Расплата

Аль-Хайтам неспешно повернул в замочной скважине увесистый ключ и распахнул дверь своего дома. Хотя можно ли было назвать этот дом своим? В него настолько нагло вторглись и присвоили себе звание хозяина, что Аль-Хайтам, кажется, до сих пор не понимает, как он умудрился пустить такого наглого таракана в свой дом. Мужчина с нагруженной головой после долгого дня ступил за порог и встретился взглядом с тем самым наглым тараканом. Красный, обычно горящий взгляд, был похож на взгляд провинившегося щенка. Аль-Хайтам нахмурил брови и кинул ему в руки его ключи, который тот забыл дома в сотый раз на неделе. — Что случилось? Не смотри так жалостно, как будто сжёг мою библиотеку, — с надеждой в голосе кинул через плечо Хайтам и скинул с себя обувь. Кавех выждал немую паузу, и, кажется, немного расслабился. Тут на Хайтама снизошло озарение и он глубоко вдохнул, потирая переносицу. — Сегодня ты должен заплатить мне за жильё, так? — мужчина поднял глаза на вновь потускневшего соседа и усмехнулся. — И у тебя снова нет денег, чтобы это сделать. Кавех недовольно скрестил руки на груди. — Ты слишком плохого мнения об о мне, что значит «снова»? — он резко запнулся и смутился. — Ну ладно, ладно… У меня снова нет возможности тебе заплатить… Но в следующем месяце… нет, чуть попозже… я точно тебе заплачу! Аль-Хайтам промолчал и пошёл на кухню. Он явно не ожидал от Кавеха платы, но всё равно зачем-то позволял ему оставаться. Возможно, причину его снисходительности понимал только он сам, да и только. — Слушай, давай завтра поговорим? Я сейчас очень устал и явно не намерен слушать твои пустые обещания, — мужчина налил себе в стакан освежающей воды и сделал большой глоток. Кавех сделал обидчивое лицо и демонстративно свёл брови у переносицы. — Нет, ну вы на него посмотрите! Ещё и слушать меня не хочет, а вот я…! — Перестань, — недовольно оборвал его Аль-Хайтам, выходя из себя. — Иди лучше к себе, я правда устал. — Хватит меня перебивать! Я… — он не успел сообразить до того, как его резко прижали к стене и самым что ни на есть наглейшим образом заткнули поцелуем. Он настолько ничего не понял, что просто стоял как вкопанный, растерянно хлопая длинными ресницами. Тёплые и мягкие губы Хайтама контрастировали с холодными губами его соседа. Кавех приоткрыл губы в попытке что-то сказать, но внутрь его рта проник горячий язык учёного и бесцеремонно переплёлся с его собственным в невероятно жгучем танце. Аль-Хайтам с закрытыми глазами чувствовал жар, источаемый алыми щеками Кавеха, который настолько забылся, что прикрыл глаза от наслаждения и начал отвечать на упорный поцелуй. Руки архитектора, не зная куда себя деть, легли на широкую грудь Хайтама, поглаживая через ткань извилины его пресса, набухшие от возбуждения соски. Кавех скользнул наверх, провёл ладонями по ключице, сильным плечам и обвил руками его шею. Впервые он находился так близко к Аль-Хайтаму. Обычно они ограничивали себя похлопываниями по спине и дружескими рукопожатиями. Сейчас же Кавеху было позволено гладить сильное тело в абсолютно любом месте и он не собирался упускать эту моментную слабость: в его голове загорелся невероятно гениальный план. Насколько он был гениален, спросите Вы? Настолько, насколько была гениальна идея Кавеха остаться дома у человека, который страсть как его не любит. Хотя, в принципе, такой гениальностью пользовались и остальные идеи в голове Кавеха, он ведь как-то додумался оплачивать все свои многочисленные долги деньгами Аль-Хайтама. Иногда учёному, несмотря на его отличительную от других людей стойкость, хотелось