Революция сознания

      Иногда, когда раздумья заводили её особенно далеко, в голове проскальзывала мысль: реален ли мир вокруг?       И пускай вырвать эту опухоль из своей головы ей всегда удавалось прежде, чем она успевала пустить метастазы, в закромах сознания неизменно таилось сомнение. Далекое и слабое, почти безжизненное, но такое реальное.       Очередное начало дня — не хуже и не лучше других.       Вдали, в мягкой хмари пасмурного утра, вырисовывались зубчатые пики гор. Одинокие деревья и кустарники — без сучков, без неровностей, с одинаково ровными листьями — скрашивали однообразие слегка всхолмлённой равнины. Облака — образцово чистые, идеально белые, единые по форме и размеру овалы — плыли по умытому сухими ветрами небу. Солнце напоминало круглую ледышку: лучи — впрочем, как и всегда — светили тускло, блёкло, словно пропущенные сквозь толстое стекло. Создавалось впечатление, что и жильцы, и сам мир находились на дне бутылки, заняв место миниатюрного кораблика.       Опал — обычный консервный нож: ничем не примечательный деревянный корпус с парой царапин, да железное остриё. Простой предмет, за исключением, конечно, рук, ног и лица. Странно? Лишь отчасти — а может, и очень большой части. Пускай установка «вещам не положено быть живыми» не должна была появляться в её мыслях вовсе, девчонка вопреки всему временами осматривала ложки на обеденном столе и задумывалась: почему кто-то живёт, а кто-то — нет?       Опал терпеть не могла одиночество, но всё же вынуждено переступала через себя, когда слишком сильно в нём нуждалась. Мир её товарищей не знал покоя: бесконечные разговоры без видимых причин, затяжные всплески ярких эмоций без особого повода. Когда-то — когда? — она была дружна с ними, однако чем дольше длилось соприкосновение, тем больше она убеждалась: общение — пусть и сладкий, но калорийный продукт, при чрезмерном употреблении которого неминуемо настанет диабет.       Девчонка сонно потянулась и, размяв затёкшие суставы, облокотилась о дерево позади. Сколько она уже просидела здесь?       Опал в очередной раз теряет счёт времени за размышлениями. Её никак не могла отпустить мысль о собственном прошлом, вернее, о полном его отсутствии. Девчонка совершенно не помнила ни того как оказалась здесь, ни того как обрела друзей. Некоторое время назад — неделю? Месяц? Год? — ей довелось забыть даже собственное имя! Впрочем, стоит сказать, события, предшествовавшие этому, тоже неведомым образом умыкнули из её памяти.       Её всегда беспокоила странная тревога. Волнение, рвущееся из самых недр её душонки. Нутром она чуяла что-то нехорошее и злое. Девчонка никак не могла объяснить это чувство товарищам, крутящим пальцем у виска всякий раз, когда речь заходила о подобных вещах. Потому она старалась не заботить их своими переживаниями.       На периферии зароились силуэты товарищей. Вместе они напоминали цветную, нарисованную фломастером карикатуру. Среди прочих особенно выделялись Курасан, принимавший активное участие в переговорах, и Замазыч, чей новый кроссворд, похоже, и стал причиной бурных дискуссий. На миг Опал даже подумала присоединиться, однако её остановил шум позади. Девчонка обернулась и заглянула за валун, желая узнать источник звука.       Перед ней очутилась Экки — книжица с кофейной обложкой, испещрённой глубокими ранами времени: где-то треснул изношенный картон, надломился иссохший уголок, расслоилась почерневшая краска. И почему же столь странная особа пожаловала именно к ней?       В тишине протекла минута. Гостья не спешила говорить, будто давая собеседнице переварить её присутствие.       Наконец, она подала голос:       — Лампчка попросила передать, что завтрак готов. — говорила визитёрка гнусавым, тягучим тоном.       — Спасибо. — Опал поёжилась. В компании книжонки её нутро всегда ощущало странные и, как казалось, нехорошие оттенки чувств.       Краем глаза ей удалось заметить друзей Замазыча, которых, похоже, также позвали завтракать. Недолго думая, девчонка последовала за отправившейся в путь визитёркой.       