О братьях наших меньших

      Кажется, боги услышали его беззвучные мольбы.       Конечно, вероятнее всего, это было просто совпадение: в тот самый момент, когда словивший грустинку ввиду сокращения проводимого со своим парнем времени Хёнджин получил от Феликса сообщение, в котором тот жаловался на выселение из общаги в никуда, он не задумался ни на секунду. Предложение пожить эту неделю у него было внесено мгновенно, едва Ликс закончил возмущаться на неорганизованность заведующих общежитием.       Ли согласился тоже практически сразу – ему всё же потребовалась пара минут на то, чтобы взвесить все «за» (которых, очевидно, было больше) и «против», ну, или же побороть свою застенчивость. В конце концов, они не разу не ночевали вместе, а тут целая совместная неделя… Но их не зря с бешеной силой тянуло друг к другу: уже следующим утром, перед началом занятий, Феликс появился на пороге Хвана с чемоданом, парой сумок и горящими глазами. Стоит ли говорить, как счастливы такому раскладу были что сами парни, бросившиеся обниматься ещё до того, как дверь квартиры захлопнулась, что Кками, для которого сожитель в виде Феликса был, пожалуй, единственным (кроме мамы Хёнджина), кого он был рад принять.       Насладиться первым совместным утром как следует им не дали: едва Ликс успел немного обустроиться в выделенной ему гостиной и перенести какое-то вещи в ванную, как уже пришло время выходить из дома. Но то, что в универ они от начала и до самого конца шли вместе, не расцепляя рук и без умолку разговаривая обо всём на свете, компенсировало это полностью. По пути они заскочили в кофейню, взяв по стакану кофе и булочке, и в компании друг друга завтрак казался особенно вкусным и насыщающим.       У Хвана сладко пело сердце при мысли, что ближайшие дни таким будет каждое утро.       Уже в университете им пришлось разойтись, договорившись, что после занятий встретятся и снова пойдут домой вместе (Хёнджин уже подумывал, что нужно сделать ещё один дубликат ключей – или он слишком торопит события?..) А после первой пары Хван, шагая по коридору, оказался перехвачен Ханом и Чанбином по пути в аудиторию. Только в тот момент до Хёнджина дошло, что Джисон, тоже общажник, оставшийся без крыши над головой, явно рассчитывал на гостевой диван в доме лучшего друга. Это подтвердилось, как только Хан закончил сыпать свои привычные дебильные шуточки и перешёл к делу, попросив приютить его на недельку. Хван почувствовал укол вины, отказывая ему и объясняя причину, но Джисон должен был понять – он знал брюнета как свои пять пальцев и отлично осознавал, как важно ему было сейчас быть с Феликсом.       И Джисон понял. А ещё лучше, видимо, понял Чанбин, с хитрющей ухмылкой протянувший Хану раскрытую ладонь, требовательно щёлкая пальцами. Закатив глаза, младший рэпер сунул ему купюру – эти двое снова спорили насчёт отношений Хвана, и Со, похоже, наконец отыгрался. Выслушав возмущение друга, оба миролюбиво заявили, что это был тест и вообще не беда, что его вторая комната уже занята – у Джисона, мол, есть другой вариант, куда пристроиться на время дезинсекции. А потом Хёнджину велели зайти сегодня в пиццерию, мол, давно не появлялись, задолжали нам обнимашки, нехорошо это, и отпустили с миром.       Убедить Феликса чутка сменить планы тоже оказалось несложно: блондин и сам соскучился по друзьям и с радостью согласился, тем более что вечер был абсолютно свободен и от дополнительных занятий, и от занятий с Пёли, и даже от домашнего задания. Они могли с чистой совестью протусоваться едва ли не до закрытия с друзьями, а остаток дня потратить на просмотр очередного супергеройского боевика, сидя в обнимку на хвановом диване и в полном умиротворении почёсывая с двух сторон за ушками Кками. Полная идиллия.       И если поначалу он ещё чувствовал вину за то, что не может позвать Джисона к себе, то ближе к вечеру это ощущение полностью рассеялось – ровно в тот самый момент, когда в зал выплыл давящий довольную лыбу Хан, сообщивший, что нашёл, где перекантоваться. Всё-таки запасной вариант у него и правда был, а вот какой…       Хёнджин решительно не понимал, что происходит между его другом детства и этим странным парнем: они то огрызаются друг на друга, обмениваются издёвками, Джисон тратит без преувеличения часы на то, чтобы вдоль и поперёк обплевать Минхо, то – хлоп! – и они работают вместе, переписываются без конца, заводят какие-то локальные шуточки, обжимаются на вечеринке, сидят у старшего дома, вместе играют с его питомцами и смотрят фильмы, прямо как… Как они с Феликсом. У Минхо даже есть отдельное для Хана прозвище, которым его не зовёт больше никто и которое по произношению подозрительно схоже с английским ласковым обращением. И при всём при этом Джисон на вопрос об их взаимоотношениях отвечает, что они с хёном друзья, и сам Минхо с какими-то грустными глазами говорит то же самое (хотя для Хёнджина, задающего Ли-старшему этот вопрос, они неизменно являются «а тебя ебёт?»).       И тут вот – такое: живут вместе неделю. Хван совсем запутался.       Он, с одной стороны, чувствовал, что что-то упускает – неясно, правда: он сам, Минхо или Джисон, а может, и все они вместе. И это недопонимание, по-хорошему, нужно было как можно скорее устранить, поговорив с другом предельно серьёзно и, возможно, подключив к разговору тяжёлую артиллерию в виде Ханны, которая точно докопалась бы до истины.       Но с другой… С другой же стороны, ему совершенно не хотелось в это лезть: уже одно только то обстоятельство, что в этой истории напрямую был замешан Ли Минхо, убивало в нём энтузиазм и глушило любопытство. Прознай он об этой беседе, доконал бы и Хвана, и Джисона, и, вполне возможно, Феликса – а что, их уже представляли почти что женатой парочкой, у которой все решения принимаются совместно (не то, чтобы один только этот факт, без всего прочего, ему не нравился). Да и сам Хан, вроде бы, вполне доволен и рыпаться никак не собирается, зачем же будить лихо и зазря нагнетать атмосферу в однушке Минхо?       У него, конечно, было множество вопросов к этой парочке. Но все они могли подождать, раз обоих из них, кажется, всё устраивало – Минхо никто пистолетом не угрожал, Джисона в заложниках тоже не удерживали, всё согласно и обоюдно, а значит, и дальше сами разберутся. А вот вопрос, который в данную минуту волновал его сильнее всего…       – Ты любишь ужастики? – спросил Хёнджин, одной рукой листая обложки фильмов на пульте, а другой перебирая светлые пряди на затылке Феликса, чья голова лежала на его плече, а глаза заинтересованно скользили по экрану. Ли неопределённо промычал, рассеянно почёсывая лежащего у него на коленях Кками:       – Ну, не то, чтобы очень… В детстве мы с друзьями часто смотрели хорроры на ночёвках, но это ведь совсем другое – ужастики кажутся не страшными, а смешными и глупыми.       Хёнджин усмехнулся, согласно кивнув:       – Это точно. Мы с Джисоном, кажется, пересмотрели всё, что только можно, но я не помню, чтобы хоть раз было страшно. Мама даже не верила, что мы правда смотрим страшные фильмы, потому что хохот стоял на весь дом…       Феликс засмеялся, прижимаясь к нему ближе, заставляя Хвана чувствовать себя ещё теплее, и дело даже не в том, что за окном стояла июньская жара. И всё-таки, сидеть после долгого дня в обнимку на диване перед телевизором, когда на дворе почти ночь, и знать, что не придётся отпускать его в общагу – невероятное чувство.       – Да, с Джисоном вообще ничего нельзя делать всерьёз: мы по какому поводу не соберёмся, не позже, чем через полчаса уже всех разгоняют, потому что своим смехом всем мешаем.       – Они просто завидуют, что у них такой тусовки никогда не будет, – хмыкнул Хёнджин – и всё-таки, хорошо, что его парень и его друзья так отлично ладят… Чего о самом Хване не скажешь, мда…       Внезапно Феликс взволнованно завозился и украдкой скосил взгляд на Хвана:       – Слушай, Джинни, а ты, ну… Не заметил ничего странного между Сони и Минхо-хёном?       Сердечко брюнета в очередной раз ёкнуло: боже, они во всём были на одной волне…       – Странное – это, в смысле, всё в их взаимоотношениях? – с усмешкой уточнил он. Ликс выдохнул почти облегчённо и улыбнулся ему, понизив голос, словно обсуждаемые могли каким-то образом услышать их сплетни:       – Мне кажется, они не просто так вместе поселились. Хён раньше волновался, что Джисон ненавидит его, но, кажется, это совсем не так…       – Да уж, Джисон точно не стал бы напрашиваться в гости к тому, кого недолюбливает. По-моему, он вполне искренне пытается наладить отношения с Минхо, – кивнул Хёнджин, – Вот только по Минхо не поймёшь, нравится ему это или нет…       – Хён выглядит напряжённым, но точно не недовольным, – подметил Феликс, – Но со мной он своими личными переживаниями не делится, говорит, что всё нормально.       – Ну и врушка этот хён, – Хван насмешливо фыркнул и закатил глаза, но тут же заметил, что блондин недовольно надулся, явно размышляя о закрытости Минхо, и нежно погладил его по голове, подбадривая, – Честно говоря, я бы хотел посмотреть на это их «сожительство»: мне слабо верится, что они спокойно просуществуют вместе целую неделю, хотя Минхо точно зарежет меня у самого порога…       Глаза Феликса едва заметно расширились, словно ему пришла в голову какая-то идея, на лицо вновь скользнула улыбка, на этот раз слегка загадочная – очаровательное зрелище.       – Если дома будет Джисон, то смерть на входе тебе не грозит, хотя хён точно не будет сильно доволен и открыт, – мягко качнул он головой, больше потираясь щекой о плечо Хёнджина, – Но, возможно, я знаю, как «проникнуть» на эту закрытую территорию и не вызвать подозрений…       – Я весь внимание, – искренне заявил Хван, наклонившись чуть ближе, почти соприкасаясь с веснушчатым носом своим, но Ли только шире улыбнулся и легко чмокнул его в щёку, отрицательно промычав:       – Это пока только идея. Но если у меня что-нибудь получится, я тебе обязательно сообщу, Джинни.       Брюнет разочарованно хмыкнул, поймав его губы своими и оставив на нижней дразнящий поцелуй:       – Какой скрытный. Боишься, я кому-то растрещу твой коварный план?       Феликс тихо засмеялся, обдав горячим дыханием его лицо, и коснулся пальцами хванового подбородка, не давая отстраниться от себя:       – Вовсе нет. Просто плана пока нет, только мысли. И это немного… смущает, так что я тебе попозже всё расскажу. Хорошо, Джинни?       И, не дав ему ответить, притянул к себе для мягкого, но настойчивого поцелуя. Пальцы вплелись в тёмные волосы, слегка оттягивая пряди и приятно массируя кожу головы. Всё внутри Хёнджина влюблённо затрепетало от ласковых прикосновений, неторопливых движений губ и потрясающего запаха волос Ликса, окутавшего его со всех сторон, не давая ему и шанса возразить.       Хван аккуратно опустил одну ладонь с плеча блондина, приобнимая и легонько притягивая его к себе за талию, не встречая никакого сопротивления, лишь больший напор его губ на свои собственные. Окружающая их реальность быстро сжалась до одной квартиры, затем до небольшой комнаты, после – до мягкого дивана, где совсем рядом с Хёнджином сидел, прижимаясь к его боку, самый чудесный парень на свете. Он – Феликс, его тёплое дыхание, нежные руки, любящие касания были такими невозможно близкими, что от этого кружилась голова: он ведь может прямо сейчас просто протянуть руки и сгрести всего Ли в охапку, прижать его к себе, ощутить собственной грудной клеткой его сердцебиение, поцеловать глубже, чувственнее, открытее… И всё это – не боясь попасться кому-то на глаза, не стесняясь постороннего внимания, даже не отмеряя времени до комендантского часа, ведь они тут вдвоём на неделю…       Эта мысль дошла до мозга Хвана, кажется, только сейчас. Они и правда здесь одни неделю напролёт – он, Феликс и Кками, и никого больше. Только покой, уют, вечера за фильмами на диване, тихое обсуждение личной жизни друзей, поцелуи и обнимашки в любое время дня и ночи, когда им только заблагорассудится, в любой точке квартиры…       Как жаль, что у них на это всего неделя…       Ликс наконец оторвался от него, выглядя немного запыхавшимся: его щёки слегка покраснели, дыхание сбилось, глаза блестели. Он будто с трудом вернул себе контроль над собственным телом и был несколько смущён этим. Ладони всё ещё мягко обхватывали лицо Хёнджина, который с трудом удерживал себя от того, чтобы с протестующим мычанием не наброситься на блондина с поцелуями вновь. Такая близость почти буквально пьянила его, и сдерживать влюблённые порывы вдруг стало очень сложно.       – Кхм, ну так вот… – неловко поёрзав, проговорил Феликс, – Обещаю, что потом всё объясню. Ладно?       – Ладно, – на автомате ответил Хван, медленно возвращая себе ощущение реальности. Ли радостно улыбнулся ему, оставил последний чмок в уголке губ и аккуратно выудил из ослабшей ладони брюнета пульт от телевизора:       – Тогда, может, всё-таки посмотрим ужастик?       Хёнджин не выдержал и тихо рассмеялся, качая головой:       – Что, хочется новых ощущений, Ликси? Я шутить над страшилками не умею…       – Я тоже, – весело кивнул Феликс и с большей уверенностью навёл курсор на высветившийся тизер фильма, – Знаешь, адреналин от фильмов ужасов считается полезным.       Хван вновь усмехнулся и устроился на даване поудобнее, вытягивая руку на спинку и позволяя голове Ли расслабленно прислониться к ней. Он просто не мог сопротивляться, когда Феликс так очаровательно и игриво улыбался – кажется, попроси его парень с такой улыбкой о чём-то совсем отмороженном, он бы выполнил без промедлений. А тут – всего-то страшилка с сомнительным рейтингом, они с Джисоном проглатывали такие под пиво пачками…       – Посмотрим, насколько нам удастся его получить. Может, на витаминках сэкономим…       Ликс вновь мило засмеялся и включил фильм. Комната на время погрузилась в темноту, пока шла заставка с логотипом киностудии, и Хёнджин, вспомнив вместо ранее просмотренных ужастиков мамину коллекцию дисков с романтическими комедиями и мелодрамами, осторожно и ненавязчиво придвинулся ближе к Феликсу. Что он знал о хоррорах особенно хорошо, так это то, что в напряжённые моменты один из парочки обычно хватается за второго, а тот мужественно поддерживает, ласково напоминая, что это всего лишь кино. И в момент, когда Ли вдруг вздрогнул на слишком резком звуке начальных титров, неловко хихикнув после этого, он решил было, что его роль в их дуэте определена.       Как бы не так.       На десятой минуте он сам дёрнулся, когда гнетущая тишина сменилась внезапным грохотом в якобы пустующем здании. На пятнадцатой выругался и подпрыгнул на заднице, когда на главного героя из зеркала закричал призрак. После восемнадцатой ему перестало быть весело, и даже попытки схохмить над глупым поведением героев, словно специально радостно спешащих навстречу смерти, и ляпами, как Джисон, стали настолько натянутыми и жалкими, что он решил перестать. Наконец, спустя почти полчаса они с Феликсом, вцепившись друг в друга, одновременно взвизгнули на скримере, и флёр мужественности спал с Хёнджина окончательно.       То, что сюжет фильма был по большей части сосредоточен на зеркалах, вообще не делало ситуацию лучше; особенно после того, как Ликс в самом начале сказал, что по какой-то примете ночью нельзя смотреть в своё отражение. Он не смог вспомнить, что должно случиться, если посмотреть, но Хвану не составило труда понять, почему неким древним людям зеркало в темноте казалось зловещим предметом: когда экран потемнел во время смены кадра и они увидели собственное отражение, слегка размытое, картинка не сильно отличалась от показанного в фильме.       