Делай, что должен

Дезире очень хотелось заглянуть в комнату Ларса, но останавливала уверенность — он бы по ее вещам шарить не стал. Ларс… Попыталась подобрать слово, которое бы характеризовало его лучше всего — не вышло, выбивался из классификации: «сладкий и гадкий», «оторви и брось»… Пусть будет «мужчина, который должен», да, сойдёт на первое время… Но любопытство все зудело, и Дезире полезла в каморку под лестницей. Снова книги. Кажется, распиханы по всему дому — валяются под кроватями, диванами, среди кастрюль, Дезире даже как-то раз подумалось — а не грабил ли Ларс библиотеки дворянские, иначе непонятно откуда, столько натащил. Дезире взяла в руки первый попавшийся томик, выглядел, как будто его пожевали собаки: «Некоторые случаи аварий и гибели судов». Быстро пролистала, просматривая заметки Ларса на полях: «нарисуй миделевое сечение» — интересно, нарисовал?.. с него станется, «придонная волна (?!)». Вот уж правда -?! — лучше не скажешь. Нет, это явно не для ее скудного умишка, но даже она своим скудным умишком понимала — Ларсу совершенно не место в деревне, впрочем, кто она такая, чтобы решать, где Ларсу место. Всю жизнь думала, что Ковен — ее судьба, а вот, гляди ж ты, накося выкуси. Мартин мешал квюлам мыть пол, Дезире шикнула на него, квюлы шикнули на него, Мартин зашипел на всех разом и гордо удалился на свой трон. Какой противный гусь, считает Ларса своей собственностью. Дезире тяжело вздохнула, глупо ревновать к гусю, и попыталась организовать квюл, те отказывались организоваться и ругались на чем свет стоит. «Хоть какой-то прок от вас, дармоедов, должен быть, или вы только хозяина можете доводить?» «А от тебя, а от тебя какой прок, дылда облезлая?!» «Засранцы!» «Сранцы! Сранцы! Сранцы!» Квюлы разбежались и теперь кричали гадости то ли из-под дивана, то ли из-под шкафа. Взять бы веник да наподдать по маленьким задницам… Но потом же начнут пакостить — веревки в дверных проемах натягивать или с курицами сговорятся и нападут исподтишка. Дезире заскрипела зубами и принялась сама домывать полы. Не то чтобы у нее была привычка заниматься такой вот прозой жизни, скорее была привычка жить в чистоте, и теперь очень не хотелось от нее отказываться. А еще хотелось отвлечься — переживала из-за Ларса, предчувствие никуда не девалось, тошнило со вчерашнего дня иногда сильнее, иногда слабее. С ним надо было идти в этот Боргва… как там… Сперва думала о призраке, но какой призрак ворует людей… Может, просто селедкой отравилась, так себе на вкус была… Нет, самообманом Дезире никогда не страдала — что-то случится, и случится именно с Ларсом. А от нее никакого толка. Волосы еще эти. Швырнула тряпку в ведро и прошла на кухню, где пол успел высохнуть. Подумала, а не выпить ли чаю, но без Ларса не хотелось пить чай, без дубины этой проклятущей. Попыталась накрутить на палец локон по привычке, но локона-то и не было. Что. Там. Может. Быть. Призрак — нет, воскрешенные — тоже нет… Кому их воскрешать… Квюлы все же устыдились, выползли из углов и принялись мыть уже помытое, а нет, сообразили, в коридор пошли… Дезире даже шевелиться боялась, чтобы их не спугнуть ненароком. Если это отделенная от источника сущность — Ларса она больше не увидит. Нет, это просто невозможно, как могла его одного отпустить, тупая женщина, на что рассчитывала, он не колдун! Но она теперь… Ну, что-то она может, конечно — волосы-то немного отросли. И, если там отделенная сущность — Дезире тоже больше никто не увидит, вот в Ковене бы обрадовались: Дезире Клинковстрём врезала дуба. Счастье, фейерверки! А вот хер им! У нее был всего один принцип. Один принцип, и тот они решили счесть незначимым. Ну, удачи. Посмотрим, как будут собирать новый Ковен. И из кого главное? Это же она