поколебавшись и густо покраснев, наконец согласился. Включилась энергичная музыка, и Ли, только что стоявший посреди зала в довольно скованной позе, мгновенно изменился что в лице, что во всём теле. Он полностью расслабился, даже глаза прикрыл, вслушиваясь в мелодию и словно настраиваясь на неё, а когда ко вступлению подключились басы, вдруг с лёгкостью и пластичностью сделал несколько первых движений. Он явно узнал песню и, возможно, даже вспомнил тиктоковский тренд под неё, потому что задвигался с такой уверенностью, с какой до этого даже не стоял. Все уставились на него с каким-то восхищением, явно задаваясь вопросом, как это они не нашли раньше этого милашку-очаровашку, с таким профессионализмом и харизмой подтанцовывающего женской поп-группе, заливающейся из колонок, и Минхо совсем запутался в своих чувствах. С одной стороны, он был горд за своего друга, который наконец сломил свою неуверенность и страх облажаться и сразил всех в этом зале наповал, с другой – зол на себя, что не уговорил его прийти сюда пораньше, а с третьей хотел придушить Хёнджина, у которого разве что слюна изо рта не текла. Как и у всех остальных, впрочем, но отличие состояло в том, что его Феликс заметил. Скулы блондина подкрасились румянцем, взгляд заблестел, улыбка стала ярче, а движения ещё точнее, ещё интереснее, ещё… горячее? Стоп, что? Феликс! Вот засранец, собрался соблазнять своего собачника прямо на глазах у лучшего друга и десятка людей, которых видел впервые в жизни!..       …Словом, да – так выброшенным за борт стал Минхо, потому что флюиды, летавшие между его другом и врагом, были совершенно другими. Всё, что ему оставалось – это хмуро наблюдать за Ликсом и подскочившим к нему сразу после выступления Хёнджином, ловко сцапавшим лапищами ладошки младшего и защебетавшим ему что-то на восторженном и идиотском. Раскрасневшийся от танца и похвалы Ли лишь смущённо-счастливо хихикал, выслушивая поток комплиментов от окружившей его толпы – Минхо тоже сказал пару слов, но быстро оказался утащен в сторонку президентом Уёном с целью допроса об этом юном даровании. Поэтому в дальнейшем действии он участия уже не принимал: Момо, Феликс и Хёнджин под уговоры присоединившийся к ним Йеджи начали снимать какой-то тренд на попсовую мелодию, на ходу его разучивая и скорее развлекаясь, чем реально стараясь, потому что время тренировки уже заканчивалось, но выходило у них всё равно эффектно. Под конец Хёнджин, совсем уж взлетев к облакам, схватил Феликса в охапку и принялся вальсировать с ним по залу под хохот девушек и самого блондина. Минхо, усмирив свой гнев, наконец обречённо вздохнул и сдался: не похоже, что Ликс чувствует какое-то напряжение или хотя бы лёгкую неловкость от нахождения Хвана так близко (нет, серьёзно, они слишком близко даже для шуточного вальса), а значит, Ли может отступить. Хотя бы сегодня, потому что он в самом деле устал, а впереди ещё много работы. Некогда ему тратить на них нервы.       Когда все уже начали потихоньку собираться, один за другим исчезая в раздевалках, и даже голубки наконец отлипли друг от друга, Минхо собирался выйти из зала первым из их троицы, как вдруг столкнулся с кем-то на выходе. Не то, чтобы это было явлением из ряда вон – члены клуба постоянно в начале и конце тренировки сновали туда-обратно, обязательно забывая что-нибудь в соседнем помещении, да и сам Ли пялился на свои ноги вместо того, чтобы глядеть вперёд, вот только при поднятии головы он вдруг испуганно отшатнулся, растерянно хлопая глазами и не понимая, как вообще опять встретился с ним.       – Привет, – на каком-то автомате пролепетал он, наблюдая весь мыслительно-узнавательный процесс на лице Хан Джисона. Не успел тот ничего сказать, как Минхо, быстро спрятав глаза и покрепче сжав пальцы на лямке сумки, протиснулся в проход мимо него, – Там твой… друг с моим другом. Удачи.       