Словом, Хёнджин довольно быстро понял, что мачо на совместном просмотре хоррора ему не быть. Он вообще не считал себя любителем страшилок; после дня, когда они с компашкой из Хана, Чана с сестрой и Чанбина решили сходить на квест, Джисон ещё месяц дразнил его, подражая тем несолидным испуганным крикам, которые издавал Хван буквально из-за всего вокруг, начиная искусственным пауком в декорациях и заканчивая актёрами в стрёмных масках. Радовало сейчас то, что Феликс тоже оказался не готов к тому, что ему будет по-настоящему страшно, и вообще не спешил осуждать его: блондин, кажется, всеми силами боролся с желанием зажмуриться или просто нахрен выключить телевизор.       Единственным, кто вёл себя безмятежно спокойно, был Кками. Он всё ещё сладко дрых на коленях Ли, не обращая внимания на происходящее на экране, и лишь один раз потянулся и зевнул, да так неожиданно, что и без того напряжённый Ликс чуть не вскрикнул, когда пёс шевельнулся.       Еле досидев до титров, Хёнджин подорвался с места и включил свет во всей квартире, пока Феликс спешно вырубал фильм. Снова встретившись глазами, они помолчали секунду и неловко рассмеялись.       – Наверное, это была плохая идея, – виновато улыбаясь, произнёс Ли. Хван покачал головой, медленно выдыхая: при свете ему было намного спокойнее.       – Ну, зато адреналин мы точно получили, верно?..       – Я найду другой способ, честно, это того не стоит… – пробормотал блондин.       – А я постараюсь найти нам хороший фильм заранее, чтобы не потянуло на эксперименты, – усмехнулся Хёнджин. Феликс расслабленно потянулся и поднялся с дивана, глядя на часы:       – Ого, уже час, а мне к первой паре…       – Мне тоже, – вздохнул Хван и с улыбкой посмотрел своему парню в лицо, – Тогда спокойной ночи?       Тот кивнул и шагнул ему навстречу, притягивая в объятия, и брюнет с радостью обхватил его руками в ответ, прижимая к себе.       – Да, сладких снов, Джинни, – тепло сказал Феликс куда-то ему в плечо.       Выходить из уютной светлой гостиной не хотелось, но Ли уже заметно зевал, поэтому Хёнджин помог ему расстелить диван, а потом быстро поцеловал его, ещё раз пожелал доброй ночи и вышел в коридор. Кками, немного поколебавшись, всё же направился за ним, тоже своеобразно попрощавшись с Ликсом, выпросив его взять себя на ручки и лизнув в нос.       С трудом заставив себя погасить весь включенный свет, Хван добрался до комнаты и лёг на кровать. Слушая, как в соседней комнате укладывается Феликс, шурша постельным бельём и ставя на зарядку телефон, и поглаживая пальцами шёрстку лежащего на одеяле Кками, он не мог перестать улыбаться. Его парень совсем рядом, всего через коридор, и уже утром они вновь встретятся вместе на кухне и пойдут вместе в универ – разве мог он о таком мечтать?..       Но, несмотря на позитивные мысли, сон всё не шёл. Как только в квартире наступила тишина, а в темноте проступили очертания комнатной мебели, в голове вдруг начали один за другим всплывать образы из только что просмотренного фильма. Там, в такой же тишине и тьме, на главного героя со всех сторон выпрыгивали призраки сгоревших в пожаре людей – страшные, изуродованные, громко вопящие… Хван чувствовал злость и раздражение на самого себя – такие страхи надо было оставить в далёком детстве, чёрт возьми, – но не мог перестать напряжённо вглядываться в нечёткие фигуры в темноте и вслушиваться в малейшие звуки, будь то гудки машин за окном или гудение холодильника.       Он был слишком впечатлительным для таких киношек (и для своих лет, раз уж на то пошло).       Спустя какое-то время неподвижного лежания он наконец начал засыпать. Глаза, устав всматриваться во мрак ночи, медленно закрывались, на сознание наплывала дымка. Хёнджин даже начал улавливать какие-то кусочки сна, перемешивающиеся с реальностью, когда вдруг услышал тихие шаги в коридоре. Кками приподнялся на кровати и весь вытянулся в сторону двери, заставив хозяина почти что подскочить на месте и разом напрячься. В голове даже проскользнула мысль, а закрыл ли он входную дверь?..       На стене возле входа блеснул свет, и в проём осторожно просунулась голова Феликса, подсвечивающего себе путь фонариком телефона. Кками, секунду назад тревожно застывший в позе охотничьей собаки, радостно завилял хвостом.       – Джинни, ты спишь? – еле слышно прошептал парень. Хван отрицательно промычал, чуть расслабляясь:       – Нет, не сплю. Что-то случилось, Ликси?       Блондин шагнул в комнату, нерешительно остановившись у стены и неловко опустив глаза в пол.       – Там это, ну… – начал, смущённо запинаясь, он, – Зеркало прямо напротив дивана…       Хёнджин пару раз моргнул, после чего широко улыбнулся и приподнял одеяло рядом с собой:       – Хочешь поспать сегодня вместе?       Феликс радостно кивнул и буквально нырнул на матрас рядом, поскорее оказываясь в объятиях Хвана и заметно обмякая. Кками потоптался, прежде чем улечься в складках одеяла у их ног, и довольно проурчал. Брюнет нежно поцеловал Ли в лоб, успокаивающе перебирая пальцами его волосы и чувствуя, как маленькие ладошки гладят его спину и плечи. Все ночные страхи, насколько бы они ни были глупыми, мгновенно отступили, освободив место умиротворённому теплу и сонному дыханию.       – Давай никому об этом не расскажем? – предложил он. Ликс тихо засмеялся ему в грудь, утыкаясь в неё посильнее:       – Это будет наш секрет. Люблю тебя, Джинни. Спокойной ночи.       – Я тебя тоже. Сладких снов, – тепло прошептал Хёнджин и, напоследок чмокнув светлую макушку, от которой исходил приятный цветочный запах, почувствовал, как быстро проваливается в сон.       Да, спать так ему однозначно нравилось куда больше.

***

      Джисон не стал запариваться с тем, чтобы хоть как-то раскидать вещи: он просто ногами отпинал чемодан в дальний угол комнаты, чтобы тот не мозолил глаза. Не считая этого кошмарного потрёпанного жизнью чемодана, ещё и надутого, как пузырь от неправильно сложенных вещей в нём, ничто в квартире Минхо больше не говорило о том, что в ней что-то стало по-другому.       А по-другому стало всё.       – Что, малыши, скучали по мне? Скучали, да? Идите сюда, будем обниматься! – заворковал Хан, усевшись на пол и раскинув руки, блаженно улыбаясь, когда к нему с приветливым радостным мурлыканьем засеменили коты. Дори даже оперся передними лапками на его скрещенные ноги и, подтянувшись к лицу, доверительно потёрся о щёку гостя, щекоча того усами.       Минхо с трудом заставил себя оторвать глаза от этой в высшей степени очаровательной картины – Джисона, ласково тискающего его любимых питомцев – и шагнул в сторону кухни, на ходу включая свет.       – Ты голодный? Могу приготовить ужин.       – А ты не устал ещё готовить? И так полдня у плиты простоял ведь, хён, – заметил младший. Ли распахнул дверцу холодильника, бездумно шаря глазами по полкам и скорее просто желая скрыть смущение, вызванное заботливым тоном Хана:       – У меня много заготовок, просто закинуть в сковородку и всё, это несложно. Так что, будешь есть?       – Кому-то несложно, а для кого-то – угроза жизни и общественной безопасности, – пробурчал Джисон и бросил взгляд на Минхо. Когда тот, не удержавшись, усмехнулся, на лицо младшего вернулась довольная улыбка, – Я буду, если будешь ты.       