всегда искала… В дверь постучали. Квюлы тут же побросали тряпки под благим предлогом и кинулись встречать гостей. «Я перепрячу ваше печенье в пространственный карман!» Квюлы не знали, что такое пространственный карман, но знали слова «печенье» и «перепрятать», поэтому угроза внесла смуту в ряды, и все снова ринулись к тряпкам. Дезире надеялась, что пришла не соседушка — надо было такое ляпнуть про нос, прямо по больному… И это еще не стоит забывать, как выглядят сейчас волосы. Носатая и лысая, спасибо, хоть брови отросли, без них вообще вылитый болотный тролль. Но, открывая дверь, Дезире все равно надеялась увидеть Беду с новостью, что внучка вернулась, что все в порядке, это просто досадное недоразумение… За дверью стоял отвратительного вида мужик, явно пьяный и в поисках приключений. Увидев Дезире, он хрипло рассмеялся и присвистнул: — Ну чё, не обманули, чё твой Нурдквист попер туды? Дезире поджала губы. Когда Ларс говорил глупости — он редко их говорил и не в таком масштабе, Дезире смотрела на его плечи или профиль и уносилась в страну фантазий. Тут отвлекаться было не на что. «Туды». Даже просто стоять рядом с этим — интеллектуальный мезальянс. Видимо, собирается совершить… насилие. Забавно. Дезире кивнула и сделала испуганный вид: чуть ссутулилась, глупо округлила глаза. — Не боись, утешу, страшноватая ты правда. Да, они сговорились что ли, не деревня, а великосветский прием! Страшноватая! Она! А он, значит, красавец! Дезире сделала несколько шагов назад, вроде страшно, вроде в панике — ах, ах — и свернула в кухню. Квюлы негодующе кричали и требовали выдворения негодяя. «Ладно вам, погодите, хоть отвлекусь» Мужик протопал следом за ней, прямо в коридоре начав расстегивать ремень. Ларсу бы такую прыть, хотя тогда не был бы так очаровательно неловок. «У нас плохой гость», — Дезире повернулась к крышке подпола. Та медленно приподнялась, в темноте зажглись два алых встревоженных глаза. «Гость обидел гостью Сына Сына?» «Пока нет, но собирается. Подержи его пару дней, чтобы он понял, что так себя в гостях не ведут» Крышка распахнулась, из подпола показались сперва две черные руки, а потом вылез и сам ниссе . Низенький, Дезире по пояс, тело покрыто жесткими, черными волосами, узкую заросшую морду украшали два клыка: ниссе не похож на старичка в забавной шапочке, какими их обычно рисуют на новогодних открытках. С чего, кстати, так рисуют, Дезире никогда понять не могла — чтобы дома свои со страху никто не жег, или что?.. Ниссе выпрямился и разрешил мужику себя увидеть. Секунда полной тишины, и мужик заорал так, что квюлы бросились в рассыпную, а Мартин испуганно захлопал крыльями. Ах, какой шарман — всеобщая паника! Ещё и кукушка в часах добавила, великолепно! Мужик почти успел скрыться в коридоре, но ниссе прыгнул, схватил за ногу — мужик рухнул — и потащил к себе в подпол. — Ебаная баба! Ты! С мудаком этим! Чё это! — выкрикивал, пытаясь пнуть ниссе ногой и дико вращая глазами. Сразу протрезвел. — Заткни. Пасть. Ниссе подумал, что это приказ ему, и послушно прикрыл мужику рот пальцами, длинными, как паучьи лапки, потом замер, впечатывая чужую голову в пол, и посмотрел на Дезире грустными глазами: «Сын Сына?» «Ларс скоро придет, не переживай, и смотри ничего не сделай с этим, Ларсу такое точно не понравится» Ниссе кивнул и уволок сопротивляющегося мужика в подпол. Что ж, кое-кого ждёт пару дней безудержного веселья, может, наведет на интересные мысли. Квюл, вот, встреча с ниссе точно навела на пару мыслей — они его побаивались — сами, без напоминаний начали затирать грязные следы. Крышка подпола медленно опустилась, а вместе с ней опустился и градус напускного веселья Дезире: снова прислушалась к предчувствую. Может, все же от селёдки?..

