О братьях наших меньших

      Распахнувшаяся дверь и поток свежего вечернего воздуха, ворвавшийся в пропахшее весельем, разнообразными парфюмами и алкоголем помещение, не могли остаться незамеченными. Гул тусовки на секунду стих, когда почти все взгляды обратились на припозднившихся гостей, но почти сразу возобновился: с ликующими возгласами встречали не то Хёнджина, не то Ханну, не то торт.       – Ну наконец-то! Я уж думала, вы не придёте! – протиснувшись через толпу, к ним подскочила Сана – одна из самых старших участниц команды, вероятно, потому и чувство ответственности у неё порой перевешивало всех остальных вместе взятых. Девушка приветственно обняла Ханну, хлопнула Хёнджина, у которого руки были заняты, по плечу и торопливо забрала у него торт, утаскивая в сторону, если Хвана не подводила память, кухни, по пути распугивая всех с дороги и поднимая кипеж.       Разминая уставшие руки, брюнет с готовностью улыбнулся всем, кто, заметив новоприбывших, поспешил подойти поздороваться. Ребята из клуба обрушились на него с радостным смехом, окружив со всех сторон блёстками, яркими одеждами, разномастными аксессуарами и запахами праздника. Лица различались смутно в этом калейдоскопе красок и звуков; Хёнджина громко приветствовали, несколько раз обняли, подарили пару комплиментов и, кажется, кто-то из старших игриво шлёпнул его по заднице. Парень мог лишь ответно улыбаться, постепенно пропитываясь нужной атмосферой и едва ли не пьянея уже от неё одной. Когда лавина знакомых (и даже не очень) схлынула, Хван обнаружил, что Ханну унесло куда-то в другую сторону, а в его собственной руке материализовался стакан с чем-то красноречиво пахнущим. Немного отпив, парень с облегчением опознал в напитке простой сок с каплей водки, а не какую-нибудь экспериментальную бурду, которую вполне себе мог намешать тайный бармен-любитель Джисон. Это оставляло ему шанс не отравиться и даже подольше продержаться в ясном уме. Посчитав это благим предзнаменованием, Хёнджин сделал ещё глоток и смело направился вглубь дома, уже слыша позади звонкий хохот Бан и оставляя её с чистой совестью: девушка явно сможет повеселиться и без него.       Встречающиеся по пути знакомые радостно здоровались с ним, салютовали стаканами или бутылками, перекидывались несколькими комплиментами и шутками. Буквально вывалившаяся из соседней комнаты Йеджи, которую слегка занесло на повороте, повисла на нём с заливистым смехом, благодаря подхватившего её парня и в эмоциональной и не совсем цензурной форме хваля его внешний вид. Девушка и сама выглядела шикарно в своём перламутровом сиреневом платье, идеально сидящем на её фигуре, с большими серьгами, то и дело озорно позвякивающими, и раскрасневшимися от алкоголя и веселья щеками. Что и говорить, над своим образом сегодня постарались все, и результат этот был просто невероятен: Хвану показалось, будто он зашёл в какой-то дорогущий клуб, а не на «скромную вечеринку» танцевального кружка.       В ответ лестно высказавшись о виде Йеджи, Хёнджин отпустил её, помог вернуться на прежнюю траекторию и продолжил собственный путь. У стола с закусками и напитками, стоявшего у стены, дабы не быть кем-то ненароком снесённым, обнаружился хозяин дома. Заметив Хвана, он развёл руки в стороны и, приветливо заулыбавшись, притянул младшего к себе в объятия:       – Джинни! Я уж было забеспокоился, что ты не придёшь – но, скажу честно, выглядишь обалденно, такой лук явно стоит каждой минуты опоздания…       – Спасибо, хён, – невольно смутился брюнет, обнимая бывшего президента и рассматривая его. Хонджун, казалось, совершенно не изменился: разве только лицо его приобрело чуть более зрелые черты – те, которые не свойственны студенту, но вполне присущи тому, кто уже несколько месяцев ведёт по-настоящему взрослую жизнь. Но глаза старшего сохранили озорной блеск, которым лично Хёнджину запомнился их предыдущий капитан команды – от того, что происходило сейчас в его доме, он явно был в полнейшем восторге, – Как твои дела? Устроился на работу? Не пожалел, что впустил нас всех сюда?       – Устроился, как иначе, – весело фыркнул Ким, – Дела неплохи, но, честно говоря, я очень соскучился по таким тусовкам… Ну, и по вам, чего уж там. Так что я вообще не жалею и очень рад всех видеть. Располагайся и веселись, Джинни!       Хван благодарно кивнул, улыбнулся и чокнулся со старшим стаканом, незаметно для себя расслабляясь больше и начиная покачиваться в такт музыке. Надо будет узнать, кто сегодня диджей, похвалить его выбор треков и, кхм, обсудить идею медленного танца – он был намерен сдержать своё обещание…       Резко вспомнив о своей главной цели присутствия на этой вечеринке (громкие басы и мигающий свет заставили его несколько потеряться), Хёнджин вновь окликнул Хонджуна, который уже, пританцовывая на ходу, направился к группе из старшекурсниц, весело зазывающих его:       – Хён, постой секунду! Ты не видел здесь Чана, Джисона или кого-то ещё?       Надо же было по кусочкам собрать свою компанию. Тем более, что Ханна, отделившаяся от него в самом начале, явно не намеревалась возвращаться и всё время его сопровождать. Ким обернулся и, секунду призадумавшись, указал на соседнюю комнату:       – Насколько я помню, Чан был на кухне, они с ещё одним парнем помогали девочкам с закусками. Уён был вон в том углу – видишь большой стол? У них там что-то типа дегустации. Где они все экспонаты достали, я, честно, даже не в курсе – у меня дома столько водки и рома точно не было… Джисони должен быть там же, а с ним Минхо… Кстати, не объяснишь мне, что между ними происходит?       – Самому бы знать, – с сожалением покачал головой Хван: конечно, определённые мысли у него были, но делиться ими он пока не спешил из нежелания вообще в них верить. Но, раз уж Ли и Хан сейчас вместе, пожалуй, ему нужно побыть рядом. Это же такое зрелище – наблюдать, как из такого важного, своенравного и вредного Минхо вьёт верёвки наглый второкурсник…       – О, кстати, тот светленький паренёк, Феликс, – вдруг продолжил Хонджун. Младший вздрогнул от неожиданности – они что, уже успели познакомиться? – и весь обратился в слух, готовый внимать информации о местонахождении Ликса, – Он на втором этаже и уже несколько раз спрашивал о тебе. О нём тоже ничего не знаешь? – Ким вздёрнул бровь и хитро улыбнулся. Хёнджин порадовался, что в тусклом освещении не видно того, как покраснели его щёки, и смущённо кашлянул:       – А, это, ну… Спасибо тебе, хён!       И быстро направился в сторону кухни – сперва нужно было оповестить Чана о том, что привёл его сестру в целости (ну, почти, не считая мозоли на ноге…) и сохранности. Хонджун за его спиной весело рассмеялся и крикнул ему вслед пожелание удачи. Что ж, она точно понадобится…       Кухня была единственным на первом этаже нормально освещённым местом – собственно, поэтому её найти было несложно. Тёплый жёлтый свет с непривычки ударил по глазам, но ввиду его пока что почти полностью трезвого состояния Хван быстро сориентировался. Само помещение было небольшим, вдоль стены растянулся кухонный гарнитур, посередине стоял квадратный стол, вокруг которого столпились старшие девушки клуба, занятые нарезкой фруктов. Проходя мимо них, Хёнджин поздоровался и сообщил каждой, что она чудесно выглядит – не просто из вежливости, а потому что нуны и вправду были отпадными, – за что удостоился весёлого хихиканья и всунутой в рот, словно маленькому ребёнку, яблочной дольки. Наконец добравшись до окна, занимавшего половину противоположной от входа стены, у которого ещё от двери заметил знакомые лица, он наконец выдохнул и приветливо улыбнулся Чану и Чонину, стоявшим тут и негромко общающимся. Первый по традиции приобнял его, младший же отразил улыбку и мило помахал рукой.       – Вы так долго ехали, я начал волноваться, – с укором сказал Бан. Хёнджин драматично вздохнул:       – Это всё из-за торта. Его должен был забрать Джунмин, но слился… Нам пришлось зайти за ним и ещё отстоять очередь. Но мы всё же добрались, а Ханна уже с порога куда-то унеслась, так что она здесь, но не обещаю, что найти её будет легко…       – Самое главное, что вы доехали, – снова улыбнулся Ян. Бросив на него слегка рассеянный взгляд, Чан отразил улыбку и похлопал Хвана по плечу:       – Верно. Ну и хорошо, пусть веселится – но я всё-таки постараюсь её найти… Джисон тоже тебя ждал, после того как найдёшь Феликса наверху, покажись и ему тоже, а то он точно Минхо до белого каления доведёт.       – Значит, можно не торопиться, – фыркнул Хёнджин, решив проигнорировать тот факт, что буквально каждый второй на этой вечеринке уверен, что первым делом он станет искать именно Ли-младшего. Парни негромко засмеялись, после чего Бан покачал головой:       – Побереги его хотя бы для нашего кафе. Нам всё ещё нужен второй повар…       Покидая кухню, Хван скользнул к лестнице, не желая больше нигде задерживаться на пути к Ликсу: раз Минхо с Джисоном, скучно Хану пока точно не будет, а самого Ли брюнет жалеть ну никак не торопился. Ему следовало поторопиться к кое-кому другому…       Поднявшись на второй этаж, на котором, по сравнению с первым, было тихо и даже безлюдно, не считая нескольких человек с сигаретами на балконе и двух девушек, видимо, решивших пообщаться в месте потише, Хёнджин растерянно огляделся: на открытом для его взгляда пространстве Феликса точно не было. Возможно, следовало заглянуть на балкон, хотя вряд ли он бы нашёл Ли среди курильщиков, или в одну из гостевых комнат на этом этаже, или… Хвана холодным потом прошибло подозрение, что он мог не успеть. Неужели Феликс не дождался его и ушёл?.. Но он никак не сообщил об этом, стал бы блондин уходить, не предупредив никого, пусть даже хоть Чана или Чонина?       Паника подступала к горлу, и Хёнджин резко двинулся вперёд, собираясь всё же выйти на балкон (если бы Ликс правда оказался там, это, возможно, объяснило бы его необыкновенный голос…), однако на полпути был остановлен едва не припечатавшей его дверью. Отшатнувшись и в очередной раз изумившись тому, как часто ему пытаются в последнее время попасть по голове, брюнет собрался было обогнуть дверь и продолжить путь, когда столкнулся с вышедшим из открывшейся комнаты, коей была уборная, парнем. Он машинально обхватил человека за плечи, а когда взгляд его упал на до боли знакомую макушку, чуть не засветился от радости и облегчения: на ловца, как говорится, и зверь бежит…       – Извините, я вас не ударил? – обеспокоенным басом спросил блондин, извернувшись в его руках и поднимая голову, после чего счастливо пискнул, узнав, и прижался крепче, – Джинни! Ты пришёл! Я уже испугался…       – Эй, я же сам тебя сюда затащил, я не мог не прийти, – улыбнулся Хёнджин, прикрывая глаза и обнимая в ответ, погружаясь в знакомый и уже любимый аромат парфюма, которым пользовался Феликс, – И потом, я обещал тебе танец…       Ли смущённо засмеялся, кладя голову Хвану на плечо, и тот почувствовал, что готов простоять вот так хоть всю ночь. Сжимая миниатюрное тело в объятиях, вдыхая его запах, зная, что Феликс рад видеть его ничуть не меньше… Но это не совсем соответствовало его планам на сегодня. Было ещё как минимум кое-что важное, что в их взаимоотношениях необходимо было прояснить, и отказываться от этого Хёнджин не был намерен.       Наконец отпрянув через ещё минуту самых тёплых объятий в своей жизни, брюнет ласково улыбнулся Феликсу, рассматривая его с головы до ног и чувствуя, как восторженно трепещет собственное сердце: Ли выглядел безупречно. В противовес Хвану, одетому во всё чёрное и довольно провокационное, одежда на Ликсе была в светлых и сияющих тонах: на нём были свободные белые джинсы и простые кроссовки такого же цвета, сверху же серебристого цвета топ без рукавов, покрытый стразами, ярко сверкающими на свету, словно грани драгоценного камня, и открывающий вид на тонкие руки, на которых, однако, проглядывался лёгкий, малозаметный и почти что дразнящий рельеф мышц, заставляющий дыхание Хёнджина сбиваться. Светлые волосы были собраны на затылке в хвостик, уже чуть растрепавшийся, открывая миловидное лицо и позволяя глазам и улыбке сиять так же ярко, как блёстки на топе.       Феликс выглядел как ангел. Он, в сущности, им и был, так что удивляться не следовало – разве только восхищённо рухнуть на колени и молиться на это сверкающее чудо.       – Ты прекрасен, – на выдохе прошептал Хван, заставив блондина, разглядывающего его горящими глазами, словно ребёнок рождественскую ёлку, слегка покраснеть. Ли вскинул на него взгляд, отражающий то же восхищение, не говоря ничего, но Хвану это было не очень важно; ведь Феликс был здесь, он никуда не ушёл, он смотрел на него так, словно пытался съесть глазами и радостно бросался в объятия, и этого было более чем достаточно.       Уверенность Хёнджина в том, что этот вечер будет незабываемым, окончательно укрепилась, разогнав все страхи и сомнения.       – Пойдём, нас все ждут, – с нежной улыбкой произнёс он, протягивая Ликсу руку, в которую тот немедля вложил свою ладонь, решительно кивнув. Так, рука в руке, словно в каком-то диснеевском мультфильме, они направились вниз по лестнице, туда, где кипело веселье.       – Боже, Джинни! – вдруг вскрикнул блондин. Хван мгновенно обернулся, однако вместо ожидаемого беспокойства увидел в тёплых глазах лишь восторженный блеск, – Ты… ты снова нарисовал эти сердечки!..       На душе сразу стало ещё теплее, хотя, казалось бы, куда больше – и так от горячей патоки чувств скоро всё внутри расплавится… Значит, всё же заметил! И те лишние несколько минут опоздания, и матюки Ханны, и чуть не сломавшийся карандаш для глаз – всё стоило этих счастливых глаз!..       – Вот блин, почему я не додумался, – сокрушённо вздохнул Ликс, заворожённо дотронувшись до скулы старшего, – Теперь они не парные, потому что у меня сердечек нет…       Выпил Хёнджин, вообще-то, всего несколько глотков, но компания Феликса словно заставила его опьянеть сильнее – иначе объяснить свою смелость и дерзость, когда он, широко улыбнувшись, поднялся на ступеньку выше и легко поцеловал Ли в том месте, где должен был находиться рисунок, не мог.       – Теперь есть – моё, – проговорил он на ухо залившемуся краской блондину, от удивления прекратившему дышать, и, продолжая поддразнивать, без дальнейших объяснений потянул его дальше вниз. Раз уж время у них пока есть, можно позволить себе слегка накалить атмосферу…       Спуск с последней ступеньки стал словно прыжком в другой мир – в мир ярких разноцветных лучей, ритмичной музыки, громкого смеха и хаоса. Втиснувшись в толпу, Хёнджин повернулся к немного обалдевшему Ликсу и, зазывающе улыбаясь, начал покачиваться в такт песне, подстраивая тело под её ритм и медленно погружаясь в почти что гипнотическое состояние, какое обычно накатывает во время танца. В голове – приятная пустота, и в мире вокруг него нет уже ничего, кроме орущей на всю музыки, беспрестанно двигающейся толпы и, святые стробоскопы, не сводящего с него глаз Феликса, понемногу включающегося во всеобщее веселье и вместе с остальными вскидывающего руки вверх.       Их вечеринка наконец официально началась.