Ли проворчал что-то, закатив глаза на умение Хана уйти от вопроса, и принялся доставать контейнеры с варёным рисом и нарезанными овощами. Рэпер поднялся с пола, прихватив с собой Дуни, и вместе с остальными пушистиками перекочевал на кухню, где по просьбе Минхо покормить животных приступил к наполнению мисочек. С непривычной скрупулёзностью отсчитывая граммы корма мерным стаканчиком, он негромко хихикал и переговаривался с мельтешащими вокруг его ног котами. В его голосе было столько доброты и умиления, что Ли невольно улыбнулся, думая о том, что, вероятно, для питомцев лучшей компании на неделю и правда не нашёл бы – никто из его друзей, кроме, пожалуй, Феликса, не относился к его любимцам с такой нежностью и уж точно не вызывал такого доверия и любви в их кошачьих сердцах.       Ну, а Минхо может и потерпеть инфаркты собственного – всё ради пушистых деток. Ну и, возможно, ради уборки в квартире, которую клятвенно пообещал проводить Хан в оплату собственного проживания здесь (Ли сразу записал себе мысленно, что сразу, как проводит временного постояльца на пары, устроит собственную экстренную ревизию – не то, чтобы у него был какой-то компромат, но осторожность никогда не будет лишней. Особенно, если живёшь с таким остроумным и пронырливым субъектом, как Хан Джисон).       Закинув в сковороду рис, нарезанные помидоры, перец и лук, к которым спешно дорезал оставшуюся со вчерашнего вечера курочку, и залив это яйцом, Минхо разделил готовое блюдо на две тарелки и позвал залипшего на ужинающих котов Джисона к столу. Младший восторженно присвистнул, отодвинув стул и плюхнувшись на него, глядя на «ленивый шедевр»:       – Ого, батина яичница! Ты точно многодетный отец, хён!       – Почему «батина»? – фыркнул старший. Но ловко орудующий вилкой Хан, уже успевший набить щёки и блаженно закатить глаза к потолку, ответил не сразу: понадобилось несколько секунд выразительного мычания, очевидно, сообщающего о гастрономическом оргазме.       – Обычно, если отец готовит яичницу, то засовывает туда всё, что найдёт в холодильнике, щедро крошит лук, заливает кетчупом и кидает вообще все специи, которые есть дома…       – Звучит жутко, – дёрнулся Минхо, но Джисон решительно замотал головой:       – Но это всегда до обалдения вкусно! Как у тебя, только намешано раз в пять больше всего! Тебе отец такого не готовил?       – У меня нет отца, – пожал плечами Ли. Хан на мгновение замер с вытаращенными глазами и надутыми щеками, выглядя таким растерянным, что старший не сдержался и громко прыснул от смеха, махнув свободной от вилки рукой, – Расслабься, я по этому поводу не переживаю. Они с мамой в разводе с моего раннего детства, кроме алиментов от него никаких вестей не было, да никто и не ждал, нам и вдвоём хорошо жилось. А мамина готовка более… традиционная. Таких «изысков» у меня в детстве точно не было.       Джисон помолчал ещё пару секунд, прожевав и проглотив всё, что успех запихнуть в рот, после чего серьёзно взглянул на него:       – Когда-нибудь я познакомлю тебя со своими родителями. Ты обязан это попробовать, хён. Уверен, такой крутой повар, как ты, точно останется в восторге!..       Минхо пришлось последовать примеру Хана и заткнуть себе рот несколькими большими кусками, чтобы скрыть своё смущение, из-за чего он слегка подавился. Ему только что сделали такой комплимент, ещё и с родными пообещали познакомить… Ну какой же ты идиот, Хан Джисон! Неужели правда не замечаешь и не осознаёшь, как жестока твоя доброта и открытость?..       – Всё в порядке, хён?       – Да, просто острое попалось… Ешь давай!       После ужина Джисон, по собственной инициативе вымывший посуду, пока старший был в ванной, быстро принял душ сам и вернулся в спальню, где Ли с растерянным видом рассматривал собственную кровать – всё, лишь бы не смотреть на накачанные руки, безо всякого стеснения выглядывающие из-под майки без рукавов, кое-где прилипшей к слегка влажному после мытья телу. Для приличия постояв с ним за компанию и тоже попялившись на мебель пару секунд, Хан перевёл взгляд на Минхо и спросил:       – У тебя есть какой-нибудь матрас или..?       – Нет, – чуть нервно, но решительно мотнул головой тот, – Ты ложись к стене, я встаю раньше. И будь готов, что СунДунДо любят спать со мной, так что обложат нас со всех сторон.       – Напугал ежа голой задницей! – радостно захихикал Джисон и поскорее заполз на матрас, улёгшись там в позе «руки по швам» и словно с нетерпением ожидая, когда на него ляжет кто-нибудь из пушистых обитателей дома, – Обещаю не храпеть и не пинаться!       – И не лежать так же, как в прошлый раз, – пробормотал Ли, доставая из шкафа второй плед и кидая его Хану. Тот вопросительно приподнял голову с подушки:       – А как было в прошлый раз?..       – Неважно, – торопливо отмахнулся Минхо. Он немного подумал и достал ещё одно одеяло – третье. И, пока младший с интересом наблюдал за его махинациями, скрутил последнее покрывало рулоном, положив его посередине кровати вдоль уже лежащего на ней парня, словно Великую Китайскую стену – вроде, нужную для защиты границ от посягательств, но, по факту, чисто символическую. Чтобы не проснуться опять в чужих объятиях – тогда ему просто сказочно повезло, что проснулся он сильно раньше и не дал неловкости случиться…       Джисон, глядя на изменение рельефа постели, понимающе хмыкнул и не стал возникать. Он, судя по выражению лица, понял, что для старшего вторжение в личное пространство не является чем-то обыденным, как для самого Хана и его ближайших друзей, и, кажется, оценил это. Ощутил не неловкость, а искреннюю благодарность, что ради него идут на такие жертвы – во всяком случае, Ли так показалось, когда Джисон улыбнулся ему за секунду до того, как он щёлкнул выключателем, и как блеснули в темноте его глаза.       Минхо осторожно лёг рядом, повернув голову набок и увидев перед собой преграду в виде одеяла. Это его немного успокоило: во всяком случае, проснуться в чужих объятиях, как на первой их ночёвке, теперь будет проблематичнее. Хотя, тут только утро покажет…       На кровать запрыгнули три тени, привыкшие спать с хозяином и поначалу непонимающе остановившиеся, обнаружив рядом нового человека. Однако замешательство их быстро прошло, и все трое разбрелись по постели, устраиваясь кто где – всё равно за ночь десять раз успеют переползти с места на место. Ли нащупал шёрстку Суни рукой и почесал мягкую спинку, прикрывая глаза и готовясь провалиться в сон, стараясь не думать о ком-то… пятом в своей кровати. Хан же счастливо завозился, шёпотом зовя кого-нибудь из котов к себе, и, судя по довольному мурлыканью, раздавшемуся сбоку, своего добился.       Несмотря на открытое окно, в комнате оставалось по-летнему тепло – хорошо хоть, лёгкий ветер приносил свежий воздух с улицы. Стало ясно, что одеяла были не нужны – ну, кроме того, что лежало по центру кровати. Разморенный жарой и долгим насыщенным днём, Минхо почти начал засыпать, к собственному удивлению поняв, что общество Джисона ему совершенно не мешает и не вызывает дискомфорта, несмотря даже на то, что он совсем рядом. Может, не такой уж дикой будет эта неделя, как он ожидал…       – Хён, – тихо позвали сбоку. Ли слегка дёрнулся, открыв глаза.       – М?       – Спасибо тебе, правда. Ты самый лучший, – судя по голосу, Хан улыбнулся. Минхо растерянно хмыкнул, не зная, что ответить, но, похоже, это было и не надо, – Спокойной ночи, хён.       – Спокойной ночи, Хани, – эхом отозвался старший. Джисон довольно хмыкнул, и по тому, как мурлыканье стало громче, можно было сделать вывод, что он принялся усиленно наглаживать кота, явно готовясь уснуть.       А Минхо снова похвалил себя за то, что установил эту смешную, но всё же существенную преграду между ними. Как минимум, её плюс был в том, что за заслонкой в виде одеяла в их настоящем положении не было видно его красных щёк и глупой, не подчиняющимся никаким приказам мозга уйти, улыбки. Ему стало ещё теплее, и явно температура в комнате была здесь ни при чём – тепло шло прямо из собственной груди.       Да, что-то в таком сне однозначно было.