По дороге спутницы даже не обменялись парой фраз. Им нечего было сказать друг другу. Опал тревожил ощутимый дискомфорт. Удивляться было нечему — это же Экки — с ней любой будет «не в своей тарелке».       Молчание. Утренняя свежесть туманной дымки. Холод проснувшейся природы. Справа — равнодушная книжица, а слева — ледяной, отчуждённый пейзаж. Ландшафт напоминал грязную, расплывчатую картину горе-художника.       Впереди показался длинный обеденный стол, за которым уже расселись практически все товарищи. Девчонка прошла вперед и плюхнулась на лавку, найдя себе местечко у края. Спутница устроилась неподалеку.       За столом расплылась неловкая тишина. Или таковой она показалась только для Опал — впрочем, нельзя утверждать наверняка. Оставалось только вдумчиво глядеть на фарфоровое блюдце и чахнуть в ожидании завтрака.       — Нам обещали завтрак, — разнёсся вдоль стола возмущенный бас Курасана, который девчонка сразу признала. — и где еда, чёрт подери? — Он вот-вот начнёт багроветь от злости. Как же легко было сломать его терпение.       — Да-да, сейчас! Уже бегу! — слышался вдалеке певучий голос Лампчки. — Бегу-у! — юница схватила сотейник с едой и поспешила к столу, однако дойти не смогла: на полпути она запнулась, ойкнула и закономерно рухнула наземь.       Кастрюля, выпавшая из рук кулинара, вмиг потеряла всё содержимое.       — Какая же ты криворукая! — Курасан взревел и наотмашь саданул кулаками. Посуда вздрогнула от грохота. Бунтарь вскочил на стол и злостно глянул на девчонку. — Вдарить бы тебе разок хорошенько, чтоб знала, как под ноги смотреть!       Внезапно на стол запрыгнул разъярённый Кнайф. Он глубоко вдохнул, будто от злости ему не хватало воздуха:       — Только попробуй тронуть её!       — А иначе что? — насмешливо каркнул ухарь. — Ха-ха, герой, я тебе не по зубам! — Он глядел на врага с вызовом, сопровождая свою речь усиленной жестикуляцией.       Клинок, поддавшись на провокацию, тотчас схватил вилку и с угрозой вытянул её вперед, как копьё.       — Иди сюда! — лицо ножа исказила злобная гримаса.       Курасан опасливо шарахнулся назад и обратился в бегство. Началась погоня — со стола, дребезжа, полетела посуда.       Опал раздражённо ворчала, закатывая глаза. Похоже, завтрака сегодня она так и не дождётся.       Желая отвлечься, девчонка взглянула на Замазыча, решающего очередной кроссворд. По-видимому, это и был тот самый журнал, обсуждаемый в скромном обществе друзей.       — Эх, — раздосадовано вздохнул корректор. — как же мне ответить на этот вопрос?       — Ну-у, даже не знаю, — отозвалась Стёрка. — разве в Алфавите бывают худшие или лучшие буквы?       Вдруг — вспышка. Облака затянул багряный ковёр. Воздух раскалился докрасна. Небосвод вспыхнул огнём, уподобившись полыхающей печи. Дыхание взрыва испепелило ощущение безопасности. Из неоткуда вспыхнул силуэт, поглощённый пляской теней и ореолом света. Безжалостное сияние жгло глаза, не позволяя разглядеть пришельца.       Кровавый шатер и его безумная сцена исчезли так же внезапно, как и появились. Мир обрёл прежние цвета, изгнав следы инородного вмешательства. Обджекты изумлённо уставились на визитёра — нечто, схожее с буквой «Й».       В воздухе чем-то сильно запахло — запах был едкий, сильный и почти узнаваемый — но именно «почти».       — Приветствую, обджекты! Меня зовут И Краткий. — торжественно заявил нежданный гость, словно наслаждаясь звуком собственного имени. — Я — Самая-Лучшая-Буква-Русского-Алфавита!       Манерой поведения он походил на хищника, вылезшего из засады. Движения его были широкими, а подкупающая улыбка — ещё шире. Глаза — горящие, рассыпающие искры овалы с горизонтальными и острыми, как иглы, зрачками.       Последняя фраза визитёра, похоже, воодушевила Замазыча, и он, прильнув к журналу, принялся записывать ответ. Однако стоило только острию ручки коснуться заветного листка, как все попытки подписей, как по волшебству, тут же стёрлись, не позволив заполнить бланк.       — Какая досада! — в речи странника проскользнули едкие нотки издёвки и фальши. — Видимо, конкурс на миллион тысяч буквально только что закончился.       