***

      Мда. Минхо однозначно не думал, что на их скромное торжество придёт столько народу, и близко не связанного с танцами и их клубом. Хотя, конечно, судя по тому, как изголодавшийся по их обществу Хонджун и наконец дорвавшийся до власти решать, кого приглашать, Уён, встретившись сразу после их выступления, обговаривали детали мероприятия с пугающе горящими глазами, должен был как минимум заподозрить нечто грандиозное. Но того, что дом, служащий им базой для таких праздников уже как третий год, будет буквально переполнен людьми, звуками и световыми эффектами, он себе точно не представлял.       Постепенно собирающиеся гости, вереница которых не думала прерываться, конечно, не ввели его в панику – ещё чего, станет он бояться скоплений людей. Однако на втором десятке некая нехорошая догадка зашевелилась в голове Ли, и потому он предпочёл покинуть центр зала и переместиться за большой стол, за которым они раньше играли в настолки, и уже оттуда, тихо попивая себе пиво и наслаждаясь пока не совсем безумной музыкой, услышал звонкий голос и заливистый смех – тот, который никогда в жизни не спутал ни с каким другим.       Ну конечно, как мог Хан Джисон, гроза всех универских тусовок, головная боль преподавателей, лично или косвенно знакомый едва ли не каждого студента пропустить вечеринку, устроенную клубом, в котором состоял его лучший друг? Поэтому своё удивление едва не подавившийся пивом Минхо списал на утомлённость и алкоголь – во-первых, он был тут раньше всех и помогал готовить к приходу остальных гостей дом, естественно, он подустал, а во-вторых, он не пил… кажется, с того самого момента, как напялил юбку и выпал на Джисона из-за собственной двери. Ещё бы ему не удивляться от таких очевидных вещей…       И, естественно, как мог всё тот же Хан Джисон, неугомонный болтун, общительный весельчак и личная угроза инфаркта Ли Минхо, обойти старшего своим вниманием? Никак. Он и не смог: едва закончив со всеми здороваться и засовывать нос в каждый угол, где присутствовала хоть какая-то жизнь, он нашёл глазами Минхо, старавшегося от греха подальше делать вид, что не заметил его прихода, и жалеющего, что не успел занять менее очевидную позицию, и просто-таки приклеился к нему. Буквально: плюхнулся на диван рядом, почти что прижавшись и оставив ничтожное, чисто символическое расстояние между их телами, прихватил бутылку с пивом и принялся довольно трещать, и не думая куда-то уходить. Ему и смысла не было; особенно тогда, когда к ним подтянулись Бан Чан с Чанбином, пришедшие на вечеринку вместе с ним и принёсшие в виде гостинца с десяток пицц, Феликс и даже Сынмин с Чонином. И у Минхо не осталось ни единого шанса убежать.       Зато был замечательный шанс втихую разглядывать красивый профиль, и блестящие глазки, и улыбку-сердечко в непосредственной близости, пока Джисон весело болтал с их друзьями. После алкоголя, долгого дня и ещё более долгого периода нервотрёпки его уставший мозг рассудил, что эта идея звучит очень здраво и заманчиво, хотя в обычное время Ли строго-настрого запрещал себе пялиться на Джисона и даже неплохо с этим справлялся, в том числе и на работе. Но должен же и у него, и у его самоконтроля быть выходной, хоть один раз?..       Тем более, что Хан его взгляда вовсе не замечает: он вообще крайне невнимателен ко всем невербальным знакам внимания, особенно сейчас, когда поглощён беседой с Феликсом и Чаном, параллельно ухитряясь спорить с Чанбином и опустошать бутылку. Ну прямо виртуоз. Это ещё Чонин болтать не особо любит и больше просто молча улыбается, а Сынмин сидит в телефоне без особого интереса к разговору об австралийских пауках и, почему-то, пиве или спору о подходящем для новой песни бите, который Джисон и Со, каждый в попытках доказать свою правоту, по очереди выстукивают по столу. Ли был почти уверен, что Хан и с большим числом собеседников сумеет одновременно поддерживать контакт…       Но, конечно, его не могли вечно неосознанно защищать от нахождения наедине с курьером: Чана вскоре после завершения его рассказа о пауках и производимом у него на родине пиве позвал кто-то со стороны, из-за чего он оставил друзей и исчез в проёме кухни, Чанбин отправился искать человечка, ставящего музыку с целью уломать его на стол заказов, а Сынмин с Чонином вдвоём вышли «проветриться» (хотя Минхо точно знал, что никто из них не курил – скорее всего, оба кого-то ждали и решили уйти на поиски сами). Последняя спасительная соломинка, Феликс, до победного внимательно слушавший о подготовке нового альбома, наконец тоже встал, извинившись перед Ханом и посмотрев на Ли сожалеющим взглядом, и отошёл, по собственным словам, в туалет, но на деле исчез с концами. Ну, и тут взор Джисона всё же обратился на старшего. Ну всё.       – А ты чего такой вялый? Ваш же праздник, чего не веселишься с остальными, хён? – поинтересовался он. Минхо подавил нервный смешок: ему всё ещё не было ясно, что Хан подразумевает под этим своим обращением. Если он пытался поиздеваться, то, что ж, у него чудесно получалось – однако, если на самом деле надеялся, что таким образом понравится старшему… Что ж, тут он, в принципе, тоже был прав – хотя и до такого выборочного уважения Ли не мог выбросить его из головы. В любом случае, привыкнуть к этому «хён» было куда сложнее, чем можно было подумать, в особенности избавиться от взволнованно учащающегося сердцебиения и приливающего к лицу жара.       – А сам-то? Почему сидишь тут со мной, а не месишься где-нибудь в центре толпы? – вопросом на вопрос ответил он. Младший насмешливо фыркнул:       – Задерживаю тебя, чтобы ты не помешал Хёнджину и Феликсу.       – Спасибо за прямолинейность, – закатил глаза Минхо, но от такой непосредственности не мог не улыбнуться, – Пусть твой Хван сначала доедет. И передай ему, что мне нет дела до них, пусть делают, что хотят.       Джисон покачал головой и усмехнулся:       – Ну, вообще-то, меня попросил не Хёнджин, а Феликс. Но я с удовольствием передам им обоим, что ты не будешь противиться.       – Вот предатель, – хмыкнул Ли, но не озлобленно: честно говоря, то, как засуетился Феликс, кажется, почуяв, что сегодня произойдёт что-то важное, его забавляло. Ну и пусть развлекаются, как могут: Ликс всё равно сегодня надолго не задержится, вот и сплавил старшего на Джисона, чтобы не терять время, которого и так мало, на тёрки Минхо и Хёнджина, может, и правда что-то да случится. Вот то, кому блондин поручил его задержку – это уже удар ниже пояса: может, Феликс и не знал о чувствах старшего, но точно должен был заметить ту неловкость, которую он испытывает при разговоре с Ханом. Так вот почему он уходил с таким виноватым видом. Грязный приёмчик, Ли Феликс, и тебе такая подлость обязательно аукнется…       Но Джисон, несмотря на то что ему буквально была дана отмашка, что никак влезать во взаимоотношения общих друзей не будут, уходить не спешил. Он, напротив, развернулся всем корпусом и, оперевшись локтем о спинку дивана, уложил голову на ладонь и заулыбался. Выжидающе так, хитро, но молча. Почувствовав вновь наползающее волнение, Минхо сложил руки на груди и, нервно прочистив горло, вопросительно приподнял бровь:       – Я говорю, что не буду им никак мешать, поэтому отвлекать Дракона от Принцессы тебе не нужно. Можешь идти и веселиться.       – А может, я не хочу, – нагло ухмыльнулся Джисон, заставив сердце Ли подскочить до самой макушки, – Я хочу тусоваться сегодня с Драконом, хён.       Нет, его под конец вечера, если не раньше, точно хватит удар.       – Это ещё почему? – побледневшими губами спросил Минхо. Хан невинно захлопал глазками и слегка надул щёки:       – Мы уже почти месяц вместе работаем, а до сих пор так ни разу и не выпили! И вообще, надо укреплять отношения внутри коллектива!       Вот чертёнок. Нашёл-таки законные и морально приемлемые основания, чтобы не оставлять Ли в покое. Но вместо волнения или досады внутри Минхо внезапно начал подниматься азарт: что ж, раз уж Джисону так охота увидеть его пьяным, посмотреть на то, как он отдыхает на вечеринке, то Ли не собирается из-за этого сдерживаться и скучать на празднике, предназначенном главным образом для их команды. Хан хочет хлеба и зрелищ – если хочет, то получит, а что он после этого будет делать, думать о нём, уже не проблема старшего.