Он чувствовал, как младший смотрит ему в спину, так и не произнеся ни слова, но в этом взгляде почему-то не ощущалось того негодования, которым Джисон награждал его последние дни. Как и в тот момент, когда они тупо пялились друг на друга, стоя в проходе. Неужели остыл? Ли покачал головой, вздыхая и отгоняя прочь от себя такие мысли: он просто слишком устал, зрение притупилось, вот и не видит очевидного. Отправив Феликсу сообщение: «Жду тебя на улице», он быстро переоделся и выскользнул из универа, не желая попадаться на глаза ни Хёнджину, ни тем более Хану. Сидя на ступеньках под прохладным вечерним ветром и слегка ёжась, когда по влажной от пота коже пробегали холодные мурашки, он успел пообщаться с мамой, сфотографировать закат, раскритиковать универский официальный сайт и полистать ленту тиктока, наконец почувствовав тепло внутри от созерцания милых спящих котиков, прежде чем в десятке метров от себя заметил удаляющиеся спины довольного Хвана и подпрыгивающего от взбудораженности Джисона. А сразу после на него вдруг налетели со спины, едва не столкнув с лестницы, но крепко схватив: развесёлый Феликс, сжимающий его в объятиях, был сильнее гималайского медведя.       – Хён, это было так круто! – почти пропищал он в самое ухо старшего. Тот слегка раздражённо фыркнул:       – Вообще-то, я давно тебя звал, ты сам не соглашался.       – Да, но кто знал, что там будет… так весело! – Ликс положил голову ему на плечо и мечтательно прикрыл глаза, хихикая о чём-то своём. Минхо закатил глаза, прекрасно зная, какое имя скрывается за этим шифром, и постарался расслабиться в объятиях друга, понимая, что тот со своим приступом любви ко всему живому ещё долго будет держать его в тисках. И у него это, на удивление, удалось: нервозность отошла на второй план, уступив место теплу прижимающегося к нему тела. Забавно, но только после знакомства с Феликсом Минхо познал вкус объятий и наконец ощутил все их прелести – в его жизни было не так много людей, которых можно было ни с того ни с сего обнимать и подолгу зависать в одном положении, удерживая жертву в плену своих конечностей. А после фразы, выданной младшим спустя некоторое время, он и вовсе ощутил новый прилив сил – настолько звонко она отозвалась в его сердце:       – Нам нужно за это выпить.       О да. Уж с этим-то он не может не согласиться. Им всем обязательно нужно выпить. Будто он когда-то мог быть против подобных предложений.

***

      Обещанная пьянка состоялась только спустя несколько дней, зато с куда большим размахом, чем планировалось изначально. Конечно, это всё ещё нельзя было назвать полноценной вечеринкой с кучей гостей, реками алкоголя и множеством самых разных игр, об участии в которых все будут сильно жалеть наутро, но участников было в два раза больше, чем Минхо предполагал – не двое, а четверо, не считая котов. Он сам закончил с делами и даже успел съездить к маме, Феликс разобрался со своим рефератом и смотался ещё на пару занятий с собакой Хёнджина, Чонин таки сходил к старшеклассникам вместе с ещё кем-то из более старших студентов, о личности которого многозначительно отмалчивался, а Сынмин, обычно не очень любящий выползать из своей комнаты в общаге, оказался вытянут бодрыми Яном и Ликсом чуть ли не за ноги и притащен на общее торжество. Так что сейчас, в конце недели, когда все стрессообразующие события уже успели произойти, Минхо наконец чувствовал себя хорошо и был готов отринуть их насовсем – ну или, как минимум, до понедельника.       – Ну что, Феликс, расскажешь, как прошло твоё свидание? – сразу спросил Ким, когда Ли с Чонином вернулись из магазина с многообещающе позвякивающими пакетами. Минхо и Ликс одновременно фыркнули – только первый с раздражением, а второй несколько загадочно:       – Это было не свидание. Да и Лино-хён был там, так что пока что это просто тренировка.       – Мне нравится слово «пока что», – с улыбкой заметил Ян, и Феликс тихонько засмеялся, уткнувшись ему лбом в плечо. Чонин не стал возражать: несмотря на свою нетактильность, он никогда не мог отказать в обнимашках или хватании за руки Ликсу (не то, что ему вообще кто-то мог отказать – вон, Минхо по его просьбе наготовил целый противень острых куриных ножек, а Сынмин вообще из дома вышел, забив болт на свои таблицы и вычисления хотя бы на один вечер), – И всё-таки, как всё прошло?       – Отлично. Мы потренировались, все ребята оказались такими чудесными, и я тоже не опозорился! А ещё познакомился наконец с Джисоном – он такой милаха, хоть и показался сначала странным… А Хёнджин… – начал щебетать Феликс, плюхаясь на диван и болтая ногами, покручивая в руках баночку с соджу. Минхо закатил глаза, пропуская мимо ушей баллады об очаровательности Хёнджина и с неприятной горечью на языке ловя слова о том, какой добрый и пушистый, словно домашняя шиншилла, в повседневном общении Хан Джисон – его-то самого он снова кинул в игнор, теперь даже не пялясь ему в спину гневным взглядом и лишь ненадолго поворачивая в его сторону голову, стоило им оказаться в одном помещении. Так что ему было даже непонятно, что хуже – стать козлом отпущения или вернуться к их прежней модели отношений, в которой Минхо словно становился человеком-невидимкой, а его друг, увивающийся за другом самого Хана, спокойненько бы общался со всей компанией Хёнджина. Качая головой и отгоняя от себя унылые мысли, которые, вообще-то, и не должны были ему в голову приходить, Ли со щелчком открыл банку и приложился к ней, чувствуя, как обжигающий вкус алкоголя проходит по горлу, окутывая тело приятной слабостью.       – Так, а что дальше? Уже договорились о следующих встречах? – снова спросил Чонин, кажется, заинтересованный личной жизнью хёнов сильнее, чем своей. Хотя тут его можно было понять – томные вздохи и мечтательные взгляды Феликса, направленные в совершенно разные стороны, но адресованные одному конкретному человеку, были заметны едва ли не всему универу – хорошо ещё, что до них почти никому не было дела. Ну, кроме друзей Хёнджина, потихоньку подбивающих клинья к их компании – вон, Чонин с Ханной, кажется, уже неплохо спелись, а старшие Чанбин и Банчан уже заговаривали и с самим Минхо (это было не так неприятно, как он ожидал – ему даже показалось, что они могли бы стать приятелями, если бы он, конечно, не сбегал всякий раз, как из-за плеча у кого-то из новых знакомых не выглядывала щекастая физиономия, заставляющая сердце виновато-болезненно сжиматься). А, ну и всего танцевального клуба – кто бы мог сомневаться, что загоревшийся идеей надрать зад команде другого универа президент не упустит такое перспективное чудо из виду? К ним теперь посреди дня подходили участники и начинали болтать о том о сём, пытаясь ненавязчиво намекнуть Феликсу о каком-то грядущем мероприятии или регулярном конкурсе. Так что Ли теперь стал если не звездой, то как минимум перспективной протозвездой местного разлива, за развитием которой все внимательно наблюдали.       Тем временем Феликс многозначительно сверкнул глазами и повернул крышечку бутылки, сделав незаинтересованный и совершенно равнодушный вид:       – Ну, мы встречаемся на выходных и посреди недели, если есть время, чтобы позаниматься с Кками, так что встречи пока есть. А, и ещё я решил вступить в клуб.       Минхо подавился пивом. Приятная горчинка алкоголя превратилась в настоящий кошмар, когда попала не в то горло и заставила парня зайтись кашлем. Сынмин от души похлопал его по спине – куда сильнее, чем требовалось для того, чтобы помочь давящемуся человеку – но на корыстные планы Кима ему было плевать. И что это значит? То есть, то, что сам Ли не один раз звал Феликса присоединиться, прекрасно зная его способности и осознавая, как сильно они могут пригодиться и ему, и всему клубу, ничего не значило, пока какой-то рандомный чел с улицы (буквально, если вспомнить их знакомство) не предложил то же самое на третий день знакомства? Минхо не был уверен, правильно ли истолковал блондин его ревниво-оскорблённый взгляд, но Феликс тут же скорчил виноватую моську, потупившись в пол. Чонин не особо понял, что произошло, растерянно оглядывая обоих своих друзей, зато Сынмин, чья проницательность в своё время помогла ему просечь, что на учителей математики в ближайшие годы будет большой спрос, тяжело вздохнул, хлопнув младшего по плечу: не загоняйся, мол. Ян заторможенно кивнул и, желая разбавить вдруг накалившуюся атмосферу, с преувеличенной бодростью предложил:       – Лино-хён отлично готовит, но боюсь, что его курочки нам не хватит. Давайте закажем что-нибудь?       – Я за, – быстро согласился Феликс, вскинув на него благодарный взгляд: Чонин всегда чувствовал нависшее напряжение и умел разрулить ситуацию куда лучше своих хёнов. Даже как-то несправедливо, что он был младшим в их компании. Сынмин и Минхо, невольно бросив гордый взгляд на своего хубэ, тоже кивнули.       – Я за пиццу, – сразу выдвинул предложение Ким. У остальных не нашлось возражений, хотя у Ли-старшего при упоминании этого продукта иногда подёргивался глаз – он решил не портить больше друзьям настроение своими выкрутасами. В конце концов, он же пообещал себе отречься сегодня от негативных мыслей, а значит, и о всяких доставщиках ему думать не положено. Сегодня он тусит со своими младшими, уже приватизировавшими его кровать, умостившись на ней с бутылками пива и котами в объятиях, а не со своими загонами.       Оставив еду на них, прекрасно зная, что привередливый Сынмин обязательно закажет в какой-нибудь большой сетевой пиццерии, игнорируя существование малого бизнеса, Минхо удалился на кухню, чтобы проверить, как там поживает мясо в духовке. Стоило ему убедиться, что курица пока не готова, и закрыть дверцу печи, как его знакомо, но как-то нерешительно обвили руками со спины, прижимаясь к плечу щекой.       – Хён, ты злишься на меня? – с невероятным градусом вины в голосе тихо спросил Феликс, – Прости. Я не хотел тебя обидеть…       Минхо почувствовал укол совести: нет, у него были определённые претензии к Ликсу, но, глядя на его несчастную мордашку, он просто не мог высказать ему что-то нелестное. Да и младший ведь не виноват, что мнение человека, который ему явно нравился, вдруг оказалось для него авторитетнее, чем слова друга – Минхо, если уж совсем откровенно, тоже вёл себя как придурок, когда пускал слюни на очаровательно ругающегося курьера, так что не ему осуждать Феликса. Вздохнув, он протянул руку за спину и потрепал блондинистую макушку:       – Нет, не злюсь. Но ты ведь не забудешь о нас, когда этот твой Хёнджин снова появится на горизонте? – с толикой ревности добавил он. Ликс облегчённо засмеялся, утыкаясь ему в спину лбом:       – Нет, не забуду, обещаю. Вы о себе и не дадите забыть – особенно ты и твои коты…       – Вот засранец, – угрожающе произнёс Минхо, ловко изворачиваясь в объятиях и принимаясь щекотать младшего. Тот взвизгнул и задёргался, но из хватки хозяина дома выбраться не сумел, хохоча и извиваясь ужом в его руках.       – Всё, всё, хён, я понял! Я больше так не буду! – полузадушенно пропищал он через некоторое время, вряд ли осознавая, что обещал не делать. Ли смиловался и отстранился, давая раскрасневшемуся Феликсу отдышаться и зачесать назад вылезшую на глаза чёлку. Блондин пришёл в себя и, уже развернувшись в сторону выхода из кухни, с хитрецой улыбнулся, – Но ты сказал «когда появится», а не «если»?       Минхо хмыкнул, усмехнувшись и толкнув остановившегося в проходе Феликса бедром. Ну да, а что он ещё должен был сказать? Ликс уже большой мальчик и вряд ли оценит, если старший будет набиваться ему в мамочки и контролировать, с кем он общается и на кого западает – хотя иногда очень хотелось. Так что чёрт с ним, с этим Хваном, пусть гуляет со своей собакой и строит Ли глазки сколько угодно, Минхо не будет препятствовать, если не почувствует прямой угрозы для безопасности и достоинства своего друга (ну, или пока Хёнджин опять его не выбесит).       Лицо Феликса озарилось радостной улыбкой, и он, весело хихикая, подхватил с пола внимательно обнюхивающего их обувь Дори, сходу целуя его в удивлённую морду и утаскивая с собой в комнату, где остальных кошачьих собратьев уже сцапали младшие и сидели с ними на кровати Минхо, уткнувшись в телефон и споря, какую пиццу заказывать, параллельно тихонечко опустошая по банке пива. Уже по второй.