Корректор был опечален. Известие огорчило его настолько, что тот совсем позабыл о странном пришельце, спустившемся в их маленький мир. Всё казалось Опал неправильным, наигранным, искусственным. А доведённое до абсурда спокойствие товарищей только сильнее укрепляло эту мысль.       — Выходит, мы не получим награды? — разочаровано вздохнул Курасан.       — Увы.       — Эх, а я так хотел порадовать своих друзей. — Замазыча охватила безнадёга.       — Но ты ещё можешь это сделать! — голос визитёра оживился.       — Что? Но как?       — Присоединяйся в мою игру! — иноземец перешёл на заговорщицкий тон. — Выполни ряд нетрудных испытаний и получи приз — миллион тысяч! — на мгновение его глаза расширились, а улыбка стала ещё лучезарнее. Зубов у него было больше, чем у акулы. — И да, выиграть приз может не только Замазыч: с этого момента каждый из вас является участником!       Последние слова странника напоминали объявление всемирного торжества. Однако Опал происходящее больше напоминало странную, кривую абстракцию, сошедшую с холстов умалишённого художника.       — Кру-у-уть! — радостно воскликнул Курасан.       — Награда звучит вполне заманчиво. — Брялок расплылась в ухмылке и взглянула на поддакивающего ей Бутылыча.       Опал не разделила с товарищами радости. Она ещё раз настороженно оглядела жутковатого пришельца с ног до головы. Его фраза звучала не как предложение или призыв к действию, а неопровержимый факт, уклонение от которого неминуемо послужит себе во вред.       Открывалку пугало это неведомое создание. Говорил он подобно охотнику, берущему добычу на прицел. Девчонка ощутила прилив адреналина. Неумолимая тревога терзала её нервы, не разжимая хват.       — Встаньте вряд, чтобы я мог вас пересчитать! — Скомандовал новоиспечённый ведущий.       Как дрессированные, обджекты тотчас послушно встали в ряд. Опал инстинктивно последовала их примеру, поспешно найдя себе предпоследнее место в строю. Впереди — замечтавшийся Кнайф, а позади — скучающая Экки. Девчонка задумчиво увела взгляд. Под методичный счёт ведущего мысли растекались, как кисель.       Всё действо напоминало карикатурную сцену со страниц какой-нибудь затейливой книжки. Ни о каком доверии к иноземцу не могло быть и речи. Открывалка откровенно не понимала радостного настроя товарищей. К ним буквально заявилось неведанное создание и принялось вещать о проведении неких испытаний, о сложности которых они даже не подозревали.       Внезапно — конец счёта. Опал осеклась под изучающим взглядом ведущего. Молчание становилось напряжённым, даже враждебным. Девчонка отступила назад.       Вокруг царила странная атмосфера — атмосфера растущей опасности.       — Тринадцатый и… четырнадцатый.       Монстр говорил медленно, разжёвывая каждое слово. Что-то или кто-то заставил его всерьёз обдумать счет. Только вот, кто? Опал не удалось ответить себе на этот вопрос: секундой позже чужак вновь подал голос:       — Итак! — тон ведущего тотчас принял привычное звучание. — Слушайте меня внимательно: вашим первым испытанием будет добраться из точки «А» в точку «В», используя самолёты!       Опал удивлённо отпрянула назад. Самолёты? Откуда у них взяться самолётам, а главное — навыкам пилотирования? Ей ни разу не доводилось видеть столь сложных конструкций вживую. Самое приближённое — фуникулёр, заточённый глубоко в горах. А знаний из заимствованного у Замазыча пособия по инженерии вряд ли будет достаточно для удачного выполнения испытания.       Вдруг ведущий демонстративно поднимает вверх странный предмет — палочку с красной пятиконечной звездой. Опал на ум пришла волшебная палочка из сказок, которые им, как малым детям, однажды читал Бутылыч.       — Слушайте свой маршрут, — один взмах лучиной — и перед зрителями тотчас появляется карта их местности с высоты птичьего полёта. Волшебство, не иначе! — с этой поляны вам нужно перелететь через «Долину ветра», потом через «Неспокойный позвоночник» и сразу за ним вас будут ждать я с финишем!       Жадно впитывая слова их горе-гида и пристально вглядываясь в карту, испещрённую малознакомыми знаками, девчонка лишний раз подтверждала свои опасения на счёт безопасности проложенного маршрута.       — Вам будет предоставлено семь самолётов, по два обджекта на каждый. — увлечённо продолжал «экскурсовод». — Со своими парами определяйтесь сами. Раз-два-три, начали!       Фигура пришельца тотчас взмыла в воздух и рванула в даль, окутанную цепью горных хребтов. Как заметила Опал, данный расклад в очередной раз смутил только её одну. Холод и равнодушие товарищей наводили на мысли о скоротечности их мнимой «дружбы».       Хотя, быть может, она слишком спешила с выводами? Ей не единожды тыкали в её излишнюю категоричность во многих, даже самых безобидных вещах.       Внезапно за спиной раздался грохот. Открывалка обернулась: на поляне, как на авианосце, выстроились в ряд модели самолетов. Всё свободное пространство заняли детали летучих аппаратов — крылья, кабины, фюзеляжи; воздух пропах опилками, клеем и смолой.       — Бутылыч, ко мне! Пошивеливайся. — рявкнула Брялок, подзывая товарища.       — Бегу-бегу!       — Так, Чах, раз Стёрка пошла к Замазычу, тогда ты идешь ко мне. — удивительно серьёзно на сей раз рассуждал Курасан.       — С радостью! — на бледном лице девчонки мелькнула улыбка, схожая с крохотной трещинкой на фарфоре.       Бунтарь вскользь взглянул на подругу, издав ядовитый смешок, тут же утонувший в ухмылке:       — Позже у меня будет к тебе одна просьба…       Опал с недоверием провела слова товарища. О какой ещё такой просьбе речь зашла? Неужто ли он собирался использовать подругу в своих коварных целях? Открывалка как никто другой знала о садистских наклонностях бунтаря. Страшно даже помыслить, что творится в этой больной голове…       Девчонка оставила этот мрачный хоровод размышлений и, уведя взгляд, ещё раз с недоверием осмотрела самолёты, появившиеся на поляне каким-то неведомым образом. Она никак не могла поверить в реальность происходящего: прибытие жутковатого странника, организация сомнительного шоу, а теперь ещё и заклинания!       Опал была скептиком до мозга костей и всегда придерживалась мнения, что любые явления поддаются логическому объяснению. Она отрицала наличие «высших сил», не верила в магию и крайне негативно относилась к фаталистам, ссылающимся на происки судьбы при каждой неудаче. Однако, похоже, прибытие иноземца заставит её всерьёз пересмотреть свои взгляды…       И тут Опал опомнилась: ей нужна пара для полёта! Она принялась немедля оглядываться по сторонам в поисках спутника, но было уже поздно. Девчонка мысленно проклинала себя за собственную недальновидность и глупость.       Неожиданная речь остановила её поток проклятий:       — Никого больше не осталось, так что, судя по всему, нам придётся полететь вместе.       Открывалка развернулась вполоборота и вмиг признала владелицу голоса — Экки.       — Да… придётся. — Она с сомнением осмотрела оставшийся самолёт: корпус опутывали паутины ржавчины, крылья покрывали чешуйки выцветшей краски. — Похоже, для нас осталось только разбитое корыто.       Опал нехотя сблизилась с крылатым судёнышком и тотчас, словно параноик, принялась проверять его на наличие неисправностей: крутанула пару раз пропеллер, проверила целостность лопастей, открыла отсек с мотором и топливом. А всё-таки не зря она читала то инженерное пособие!       — Считаешь, наш самолёт неисправен? — в апатичных речах книжицы едва различался вопрос.       — Конечно, да ты только посмотри на эту рухлядь! — открывалка провела рукой по крылу машины. — Она вся в какой-то грязи и пыли, крыло помято, на лопасти засечка…       На периферии зарокотали самолёты. «Авианосец» ожил: заревело тяжёлое дыхание двигателей, засвистели несущие винты. Почва задрожала под тяжестью вздымающихся титанов.       — Кажется, ты перебарщиваешь.       — Что ж, в таком случае поведёшь ты. — Опал не растерялась и мигом запрыгнула на заднее сидение лайнера.       — И почему же?       — Я читала, что в случае крушения шанс спастись в хвостовой части выше, поскольку при столкновении основной удар приходится на нос самолёта, — девица ещё раз внимательно осмотрела состояние «дремучей» конструкции. — хотя, полагаю, если это корыто и упадёт, то развалится полностью.       — То есть, ты прямо говоришь, что пилот в качестве пушечного мяса? — Спутница ввалилась в кресло пилота и глянула на собеседницу через плечо.       Опал вмиг осознала, что было не так с её словами. На секунду ей стало стыдно.       — Извини, просто… я очень боюсь упасть, — Она нервно вздёрнула плечами. — не принимай близко к сердцу.       — Если бы оно у меня ещё было. — с ощутимой прохладцей ответила книжица и, не дождавшись реакции собеседницы, осмотрела открывшуюся перед ней панель со множеством кнопок. — Итак, куда же здесь нажимать?       — Странно, в пособии такого не было. — Опал сощурилась. — Посмотри в бардачке, обычно инструкции лежат там. — напарница послушно открыла отсек рядом с рулём и достала сложенный втрое буклет. — Отлично, дай мне. — Она бесцеремонно выхватила бумажку из рук пилота и внимательно осмотрела её изнутри. — Так, кнопка взлёта здесь, — открывалка наклонилась к панели и нажала на красную кнопку в верхнем углу. — как заработает, потяни руль на себя и, полагаю, мы тронемся.       Под корпусом взревел пробуждённый ото сна двигатель. Рёв мотора взволновал судно сильной тряской. Лопасти засвистели и встревожили пошедшую волнами траву. Весь мир задрожал.       Подручная потянула штурвал: самолёт рванул вперед, взмывая в воздух. Возомнив себя ракетой, судно почти в вертикальном положении стремительно набирало высоту. Девчонка мгновенно вжалась в кресло, физически ощущая, как её уносит всё дальше от безопасной земли. В крови непрерывным потоком кипел адреналин.       Глубокая высь. Здесь властвует природа — только безжалостный ветер, огромная скорость и всесокрушающая высота.       Вдруг всё затихло. Самолёт прекратил тангаж и перешёл в горизонтальный полет, держа нос прямо. Опал, продолжая сжимать подлокотники, опасливо огляделась по сторонам. Судно лениво покачивалось в такт ветру, укутываясь пеленой облаков.       Девчонка молча страдала, борясь с внутренними страхами. Она сглотнула комок — комок никуда не делся — и осторожно наклонилась к креслу пилота:       — Как обстановка?       — Мы позади всех. Ближайший самолёт принадлежит Курасану и Чашечке. — Спокойный голос лётчицы ярко контрастировал с окружающей опасностью. Как ей только удавалось сохранять такое хладнокровие? — Несмотря на это, думаю, идти на обгон не самая хорошая затея.       — И что же, мы просто будем лететь сзади всех? — Победа, утекающая из её рук, тотчас помогла притупить чувство страха. — Разве так нам удастся выиграть?       Опал претила происходящая бесовщина, но она понимала одно: победители будут иметь гораздо больше привилегий, нежели проигравшие. И эта мысль неизменно ожесточала её стремление к победе.       Внезапно воздух разрезал душераздирающий крик. Девчонка вздрогнула и тотчас выглянула из кабины, желая узнать причину суматохи. Впереди открылась ужасающая картина: вражеское судно, потеряв управление, полетело прямиком на соседний самолёт.       Бах! Машины с грохотом столкнулись между собой. Вспыхнул взрыв и пламенный ореол вмиг обдал жаром близлежащие суда. Перевернувшись через крыло, самолёты — один за другим — рухнули вниз. Встретившись с землёй, горящие обломки мгновенно обратили цветущее поле в пепелище.       Горло стянуло судорогой. Опал вглядывалась в останки самолётов, сражённая абсолютным ужасом.       — Не повезло им.       Голос Экки вернул девчонку в реальность. Спокойствие и безразличие пилота выбили её из колеи.       — Не повезло?! Да они же взорвались к чёртовой матери! — Потрясённая увиденным, она кричала и кричала, срывая голос. — Точно никакого обгона! Отлети как можно дальше от всех!       Книжица послушно выполнила наказ и, оттянув штурвал, потихоньку увела судно в сторону. Теперь, они были отрезаны от основной группы: Опал не хотела связываться ни с кем из них. Оглядываясь на пепелище, оставшееся после взрыва, ей было даже страшно представить, каково это — оказаться в горящем самолёте.       