Little party never killed nobody…

      Минхо одним глотком допил содержимое бутылки, хлопнул себя по коленям и, повернувшись к Джисону, выдал свою фирменную ухмылку: с кошачьим прищуром, дразняще приподнятыми бровями и издевательским изгибом губ – ту самую, которая прежде доводила Хана до зубного скрежета, и он прекрасно это знал. На секунду появившаяся на лице курьера потерянность однозначно стоила всего.       – Ну, тогда пошли.       – Куда? – с недоумением спросил младший, снизу вверх смотря на поднявшегося с дивана Ли.       – Танцевать, конечно. Ты прав, я тоже хочу веселиться. Идём.       Дважды Хану повторять точно не надо было: сделав ещё глоток, он почти бросил бутылку на стол и торопливо подскочил с места. Глаза его весело заблестели, когда он первым выскользнул из-за стола и даже в шутливом галантном жесте подал Минхо руку. Тот насмешливо фыркнул, принимая игру, и уверенной походкой прошествовал к танцполу, убедившись, что Джисон следует за ним.       Похоже, Чанбин всё-таки добрался до диджея: из колонок раздавалось наконец что-то, пригодное для энергичных телодвижений, басы были выкручены на максимум, и народ наконец-то начал занимать пространство в центре зала, отведённое для танцев. А учитывая, что добрая половина всех присутствующих являлась почти что профессиональными танцорами, мероприятие это должно было выглядеть эпично.       И оно выглядело; в особенности начиная с момента, когда спустя пару треков пока немного зажатые ребята решили освежиться и двинулись к столу с напитками, где, конечно же, стояла не вода и не сок – как минимум, не в чистом виде. Джисон сцапал для них по стакану и передал старшему, после чего они выслушали первый короткий тост Уёна, поздравляющего всех с окончанием соревнований и почётным призовым местом, и чокнулись, заливая в горло приготовленный девочками пунш, ещё немного раздышались и младший сам потянул Ли обратно.       После этого дело, конечно, пошло веселее: Чанбину, видимо, тоже занесли стаканчик, потому что после нескольких классических для такого вида тусовок песен внезапно заиграла «Squat». На полупьяную голову зашла замечательно, хоть и была глупой донельзя. Минхо и сам не знал, что знает текст почти наизусть – как и того, что после ещё одного стакана, заботливо предложенного нашедшим их Хонджуном (неизвестно, был ли он просто вежливым хозяином или решил споить всех своих гостей), звонко треснет Джисона по заднице на припеве, а тот будет только рад, хохоча на весь дом и чуть ли не подставляя булки повторно.       Словом, Ли вдруг обнаружил себя совершенно расслабленным, во весь голос поющим на пару с Ханом «BANG BANG BANG» и пьющим с ним на брудершафт – слава богу, без поцелуев, и он был благодарен самому себе за хотя бы оставшееся здравомыслие. Он даже согласился снять с Сольюн и её подружкой не из клуба тикток, а воодушевлённый Джисон расчистил для них немного пространства и сам вызвался быть оператором.       Кажется, Минхо и впрямь наконец было по-настоящему свободно и весело: он танцевал в своё удовольствие, орал вместе со всеми слова попсовых и местами даже кринжовых песен и наслаждался нехитрыми, но приятно ударяющими в голову напитками. И впервые не чувствовал себя скованным и уязвимым перед Джисоном, а тот, кажется, пребывал в полном восторге от такого раскрытого и охотно идущего на контакт старшего, от их неожиданного единения.        – Знаешь, хён, не так уж мы с тобой и непохожи, – сообщил ему Хан, когда они отошли к окну перевести дух. Ли стоял, прислонившись поясницей к подоконнику, покачивая стакан в руке, а Джисон практически прижимал его к окну из-за тесноты и обилия людей вокруг. Ну, впрочем, алкоголь в крови уже делал своё дело, и Минхо такая ситуация даже не смущала: он покачивал ногой в такт всё ещё играющей музыке, бесстыдно задевая коленку младшего и нисколько не стесняясь время от времени удерживать этот тактильный контакт дольше, чем позволял того бит.       – Ну, ты человек, и я человек. Выходит, реально похожи, – кивнул он. Хан насмешливо хмыкнул и покачал головой, улыбаясь более мягко, чем обычно улыбался Ли:       – Мы оба отлично чувствуем музыку: ты – телом, а я – душой. Наверное, мы в какой-то мере соулмейты.       Он тихо засмеялся, делая ещё глоток, а у Минхо комок застыл в горле. Ну какой же ты дурак, Хан Джисон – говорить такие вещи таким голосом и с таким выражением лица, но при этом иметь в виду совершенно другое… Ли поджал губы и уставился в плещущийся на самом дне стакана напиток, одним махом допил его и почувствовал почти что отвращение от сладкого послевкусия. Кажется, его лицо поменялось, потому что младший склонил голову к плечу и обеспокоенно спросил:       – Ты чего? Всё в порядке?       – Я… – Минхо поднял на него взгляд: оставшийся на языке привкус лёгкой обиды грозился заставить его высказать что-то несуразное, о чём он бы однозначно пожалел, но парень с силой стиснул зубы и потряс пустым стаканом, – Меня перестало вставлять. Пойдём найдём что-то другое.       – Не вопрос, – мигом согласился Джисон и повёл его куда-то вдоль стены. Ли улыбнулся одним уголком губ с какой-то мрачностью: да, он знал, как теперь может избавить себя от плохих мыслей, и на протяжении последнего часа это средство безоговорочно работало – продолжит и дальше, надо лишь поднять градус. А что, ему не впервой.       Сначала Минхо не понимал, куда они идут, огибая танцующих и выпивающих знакомых. В какой-то момент Хан внезапно окликнул кого-то и, весело улыбаясь, схватил старшего за руку и потянул за собой, ведя к приветственно улыбающемуся и помахивающему им ладошкой парню.       – Хей, Сан! Ты тоже тут! – радостно крикнул Джисон, подходя к новому приятелю, с размаху давая ему «пять» и пожимая руку. Ли невольно прыснул от смеха: уж больно комично выглядел Сан, похожий на большого доброго пса, и кажущийся рядом с ним мелким лохматым школьником Хан.       – Да, Сони, рад, что меня тоже позвали, – всё с той же спокойной улыбкой кивнул Чхве и повернулся к спутнику младшего, – Добрый вечер, Минхо. Как проходит вечеринка?       – Неплохо, спасибо, – хмыкнул танцор, – А вы уже успели подружиться?       – Это же Сони, с ним нельзя не подружиться, – пожал плечами Сан, усмехаясь, когда польщённый Джисон легко ударил его по бицепсу, который никак не могла скрыть безрукавка на голое тело. Ли, конечно, не осмелился бы бить такую груду мышц даже в шутку, но это ведь был Хан – бесстрашный и местами придурковатый, да и бойфренд их президента был прав: это же Сони. Сони, находящий подход к каждому – от медведя-Сана до вредного Минхо…       Ли вдруг подумалось, что эта форма имени младшего, по которой к нему часто обращались, ему не нравится. Она не подходит Джисону: слишком мягко и покладисто звучит, совершенно не по-джисоновски. Но это мнение он придержал при себе.       – А как там Уён-хён? – поинтересовался он, чтобы перевести тему и не позволить себе опять расклеиться. На лицо Чхве вновь наползла влюблённая улыбка, стоило ему услышать это имя:       – Ничего, отдыхает. Они немного посидели с Хонджуном, потом пришли девочки, они обсудили дела клуба… Но он расслабился и перестал переживать.       – Уже хорошо, – улыбнулся Ли: он действительно несколько переживал за душевное состояние Чона, но при этом не сомневался в том, что Сан о нём отлично позаботится. Аура комфорта и ласки между ними была чуть ли не буквально видна, и у Минхо невольно проскользнула мысль, что все в этом доме давным-давно всё поняли и лишь деликатно делают вид, что ничего не замечают.       Чхве тем временем встрепенулся и прикосновением к плечу снова привлёк внимание Джисона, отвлёкшегося на пробегающего мимо Чонина, стараясь то ли втянуть его в их компанию, то ли использовать как гонца и передать через него кому-то сообщение. Хан повернулся к старшим, а Ян смог ускользнуть и, напоследок улыбнувшись Минхо, исчез в дверном проёме, из которого бил тёплый свет.       – Мы там пробуем смешивать коктейли. Хотите с нами?       – Спрашиваешь! Пойдём, хён! – Хан обернулся на него с радостным блеском в глазах, и Ли не мог ему отказать. Да и не хотел: это же он всё ещё надеялся найти что-нибудь покрепче.       Поэтому, не давая себе больше сомневаться, он кивнул и двинулся вслед за Саном и Джисоном. Нагло сцапав последнего под руку и не встретив никакого сопротивления.       Боже, хоть бы его печень пережила эту ночь…