***

      Джисон приветствовал их громким гоготом, размахивая руками так, что имевший неосторожность сидеть рядом с ним Сынмин едва не заработал подзатыльник. Сидящая напротив него, спиной к выходу из столовой, Ханна повернула голову почти на 180 градусов. Её острый взгляд забегал по входящим друзьям, словно сканируя каждый неровно лежащий волосок и каждую складочку на одежде.       – Как прошла первая ночёвка? – ухмыляясь и дёргая бровями, поинтересовалась она. Хёнджин закатил глаза и легко пихнул девушку в плечо, тогда как Феликс, обойдя с другой стороны, наклонился и приобнял её.       – У меня ко всем вам такой вопрос, – хмыкнул он и галантно отодвинул для Ли стул. Тот благодарно кивнул и улыбнулся, уже привычно не обращая внимания на улюлюканье Хана и Чанбина.       Их компашка снова собралась в столовой на обеденном перерыве – как и вчера вечером, в полном составе. Ну, почти в полном: Чан был наполовину с ними, наполовину – с хозяином пиццерии, с которым вполголоса разговаривал по телефону, обсуждая какое-то нововведение. Похоже, это касалось выросшей нагрузки и необходимости набора персонала, в том числе и в стане курьеров. Возможно, поэтому Джисон сейчас так воодушевлённо подпрыгивал на заднице. А возможно, потому что рядом с ним сидел, небрежно закинув руку за спинку стула и скучающе глядя по сторонам, Минхо.       Но Хёнджин не торопился со своими выводами.       – Ну, у нас всё прошло неплохо, – начала первой Ханна, – Чонин с утра, пока все спали, сходил за кофе, а Чани даже выспался…       – Да ладно, – вытаращил глаза Хан и ткнул старшего Бана в плечо, словно проверяя, настоящий ли он. Тот, не отвлекаясь от телефонного разговора, строго зыркнул на него. Несмотря на то, что его многолетние мешки под глазами за ночь никуда не рассосались, лицо и правда стало выглядеть чуть более свежим и отдохнувшим, хотя во взгляде пряталась некоторая растерянность, словно бы парень и сам не верил в такие чудеса.       Его сестра ехидно улыбнулась:       – Ну да, они с Чонином так уютно улеглись, ещё бы не проспаться в таком гнезде…       Непривычно притихший Ян и занятый Чан, слушающий их вполуха, одновременно подавились – один соком, второй – вопросом к начальнику. В трубке послышалось озабоченное кудахтанье господина Ко, вопрошающего, что у «его дорогих ребят» случилось, и это послужило отличным оправданием для того, чтобы Бан отвернулся от них всем корпусом, виновато кивая и улыбаясь. Чонина же спасать никто не спешил: ему пришлось краснеть под семью взглядами, запихивая в рот булочку так, что размерами щёк он почти побил рекорд Джисона.       Наконец, решив не то выручить друга, не то просто прервать неловкую тишину, Сынмин еле заметно усмехнулся:       – А мне тоже всё равно не удалось поспать одному, не расстраивайся, Нинни.       – А разве Чанбин не говорил, что у него есть место? – недоумённо спросил Минхо. Ким метнул выразительный взгляд на Со, и тот, спешно дожёвывая сэндвич, замахал руками в защитном жесте:       – Я же честно не знал, что так получится! И вообще, кровать у меня большая, ты не жаловался, когда засыпал…       – Я не ожидал, что посреди ночи тебе взбредёт пообниматься, – фыркнул младший, – Это был твой коварный план – сломать диван перед моим приходом?       – Ой, ну не заливай, что тебе не понравилось, Минни, – кокетливо подмигнув ему, проговорил Чанбин. Он показал руками сердечко и отправил Сынмину воздушный поцелуй, однако тот такой любви в свою сторону не оценил:       – Я тебе не плюшевый мишка. Ты меня чуть не задушил!..       – То есть, ты не отрицаешь, что план был? – перебил его Джисон, заглядывая в лицо Со. Тот щёлкнул его по носу и прижал палец к своим губам, снова кидая хищный взгляд на будущего педагога. Ким обессиленно откинулся на спинку стула и застонал.       Разыгранная сцена вызвала всеобщий смех, совершенно беззаботный и искренний: всем было понятно, что Сынмин фыркает не по-настоящему, лишь по привычке, не умея выразить более доступным языком свои эмоции, и очарованный этим поведением и его причиной Чанбин старается побудить младшего к взаимодействию, не воспринимая всерьёз острые подколы и ответки. Словно вредный кот и души в нём не чающий хозяин – хотя, вроде как, по кошачьей теме у них пока был только Минхо…       – А ты, Сони? Пока ещё не успел надоесть Минхо? – вернулся в разговор Чан, убирая телефон и рассеянно улыбаясь. Хан протестующе замотал головой:       – Я хорошо себя веду, от меня вообще никаких проблем! Правда, хён?       – До тех пор, пока ты далеко от кухни – да, – хмыкнул Ли-старший. Хёнджин и Феликс захихикали над тем, как Джисон драматично схватился за сердце, в притворной обиде выпятив нижнюю губу, но не стал возражать: негласное правило в их компании держать его подальше от готовки уже принял и Минхо.       – Мне и не нужно, когда у меня такой чудесный хён! – предпринял попытку подмазаться Хан, – Я хоть вечность готов смотреть, как ты готовишь!..       И лишь то, что Чанбин ревниво потребовал объяснить, что не так в его готовке, что такого восторга она не вызывает, продолжая развивать представление, позволило ускользнуть от внимания большинства (в том числе, и Джисона) засиявшим, словно запрещающий сигнал светофора, ушам Минхо. Большинства, но не Хвана и Ли-младшего: они многозначительно переглянулись, словно телепатически обмениваясь мнениями, и только под убийственным взглядом внешне спокойного Минхо вернули себе непринуждённый вид.       Ладонь Хёнджина под столом ласково сжала пальцы Феликса. Тот в ответ погладил большим его запястье.       – Ну, а вы двое, – вспомнила о них Ханна, – С вас, вообще-то, разговор и начался, мастера перевода стрелок. Как прошла ночка?       – Учитывая то, что сидят оба нормально, скучно, – вставил свои пять копеек Джисон.       Чонин опять подавился соком. Хёнджин покраснел и погрозил Хану кулаком, пока затормозивший Феликс непонимающе хлопал глазами, глядя на хихикающих друзей и искренне довольного собой шутника. Минхо, сидящий между Яном и Джисоном, с силой похлопал первого по спине, а второго осуждающе шлёпнул ладонью по бедру, в ответ получив лишь его ржач.       Ликс, как единственный не понявший шутку, невинно улыбнулся:       – Мы отлично выспались, хотя Кками поднял нас довольно рано. Ой, Сынмин, нам в общагу обязательно нужны шторы с затемнением, это вещь…       – Вас Кками обоих сразу разбудил и потащил гулять? – подозрительно заинтересованно уточнила Ханна, и не успел Ли-младший кивнуть, как девушка торжествующе ухмыльнулась и протянула ладони к Чанбину и Хану, – Ха! А я говорила!       – Ты о другом говорила, мошенница. И собака – не доказательство, – пробурчал Со. Ханна замотала головой:       – Зато блэкаут шторы у Джинни точно только в его комнате, чем не доказательство. И я имела в виду вместе спать, а не спать. Так что считается.       – С ней в Клуэдо не играем, – предупредил Сынмина Джисон и послушно сунул Бан купюру.       Хёнджин страдальчески застонал, закрывая лицо руками:       – Да вы задрали, честное слово…       – А что происходит? – завертел головой Феликс. Хван вздохнул и приобнял его, сердито глядя на друзей и тихонько пообещав, что потом всё объяснит. Удовлетворившийся этим Ликс улыбнулся ему в ответ, кивнул и вонзил трубочку в клубничное молоко. Глядя на его безмятежный вид, Хёнджин чувствовал, как раздражение улетучивается, а на лице сама собой рисуется нежная улыбка.       На некоторое время притихший Хан, окинув всю их компанию взглядом, весело усмехнулся и наклонился над столом:       – Это, получается, все по двое разбились? У нас новый тренд – парный ночной сон?       – А вы тоже, что ли? – удивлённо вскинул брови Хван.       – Конечно, – как само собой разумеющееся выдал Джисон, – У хёна только одна кровать!       Ханна обиженно надулась, рассматривая сидящих вокруг неё парней: собственная раскладушка показалась чем-то настолько читерским, что несправедливым уже по отношению к ней.       – Я чувствую, что меня исключили из чего-то важного, – пожаловалась девушка. И не успел отгреметь снисходительно-неловкий смех, как Хан снова активизировался и хитро засверкал глазищами:       – Да ладно, ты просто расстроена, что кое-кто спит не с тобой, а с…       Младший рэпер закашлялся, подавившись внезапно оказавшимся у него во рту шариком из смятой салфетки. Бан гневно прохрустела пальцами после броска, бросив строгий взгляд на друзей, неловко притихших. Кто знал, что в списке её талантов затесалась такая меткость…       Пока Минхо уже второй раз спасал кого-то из младших от дебильной смерти, хлопая по спине, Сынмин, во все глаза глядя на жертву несправедливо смущённой девушки, негромко заметил:       – В пинг-понг, я так понимаю, тоже не играем…       Джисон заржал, подавившись ещё сильнее. Ли-старший укоризненно посмотрел на Кима, сухо сообщив ему, что если Хан сейчас помрёт, то за похороны придётся платить педагогу. Впрочем, угроза, нависшая над Джисоном, не исчезла с устранением салфетки из ротовой полости: Ханна натырила их со стола целую кучу и красноречиво продемонстрировала другу количество припасов, которые в случае чего непременно пустит в дело, чтобы заткнуть его болтливый рот. На лице Минхо даже промелькнула на мгновение некая гордость.       Дребезг накрыл столовую внезапно, заставив всех вздрогнуть и глухо выругаться. Только отдышавшийся Хан схватился за голову и почти болезненно простонал:       – Боже, да почему больше ни в одном универе нет звонка, а в нашем есть? Мы детсадовцы, что ли, без него не разберёмся?       – Судя по тому, что вы все тут – не разберётесь, – фыркнул Минхо. Бодро вскакивающий со стула Джисон насмешливо хмыкнул:       – Ты, так-то, тоже тут, хён.       – А у меня дистанционно, мне спешить некуда, – парировал Ли-старший и в ответ на страдальчески скорчившееся лицо временного соседа ехидно ухмыльнулся, – Так что увидимся дома, Хани, до вечера.       Комментировать услышанный разговор и увиденный обмен тёплыми взглядами и улыбками на прощание никто не стал, хотя очень хотелось, судя по попыткам незаметно обернуться или погреть уши. У всех была более важная задача: как можно скорее разбежаться по аудиториям, молясь на то, что хоть кто-то из преподавателей сегодня тоже опоздает.