Всё следующее время полёт проходил без происшествий. Опал внимательно следила за всеми вражескими судами, не забывая про собственное. Каждый лишний шум и треск под корпусом ей представлялся ужасающей поломкой, из-за которой они неминуемо рухнут вниз. Если бы не спокойствие напарницы, Опал, вероятно, непременно сошла бы с ума.       Вдруг она заметила нечто странное. Расстояние скрывало детали, но девчонка была уверена, что Курасан сообщил Чашечке что-то важное. Неужели пришло время для заветной «просьбы», о которой упоминал бунтарь перед началом полёта?       Из вражеского судна начали доноситься разгневанные голоса — там явно разразился скандал. Судя по всему, девчонку всё же не устроило предложение товарища. Пилот ещё долго пытался парировать её возмущения, но затем, похоже, так и не прийдя к консенсусу, внезапно дёрнул какой-то рычаг. Сразу же положение машины изменилось почти на вертикальное, быстро набрав высоту. Выровнявшись, они заняли выигрышное положение прямо над самолётом Чарджери и Соки.       В этот раз бунтарь любезничать не стал: достигнув нужной позиции, он резко выкрутил штурвал влево. Судно круто накренилось вбок: пилот удержался за руль и упёрся ногами в борт, а пассажирка, не найдя опоры, сорвалась вниз. Чашечка разбилась вдребезги, рухнув прямо на пилота вражеского лайнера — Чарджери. Сбитая с толку, девчонка быстро потеряла управление и самолёт немедля ушёл в пикирование.       Мощный удар сотряс землю, выбросив вместе с пламенем взрыва целые гейзеры грунта. От судёнышка остались только догорающие в пепелище обломки.       С трудом выведя самолёт из крена, Курасан принялся анализировать обстановку и первым делом взглянул на останки вражеского судна. Однако на его лице Опал не разглядела ни волнения, ни тоски — только злорадство. Бунтарь вдруг разразился громким хохотом, словно он стал свидетелем циркового представления, а не ужасной катастрофы.       Опал сотрясала дрожь. Едва она перестала бояться поломки, как её душу скрутил новый спазм: страх перед Курасаном.       — Экки, нам нужно прибавить ходу. — Девчонка опасливо косилась на вражеское судно, где восседал убийца. Сомнений не осталось: бунтарь нарочно выкинул подругу из самолёта.       — Скорости выше эта посудина, увы, не выдержит. — Поспешила разочаровать её книжица. — Кажется, она и так держится на одной молитве.       — Тогда отлети как можно дальше ото всех! — Взревела открывалка. — Иначе, кое-кто примет нас за конкурентов и тогда, поверь мне, нам точно несдобровать...       Лётчица не стала противиться и, следуя указаниям, покорно увела самолёт подальше от вражеских судов. Теперь расстояние служило им единственным средством спасения.       Во время полёта Опал неизменно тревожило чувство страха. Как только у Курасана поднялась рука столкнуть свою подругу навстречу опасности? Неужели бунтарь не понимал, на какой риск шёл? И что означал этот жуткий, злобный хохот, охвативший его после содеянного? Самый очевидный ответ напрашивался сам: он совершенно ни о чём не жалел.       Пытаясь отвлечься от жутких мыслей, Опал решила осторожно осмотреть пространство внизу. Разглядывая плывущие под ней деревья, она внезапно ощутила себя безнадёжно оторванной от дома. Сколько же ярдов теперь отделяет её от родной поляны?       Постепенно зелёный массив начинал редеть. Деревца отступали и сливались с собственными тенями, словно не решаясь больше соперничать высотой с небом. Их сменяла чёрная земля — голая, бесплодная и, наверное, почти круглый год оледенелая.       На горизонте появились могучие гребни вершин, угрюмые, неприступные и шедшие непрерывной чередой, как стены вражеской крепости. Самолёт продолжал полёт, минуя капризные изгибы горного рельефа. Снега одевали вершины ледяной коркой, в которой змеились трещины.       «Неспокойный позвоночник» приветствовал их своим морозным дыханием. Совсем скоро они достигнут долгожданного финиша и испытание будет окончено.       Внезапно над головой разразился гром. Опал испугалась и тотчас взглянула наверх: сгущавшиеся тучи приобретали цвет запёкшейся крови. Небо напоминало свинцовый занавес, туго натянутый, чёрный. Словно вся сила муссона сосредоточилась над ними в виде жёсткой компактной ленты.       