***

      К тому моменту, когда заказ наконец был оформлен, все четверо уже чувствовали лёгкое головокружение и необычайный подъём настроения. Даже Сынмин, обладатель звания «похерфейса» уже без стеснения хихикал над неуклюжим толстеньким Суни, с котёночьим азартом гоняющимся за лазерной указкой. Окна в квартире были открыты: Феликс, голова которого после первой же бутылки уже целилась упасть на плечо Минхо, не пожелал отрубаться так рано и сделал всё, чтобы продлить свою бодрость. Но свежего воздуха ему явно было недостаточно, поэтому вскоре он встал, решительно потянулся и улыбнулся с какой-то опасностью во взгляде:       – Давайте во что-нибудь поиграем.       – У меня есть «Монополия», – рассеянно отмахнулся Минхо: ему алкоголь вкупе с усталостью уже тоже заботливо опускал веки, и уснуть не давало лишь ожидание таймера – курица всё ещё стояла в духовке. Ликс замотал головой:       – Ну не-ет, так все точно вырубятся, а мы так давно не собирались все вместе… Другие предложения?       – Правда или действие? – робко предложил Чонин, скулы и носик которого очаровательно порозовели, а язык начал немного заплетаться. Ли-старший поднял на него выразительный взгляд, уже намереваясь ехидно спросить, не младше ли он раза в три того возраста, который всем называл, как вдруг инициативу самого младшего неожиданно поддержал… Сынмин:       – Я согласен. Минхо-хён, правда или действие?       – Стоп, я, вообще-то, ещё не соглашался…       – А я тоже согласен, – воодушевлённо отозвался Феликс, – Так что мнением большинства, хён… Ну так что, правда или действие?       Минхо сокрушённо покачал головой, про себя отмечая, что это либо он уже слишком старый, либо его друзья, что всего на год-два младше него, ещё не вышли из долбанутого подросткового возраста, но отступать не стал: не портить же всем настроение, да и у него уже появилась пара идеек, как заставить младших пожалеть о том, что бросили вызов амбассадору всех игр с загадыванием действий, так что…       – Правда, – наконец ответил он, поудобнее устраиваясь на мягком коврике на полу и откидываясь спиной на кровать. Сынмин и Феликс переглянулись:       – Почему ты ненавидишь Хёнджина? – несколько неуверенно спросил Ли. Старший вздохнул: ну да, кто бы сомневался.       – Я его не ненавижу. Просто бесит тем, что много выпендривается и не умеет вовремя остановиться. И лицо у него, как у придурка, – Ликс фыркнул на последнее предложение и закатил глаза, но ничего говорить не стал, зато, кажется, сделал какие-то свои выводы, – Довольны? Тогда, Чонин, правда или действие?       В ближайшие двадцать минут они заставили Яна показать «эгьё», выудили из Сынмина имя его первой (и единственной) девушки, поржали над тем, как Феликс в пододеяльнике перетанцевал какую-то из хореографий Blackpink, потом младшие, валяясь на полу от смеха, прослушали, как Минхо на ломаном английском зачитал припев какого-то рэпа, а тот в отместку заставил Чонина и Сынмина повторить сцену из «Титаника» с Джеком в ледяной воде и Роуз на плоту (так безэмоционально и в то же время харизматично, как Ким, ещё никто не тонул), после чего Феликс с жутко красным лицом перечислял все свои влюблённости (что примечательно, Минхо узнал как минимум два имени из их универа, но не услышал имени Хёнджина – кто знает, наверное, Ли ещё не определился). И вот, пиццу так и не привезли, а очередь уже снова дошла до самого старшего, который, хоть и был поначалу настроен довольно скептично, уже втянулся и с каким-то азартом ожидал, до чего ещё додумаются старательно соображавшие друзья, закусывавшие алкоголь наконец дошедшей до готовности курочкой. Наконец Феликс, что-то взвешивающий в голове, поднял на него оценивающий взгляд и улыбнулся со странной смесью нерешительности и предвкушения на лице:       – Я недавно разбирал шкаф и обнаружил, что в последний приезд домой случайно захватил кое-что из вещей сестры… Лино-хён, примерь, пожалуйста?       С этими словами он полез копаться в рюкзаке и вскоре выудил из него чёрную бархатную юбку – достаточно короткую, чтобы её носила невысокая хрупкая девушка, которой, судя по фото, и была Оливия. Минхо вопросительно вскинул бровь, осознав, что Феликс специально притащил женскую одежду на их маленькую вечеринку – надеялся на игру или заранее о ней знал? На удивление, Ли-старший даже не чувствовал недовольства – будь он трезв, обязательно бы отчитал Ликса, да и остальных, если они сговорились, и живо прикрыл бы эту лавочку. Но алкоголь, пусть и в не очень больших количествах, сделал своё дело, и ему даже становилось любопытно, что будет дальше.       – Феликс, если твоя сестра не богатырь, то я в это не влезу, – категорично заявил он, разглядывая юбку и про себя отмечая, что она какая-то брендовая – может, не самая дорогая, но явно качественная. Он сам, если бы был девушкой, наверняка расстроился бы, если бы заметил пропажу такой вещи, а уж если бы её порвал полупьяный парень, попытавшийся натянуть на себя под уговоры её брата… Блондин покачал головой:       – Она на резинке, хён! Ну пожалуйста, давай! – взмолился он, чуть ли не тыча Минхо тканью в лицо – он явно осмелел после того, как единственной преградой к выполнению действия для старшего стал размер элемента одежды. Ли с некоторой растерянностью оглянулся: и Чонин, и Сынмин предвкушающе замерли, внимательно наблюдая за хёном и готовясь в случае чего прийти Феликсу на помощь. Не самым трезвым мозгом прикинув, что можно и подыграть младшим немного, тем более что в нём и самом уже проснулся интерес, Минхо с деланно раздосадованным видом забрал у радостно пискнувшего Ликса юбку и скрылся в ванной. Влезть в женскую одежду оказалось нетрудно: всё же за своей формой Ли, как бывалый танцор, следил, а широкая резинка, позволяющая натянуть вещь на объёмные бёдра, как влитая устроилась на талии. Парень отошёл на шаг назад и с недоверием взглянул на себя в зеркало, гадая, из-за пива ли отражение в полумраке ванной комнаты кажется ему таким привлекательным. Нет, так ничего не разглядеть – надо больше света и пространства.       Минхо вышел в коридор, остановившись перед большим зеркалом на дверце шкафа-купе, где мог видеть себя в полный рост и с нормальным освещением. «Чё-ё-ёрт», – пронеслось у него в мыслях почти восхищённо, когда он наконец разглядел маленькую чёрную юбку, идеально сидящую на тонкой талии, и выглядывающие из-под неё сильные рельефные бёдра с играющими на них мышцами. Он вовсе не был похож на миниатюрную худенькую девочку с тонкими ножками из пинтереста, на которую это, должно быть, было сшито, но почему-то именно это и цепляло взгляд – на нём, высоком парне с неплохой мышечной массой, изделие смотрелось экзотичнее, но ничуть не хуже.       Феликс, до этого шушукавшийся о чём-то с младшими, выглянул из комнаты и издал сдавленный восторженный вскрик. Он подскочил к Минхо, во все глаза разглядывая то его самого, то его отражение, поиграл с юбкой, то приподнимая её подол так, что она едва прикрывала кромку нижнего белья, то натягивая его почти до колен, и с из ниоткуда взявшейся силой утащил старшего в его комнату. Чонин охнул, Сынмин ахнул, Ликс всхлипнул, а Минхо довольно хмыкнул. Когда набор междометий закончился, его усадили на кровать и окружили с двух сторон камерами телефонов – Ким решил побыть вольным зрителем, не моргая глядя на фотосессию и запивая такое зрелище большим глотком соджу из, кажется, бутылки Феликса. Но тому было уже даже всё равно на такой наглый грабёж – он с блеском в глазах кружился вокруг Ли, умоляя его так и эдак вытягивать ногу, откидывать голову назад и выгибаться в спине и без конца щёлкая звуком камеры. Чонин не отставал, но работал в другом темпе: он сразу накладывал фильтры, выбирая наиболее идеальный ракурс, как заправский фотограф. Минхо чувствовал себя кем-то средним между чудаком с улицы, надевшим штаны вместо рубашки, и моделью Виктория Сикрет, но это ему чертовски нравилось. Он отбросил остатки смущения и сам принимал всё более провокационные позы, бросая на оба объектива и Сынмина по очереди томные взгляды и вызывая этим ещё больше восхищённого писка младших.       Он ожидал, что на этой фотосессии пьяно-кринжовая часть вечера закончится, хотя с юбкой ему, если честно, прощаться уже не очень хотелось, как вдруг раздался звонок в дверь.       – Это пицца! – сообразил Феликс и, неохотно оставив телефон на кровати, собрался выйти в коридор, как вдруг Сынмин перехватил его руку прямо около двери. На лице его нарисовалась нехорошая улыбка:       – Хён, заберёшь заказ? – сладко попросил он, да так, что даже у Минхо, совершенно расслабленного алкоголем и собственным преображением, пробежали мурашки по спине. Да уж, не завидует он этим будущим школьникам… Глаза Феликса загорелись по-новому: идея Кима ему явно очень понравилась. Ли-старший в растерянности оглянулся, ища поддержки в лице Чонина, но тот, хотя и выглядел самым скромным среди всех, и не подумал занимать его сторону, глядя на хёна умоляюще-выжидающим взглядом. Минхо тяжело вздохнул:       – Вы мне за это ещё ответите, мелочь, – пригрозил