***

Дезире вцепилась в левое плечо — кость, как палка сухая, треснула. Потом перегнуло пополам, упала на колени, обхватила ребра рукой. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Нога. Боль все прибывала и прибывала — паводок, слезы полились по щекам, от них еще больнее. Потом раз — и все. Все. Ларс. Дезире вскочила, метнулась вправо, влево, наконец, заставила себя успокоиться, замереть на месте. Мартин тоже вскочил, уставился на нее, чуть слышно шипя. — Все. Плохо. Он не умер. Еще не умер. Это иначе чувствуется. Дезире схватила отстиранный от ее же крови бушлат, влезла в валенки и побежала в мастерскую. Холод обжигал лицо, раскрытую шею. Чуть не упала, споткнувшись о навал нужных вещей Ларса прямо при входе. «Хелвет!» Наверху на балке зашуршало, но спускаться кот не спешил. «Хелвет! Я тебя вижу!» Серая морда показалась из укрытия, потом вновь спряталась. Дезире хотелось заорать и затопать ногами, но с котами такое не работает — пришлось терпеть и заламывать руки. В итоге кот все же нехотя спрыгнул, сел на верстак и принялся вылизываться. Какая невозмутимость, ей бы так — под грудью как корсет затянули: Дезире смотрела на разбросанные инструменты Ларса — молоток, еще какая-то штука с плоским концом, и думала: а если они никому больше не понадобятся. Никогда. «Помоги мне дойти до Ларса, он в беде» «Ларс не нравится», — кот потянулся, выгнул скину и сел, красиво сложив пухлые лапки. «Он тебя кормит и лечит, и меня он кормит и лечит, теперь надо ему отплатить» «Ты нравится, Ларс не нравится» Дезире едва сдержалась, чтобы силой его не заставить, но это не так эффективно, лучше уговорить. Хотя схватить и встряхнуть пару раз для осознания момента — тоже вариант. «Сколько у тебя осталось жизней?» «Три» «А было бы две, Ларс тебя выручил, выручи теперь Ларса» Хелвет задергал обрубком хвоста, прижал уши и зашипел: «Не хочу» «Хелвет, у меня терпение на исходе, либо ты мне поможешь, либо я заставлю тебя мне помочь, выбирай» «Смелая женщина, нравится» Кот последний раз пригладил шерсть на боку и вспрыгнул Дезире на руки. Почуют — не почуют? Если по согласию, не должны. Надо рискнуть. Дезире вжала в себя кота, захлебнулась от боли. Сдавило, вклинилось, заволокло, она растворилась, утратилась, накрылась пологом… Хелвет — дикий кот, и умеет бежать по лесу намного быстрее непутевой двуногой. Хелвет бежал, Хелвет хотел доказать себе, что он все может, что он, Хелвет, не старый усталый домашний котик. Хелвет снова вспомнил лису, вспомнил, как лишился своей главной красоты — длинного пушистого хвоста, зашипел от ярости и побежал еще быстрее. Иногда Хелвет переходил на шаг, он себе в эти моменты не нравился и во всем винил двуногую — заставила его уйти из теплой мастерской так далеко, глупая. Два раза Хелвет взбирался на крошащуюся корой елку, чтобы показать себя лесу, чтобы оставить свой запах. А когда Хелвет добежал до ленточки, понял, что он хорош, как никто из котов, даже соседская фифа-кошка сейчас не устояла бы перед ним. Хелвет зашипел на зеленую ленточку, лапки болели из-за этой ленточки и двуногого дурака, который снял ленточку. Решил, что Хелвета это собьет, решил, что он умнее кота. Хелвет обнюхал ленточку, постарался найти похожий запах на снегу. Их было два, один привычный — дурака, но сегодня дурак вонял кровью, и второй мертвый запах. Шерсть встала на загривке дыбом. Хелвет немного прошел вперед