врезать своему любимому соседу настолько сильно, чтобы он перестал бесить его хотя бы ближайшую неделю, но всякий раз его останавливало красивое личико, которое при любой провинности включало режим милого щенка: Кавех хлопал своими невероятно длинными ресницами, на которые иногда так и норовил полюбоваться Аль-Хайтам. Ну и как же он может в такой ситуации на него злиться? Разве что в голове постоянно так и норовит вспыхнуть нелепая мысль, как хорошо было бы заткнуть архитектора другим способом, без причинения тяжких физических увечий. И эта мысль до жути его пугает. Как же он хочет его трахнуть. Просто трахнуть этого наглого паренька, вбить в кровать со всей злостью, накопившейся за время совместного проживания. Хочется, чтобы тот кричал его имя, надрывая голос, чтобы потом в следующий раз подумал над очередной глупой шуткой, бездумно брошенной в адрес учёному. Он очень хочет послушать самые громкие стоны, на которые только способен этот прекрасный голосок. Но резко обрывает себя, распахивает глаза и пытается отдалиться от чужого лица настолько быстро, будто его током прошибло. Кавех недоумённо смотрит в чужие глаза, но пальцев на шее не размыкает. Он ехидно ухмыляется. — Что, испугался меня? — он демонстративно закатывает глаза. — Эх, Хайтам, Хайтам, а я ведь уже готов был отдаться тебе на этот вечер, ну раз уж ты не хочешь~ Аль-Хайтам полностью не понимает, что он задумал. Он никогда его не понимал, и, похоже, не поймёт. — Кавех, ты совсем свихнулся? Что ты несёшь? — он пристально всматривается в чужое, предельно хитрое выражение лица и пытается понять, всё ли в порядке с его соседом. — Неет, Хайтам, всё предееельно проосто, — он выжидающе растягивает гласные, будто проверяя психику своего «друга» на прочность. — Видишь ли, я чувствую себя виноватым перед тобой за то, что не имею возможности отплатить тебе за жильё… — И ты хочешь переспать со мной из-за этого, — закончил за него Хайтам и судорожно вздохнул. — Нет, скажи честно… ты совсем конченый? Кавех был немного удивлён от таких резких слов со стороны душного и пунктуального Аль-Хайтама, но усмехнулся и продолжил. — Ну что же ты так сразу? Просто хочу найти компромисс. Ты можешь трахнуть меня столько раз, сколько тебе захочется. Ты расслабишься, а я получу свою выгоду в виде бесплатной аренды жилья. Аль-Хайтам нахмурился. Он знал себя и свои желания, поэтому боялся за хрупкое тело архитектора. — Нет. Учёный заставил Кавеха разомкнуть крепкие руки на его шее и немного отошёл, приводя в норму дыхание. Архитектор был не особо удивлён, но всё равно разочарован. — Из-за чего ты отказываешь мне? Не хочешь? Никогда в это не поверю, — он недовольно вскочил и схватил Аль-Хайтама за ладонь. Это было последней каплей. — Ты сам напросился. Это было единственное, что успел услышать Кавех перед тем, как его резко подхватили под колени и заставили вжаться в крепкое тело со всей силы, чтобы не свалиться. Горячее дыхание Аль-Хайтама обжигало чужую шею, пока он нёс того в спальню. Кавеху стало невыносимо жарко, его щёки вновь вспыхнули ярким пламенем, а внизу живота стало приятно тянуть. Он очень хотел этого. Наверное, хотел не меньше учёного, но никогда бы в этом не признался: в первую очередь себе. Его крепко держали сильные руки, прижимали к не менее разгоряченному телу, боясь отпустить. Аль-Хайтам больше не отпустит его. Настолько была бредовая идея Кавеха. С этого вечера они больше не будут цапаться как кошка с собакой: они будут цапаться как разозлившиеся друг на друга за мелочи супруги. С этого вечера Кавеху будет позволено всё: безнаказанно