***

      – Эм… А это точно безопасно? – с сомнением спросил Чан, осматривая девайс. В глазах каждого из собравшихся плескалось нешуточное беспокойство и неуверенность, действительно ли эти перемены пойдут на пользу? Им нужно было больше курьеров, а не больше возможностей лишиться их совсем…       Зато в глазах Джисона был полный восторг.       – Конечно, безопасно! Все нормальные люди давно на него пересели: и быстрее, и манёвреннее, и круче, чем я хуже? Я же не дебил безрукий!       – Я бы поспорил, – фыркнул Чанбин, но не удостоился ответом: Хан был слишком занят новой игрушкой, предоставленной хозяином кафе.       Конечно, в том, что Джисона можно усадить вместо обычного на электровелосипед, сомневался каждый первый. Если этот гений умудрялся падать с простого велика, без мотора, да и вообще на ровном месте без какого-либо транспорта, вероятность такого исхода на машине, разгоняющейся раза в два быстрее, стремительно возрастала. У господина Ко, конечно, было очень интересное понимание увеличения производительности…       – У тебя разве есть права? – нахмурился Минхо, с опаской глядя на блестящую чёрную раму с проводами. Хан нежно погладил руль, выглядя почти что влюблённым:       – На этого красавца права не нужны, я специально уточнял. Жалко, он не слишком быстрый, всего до тридцати километров в час разгоняется – ну ничего, заработаю, отучусь на права на мопед и обновимся на настоящий люкс…       – Мы его потеряли, – шепнула Ханна брату, растерянно кивнувшему. Судя по озадаченному виду, он уже представлял, как тащит Джисона в травмпункт, причём, явно в ближайшее время: младший был твёрдо намерен испытать нового железного коня немедленно.       Обеденный перерыв кончился, полностью потраченный на то, чтобы поглазеть на новый курьерский транспорт, и сотрудникам пришлось вернуться в пиццерию. Хану тоже – перед тем, как войти в помещение, он едва ли не расцеловал электровелик, обещая, что они совсем скоро воссоединятся. Его друзья обречённо переглянулись, готовые к тому, что теперь каждый их рабочий день будет начинаться с молитвы, чтобы Джисон не убился по дороге на очередной заказ и не напоролся на штраф (для начала, очень хотелось верить в то, что на чудо с мотором реально не нужны права).       Минхо с Чанбином прошли в кухню, почти молча принимаясь за работу, слаженно передавая друг другу необходимые продукты и короткие слова благодарности. Обычно болтливый Со на кухне становился ничуть не менее сосредоточенным и профессиональным, чем Ли, и у него даже было преимущество: так эффектно и быстро, как он, старший точно не умел вертеть на руке основу для пиццы. У него даже была мысль предложить Чанбину иногда выходить из кухни в такие моменты: а что, такое зрелище, как мускулистый парень с бицепсами размером с чью-нибудь голову, с довольной улыбкой раскручивающий на кулаках тесто, ловко подбрасывая и ловя его, могло бы стать неплохим шоу и тоже работать на привлечение клиентов. И было бы это куда эффективнее и безопаснее, чем долбанный велосипед с мотором для курьера, на собственных ногах держащегося шатко…       В дверях зашаркали шаги, знакомо звякнула железными пуговками джинсовка, повешенная на крючок у входа: вспомнишь солнце, вот и лучик.       – Ты сегодня на полдня, хён? – поинтересовался Джисон. Не было нужды гадать, к кому из старших он обращался – в обществе Хана лишь один человек удостоился уважительного суффикса.       Минхо на секунду отвлёкся, вытирая пот со лба, и кивнул:       – Да, через час ухожу. Так что домой пойдёшь сам. В смысле, ко мне домой…       Он сделал вид, что не смутился собственной фразы и не заметил улыбочку курьера. Из-под колпака выбилась прядь волос, упав ему на глаза, и Ли с готовностью переключился на неё, стараясь сдуть обратно. Руки были в перчатках, а перчатки – в овощах, не трогать же ими волосы, придётся справляться без рук…       Сбоку тихо усмехнулись, после чего Минхо почувствовал, как чужие пальцы мягко касаются его лица, цепляют непослушную прядь и осторожно заправляют её под колпак. Во рту резко пересохло, когда он поднял непривычно робкий взгляд на стоящего совсем близко Джисона, не успевшего ещё убрать ладонь от его головы.       – Спасибо, – с трудом выдавил из себя Ли. Хан тепло улыбнулся ему в ответ, не спеша отстраняться:       – Не за что, хён.       – Кхе-кхем, – деликатно привлёк их внимание Чанбин. Оба парня разом обернулись на второго повара, всеми силами прячущего ехидную ухмылку за стопкой коробок, – Сони, держи, надеюсь, пицца не разлетится, как конфетти по всему городу…       – Эй! Обидно, вообще-то! – с совершенно не обиженной лыбой заявил Джисон, принимая заказ, – Развезу их так быстро, что вы моргнуть не успеете!       – Ты главное сам моргай поменьше и следи за дорогой, – посоветовал ему Со. Хан лишь отмахнулся на такие напутствия, поставив коробки на столешницу и натягивая обратно куртку:       – Я тебе отвечаю, мы с таким апгрейдом будем деньги только так грести: столько времени сэкономит, а еда даже остывать не успеет! Хочешь, хён, привезу нам сегодня ужин отсюда?       – Нет, спасибо, я сам собирался готовить, – покачал головой старший, – Так что если не убьёшься по дороге, то на ужин будет курочка. Главное, не задерживайся.       Джисон радостно потёр ладошки и чуть не станцевал в кухне:       – Хён, ты прямо жёнушка! Обещаю принести всю зарплату домой, дорогая!       – Вообще-то, если переехал ты к нему, то жёнушка здесь ты, Сони, – насмешливо хмыкнул Чанбин. Хан заржал и мотнул головой:       – В таком случае хён остался бы без ужина. Хреновая из меня хозяюшка…       – Дуй уже работать, всадник апокалипсиса, и постарайся никого не сбить, – зафыркал Со и почти пинком выгнал младшего в зал, откуда он по прямой траектории, не переставая хихикать, пролетел до выхода на улицу.       Чанбин отряхнул руки, достал новую пару перчаток и натянул их на руки. Тихонько напевая себе под нос, пробежался глазами по списку заказов и принялся доставать необходимые ингредиенты, в процессе чего мельком посмотрел на Минхо. Удивлённо моргнул, глядя сбоку на лицо старшего, обернулся к столешнице, на которой своего часа дожидались спелые яркие томаты, опять на Ли. Не найдя различий между оттенком щёк коллеги и овощем перед собой, удивлённо качнул головой и, не говоря ни слова, вернулся к работе.       Он не думал, что его комментарии хоть кому-то здесь нужны. Кому надо, сами всё знают, кто не знает – заводит мотор адской машины и мчит навстречу ждущим заказ клиентам.