***

      Когда Хёнджин и Феликс, едва не задавленные и чуть не задохнувшиеся в заходившей волнами толпе (заигравший «Gangnam style» стал отдушиной для всех, кто уже успел принять на грудь), они оба вдруг вспомнили, что так и не показались всё ещё ждущим их друзьям. И если Чан и Чонин хотя бы знали, что они оба здесь, то те же Джисон и Минхо их ещё в глаза не видели. Поэтому, коротко посовещавшись, они приняли решение найти своих и перекинуться хотя бы парой слов.       Помня о наводке Хонджуна, Хван направился к большому столу, стоящему в углу зала и отделённому от танцпола парой деревянных колонн и диваном, не отпуская руки Феликса, находящегося тут впервые и имеющего все шансы потеряться. Ну, и потому что ему хотелось ещё подержать эту маленькую тёплую ладошку в своей руке. Кто-то разве будет против? Не Ли уж точно.       На ходу он успел напечатать сообщение Чанбину, скинувшему в их общий чат фотку, на которой он сидел за ноутбуком в наушниках, всем своим видом давая понять, что сегодня (хотя бы на некоторое время) музыкой заведует он. Хёнджин как бы вскользь предложил ему поставить в скором времени что-нибудь для медленного танца, стараясь не выдавать собственной заинтересованности и взволнованности, но положительный ответ пришёл до удивительного быстро и легко – уже в следующую минуту его сообщение оказалось прочитанным, а вскоре пришло и согласие, выраженное в эмодзи огонька и большого пальца. Что ж, вероятно, Со и сам был в какой-то мере заинтересован – Хван всё ещё держал в голове мысль, что ему нравится какая-то девушка, причём училась она в их универе и явно присутствовала на сегодняшней вечеринке, иначе Чанбин не был бы таким воодушевлённым и падким на романтические моменты.       Искомые люди действительно обнаружились за столом, где разворачивалось настоящее представление: Сан, читая что-то из телефона, осторожно наливал в высокий стакан жидкость из небольшой в его руках бутылки, Уён выглядывал из-за его плеча, зачитывая текст с экрана вслух. Рядом с ними сидела Рюджин с коробкой апельсинового сока, предвкушающе глядящая на дно стакана, заполнявшееся чем-то наверняка достаточно крепким, ещё несколько парней из клуба шутливо пихали друг друга в спины, как бы подталкивая к вызову в добровольцы. Помимо них здесь были Минхо и Ханна – почему-то босая. Джисона с ними не было.       Тихо подойдя к Бан сзади, Феликс перегнулся через спинку дивана и приобнял её за плечи. Девушка радостно взвизгнула, тут же ответив на объятие и едва не перекинув смеющегося Ликса через диван. Заметив переполох среди своей публики, Чхве поставил бутылку на стол и приветливо улыбнулся подошедшим парням:       – Хёнджин, верно? Рад, что ты пришёл. Мы пытаемся готовить коктейли по рецепту из интернета. Присоединитесь к нашему экспириенсу?       – Спасибо, Сан-хён. Пока выглядит очень интригующе, – дружелюбно отозвался Хван и перевёл вопросительный взгляд на Феликса: он ведь обещал, что спаивать его никто не будет, и всё время на танцполе ловко отшивал от него знакомых со стаканами, жаждущих поделиться счастьем. Ли взглянул на него в ответ и неловко улыбнулся, когда заметившая их переглядки Ханна усилила хватку на его шее:       – Да, звучит интересно, я бы хотел посмотреть. Только посмотреть.       Бан довольно загудела, мгновенно сдвигаясь и освобождая место на диване для парней. Минхо, в чьих руках находился уже на треть пустой стакан с чем-то оранжевым внутри и кривовато отрезанной долькой апельсина на краешке, коротко хмыкнул – Хёнджин счёл это приветствием – и бросил на Феликса осуждающе-насмешливый взгляд. Присевший рядом с Ханной блондин улыбнулся ему нервно и как-то виновато, но Ли-старший лишь безразлично дёрнул плечом и вернул слегка рассеянный взгляд на Сана, как бы говоря: «Ладно, проехали». Хван из этого немого разговора понял только то, что Минхо на них начхать, и остался этим доволен. Он был куда больше озадачен другим вопросом:       – Ханна, где твои туфли? Ты же вроде говорила, что душу за них продала, уже посеяла?       – Да, продала, а они меня предали, – вздохнула девушка, чуть поворачивая ногу и демонстрируя подошедшим друзьям залепленную несколькими пластырями заднюю часть лодыжки под сочувствующие вздохи, – Ничего, мне и босиком нормально.       Внимание зрителей снова вернулось к Сану, который долил в стакан апельсинового сока и, подглядев что-то в телефоне, выжал туда лимонную дольку. Критически осмотрев получившийся напиток, он кивнул самому себе и поднял над головой, обводя всех вопросительным взглядом, как бы спрашивая: «Ну что, кто рискнёт?»       – Давай я, – вызвалась Ханна, протягивая руку. Хёнджин и Феликс подбадривающе заулюлюкали, наблюдая за тем, как подруга принимает стакан из рук «бармена» и, выдержав драматическую паузу, делает осторожный глоток. Все взгляды устремились на неё, даже разговоры затихли, пока Бан, подумав и посмотрев какое-то время в потолок, не выдала наконец:       – Да, Рюджин была права, текила сюда отлично идёт. Мне нравится!       Сан выдохнул с каким-то облегчением (видно, порадовался, что не отравил девочку с первого же шота), и к нему тотчас посыпались новые «заказы». Уён незаметно гордо погладил его по бицепсу и, закинув ногу на ногу, потребовал себе тоже стаканчик.       Эксперимент, кажется, всем зашёл на ура.       – Дорогу! Везём жизненный эликсир! – послышался вдруг сзади громкий требовательный голос и вторящий ему более тихий, слегка смущённый и недовольный:       – Не знаю, на чём ты там везёшь, но лично у меня ноги, а не колёса…       Из танцующей толпы вынырнул Джисон со здоровенной коробкой наподобие той, в которой обычно хранят картошку, однако вместо овощей там было нечто поинтереснее: несколько самых разных по форме и размеру бутылок, цвет содержимого которых переливался от прозрачного до фруктово-оранжевого и пугающего ядовито-зелёного. За ним, пыхтя, шагал Сынмин, в чьих руках находился плюс-минус такой же груз (Хёнджин невольно вспомнил растерянный комментарий Хонджуна, удивлявшегося, откуда в его доме взялось столько разновидностей алкоголя). Оба приблизились к столу, обойдя его и приземлив коробки рядом с Саном.       – Вот, собрали всё, что нашли, – похвастался Джисон. Чхве благодарно кивнул и улыбнулся, тут же принимаясь копаться в принесённых сокровищах. Хан обернулся и, заметив Хвана, поспешил оббежать диван и напрыгнуть на него со спины, – Да ты офигел, Хёнджин! Хоть бы «здрасьте» забежал сказать, давно же пришёл!       – Да ладно, ты и без моего «здрасьте» неплохо время проводил, – фыркнул тот, всё же приветственно похлопав друга по руке, обвивающей его за шею. От Джисона, вообще-то, уже пахло алкоголем – вот уж кто точно не стал ждать у моря погоды и оттягивать удовольствие, сходу погружаясь во все блага вечеринки. Однако пьяным его точно назвать было нельзя, оно и понятно: для того, чтобы Хана унесло хоть немного, надо было ещё хорошенько постараться.       А старания, очевидно, начались только сейчас, когда вдохновлённый Сан, найдя в коробках что-то интересное, вновь полез в интернет. Ну конечно, разве мог Джисон оказаться сейчас в другом месте…       – О, и кстати, Ханна! – вспомнил Хан, отлипнув от Хёнджина, – Хонджун просил передать тебе тапки, раз уж твои туфли-убийцы эту роль выполнять отказываются.       – Не-ет, в них же будет жарко, – отмахнулась девушка. Сынмин улыбнулся уголком губ и вытащил из-за спины (и где они у него были до этого?) огромные мягкие тапки с акульими головами на носках:       – Уверена?       – Боже-боже, давай их сюда! – восторженно запищала Бан, протягивая руки к чудо-обуви и по-детски радостно улыбаясь.       