и сел, поджав обрубок хвоста. Большой двуногий дурак там, где самая высокая елка, где плохое место, где на Хелвета напала мерзкая лиса, пахнущая падалью. Нет, Хелвет туда не пойдет, не пойдет туда Хелвет. Ни за что. Даже ради смелой женщины туда не пойдет. «Тогда смелая женщина сама туда пойдет, глупый кот» Дезире выпрыгнула, распрямилась, голову тут же повело, и она жахнулась в снег. Да, чем дольше перерывы, тем сложнее врабатываться. Пальцы мерзли, Дезире кое-как встала, спрятала их в рукава бушлата, а вот что делать с леденеющей головой… Может, из Хелвета шапку соорудить, раз он такой сранец-засранец?! «В какую сторону следы?» «Прямо» Прекрасно, Дезире не знала, где в лесу прямо. Сложила руки ключом, тут же ударило в спину — туда. Хорошо. Отлично. Замечательно. Побежала, проваливаясь по колено в сугробы, валенки черпали снег, но мокрые ноги — самая меньшая из проблем. Зачем снял ленту. Упрямый идиот. Зачем пошёл искать девчонку, зачем вообще в это влез? Ну да, если бы не влез, тогда не был бы Ларсом Нурдквистом, а если бы он не был Ларсом Нурдквистом, Дезире Клинковстрём в него бы не… Дезире, наконец, увидела что-то похожее на развалившийся дом. И ещё один. Ох, уж эти провинциальные изыски: там халупа, тут сарай, у неё нет на это времени! Валенок слетел, застрял в сугробе — только обернулась, чтобы впихнуть обратно ногу, как увидела мужика. Шёл, припадая на левую сторону — никак не мог быть Ларсом, потому что мёртв, от него холодом веяло сильнее, чем от снега вокруг. Что за… Дезире вскинула руки в защитном жесте — левая сложена в «козу», которой младенцев веселят, а правая зажата в кулак. Бушлат раскрылся, платье, пусть и шерстяное, от холода не спасало. Мужик споткнулся, но побрел дальше, Дезире забрала в сторону, собираясь обойти его по косой — потом разберется. У неё уже такой список «на потом», что всех листов Ларса не хватит. — Ты идёшь к ней? — вскинул голову, крикнул надтреснутым голосом. Видимо, защита сработала по-другому — принял за свою. Тут сразу два вопроса — кто сегодня «свои» и почему такой эффект от простенькой охранки? Оба вопроса без ответа, запишем «на потом»? Конечно, запишем. Мужик точно мёртв, Дезире вгляделась в потухшие глаза, черты лица прятались в грязной клочковатой бороде. А ну-ка… Распрямила руку, его качнуло вперед. Подзывается. То есть этот бородатый хрен почти умер, а она — кто она-то, кстати, ведьма, что ли, — его подхватила и сделала себе служку, чтобы… Что? — Да. Где. Она. — Она ест. Вот сука! Чтоб она подавилась, мразь! Понятно, кого она ест. Дезире снова побежала, не опуская рук, взгляд зацепился за тушу лося на истоптанном снегу, рядом валялся рюкзак Ларса. Кровавые пятна. Ах, чтоб тебя! Дальше-дальше, вон, горелое нечто, как раз вовремя — Дезире уже начала задыхаться… Накрыло вонью, тухлятиной. Источник. Вдохнула ртом. Ещё. Ещё. Открытый погреб, похож на раззявленную пасть. Впрыгнула внутрь. У подножия лестницы на боку лежал Ларс, а над ним стояло это. Это и правда собиралось обедать: челюсть уехала вниз, совсем вниз, теперь она где-то на уровне груди, изо рта вывалился язык-пиявка. Это не отщепленная сущность, это дохлая, мать её, неинициированная ведьма. Начала, видимо, с животных, с белки какой-нибудь, которая неудачно решила помереть рядом с могилой, а потом пошла творить направо и налево. Дезире опустилась на еще одну ступеньку и быстро обернулась посмотреть, не