кидать глупые шуточки, переписанные, кажется, из блокнота Сайно под названием «самые не смешные шутки года», касаться такого до жути привлекательного пресса, засыпать в теплых объятиях и просыпаться от нежных поглаживаний по голове. Всё это будет позже, только не сейчас. Сейчас они отдаются животным инстинктам, скопившимся за всё то время, что эти двое проживают под одной крышей. Невероятно сильным животным инстинктам, перекрывающим воздух и все разумные мысли. Аль-Хайтам наконец донёс своего любовника до кровати, бросив того на мягкие простыни. Кавех поднялся на локтях, дожидаясь дальнейшего внимания к своему телу. Он соблазнительно прикрыл глаза, облизнув пухлые от поцелуя губы и махнул своими блядскими ресницами. Учёный так и вырвал бы парочку, чтобы рассмотреть поближе. Но вместо этого он подхватил соседа под колени и подтянул поближе к себе, разводя ноги. Ему разрешили делать всё что угодно, трахать это развратное и такое желанное тело бесконечное количество раз, но вместо того, чтобы приступить к делу, Хайтам припал своими губами к сладким губам архитектора. Он хотел целовать эти губы каждую секунду и без перерыва, кусать и чувствовать горячий язык внутри своего рта, хотел расцеловать каждый сантиметр бледной кожи, хотел выцеловывать незамысловатые рисунки на его нежной, широкой груди. Просто хотел выразить свою привязанность и странную любовь, так и сочащейся из его души. Не хотел упускать возможности побыть рядом, в такой опасной и неприступной близости. Он отдалился от его губ, поцеловал в острый подбородок, шею, ключицы, провёл горячим языком по грудной клетке и прикусил кожу живота. Снизу послышалось сдавленное мычание. Кавех прикрыл глаза рукой, чтобы всё внимание его организма переключилось на нежные прикосновения. Он почувствовал разгоряченное дыхание в районе паха и по всему его телу пробежал табун мурашек. Он приоткрыл глаза, чтобы посмотреть на выражение лица Аль-Хайтама и увидел подрагивающие ресницы, поджатые губы и сдержанные движения вдоль его талии. Его руки были холодными от волнения, а зрачки глаз тряслись, выражая нетерпеливость и долгое воздержание. Он похож был на бешеного пса, которого отпустили с поводка спустя несколько лет заточения в тёмной каморке. Кавех даже немного поджал колени от страха, настолько пугающе выглядел сейчас Аль-Хайтам. — Погоди, — Кавех коснулся пальцами его ледяной руки. Учёный посмотрел на него с удивлением, вскинул брови и оторвался от его кожи. — Не смотри на меня так… будто хочешь съесть меня. Это пугает. Такого бешеного взгляда я ещё не видел… — Прости. Я так нервничаю, что не могу себя контролировать. Ты просто слишком… — он прикрыл глаза и коснулся рукой его пресса, не договаривая. Кавех мягко улыбнулся. Он бы посмеялся над этим в какой-нибудь другой ситуации, но сейчас он жутко не хотел нарушать эту гармонию между ними. Хотелось показать свою слабость, позволить позаботиться о себе и попросту довериться. — Я никуда не ухожу, Аль-Хайтам. Не нужно так торопиться, ты можешь целовать меня столько, сколько ты хочешь, — он крепко сжал его запястье. Учёный распахнул глаза от неожиданности и впервые увидел такого Кавеха. Открытого и милого, который не спорит и не пытается нагрубить. Он перерезал его желание отомстить за все оскорбления и ссоры, теперь Хайтам просто хотел обнять его, доставить удовольствие, прижаться поближе. Учёный третий раз за вечер коснулся тонких губ, мягко прикусывая их и углубляя поцелуй. В этот вечер, пожалуй, они узнают друг друга лучше, чем за всё то время, что они ютились вместе. Впервые они видели