Хлынул дождь. Небо извергало из себя потоки воды, а молнии то и дело разрывали тучи огненными копьями. Самолёты вздрагивали от мощных раскатов грома.       Девчонка, борясь со сковавшим её страхом, взглянула на вражеские суда. Сквозь столпы дождя вдалеке она различила самолёт Курасана, набирающий скорость для обгона. Судёнышко Пикчера и Клеви не препятствовало действиям соперника. Похоже, все, кроме самого бунтаря, понимали, что его манёвр добром не кончится.       Обгон оказался успешно завершён. Пилот лидирующего судна ликовал, не замечая паутины молний, сверкающих совсем рядом с ним. Как вдруг — удар!       Искры, точно фейерверк, вздыбились кверху и рассыпались в воздухе. Молния разломила машину пополам, как крекер, и она тотчас сорвалась вниз. Очередной взрыв прогремел у самой земли.       Опал накрыла волна ужаса. Ей начало казаться, что её сердце колотится у самого горла. Насколько велик шанс того, что следующим судном, которое разорвёт грозовой удар, не окажется её собственное? Однако времени размышлять не было — раскаты грома становились все слышнее.       Шквал с грозным гулом нападал на самолёт, окутывая его мглой со всех сторон. Потоки дождя накатывали подобно прибывающим волнам. Опал воображала себя жертвой кораблекрушения: вокруг — свирепствующий океан, с грохотом и рёвом обрушивающий на корму вал за валом. Ещё немного и безумная стихия поглотит несчастное судёнышко…       Да где же этот проклятый финиш?!       Опал вовремя поняла, что паника не поможет ей выжить. Ужас по-прежнему не отступал, но она должна была действовать — иначе навсегда останется в плену собственных страхов.       Девчонка собралась с духом и выглянула за борт, в надежде увидеть хоть малейший знак. Вдалеке, сквозь чернильную мглу, тусклыми огнями засиял плакат с надписью «финиш», словно крохотная галактика, затерянная среди серебристых струй дождя.       Пассажирка уже была готова обрадоваться, однако её осек голос лётчицы:       — Опал, нужно садиться. — Отчеканила книжица, не отрываясь от штурвала. — В инструкции есть информация, как посадить самолёт.       — Погоди, но ведь для посадки ещё слишком рано! — Открывалка наклонилась к кабине пилота и указала на финишную прямую, от которой их по-прежнему отделяло приличное расстояние.       — Если не сделать этого сейчас, то, поверь, ничем хорошим это не кончится. — Экки отодвинулась в сторону, свободной от штурвала рукой указав на панель с мигающим индикатором уровня топлива. — Горючее на исходе.       — Но оно же ещё не закончилось, значит, летим дальше! — Опал не могла поверить в своё поражение. Злость и обида вмиг заглушили в ней страх.       — С таким запасом топлива самолёт, конечно, долетит до финиша, но посадка будет жёсткой и есть шанс серьёзно пострадать. Вряд ли тебя устраивает такой исход событий. А если сядем сейчас, то будут шансы приземлиться гораздо мягче. — Ситуация казалась критической, однако голос книжонки продолжал звучать совершенно безразлично. — Именно поэтому, чем дольше ты растягиваешь момент посадки, тем жёстче она будет впоследствии.       — Ладно-ладно! Садимся. — Опал вмиг растеряла всю былую уверенность и, вжавшись в кресло, затаила дыхание.       Лётчица опустила штурвал. Машина со скрипом и рычанием резко затормозила в воздухе. Нос лайнера ушёл вниз, и Опал мгновенно ощутила головокружение невесомости, быстро сменившееся тяжестью отвесного пикирования. Самолёт начал снижение: плато под его крыльями запрыгало и закачалось, словно при сильной буре. Книжица сражалась с машиной, а на пассажирку тем временем волнами накатывал ужас. Облака проносились мимо с бешеной скоростью.       — Сбрось скорость, иначе мы точно пострадаем! — Кричала открывалка, жмуря глаза от парализовавшего её страха.       Напарница ничего не ответила. Казалось, все её внимание было сосредоточено только на борьбе с бешеным ветром. Опал услышала, как с тяжёлым скрипом выдвинулись шасси. Внезапно сквозь звон в ушах пробился электронный писк индикатора: горючее иссякло. Самолёт резко сбросил скорость, а затем с громким ударом рухнул на землю. Высокие грунтовые завалы потянулись по обе стороны машины.       