подошел ли служка. Нет, не видно. «Слушай, дорогуша, я забираю своего мужика и ухожу. Хорошо? Мне до твоих деревенских плясок никакого дела нет» Конечно, Ларс бы такого не одобрил, но Ларс валялся полумертвый, без права голоса, Дезире чувствовала, как ему тяжело дышать. — Сестра присоединится ко мне? Сестра. Дезире хмыкнула. Сестра у неё уже была. Плохо сестра кончила. «Отойди от моего мужика» Ещё и беременная. Разбухший синюшный живот. Поэтому и жрать начала человечину, крови белок да лосей не хватает. Да что ж такое, что ж так везёт. А ведь это недоработка Ковена. Дезире говорила, настаивала, что нельзя пускать на самотёк, надо отслеживать, вести реестры, а не так — тебе, Дезире, больше всех надо, ты и занимайся, а мы будем вершить великие дела. А в итоге? Кто-то ведьму сжег, но был не в курсе, что сперва надо топить, а только потом жечь, иначе ведьмы-стервы до конца не помирают. Не работает на них пословица — двух смертей не бывать, а одной не миновать. Мёртвая девка уперлась в Дезире выгоревшей пустотой вместо глаз и покачала головой. Упала на землю, рванула по лестнице, быстро-быстро перебирая руками-ногами. Дезире не успела подумать, из груди, там, где мечевидный отросток, выпрыгнуло, пригнулось, ощерилось в три пасти и кинулось в атаку. Девка взвыла, Дезире тоже — чёрное ударили в один из кадыков. Оно должно быть огромное, оно — ее худшая часть, всепоглощающий тревожный ужас, настоящая магия, но пока оно такое — чуть больше собаки. Одна из пастей вцепилась девке в глотку, вторая в ногу, принялось рвать на части. Дезире почувствовала — улыбается, почувствовала вкус во рту — гнилая горелая плоть, вот сейчас, вот сейчас… Давай! Ее схватили за волосы, потащили вверх, что-то проскользило мимо, ударив по плечу. Волосы, волосы! Валенки слетели. Шею выворачивали, нет-нет-нет… Оно бросило добычу, рванулось на помощь, но девка схватилась за одну из шести лап, вцепилась зубами. Дезире заорала, дергая ногой, и тут свистнуло у уха, рука державшая за волосы разжалась. Дезире рухнула в бок, ударившись головой так, что в ушах зазвенело. Оно развернулось и снова бросилось. Вот. Вот. Вот. Звон пропал. Оно, закончив, втянулось внутрь, свернулось и спряталось. На полу сидел Ларс с арбалетом в руке. Он смотрел то на Дезире, то ужасно воняющие ошметки на полу. — Это что за… херня?.. — Это. Я. Посмотрел на неё, как на дуру, глаза начали закатываться, но удержался. Ларс выглядел ужасно — зелено-серое лицо в крови, правый глаз заплыл. Дезире босиком сбежала по лестнице, обняла, стараясь не задеть ни плеча, ни ребер. Больше всего боялась, что оттолкнет, потому что видел. Это. Магию. Не особо большую, но настоящую. Уткнулся носом в её шею, просипел что-то — не разобрала. — Ты. Встать. Времени мало. Теперь точно её найдут, а с такими волосами разобраться с остатками Ковена, жаждущего мести, она точно не сможет. Кстати… Да, отросли после девки, немного, но все же. — Не знаю. — Как. Нибудь. — Будь у нее голос, попробовала бы объяснить, но слова в глотку не пропихивались, только крутились в голове, выуживать приходилось по одному. — Сейчас. Жди. Вцепился в отворот ее бушлата. Дезире попробовала разжать пальцы — намертво. — Секунду. Вернусь. — Нет. Так. С одной стороны, приятно, а с другой стороны, наверху скорее всего служка лежит, проход перекрывает, и как ей его оттащить, если на ней Ларс будет висеть… — Хорошо. Вставай. Ларс