таких друг друга: одержимых и нежных. Кавех обнял соседа за плечи, отвечая на нежный поцелуй, прижимая сильное тело ближе к себе, чувствуя чужое тепло. Аль-Хайтам оторвался от мужчины, скинул его блузку с вызывающим вырезом и обхватил тонкую талию двумя руками, проводя пальцами по рёбрам, которые слегка выступали из-под кожи. Он вновь опустился губами на плоский живот, осыпая всего Кавеха поцелуями и редкими засосами. Опускаясь немного ниже, он запустил длинные, тонкие пальцы под резинку штанов, нащупывая чужое возбуждение, сдёргивая лишнюю ткань и осыпая поцелуями уже внутреннюю часть бедра. Колени архитектора подёргивались от возбуждения, но их сжимали крепкие руки, не давая упасть на покрывала. Аль-Хайтам опустился ещё ниже, прикасаясь двумя пальцами к колечку мышц, проникая внутрь на одну фалангу, выуживая сладкий стон из уст Кавеха. Он разводит пальцы в стороны, проникает ещё глубже, задевает простату и видит, как дёргается чужой член от его прикосновения. Учёный вводит третий палец, разрабатывая стенки и выбивая из соседа сдавленное рычание. Он снова задевает простату, заставляя Кавеха прогнуться в спине и судорожно выкрикнуть его имя. У Хайтама больше нет сил терпеть, прелюдия слишком затянулась, а напряжение в органе уже было на пике своих возможностей. Он стянул с себя серые брюки, размазывая выступивший предэякулят по головке и наклоняясь над раскрасневшимся лицом. Он невесомо поцеловал его в лоб, медленно погружаясь в хрупкое тело. У них не было ни смазки, ни времени для безболезненного проникновения, ибо подготовиться к этому вечеру было попросту невозможно, поэтому Кавех сжал пальцы в кулаки и заскрежетал зубами. Аль-Хайтам остановился, давая привыкнуть, слушая сбивчивое дыхание архитектора. В нём было до жути узко настолько, что учёный готов был кончить от одного только нахождения внутри. Кавех немного подался навстречу Аль-Хайтаму, призывая продолжить. Мужчина толкнулся дальше, погружая голову в блондинистые волосы, вдыхая аромат своего шампуня. Кавех впился ногтями в чужую голову, пытаясь что-то сказать, но срываясь на громкий стон. Учёный перешёл на тактичные толчки, рвано дыша и пытаясь словить все стоны любимого архитектора. Он вновь попал по простате, у Кавеха на глазах навернулись слёзы и тот очень звонко крикнул чужое имя. Снова и снова мужчина толкался внутрь, раздвигая худые ноги ещё шире и проникая всё глубже. Его движения перестали быть тактичными, они то и дело хаотично нарушали порядок толчков и трезвость мыслей Аль-Хайтама окончательно выветрилась из его головы. Он хотел быстрее и жестче. Учёный ускорился, вбивая тело архитектора в постель и слушая хрипящий голос того. Он с силой толкался вперёд, проникал быстро и размеренно. Кавех хотел сжать колени, чувствуя приближение его конца, но ему не позволили этого сделать, раздвинув их ещё шире. Мужчина почувствовал, как возбуждение накрывает его с головой, омывает всё тело. Он выкрикнул имя любимого в последний раз и сжал Аль-Хайтама внутри себя. Тот что-то невнятно пробормотал и тоже излился в него, медленно покидая его тело и целуя горячий от пота лоб. Он устало рухнул рядом с Кавехом, не осознавая, что они натворили. Сейчас они существуют только друг для друга, а об о всех ненужных проблемах они поговорят завтра. Аль-Хайтам обнимает своего любимого за плечи, накрывает обоих одеялом и мягко целует того в губы. Кавех только что бесплатно потрахался с самым соблазнительным мужчиной Сумеру, так ему ещё и за это предоставили бесплатное жилье. Пожалуй, ему ещё никогда не приходила в голову настолько удачная мысль…