Минхо встал с дивана, пропуская к Ханне Сынмина, который вместо того, чтобы просто передать тапки и отойти, присел и помог девушке их надеть. Та благодарно улыбнулась ему, шевеля ногами и умилённо разглядывая акульи головы с белыми треугольными зубками.       – Феликс, фоткай скорее, я такие же закажу! Господи, это любовь! Попросите кто-нибудь Хонджун-хёна скинуть артикул! – засуетилась она, – Сони, как тебе? Что скажешь?       – Крошка, наступи ими на меня, – мгновенно отозвался Хан, заставив всех окружающих засмеяться.       – Мы и такую фотку сделаем, – серьёзно сообщила ему Бан.       Хёнджин нашёл на столе коробку с соком, несколько раз проверив, что это точно не какая-нибудь «Изабелла» в пакете, даже понюхав крышку, после чего пододвинул к себе стакан со льдом, налил туда сока и протянул Феликсу, закончившему фотосессию нового элемента аутфита Ханны. Блондин с нежной улыбкой поблагодарил его и, вытащив из пачки соломинку, воткнул её в свой безалкогольный «коктейль», сразу делая глоток через трубочку и чуть ближе придвигаясь к Хвану, прижимаясь к нему плечом. Брюнет незаметно завёл руку ему за спину и слегка приобнял, сразу чувствуя, как Ликс посильнее привалился к нему, и замечая ставшую шире улыбку на веснушчатом лице. Ему на удивление совершенно не хотелось пить: для того, чтобы чувствовать себя подшофе, ему хватало просто вот так прижаться к Ли и осознать, что и Феликсу этого тоже достаточно. Вот так и выглядит идиллия.       Тем временем Сынмин, отдавший Золушке её адаптированные Нетфликсом туфельки, куда-то удалился – вроде, пошёл искать Чонина, а Джисон плюхнулся на диван рядом с Ханной, сразу принявшись о чём-то с ней трещать. Минхо с элегантностью элитной эскортницы присел на подлокотник рядом с ним, помешивая трубочкой в своём стакане.       Ещё какое-то время они все вместе просидели за столом, наблюдая за тем, как Сан выполнил ещё несколько «заказов», попутно зачитывая вслух «офигительные» факты, которыми в изобилии пестрили сайты с туториалами по сочетанию напитков. К нему с большим рвением подключился Джисон, открывший на своём телефоне другой сайт, уже для профессиональных барменов (и откуда в нём такая скромность?) и несколько минут споривший с Минхо и Уёном о том, стоит ли поджигать рюмку с абсентом. Огорчившись своему проигрышу и отмене внезапного фаер-шоу, Хан немного поумерил пыл и плюхнулся обратно на диван, погружаясь в более светскую беседу и время от времени пытаясь попробовать напиток у Минхо (с переменным успехом).       – Так вы готовите альбом? – спросил у него Сан. Джисон важно закивал:       – Ага, и это будет просто бомба! Ты тоже должен заценить!       – Непременно, – улыбнулся старший и столкнул их с Ханом стаканы.       – Когда выпуск? – желая поддержать разговор, спросил Хёнджин. Джисон загадочно ухмыльнулся, но быстро заговорил – как и ожидалось, ведь интригу он не умел держать от слова «совсем»:       – Планируем на июль, но у нас по очереди возникают проблемы с учёбой, так что сроки пока неясные.       – А вы бы больше прогуливали, тогда бы точно вас никто не трогал, – фыркнул Минхо, так и не слезший со своего подлокотника на диван. На такое замечание Джисон не обиделся, лишь обнажив зубы в беззаботной улыбке:       – И что бы было, если бы мы на учёбе сидели? Ни альбома, ни ресторана, ни доставки – скука же смертная!       – У вас свой ресторан? – заинтересовался Уён. Хан, одарив залипшего Ли ещё одной улыбкой, повернулся к нему:       – Почти. Мы все там работаем – кто где: Чанбин повар, я курьер, Чанни и Ханна в зале… Минхо-хён тоже, кстати, с нами с недавних пор – наш лучший второй повар!       – Ну-ка скажи ещё раз, кто тут лучший? – с ухмылкой переспросил незаметно подошедший сзади Чанбин, взяв попискивающего Джисона на удушающий.       – Ты, ты, Бини! Чанбин-хён! Оппа!..       – Что, правда? – выгнул бровь сидящий рядом с ним Минхо, сложив руки на груди и сделав обиженный вид. Лицо Хана озадаченно вытянулось, вызвав смех у остальных сидящих за столом.       – Вы хоть адрес скажите, мы зайдём, – предложил Сан.       – Ага. Держу пари, у вас там не менее весело, чем сейчас, – усмехнулся Уён, еле заметно приобнимая своего парня за руку.       Хёнджин хмыкнул: да уж, веселья в их кафешке было хоть отбавляй… Но он вдруг задался вопросом: почему Чанбин здесь? Он же вроде должен был ставить музыку. Бросив на Со вопросительный взгляд, он получил в ответ многозначительную улыбку и лёгкий кивок, и в груди у Хвана взволнованно затрепетало: кажется, Чанбин составил плейлист и сам вышел поближе к танцполу – очевидно, тоже хотел кого-то пригласить… Значит, уже совсем скоро.       Тем временем Хан, наконец выпущенный из захвата, принялся диктовать Сану адрес заведения и рассказывать об атмосфере и вкусе еды, то и дело попеременно нахваливая обоих поваров, стараясь говорить каждому равное количество комплиментов и явно опасаясь обиды хоть кого-нибудь из них, чем очень забавлял как слушателей, так и самих старших. За наблюдением за этим представлением Хван едва не пропустил момент, когда музыка стихла, и вместо неё раздался весёлый, но пытающийся казаться загадочным голос Джунмина:       – А сейчас нечто нетривиальное для нашего вида деятельности, но, как мы с моим коллегой считаем – необходимое для любой нормальной вечеринки… Сбавим обороты, ребята, и пригласим кого-нибудь к себе в пару – время медленного танца!       Зал взорвался радостными воплями и оживлённо загудел: все принялись делиться на пары или же убегать от танцпола подальше, когда раздались первые тягучие аккорды и бархатный голос, начавший петь: «I found a love…» Хёнджин сдержался и не стал морщиться от такой банальщины, заменив это слово на «бессмертную классику» – да и, честно говоря, влюблённый и трепетный текст этой песни довольно хорошо описывал его собственные чувства к Феликсу. Так что для их первого и такого долгожданного танца «Perfect» подходит просто идеально.       Он решительно встал с дивана и приглашающе протянул руку Ли. Тот моргнул, вскинув на него большие удивлённые глаза, а когда осознал, что происходит, неверяще улыбнулся:       – Постой, Хёнджин, ты…       – Потанцуешь со мной? – тепло глядя на него, негромко спросил Хван. Ликс решительно кивнул и взял его за руку, вскакивая на ноги и не прекращая счастливо улыбаться и слегка краснеть.       Хёнджин перехватил его ладонь и повёл в сторону танцпола, напоследок повернувшись к друзьям, из которых с места сдвинулись только Чанбин и Ханна – причём, сдвинулись – это мягко сказано: первый с решительностью ледохода направился вперёд, рассекая толпу и ища кого-то, а вторая радостно бросилась к девушкам, не имевшим пары и просто вставшим в круг, чтобы покачаться вместе под романтичную музыку. Остальные продолжили сидеть на месте: Джисон ободряюще помахал ему, всем своим видом желая удачи, Минхо еле заметно закатил глаза, а Уён лишь улыбнулся и положил голову на плечо Сана, как бы говоря: «хватит с меня танцев». Хёнджин не мог его осуждать, тем более что у него было дело поважнее – точнее, в его руках был некто намного важнее…       – Ты серьёзно пригласил меня на танец? – всё ещё мило краснея, спросил Феликс, неловко кладя ему руку на плечо. Хван положил ладонь ему на талию и наклонился чуть ближе к лицу, нежно улыбаясь:       – Я ведь пообещал тебе.       – А если бы не обещал? – чуть надулся Ли, в глазах его скакали огоньки игривости.       – Если бы я не пообещал, то ты бы и не пришёл, – хмыкнул Хёнджин, чуть не растекаясь в лужу от тихого смущённого хихиканья блондина, – Но, если честно… Если бы ты не пришёл, то и мне бы тут делать было нечего.       – Джинни… – одними губами прошептал Феликс, заглядывая ему в лицо.