закинул Дезире на плечо руку, наваливаясь всем телом. Поднять его получилось с третьей попытки, оказалось, что Ларс прям настоящий кремень. Булыжник неподъемный. С трудом, чувствуя, как позвоночник сжимается и осыпается в валенки, втащила его по лестнице. Служка валялся удачно — отбросило назад, чётко по средине лба торчала арбалетная стрела. Шарман. Умер окончательно, конечно, не из-за стрелы, а от разрыва связи, но все равно — шарман. Дезире усадила Ларса прямо в сугроб, с трудом распрямилась. И почему она не умеет лечить, только калечить? Как бы было удобно — руками благостно помахал, и — вуаля, Ларс как новенький. Можно конечно… Потом. Сперва надо дотащиться до дома… И не замёрзнуть насмерть. Где эти твари, всегда же рядом крутятся… Нахохлившийся ворон сидел на сгоревшей опоре дома и пялился на Дезире выпуклым чёрным глазом. Вот уверена, сидит, дерьма кусок, и хихикает про себя. «Мне нужно еще» «Обмен!» «Забирай волосы» «Совсем мало, кар-кар-роткие, убогие» Ах, ты тварь! Дезире так зубы сжала, что они заскрипели. Убогие, значит. А ты, урод чёрный, не убогий. «Мне и нужно немного» «Ищи, что отдать, ведьма, у мужчины мало жизни, отдай его жизнь» Конечно, стоило найти первый раз в жизни нормального мужика, который даже пить толком не умеет, как его все тут же норовят извести. Сколько можно! Херова деревня, херовы вороны! Дезире прыгнула — еще осталось за грудиной от Хелвета — и схватила ворона прямо за его мелкую насмешливую башку, тот забил крыльями, закаркал, пытаясь вырваться. А вот и нет, а вот и нет. «Уговор-р-р! Правила! Правила!» «В задницу, нет у меня правил, жалобу пиши в Ковен» Дезире засунула ворона в себя, так давила, переламывая крылья, что в грудине хрустнуло. Потекло по венам, ударило в голову, она каркнула, встряхнулась. Прекар-кар-сно. Давно бы так. Нечего и первый раз было с ними цацкаться — лысой в итоге осталась. Она снова метнулась к Ларсу: повалился на спину, дышал так тяжело, так плохо. Один раз у Дезире вышло, но в тот раз одна была… Хотя, как там — своя ноша не тянет? Прекар-кар-сно! Стащила бушлат, бросила его на Ларса. «Хочу, чтоб ты его держало, ты поняло?» Оно зашевелилось внутри, Дезире почувствовала — шесть лап срастаются с ее руками. В голове заклинило. В виске. Слишком много — кот, ворон, оно, часть девки. Твари-твари-твари. Стояла и чесала голову, как шелудивая дворняга, потом посмотрела на свои руки — кровь под ногтями. Интересно… А что там у нее, а? А если она руку, прямо в свою голову, а? Там будут, а, чьи мозги, а? Вороньи? Аха-ха. А, давай, Дезире, поглядим, поглядим, что внутри, что внутри, там ты или… Ларс застонал, Дезире передернуло, в голове стало тихо. Переутомилась. Бывает. Ничего. Крылья рванулись из спины, вспороли платье, кожу, из ее же костей, сухожилий, мышц сростились. Дезире бы заорала, если б могла, вместо неё взвыло от боли оно, крик эхом разошелся по голове. А потом раз — и все. Взмахнула два раза крыльями, вспоминая, как это делается. Отлично. Подхватила на руки Ларса, оно аж высунулось одной мордой и на всякий случай прихватило за ворот, чтоб точно не упал. Арбалет ж его еще, проклятущий, он без него зачахнет. «Арбалет возьми, внизу валяется» Оно выкинуло еще одну ногу, подхватило арбалет и подвесило его к Дезире, как на крючке. Теперь остается только надеятся, что снова не жахнется в ту халлону, на этот раз вместе с Ларсом в обнимку.

