Разбежавшись, прыгну или нет?

      Мне снова захотелось возразить, но сил спорить и сопротивляться уже не осталось. Эта ночь начала казаться мне бесконечной и совсем уже мучительной.       - Я полюбила того человека отнюдь не за внешность. И прекратите внушать мне это!       - Разве я что то внушаю? Тебе не кажется, что я лишь озвучиваю твои собственные мысли?       Я задумалась и отвернулась от строго глядящего на меня симпатичного лица. Глаза невыносимо устали от беспокойных порывов холодного ветра, но я всё же силилась смотреть куда-то вперёд, за мрачный тёмный горизонт.        - Мне всего навсего хотелось почувствовать себя нужной. Хотя бы кому-то. Когда он впервые обнял меня тогда, в тот самый первый вечер, во время танца, вокруг меня словно выросла высокая крепкая стена. Я ощутила такое спокойствие, безопасность. Мне наивно показалось, что Он сможет защитить меня от всех горестей этого мира. Ровно до тех пор, пока собственными руками не обрушил этот самый мир на мою глупую голову. А теперь... Я не знаю, как мне жить дальше.       - Ну, а я про что! - воскликнул Шут, незаметно для меня снова вернувшись к своему привычному жуткому облику. А затем раскрыл над головой большой полосатый зонт, какой то совсем фантастической фиолетово-чёрной расцветки. Медленно вращая его стержень он стал неспеша прогуливаться взад и вперёд по узкой дорожке скользских камней и рассуждать.        - У него ведь и невеста богатенькая давным давно имеется, к осени, глядишь, и свадьбу сыграют. А тебе, в лучшем случае, отведётся унизительная роль содержанки. Будет заезжать в ваш унылый городишко пару раз в год на своём пышном пароходике, рыбу ловить, с цыганами плясать и за разные подарочки совокуплять тебя на свой вкус, ну, а затем, как ни в чём не бывало, возвращаться домой к законной жене, а там, глядишь, и детям. Тебя, как я уже говорил, никто из достойных кавалеров уже не посватает, уж Он то об этом позаботиться. И со временем твоё большое, горячее, преданное сердечко станет либо каменным, либо совсем разобьётся. А однажды, он и вовсе не вернётся, потому что ты ему осточертеешь, как и всё остальное. Ну, как тебе такая перспектива?        Я лихорадочно пыталась устаканить в голове свои мысли, до конца не понимая, чьими словами говорил Шут. Моими или своими собственными. Но в том, что он в очередной раз был прав у меня не было никаких сомнений.        - Так не проще ли покончить со всем этим сразу? Сейчас? Здесь? - он, остановившись, сделал на пятках очередной разворот и после пары неспешных шагов оказался со мной лицом к лицу. Над моей головой медленно закружился полосатый гипнотический круг его зонта. Капли дождя, наконец, перестали тарабанить по голове, я ощутила на своих щеках его неспешное дыхание и почему то успокоилась. Далёкие звуки грома и гулкий шелест бущующих вокруг деревьв вдруг совсем затихли. Шут сделал ещё полшага вперёд и теперь буквально вжал меня в высокую стену моста позади. Веки его были чуть опущены, он внимательно разглядывал моё лицо, а я в свою очередь со странным вожделением отметила, что ни его прозрачные глаза, ни мертвенно бледная кожа, ни красный, будто подернутый кровью рот больше не пугают меня. Более того, мне вдруг нестерпимо захотелось, чтобы он стал ещё ближе ко мне, настолько, насколько это вообще было возможно...        - Я тот, кто может защитить тебя ото всех бед. Доверься мне и больше никто и никогда не посмеет обидеть тебя... - прошептал он тихо и проникновенно, а затем я снова почувствовала на своих губах уже знакомый до невыносимого приторный поцелуй. Но теперь я не только не сопротивлялась, напротив, я всем телом подалась к нему навстречу и даже робко коснулась его облаченного в жёсткую кожу плеча, а затем едва слышно простонала, будто умоляя его не останавливаться. Шут чуть улыбнулся и тут же с деликатной силой обхватил свободной рукой мой затылок, чтобы прижать меня к себе посильнее и ещё крепче впиться в мой рот. Время остановилось. Я жадно и почти уже крича от невыносимых томительных ощущений извивалась в его объятиях. Кончики моих пальцев покрылись белой пылью его грима, в ушах звенело наше общее сбитое дыхание и какой-то нереальный, оглушающий и вместе с тем убаюкивающий звон дьявольских бубенчиков.        - Ну так, что? Ты веришь мне? - на мгновение оторвавшись от моих покрасневших губ спросил Шут, уже ничуть не сомневаясь в ответе, и протянул мне свою раскрытую ладонь.        - Да... - только и смогла вымолвить я и вложила свою руку в его. Он прижал её к своей груди, а затем чуть подтолкнул меня к краю выступа.        - Закрой глаза. Тебе будет совсем не больно. А даже приятно. - последнее, что я услышала, перед тем, как повиновалась и сделала отчаянный долгожданный шаг...

      Видно дьявол тебя целовал В красный рот, тихо плавясь от зноя. И лица беспокойный овал Гладил бархатной темной рукою. Если можешь беги, рассекая круги, Только чувствуй себя обреченной. Стоит солнцу зайти, вот и я Стану вмиг фиолетово-черной. Фиолетово-фиолетово-черной. Фиолетово-фиолетово-черной. Да, сегодня позволено все, Что крушишь себя так увлеченно. Видишь, я над тобою кружу Это я фиолетово-черный... Фиолетово-фиолетово-черной. Фиолетово-фиолетово-черной. гр. Пикник