Baby, I’m

dancing in the dark

with you between my arms…

      У Хвана в очередной раз затрепетало вспуганной птицей сердце: как же этот маленький паренёк в его руках был прекрасен… Сейчас, когда мелькающий самыми разными цветами стробоскоп горел лишь одним, человека напротив разглядеть было намного легче. И в этом томном синем свете, погружающем всё вокруг в таинственную сказку, заставляющем все окружающие предметы затеряться где-то на периферии, Ли выглядел особенно волшебно: эти его сверкающие глаза, скачущие по блёсткам хайлайтера на щеках голубые искорки, отражающие холодные лучи стразы на топе… Он был похож на настоящую звёздочку, спустившуюся с небес прямо в его объятия. И эту звезду Хёнджин ни за что не пожелал бы отпустить.       – Феликс… – тихо начал он, чувствуя, как от волнения запирает дыхание, – Феликс, послушай, я…       Но его вдруг прервали, и сделал это сам Ликс: он ласково улыбнулся и прижал палец к губам брюнета, заставив его помолчать, после чего провёл по его щеке тыльной стороной ладони, вызывая желание прижаться к ней и покрыть поцелуями:       – Чш-ш, Джинни. Не сейчас. Вокруг так много людей… давай просто потанцуем.

Darling, you look perfect tonight…

      Хёнджин заторможенно кивнул, и Ли со всё той же нежностью на губах положил голову ему на плечо, обнимая и продолжая плавно покачиваться в танце. Руки Хвана обняли его за талию, прижимая к груди, желая передать всё своё тепло и то необъятное чувство, что вот уже столько времени ютилось в его сердце. Как же Хёнджин влюблён в него, как же мечтает, чтобы такие объятия и выражения нежности стали чаще, как хочет рассказать всему миру, а главное – самому Феликсу о своей любви… Но блондин прав: хотя сам Хёнджин не замечает никого, кроме Ли перед собой, вокруг них всё ещё куча народа. Поэтому ему лучше не спешить и насладиться моментом их такого близкого танца, а потом, уведя Ликса в место, где точно не будет никого, кроме них самих, раскрыть ему своё сердце. И он это точно сделает: ведь Ли, кажется, уже понял, что Хван пытался сказать ему, но не выказал ни единого намёка на отторжение, лишь прижался ещё ближе – значит, слова в их случае будут лишь формальностью, и они без того всё знают. Знают и принимают друг друга.       Хёнджин прикрыл глаза, прижимаясь щекой к светлой макушке и чувствуя, как слегка покачивающийся хвостик щекочет нос. Как же спокойно и радостно было у него на душе…

I don’t deserve this,

You look perfect tonight.