***

— Ларс! Ларс! — она тряхнула его за плечи так, что голова откинулась. — Ларс! Он же обещал ей не умирать… Он же обещал ей не умирать! Крышка в подпол распахнулась, и оттуда вылез встревоженный ниссе. «Сын сына?» Дезире влепила проклятущему сыну сына через, мать его, сына такую пощечину, прямо по больной стороне лица, что рука онемела. — Вставай! Немедленно! Сработало — Ларс захрипел, но глаз так и не открыл. — Где… — Дома. Что. Болит. — Все. «Все» — это очень плохо. Со «всем» Дезире никак не справиться, особенно когда из ресурсов только дерьмовый характер и отвратительно мелкое оно внутри, а из помощников — самовлюбленный гусь и старичок ниссе. Дезире засунула руку под свитер Ларса и начала медленно водить ладонью — от ребер шла сырость, от плеч холод. Так. Ну. Ей этого и правда не хотелось, надеялась — обойдётся. — Будет. Больно. Дезире хотели утопить в бочке, а потом сжечь за то, что отказалась жрать без разбору тех, в ком есть магия. Балдур вдруг решил, что это хороший способ укрепить силы. Это он так воспринял ее идею вести списки. Дезире будет вести списки, а потом детей или кого там, без разницы, будут жрать в порядке строгой очереди. Способ рабочий, только Балдур забыл, что мозги после такого плавятся, а у Ковенских и без этого с головой плоховато… Интересно, про нее напишут балладу? «Ты говоришь — я ведьма, со мною не видать тебе удачи. Навеки мое дело — зло и месть». Что-нибудь такое, зловещее. В конце концов, оно даже башню обрушило — достойно баллады… Если Дезире справилась в тот раз, в этот тоже справится. «Забирай половину, поняло? Если убьешь его, я сделаю из тебя отщепленного, сама сдохну, но сделаю, поняло?» Сейчас и ей будет больно. Существо влезло лапой внутрь Ларса и начало там рыскать. Ларс заорал, Ларс орал так, что ниссе выскочил из погреба и схватил его за голову, утешая. Оно все рыскало, Дезире рявкнула, чтобы поторопилось, и тогда оно вобралось. Повалилась на пол, рядом с Ларсом, вместо дыхания — свист, плечо горит, в глазах снежные мухи, из носа кровь. И это половина! Дезире посмотрела на Ларса сквозь мельтешение мух: выглядел чуть лучше, теперь они идеальная пара — оба побитые жизнью собаки сутулые. Надо как-то… Приноровиться. Если ребра были сломаны, у нее трещины. Ерунда. Пффф. — Ты. Лучше. — Вроде, да. — провел рукой по ребрам, поморщился. — Ты меня вылечила? — Куда. Там. Ларс встал, а вот Дезире подумала, что ей и на полу неплохо. — Придут. Колдовала. — Ты уйдешь? — Там. Граница. Мой. Брат. Ждет. Должен. Если Кристоф её не ждёт, Дезире найдёт его, выпотрошит, а потом убьет. Или наоборот. Или одновременно. Надо подумать. Как хорошо, что перестало тошнить, но теперь все остальное отваливается. — Хорошо. Хорошо?! Хорошо?! Ларс стоял и смотрел на нее. Он все стоял и смотрел, и смотрел, и смотрел, и Дезире, если бы чувствовала себя лучше, с таким удовольствем взяла бы кастрюлю и треснула его по башке, а потом надела бы кастрюлю сверху, как шлем, и еще раз треснула, чтобы звон аж пошел. Может, тогда бы сообразил. Ларс отвел глаза, повернулся в профиль. Шарман. Но что-то неважно она себя чувствует для страны фантазий. Поводил глазами, как первый раз видел кухню, печь, потом скривился и, наконец, сказал: — Я хочу… могу… должен… пойду с тобой? — Да будет же этот день внесен во все летописи страны, день, когда Ларс Нурдквист сообразил, чего от него хочет женщина. Дезире кивнула. Оно внутри заурчало от удовольствия. — Только Мартина с собой возьмем. Дезире с трудом приподнялась на локте. Ну да, ну да, куда уж они без Мартина. Придётся с собой ещё квюл и ниссе тащить, без Ларса зачахнут. Как и она.