он, но не особо злобно: то ли пьяненький мозг просто прикалывался над ним и придавал уверенности для совершенно бредовых действий, то ли в памяти всколыхнулись моменты прошедших нескольких месяцев, когда он мчался открывать дверь доставщику с приятным волнением, но сейчас парень почему-то не ощущал никакого стыда или хотя бы лёгкого смущения. Напротив, стало вдруг интересно, какую реакцию выдаст впервые явившийся на этот адрес курьер? Может, это будет уже всякого повидавший на своём веку человек, который лишь устало вздохнёт, протянув ему коробки и дежурно пожелав приятного аппетита? Или молодой студент, который сразу вытаращит в недоумении глаза или, ещё лучше, зальётся помидорным румянцем при виде парня в юбке? Или, может, девушка, окинув его оценивающим взглядом, спросит, за сколько он эту самую юбку купил, как в каком-нибудь дебильном ситкоме из двухтысячных? Множество вариантов интриговали, кончики пальцев уже знакомо покалывало предвкушением, пока Минхо уверенно шёл ко входной двери, убеждённый в том, что сейчас состроит максимально соблазнительную гримасу и поржёт потом над реакцией человека за дверью, какой бы она ни была.       В последний момент, когда в дверь, явно потеряв терпение, позвонили ещё раз, Ли всё же решил глянуть в глазок – вдруг это всё-таки не курьер, а бабуля из квартиры этажом выше, которая иногда с отчаянием в глазах спускалась к нему и просила починить ей телевизор, тостер или светильник («Ну ты же этот, как его… айтишник, мальчик мой!»)? Перед и без того многое пережившей старушкой в своём теперешнем виде ему представать не было желания – вряд ли она, конечно, сильно отрицательно к этому отнесётся, но вот шокированной пенсионеркой заканчивать вечер ему точно не хотелось. Перешагнув через сваленные перед входом в кучу кроссовки, Минхо прильнул глазом к отверстию в двери и тут же почувствовал, как всё внутри похолодело: какого чёрта?!       За дверью действительно стоял курьер, действительно с несколькими картонными коробками, вот только… только логотип на коробках был до боли знакомым, а от вида пушистых волос и кругленьких щёчек у него закололо сердце.       Почему. Блять. Он. Сынмин не доверяет маленьким кафешкам! У него куча бонусных баллов в крупных сетевых ресторанах! Откуда он вообще узнал об этой крошечной пиццерии, у которой даже приложения своего не было?       Минхо почувствовал, как у него начинается настоящая паника: перегруженный событиями мозг среди отчаянных восклицаний «Он меня убьёт!», «Он меня ненавидит!», «А я только подумал, что всё наладится!..» наконец выдал более-менее здравую мысль: ему нельзя показываться в таком виде. Джисон точно подумает, что Ли чокнутый, или, что ещё хуже, что специально издевается над ним, как уже ошибочно посчитал ранее. Он и так уже награждался тяжёлым, осуждающим взглядом Хана почти неделю, и повышения градуса презрения точно не выдержит. Надо срочно чем-то прикрыться. Кажется, в комнате на ручке дверцы шкафа висит его домашний халат, достаточно длинный, чтобы спрятать это пошлое безобразие. И как он только что считал себя в этом красивым? А всё Феликс с этой чёртовой жаждой нарядить кого-то из знакомых в женскую одежду, будь он неладен… И кто вообще рассказал Сынмину об этой богом забытой пиццерии? И почему Чонин… ай, ладно, Йенни был молодец, Йенни даже поругать особо не за что. Ну, разве что за то, что остался на стороне двух демонят, прикрывающихся масками милашек, а не встал на защиту чести своего хёна…       Мысли со скоростью света носились в голове, и за то время, что он в мечтах мстительно копал младшим братскую могилу, в реальности прошло несколько секунд. Минхо развернулся, собираясь рысью метнуться в комнату за халатом и в следующее мгновение снова очутиться перед дверью – в конце концов, он знал эту маленькую квартирку как свои пять пальцев и мог вслепую за рекордное время добраться до любой её точки, забег от входа до спальни и обратно не должен был затянуться. Но в момент, когда он уже оттолкнулся, чтобы начать спринт, его нога вдруг зацепилась за что-то, резко остановив движение.       Да, он отлично знал свою квартиру – но не тогда, когда привычный порядок портила куча обуви сорокового-сорок второго размера, сваленная у двери. В копилку грехов младших добавился срач.       