      Музыка закончила играть неожиданно: они ещё не успели понять, что медленный танец окончен, когда из колонок снова заорало что-то ритмичное и громкое, а пары вокруг них стали расходиться в разные стороны. Хван точно успел заметить, как Чанбин шутливо поклонился на прощание девушке, чьего лица было не разглядеть, и она, подрагивая от взволнованного смеха, ушла прочь. Зато кружок гордых и одиноких, в который так удачно вписалась Ханна, не распался и даже увеличился за счёт присоединившихся к нему освободившихся девчонок. Вечеринка продолжалась.       Зазевавшегося Хёнджина кто-то случайно толкнул в спину, и он осознал, что пока не готов возвращаться к активным танцам. По лицу Феликса он понял, что тот с ним солидарен, и кивком головы предложил вернуться за стол к друзьям. Получив согласную улыбку и вновь предложив свою руку, Хван отвёл блондина обратно и усадил на диван, падая рядом и вновь приобнимая его под ехидные взгляды со стороны Джисона.       На прежнем месте мало что изменилось: разве только кондиция сидящих за ним людей. Смех за столом стал громче, беседы раскрепощённее, а позы свободнее. Последнее в особенности бросалось в глаза при взгляде на президента клуба: Уён, перестав прятать любые свои взаимодействия с Саном, закинул на него ноги и чертил на мускулах замысловатые узоры кончиками пальцев, залипая в одну точку. Минхо всё же спустился на диван, и сейчас они что-то обсуждали с Джисоном, сидя практически в обнимку. Рюджин висела на плече не знакомой Хвану девушки. Чонхо, кажется, всё же заснул после пары раундов дегустации.       И всё же разговоры не затихали совсем.       – Сан, кем ты сейчас работаешь? – покачивая в руке бокал вина, поинтересовалась Сана. Чхве улыбнулся, поглаживая колено распластавшегося на нём Уёна:       – Поваром-кондитером. Далековато от вашего универа, конечно, но у нас чудесная пекарня…       – Да это просто ужас какой-то! Как у меня тренировки или соревнования, он обязательно начнёт печь какие-то булки или тортики! Я такими темпами к выпуску в колобка превращусь! – пожаловался Чон, высовываясь из-за широкого плеча и негодующе щурясь на своего парня. Тот ласково усмехнулся, соприкоснувшись с ним носом, получив в ответ обвиняющий тычок в щёку от Уёна и восторженный вздох от Феликса.       – А вы живёте вместе, хён? – заинтересованно сверкнула глазками Йеджи.       – Вовсе нет, с чего ты взяла? – как ни в чём не бывало отозвался президент, обнимая Сана руками за шею и практически переползая ему на колени. Чхве умилённо заулыбался, помогая возлюбленному удобно сесть, и еле заметно кивнул.       Что ж, вот они и открылись. Конечно, вряд ли так, как им самим хотелось, зато спокойно и без негативной реакции кого бы то ни было – хотя Хёнджин, если так задуматься, вряд ли хотел бы, чтобы его чувства стали известными другим в тех обстоятельствах, в которых он мало себя контролирует… Ну, на то он и пьёт сок: сегодня всё должно пройти безупречно.       Хёнджин расслабленно откинулся на спинку дивана, завлекая Ликса с собой. Тот, слегка разморенный после танцев наступившей комфортной почти-тишиной, уложил голову ему на плечо, лениво покачивая ногой в такт играющей музыке, и потягивал свой сок, время от времени предлагая сделать глоток Хвану. Прямо так, из одной трубочки – и Хёнджин скорее откусит себе язык, чем скажет, что ему это неприятно. Несмотря на громкие звуки сзади, ему на время показалось, что он может даже так уснуть; особенно такому впечатлению способствовал восхитительно тёплый и нежный парень под боком, заставляющий его сердечко так горячо и часто биться…       Но его райское наслаждение, уже почти начавшее затягиваться дымкой дремоты, оказалось прервано звонком телефона. Недовольно завозившись и выудив гаджет из кармана, он увидел лицо матери на фото контакта и решил, что ответить ей нужно, но в более тихом месте. С сожалением вытащив свою руку из-под Феликса и извинившись перед ним, он дождался кивка и ласковой улыбки, просящей его не волноваться, и покинул ребят в поисках подходящей локации.       На улице, безусловно, было намного тише, но уже по-ночному прохладно, а идти мёрзнуть ему совершенно не хотелось. Был другой вариант – второй этаж, но подниматься было бы долго. Поэтому из всех решений, пришедших ему в голову по дороге к лестнице, Хван выбрал кухню, по-прежнему тихую и, скорее всего, практически безлюдную.       Он оказался прав: скользнув в тепло освещённое помещение, Хёнджин не встретил никого, кроме Чана и Чонина, вернувшихся сюда – а уходили ли они вообще?.. Помахав друзьям рукой, он встал недалеко от них, около окна, и принял вызов.       – Алло, мам? Всё хорошо?       – Джинни, солнце, ты что, ещё трезвый? – почти испуганно поинтересовался женский голос на другом конце провода. Услышавшие это Бан и Ян тихо засмеялись. Хван закатил глаза:       – Да, мам, я сюда не только пить пришёл…       – Знаю-знаю я, зачем ты пришёл, – загадочно усмехнулась в трубку мать, – Ну что, ты уже сказал ему? Что он ответил?       Хёнджин бросил опасливый взгляд на парней и недовольно поджал губы:       – Нет, не сказал. И вообще, я не понимаю, о чём ты.       – Как не сказал?! Ты что, опять трусишь? – возмутилась мадам Хван.       – Мам, я сам разберусь. Ты только для этого звонишь? – стараясь не звучать раздражённо, спросил брюнет. Женщина, вспомнив, быстро переключилась:       – Да, точно! Сынок, куда ты убрал корм Кками? Ты, похоже, опять перестановку замутил, ничего найти не могу – как супермаркет раз в полгода, ей-богу…       Облегчённо вздохнув, разъяснив матери, где находится еда для пёсика и услышав победное «Ага!» от неё и шорох пакета, сопровождающийся нетерпеливым тявканьем Кками, Хёнджин коротко отрапортовал, что у него всё в порядке и пожелал спокойной ночи маме и любимцу. Напоследок мадам Хван ещё раз пожелала ему удачи, наказала обнять за неё всех друзей и закончила разговор наставительным:       – И запомни, Джинни: главное – градус не понижать! Всё, отключаюсь, веселись там!       Положив трубку и глубоко вздохнув, подмечая, что сонливость окончательно покинула его, парень повернулся к Чану и Чонину и улыбнулся им:       – Мама передаёт тебе привет, Чан. Просит тебя не забывать о сне.       – Спасибо ей большое, – слегка смущённо усмехнулся Бан. Чонин, щурящий в улыбке свои лисьи глазки, обратил свой взгляд на Хёнджина:       – Хён, скажи, Феликс-хён уже совсем в дрова?       – Вовсе нет, – с немалым удивлением ответил Хван, – Он вообще не пьёт, у него на завтра какие-то планы…       Парни многозначительно переглянулись.       – Да, я знаю, поэтому и спросил. Хорошо, что он это понимает, – кивнул Ян. Губы Чана тронула ласково-насмешливая улыбка:       – Он так и не научился нормально пить: его быстро разносит, так что завтра он бы точно не смог мыслить здраво, если бы решил оторваться на полную, – пояснил он.       Сердце Хёнджина тепло дрогнуло: не то, чтобы он хотел, чтобы Феликс пропустил какое-то запланированное мероприятие, но он представлял, как может выглядеть это солнышко, в крови которого взыграл бы алкоголь. Его воображение рисовало на редкость очаровательную картину, но воплощать её в жизнь парень, конечно, не собирался.       – Ну, сейчас он, по крайней мере, пьёт только сок, так что можете не волноваться – я тоже за этим слежу, – пообещал он друзьям, на что те негромко рассмеялись и отпустили его с миром, оставшись тихо разговаривать на пустой кухне. Хвану было не очень понятно, что такого общего нашли самый старший и самый младший члены их компании, у которых даже специальности никак не пересекались, но решил не выяснять: им всем явно было бы неловко от таких вопросов. Да и его давно ждали в другом месте.       На обратном пути он заметил на столе с закусками испечённые кем-то шоколадные печеньки и решил прихватить несколько штук – Феликс и так остался без пунша и авторских «коктейлей», не оставлять же его и без любимого сладкого. Завернув вкусняшки в салфетку, он продолжил путь и вскоре вышел из толпы к большому столу, за которым всё было, собственно, по-прежнему, да и вряд ли что-то могло сильно измениться за те десять минут, что он отсутствовал. Разве что Уён с Саном куда-то испарились – наверное, Чхве всё же уговорил своего парня пойти отдохнуть.       Хван ещё раз извинился за отлучку и вернулся на своё место на диване, возвращая руку на его спинку позади Ликса. Тот с готовностью положил на неё голову и радостно принял принесённое ему печенье, благодарно прижавшись макушкой к шее брюнета. Тот ощутил новый прилив тепла и нежности, наблюдая за тем, как блондин разворачивает салфетку и разглядывает сладости, доставая печеньки по одной и покручивая их между пальцами. Ну просто милый котёнок…       Однако у Хёнджина закралось нехорошее подозрение, когда блондин вдруг пронёс печенье мимо рта. Он озадаченно моргнул, неловко хихикнул и повторил попытку, но в этот раз печенье вообще вылетело у него из руки, упав на пол. Хван нагнулся, помогая поднять, а когда поравнялся лицом с Феликсом, заметил странный румянец и расфокусированный взгляд. Окончательно всё встало на свои места, когда Ли ласково улыбнулся и мурчаще-низким голосом поблагодарил его: брюнет чётко учуял запах крепкого алкоголя.       Он поднял взгляд на Джисона, всеми силами делающего вид, что ничего не сделал. Рядом с ним стоял его собственный стакан с напитком, стакан Минхо, а чуть поодаль, ближе к Хёнджину и Ликсу, третий – наполовину опустошённый.       Эти придурки успели напоить Феликса за те десять минут, что он отсутствовал. Браво.       – Хей, Феликс, ты как? Что случилось? – осторожно кладя руку ему на щёку, тихо спросил Хёнджин. Блондин пару раз моргнул и снова заулыбался, прижимаясь к ладони:       – Мм, всё отлично, Джинни, правда… Джисон очень просил меня попробовать, вот я и согласился. Здорово получилось, Сони!       – Рад слышать! – выдал радостную лыбу Хан. Минхо рядом с ним ничего не сказал: лишь нахмурился неодобрительно, но продолжил пить.       У Хвана дёрнулся глаз. Ли рядом весело захихикал и сильнее прижался к нему, обнимая едва ли не всеми конечностями. И самым постыдным для Хёнджина было признать, что ему это безумно нравилось: он не хотел, чтобы Феликс напивался сейчас, не хотел нарушить данного обещания, но Ли стал ещё более тактильным и таким милым, что его хотелось взять на ручки и покачать…       Но он всё же помнил о причитаниях Феликса о том, что он может не успеть собраться утром, поэтому, когда блондин снова потянулся к стакану, предпринял попытку образумить его:       – Но ведь ты не хотел сегодня пить. У тебя дела завтра, помнишь?       – Не волнуйся, я не буду много. И на завтра просто поставлю побольше будильников, да простит меня Сынмин…       – Ты уверен? – с сомнением спросил Хёнджин. Ли уверенно кивнул, сделав глоток и предложив напиток самому Хвану:       – Конечно. Попробуй ты тоже.       – Да, Джинни! Жду твоей оценки! – вмешался Джисон. Хёнджин смерил его недовольным взглядом, понимая, что своим напором тот запросто уломал размягчённого Феликса выпить, однако не сумел противиться улыбающимся глазам и блестящим от жидкости губам Ли, сдаваясь и пробуя содержимое стакана из его рук.       И, вероятно, этот момент стоит считать отправной точкой тому, что впоследствии Хван назовёт простым и ёмким словом «пиздец».