***

      Минхо тяжело вздохнул и потёр переносицу, устало глядя на то, как на его кухонном столе росло количество продуктов, многие из которых были совершенно несочетаемы друг с другом. Но гостя, слившего на них, кажется, половину стипендии, это не особо волновало: судя по тому, как внезапно он попросился прийти к нему домой, его вообще не волновало ничего, кроме внезапно ударившей в голову идеи.       – И что ты хочешь из этого сделать?       – А что можно? – задал встречный вопрос Феликс, доставая из пакета длиннющий, размером с его руку, огурец и бездумно глядя на него, – Я не знал, что взять, и взял всё…       Ли-старший медленно закрыл и открыл глаза, смиряясь с неизбежным и мельком с завистью думая о том, насколько хорошо, когда родители без вопросов присылают тебе деньги на такие странные идеи. Хотя, раз у них была возможность отправить сына учиться в другую страну, очевидно, проблемой это никакой не было – никакого осуждения, только радость за друга.       – Зачем тебе вообще приспичило готовить корейскую еду? Ты же её не любишь, – снова прицениваясь к куче продуктов на столе, спросил Минхо. Феликс смущённо отвёл глазки в сторону:       – Ну, я же только сладости готовить умею, а Джинни их почти не ест…       – Он что, требует с тебя готовку? – с готовностью ощетинился старший. Ликс поспешно замахал руками, отрицая:       – Нет-нет-нет, всё не так! Просто… Ну, знаешь, я живу у него дома, трачу его воду, он делает всё, чтобы мне было комфортно и приятно рядом, хотя мне и так с ним всегда хорошо, он такой классный… Кхм, в общем, я хотел дать что-то от себя в ответ, но моих кулинарных навыков хватает только на брауни и печеньки. Нельзя же есть только шоколад…       – И ты решил попросить помощи у меня, чтобы я приготовил Хвану ужин? Поэтому притащил столько продуктов?       – Не совсем, – Феликс застенчиво улыбнулся и потёр затылок, – Я хотел попросить, чтобы ты научил меня какому-нибудь местному блюду и проконтролировал, чтобы я точно ничего не напутал… Пожалуйста, хён!       Блондин сложил руки в умоляющем жесте и даже поклонился, явно не желая отступать. Минхо скептически вскинул бровь, оглядев сначала неподвижно застывшего друга, а потом притащенные им ингредиенты, под которыми ломился стол, и вздохнул:       – Ладно, помогу. Сделаем что-нибудь несложное. Иди мой руки, а я пока посмотрю, что из всего этого гастрономического кошмара подойдёт.       Ли-младший счастливо улыбнулся и напрыгнул на него с объятиями, громко благодаря, после чего спешно ретировался в ванную, на ходу разговаривая с котами, уже отвыкшими от его присутствия и почти заново знакомящимися. Минхо мысленно фыркнул: Ликс совсем их забросил, ещё и пропах псом Хвана, стыд и позор ему. Вон, кое-кто знаком с Суни, Дуни и Дори куда меньше, а внимания им уделяет едва ли не больше, чем хозяин…       Изучив продукты на столе и прикинув, насколько тяжело было их все донести, старший отложил то, что можно использовать, и к возвращению Феликса на кухню успел составить меню на вечер:       – Тогда сегодня пожарим курицу и рис с овощами и сделаем кимбап. Пойдёт?       Ликс довольно закивал, с готовностью закатал рукава и застыл посреди кухни, как солдат, ожидающий указаний. Минхо невольно усмехнулся, покачав головой, и протянул ему фартук, надевая второй на себя:       – Для начала промой рис холодной водой…       Хотя во всём, что не касалось выпечки и содержащих невероятное количество сахара десертов, Феликс разбирался примерно так же, как в поэзии эпохи Чосон, он был очень старательным учеником. Движения при нарезке овощей или перемешивании мяса на сковороде, поначалу совсем неловкие и даже опасливые, постепенно становились увереннее, и где-то через полчаса он уже приноровился настолько, что мог позволить себе разговаривать в процессе натирания моркови:       – А Сони на работе, хён?       – Да, скоро должен вернуться. Разделим напополам, как закончим, а то я точно не успею с ужином, – проговорил Минхо, нарезающий перец. Младший согласно замычал:       – Конечно! Ещё раз спасибо, что помогаешь, я боялся готовить один на кухне Хёнджина, чтобы случайно ничего не сжечь…       – А у меня можно сжигать? – фыркнул Минхо и прыснул от смеха, когда Феликс поднял на него огромные испуганные глаза, – Ладно, ладно, шучу. Я рад, что ты пришёл ко мне, это лучше, чем учиться по видео с ютуба. Осторожно, пальцы себе не сотри.       Ликс угукнул и снова затих на какое-то время, сосредоточив всё своё внимание на тёрке. Дори, вертящийся под ногами, боднул его лбом в голень и потёрся с громким мурлыканьем, выпрашивая что-то со стола. Его хозяин цыкнул, осуждающе глядя на любимца:       – Ну и что ты тут попрошайничаешь? Тебе ничего из этого нельзя. И вообще, вас Хани уже закормил вкусняшками, не притворяйтесь голодными.       Феликс негромко засмеялся, стараясь ногой осторожно отодвинуть кота в сторону, чтобы на него случайно не наступили:       – Как они приняли Джисона? Уже не прячутся от него?       – Как же, прячутся они, – насмешливо хмыкнул старший, – Они с первой встречи его обожают. Уж не знаю, подкупил он их или что, но СунДунДо в нём души не чают, я даже ревную…       – Животные чувствуют хороших людей, хён, – улыбнулся Феликс, заглядывая ему в лицо. Он явно хотел сказать что-то ещё, но его прервал звук открывающейся двери. Кошачья банда, полным составом собравшаяся на кухне, мигом рванула в прихожую, словно издалека почувствовав, кто вошёл в квартиру.       Минхо тоже не потребовалось много времени, чтобы это безошибочно определить: звук поспешно снимаемой обуви и ласковые причитания над питомцами обозначил пришедшего совершенно чётко.       – Хён, я дома! Этот велик – это нечто! Почти как мопед, только меньше! – затараторил с порога Джисон, возясь с чем-то в прихожей и шлёпая босыми ногами по коридору в ванную.       – С возвращением, – откликнулся Минхо, игнорируя удивлённо округлившиеся глаза Феликса. Хан что-то ещё протрещал, заглушаемый шумом воды, и наконец зашёл в кухню, тут же натыкаясь взглядом на гостя и удивлённо вскидывая брови:       – Ого! Какие люди! Я думал, ты в универе!       Блондин приветливо улыбнулся ему и весело захихикал, позволяя обнять себя со спины:       – У меня всего две пары, а у Джинни четыре. Зашёл к вам с Лино-хёном.       – Феликс попросил помочь ему приготовить ужин, – пояснил Ли-старший.       Джисон удивлённо посмотрел в лицо Ликса и, дождавшись подтверждающего кивка, радостно затряс его в объятиях:       – О, так из Феликса тоже такая себе жёнушка! Я не один такой!       Заметив, что улыбка блондина стала почти печальной, Минхо предупреждающе замахнулся на Хана силиконовой лопаткой:       – Он только учится готовить! И делает успехи, вообще-то.       – Я тоже готов учиться! – заявил Джисон, закатав воображаемые рукава, – Возьмёте к себе?       – Нет! – хором ответили оба Ли с одинаковым ужасом в голосе. Хан загоготал и отстранился, подняв руки и скорчив просящую рожицу:       – Можно хотя бы посидеть с вами? Я мешать не буду!       Переглянувшись, Феликс и Минхо не удержались и синхронно улыбнулись, пряча это от третьего парня.       – Ладно, – смилостивился старший, – Но, если снова будешь нести всякую чушь, выставлю за дверь.       – А я сделаю так, – загадочно заявил Джисон, плюхнувшись на стул. Оба «повара» недоумённо обернулись на него, увидев, как Хан сажает себе на колени Дуни и, дождавшись, пока он удобно уляжется, довольно ухмыляется, – И теперь никуда с этого места не сдвинусь! Тревожить покой кота – страшное преступление! Вы же не изверги?       Ликс прыснул и снова засмеялся, качая головой. По поведению обычно нелюдимого Дуни, утратившего вдруг весь свой строптивый нрав с приходом Джисона, он понял, что слова Минхо не были преувеличением: пушистая троица и правда обожала своего временного сожителя. Почему – загадка для всех: коты обычно ни с кем не делятся, по каким критериям отбирают себе среди людей любимцев. Хорошо, что в этот раз любовь оказалась полностью взаимна.       Оба Ли, закончив отвлекаться на Хана, вернулись к готовке. Следуя подсказкам старшего, Феликс обжарил курицу вместе с овощами и добавил в сковороду рис, тщательно мешая и следя, чтобы ничего не подгорело. Минхо не скупился на похвалу: старания Ликса были очень видны, да и такие усилия ради любимого человека, пусть сам Минхо его и недолюбливал, не могли не вызвать уважение. К тому же, Феликс так трогательно радовался, когда его хвалили… М-да, он всегда слишком баловал своих младших.       – Феликс, Хани уже успел напугать тебя своей готовкой? – спросил Минхо через какое-то время, когда они уже сворачивали кимбап. Блондин весело улыбнулся:       – Ну, однажды, когда мы сидели все вместе в общаге, Сынмин попросил его заварить чай из пакетика…       – …А я обжёгся кипятком, ещё и чашку разбил, – закончил за него Джисон, – С тех пор ни к чему, что связано с кухней, они меня не пускают.       – Это, кстати, была чашка Ханны, ох и разозлилась она, – покачал головой Феликс, вспоминая подругу в гневе. Сидящий на стуле парень приподнял руки в защитном жесте:       – Она не долго расстраивалась, Чонин ей потом подогнал кружку ничуть не хуже!       – Это ты после того ожога три дня с забинтованной рукой ходил? – спросил Минхо. Хан закивал почти гордо:       – Ага, зато сейчас ни следа не осталось. На мне как на собаке всё заживает.       – Но это не повод калечиться лишний раз, – строго заметил старший, – Представить страшно, как можно улететь с этого нового велика…       Джисон издал громкий смешок и умилённо улыбнулся, весело глядя на него:       – О-о-о, хён, ты обо мне беспокоишься? Это так мило…       – Конечно, беспокоюсь, – фыркнул Минхо, – Если убьёшься сейчас, то ещё неделю будешь у меня на шее сидеть…       – Моё сердце разбито, – объявил Хан, не прекращая лыбиться и болтать под столом ногами.       Скрутившего рулет Феликса угораздило спросить, про какой такой новый способ самоубийства они разговаривают, и Джисон завёл длиннющую оду, посвящённую электровелосипеду, его скорости, бьющему в лицо ветру, удобному большому багажнику и ещё сотне-другой плюсов. Его несколько раз приходилось затыкать, порой словом, порой куском какого-нибудь овоща или курицы, чтобы не трещал под руку и дал Ликсу сосредоточиться. Это работало, особенно с едой – всё-таки вернувшийся после рабочего дня курьер знатно проголодался. Ли-старший успел порадоваться, что они договорились разделить поровну приготовленное.       – В конце, перед подачей, его нужно будет разрезать. Лучше уже дома у Хвана это сделай, чтобы кусочки не развалились, – посоветовал Минхо, когда Феликс сделал последний кимбап. Блондин кивнул и обвёл столешницу взглядом, озадаченно моргая:       – Хорошо, хён… Это мы что, уже закончили?       – Ага, – кивнул старший и широко улыбнулся, – Поздравляю, ты приготовил своему ненаглядному корейский ужин. Ты молодец, Ликси.       Феликс растроганно обернулся к нему и залучился благодарностью изо всех щелей:       – Спасибо! Я бы не смог без тебя, хён, честно, спасибо за помощь!       Минхо не удержался и потрепал его по голове:       – Рад был помочь. Только лучше не говори Хвану, что я в этом участвовал, у него аппетит пропадёт…       Ликс засмеялся, качая головой, но не возражая. В конце концов, он своего парня отлично знал, ему было виднее.       Они разделили еду на две части, сложив ту, что предназначалась Феликсу, в контейнеры и завернув в фольгу, чтобы не успело остыть. В благодарность за помощь с готовкой Ли-младший оставил друзьям всё, что притащил из магазина и не использовал, аргументируя это тем, что хён точно придумает, как пустить их в дело. Что ж, учитывая, каким разнообразным был набор, это была очень даже неплохая сделка…       Джисон, движением бывалого карманника стащивший у них из-под рук приличный кусок курицы (и схлопотавший за это шлепки сразу двумя полотенцами, но, судя по довольному хохоту, не слишком обиделся), скрылся с места преступления в ванной, откуда вскоре послышался шум воды – видимо, решил наконец принять душ. Оставшись вдвоём и убедившись, что итоги двухчасового труда надёжно защищены от наглых посягательств что Хана, что котов, явно действовавших заодно, Минхо и Феликс напоследок сели за стол с чашками чая и пачкой печенья, тоже купленной младшим во время хаотичного набивания тележки в магазине.       – Да уж, у вас весело, – с улыбкой прокомментировал блондин. Хозяин квартиры согласно промычал, усмехаясь:       – И не говори. Зато у Суни, Дуни и Дори есть кто-то, кто может уделять им внимание, когда я занят – ты видел, они его сильно полюбили…       – А тебе самому как? – полюбопытствовал Ликс, – Вы не ругаетесь? Не мешаете друг другу?       Старший отрицательно промычал, медленно отпивая чай и на время задумавшись.       – Нет?.. Всё на удивление спокойно. Хани только болтает много, а так ведёт себя как шёлковый. Ну, а вообще, мы пока что мало времени проводили дома, разве только ночью. Сам понимаешь, учёба, работа. Хотя не думаю, что у вас с Хваном иначе.       Феликс покачал головой, в его глазах вновь появился тот тёплый мечтательный огонёк, который был там всегда, стоило ему подумать о Хёнджине:       – Нет, у нас с Джинни по-другому…       – Фу, – театрально скривился старший, – Избавь меня от подробностей вашего «по-другому».       – Да не было ничего такого! – возразил Ликс, кончики его ушей покраснели. Минхо не смог удержаться и не подразнить его:       – Да ну? Спите же в одной кровати. А как же «У него есть вторая комната, хён»?       – Мы просто спим! И вообще, вы с Сони тоже вместе спите!       – У меня больше комнат или хотя бы матрасов нет.       – Но ты ведь мог тогда и не звать его к себе?       – А ты попробуй отказать Хани в чём-то, – пробурчал Минхо, защищаясь. Феликс прямо посмотрел ему в лицо с почти снисходительной улыбкой, вздёрнув бровь:       – Чтобы ты не смог отказать? Ты, Лино-хён?       Старший понял, что его аргумент был ошибочным, и прикусил язык. И то верно: он был столько лет известен тем, что никогда и ни под кого не подстраивался, никому не поддавался, кроме самых близких друзей, лишь потому что на самом деле хотел, а не потому, что его можно было продавить. Краем сознания он это понимал, и тем сложнее была ситуация с Джисоном: выходит, при всех своих попытках не заходить за определённую черту и последовательном убеждении себя, что оно ему и не надо, он продолжал желать с ним сблизиться и делал всё для этого. Борьба с собственными чувствами шла не слишком успешно, учитывая, что главный враг в ней, по сути, он сам.       Впрочем, видя его рассеянное состояние, Ликс не стал давить: после молчаливой паузы он сам перевёл тему, не заставляя больше хёна подбирать дурацкие оправдания, и начал рассказывать о проживании с Хваном, состоящем в основном из совместных походов в универ, выполнения домашки вдвоём на кухне, прогулок с собакой и ленивых вечеров за телеком и обнимашками. В благодарность Минхо прекратил подкалывать его насчёт их ночёвок, и беседа всё же смогла закончиться приятно, без смущения и каких-то обид.       К моменту, когда Хан вышел из ванной с влажными волосами и полотенцем на плечах, Феликс уже собирался уходить. Он запихнул в рюкзак контейнеры с всё ещё тёплой едой, ещё раз поблагодарил Минхо за помощь и отправился в прихожую обуваться. Его ждал уже вернувшийся с занятий парень, его пёс, надеющийся на очередную вечернюю прогулку втроём, и целые выходные, которые они проведут вместе. Было вполне очевидно, почему он так рвался покинуть дом старшего – ну, кроме того, что он очень внимательно смотрел на взаимодействия Джисона и Минхо, словно стараясь уловить что-то, не видимое простому смертному.       После обнимашек двух Ли к Феликсу подошёл Хан, обхватив его руками и уместив голову на плече:       – Надеюсь, Кками тебя не сожрёт за эту неделю, – пожелал он блондину. Тот засмеялся и помотал головой:       – Да ты что, Кками просто лапочка. Самый милый пёс на свете.       – А мне казалось, он ненавидит всё живое, – возразил Джисон. Ликс скосил взгляд на Минхо и опасливо выглядывающего из-за угла Дуни и улыбнулся:       – Да, знакомая история…       Когда прощание наконец закончилось и Феликс оказался в подъезде, помахивая им рукой, Хан высунул голову из-за плеча старшего и с весёлой ухмылкой посоветовал:       – Не забывайте про защиту!       Минхо захлопнул дверь, не давая другу вернуть шутку, и повернулся к четырём своим сожителям, преданно смотрящим на него в ожидании команды к ужину. Решив больше не испытывать их терпение, он кивнул Джисону в сторону кухни:       – Ну что, Хани, готов поесть?       – Всегда готов! – решительно отозвался младший и охотно потопал за ним, ведя за собой котов.