Уже не такое резвое ввиду выпитого спиртного тело неуклюже завалилось назад. Отчаянно пытаясь за что-то ухватиться, Ли развернулся и схватился за дверь, надавив локтем на ручку, которая вместо того, чтобы остаться на месте, как и подобает всем запертым дверям, с готовностью поддалась. Чёртов Чонин не запер дверь после того, как ходил выбрасывать в мусоропровод опустевшие бутылки – ну вот, теперь и его есть, за что похоронить…       Вот так, благодаря всем этим нелепейшим случайностям, так несвоевременно совпавшим, Ли Минхо подобно мешку с картошкой вывалился на лестничную клетку, погребая под собой курьера, что в попытке узнать, почему это ему так долго не открывают, решился заглянуть в глазок снаружи. Уже не как в стёбном фильмеце, а как в самом дешёвом, скучном и отвратительно спродюссированном ромкоме.       Хан Джисон, несмотря на неожиданность такого вот «подарочка», успел среагировать и выставить руки вперёд, ловя падающего на него парня и отшвыривая коробки с пиццей на несколько метров в сторону – благо, достаточно далеко, чтобы, валясь вслед за Минхо, не раздавить их. Благодаря этой реакции Ли не расшиб себе нос о бетонный пол, зато больно упал на колени, распластавшись на курьере. Пара секунд прошла в звенящей тишине, которую не смели нарушать ни Минхо, ни выглядывающие из глубины квартиры гости, ни даже Джисон, который, вообще-то, в этой ситуации был пострадавшим и имел полное право возмущаться. Старший боялся поднять на него взгляд: если лицо Хана отображает то самое презрение, злость, которые он ожидает там увидеть, то он скорее выколет себе глаза, чем узрит это вживую – сознание подкидывает слишком яркие образы. Но курьер всё молчал, и Ли взял себя в руки – он и никто другой сейчас должен взять на себя ответственность. Морщась, он опёрся на руки и приподнялся, поджимая губы и заглядывая Джисону в глаза, набирая словно заморозившимися от страха лёгкими воздух:       – Прости… Прости, ты не ушибся? – тихо спросил он, мысленно горько хмыкая от того, как жалко прозвучал. Лицо Хана, прежде выражавшее недоумение и какую-то отрешённость, вдруг стало совершенно потерянным: глаза расширились, брови почти жалобно заломились, рот беспомощно открывался и закрывался, как у рыбки, выброшенной на берег. Это было бы даже мило, если бы Минхо сейчас не сгорал со стыда, стоя в юбке на четвереньках над парнем, который ему, вроде как, нравился, и которому он, сам того не предполагая, знатно портил жизнь последние несколько месяцев. Вот только парень этот почему-то не выдавал той самой реакции, которой можно было ожидать: не кричал, не ругался, не раздувал, как обычно, свои очаровательные пухлые щёки, даже не хмурился – он был как будто полностью обескуражен только что произошедшим.       Ли нашёл в себе силы подняться, вовремя вспомнив про юбку, которую надо было придержать, и залившись густым румянцем – от этого стыда он точно никогда не отмоется. Параллельно отметив про себя, что колени разбиты в кровь, он отодвинул это на задний план и протянул руку Джисону, стараясь не смотреть на него. Курьер слегка заторможенно ухватился за его ладонь, которую тут же обожгло болью – видимо, на ней тоже остались ссадины от соприкосновения с неровным холодным бетоном, – и подтянулся, вставая на ноги и отряхивая свою спину и пятую точку, на которую он приземлился. Потом он, с какой-то растерянностью оглядевшись, доковылял до отброшенных в сторону коробок, которые, благо, запечатывали со всей дотошностью, подобрал их с пола и вручил Минхо.       – Ваш заказ, – совершенно убитым голосом произнёс он, глядя в пол.       – Благодарю за работу, – так же механически отозвался Ли и взял картон слабыми руками. Хан кивнул и, поклонившись на прощание, со скоростью реактивной ракеты скрылся за лестничным пролётом.       Это было фиаско.       Минхо развернулся и вошёл обратно в квартиру, захлопнув за собой дверь и трижды проверив, что повернул щеколду. Потом с размаху пнул гору обуви так, чтобы она разлетелась по углам – главное, чтобы проходу не мешала, и пронёс коробки в комнату, минуя притихших друзей, спрятавшихся за входом в кухню. Оставив свою ношу прямо на кровати, закрылся в ванной, где стянул с себя пыльное от столкновения с не самым чистым полом бархатное безобразие, сменив его на широкие спортивные штаны, и вернулся в спальню, где все уже сидели на кровати, кротко опустив взгляд в пол.       – Так вот почему Ханна советовала мне заказывать именно там, – сдавленно произнёс в повисшей тишине Сынмин. Феликс и Чонин, тяжело вздохнув, согласно кивнули.       Минхо на автомате взял с комода бутылку пива, уже начатую им же самим, и, бездумно поглядев на неё пару секунд, безжалостно вылил содержимое в цветочный горшок. На сегодня ему точно хватит. Да и вообще на весь ближайший год.