У Опал появилось ощущение, что всё её тело разлетелось на мелкие клочья, как при взрыве. Ей понадобилось время, чтобы прийти в себя и унять бешеный хаос в голове.       Открывалка осторожно выкарабкалась из помятой кабины. Тяжело дыша, она плюхнулась наземь, не в силах поверить своему счастью: ей все-таки удалось уцелеть! В настигшей её тишине все дурные события дня вдруг пронеслись перед ней яркими вспышками. Взрывы и столкновения вражеских судов, крики пассажиров, вереница катастроф. Избыток ужаса, избыток стресса, всего — избыток.       В небесах сверкнула молния — и земля тотчас вздрогнула от мощного раската грома. Это привело Опал в чувства и она почти сразу же вскочила на ноги. Её ошпарила внезапная мысль: а цела ли Экки?       Девчонка обернулась и в спешке осмотрела самолёт. Нос лайнера зарылся глубоко под землю, заключив кабину пилота в грунтовую ловушку. Открывалка немедля припала к судну, разбирая завалы и помогая летчице выбраться из западни.       — Ты в порядке? — Опал, явно беспокоясь, изучила вызволенную напарницу взглядом и, убедившись в её сохранности, вздохнула с долгожданным облегчением. Никаких серьёзных травм, за исключением разве что пары царапин. Упав с приличной высоты, они обе остались целы — это ли не чудо?       Книжица вдруг тяжело закашлялась и открывалка, разволновавшись, осторожно коснулась её руки:       — Плохо себя чувствуешь?       — Бывало и хуже. — Экки отстранилась. — Не тревожься на этот счёт.       Холод, с которым напарница ответила на её переживания, удивил Опал. Казалось, чужая забота должна была растопить её ледяное равнодушие. Однако книжонка продолжала оставаться холодной, как гранит. Возможно, она и вовсе не нуждалась ни в чьей теплоте?       — Что же... в любом случае мы проиграли. — Подытожила Опал, раздосадованная собственным бессилием.       Она обратила взгляд к небесам, где в тёмном сукне мазутных туч летел последний оставшийся самолёт, пилотируемый Пикчером и Клеви. Совсем скоро они достигнут финиша, выиграют испытание и заберут все привилегии себе. Думая об этом, Опал вдруг поняла, как сильно её обжигает зависть.       Хотя, быть может, ей стоило задумываться не о будущих победителях, а о нынешних проигравших? О тех, с кем судьба обошлась более жестоко? О бедолагах, потерпевших крушение?       Теперь её зависть уступала место горькому сочувствию. Девчонка вообразила себе масштабы трагедии: множество искалеченных катастрофами товарищей, изнывающих от боли. Ведь никому из участников не посчастливилось приземлиться также удачно, как Опал и Экки...       Внезапно над головой раздался тихий электронный писк — индикатор! Открывалка ужаснулась догадке и тотчас вернула взгляд наверх: вражеский самолёт срывался в крутое пикирование. Тело лайнера мотало во все стороны, как подбитую птицу. Под конец быстрого и беспорядочного падения он исчез прямо за холмом, где и прогремел взрыв.       Опал замерла, обескураженная катастрофой, когда за её спиной вдруг прозвучал голос Экки:       — Похоже, горючего у всех самолётов было одинаковое количество — одинаково малое.       Слова книжицы потерялись в шумном мыслительном потоке. Во время обдумывания сцены крушения, открывалка неожиданно для себя обнаружила, что совершенно не жалеет пострадавших товарищей. Её разум захватили мысли только о выигрыше. Если Пикчер и Клеви «выбыли», выходит, у неё ещё есть шанс победить?       Опал вовремя осекла себя. Как она только могла так безразлично отнестись к чужому горю? Как могла допустить мысль о победе над теми, кто серьёзно пострадал? Отвратительно!       Девчонка чувствовала глубокое разочарование и, продолжая проклинать свою жестокость, приняла решение во что бы то ни стало отправиться к месту крушения. Она постарается помочь бедолагам всем, чем сможет. Финиш — дело второстепенное.       Однако прежде, чем отбыть, Опал поспешила оповестить Экки о принятом решении:       — Нужно им помочь.       Открывалка пустилась в путь, не дождавшись ответа напарницы. Ориентиром ей служил дым, исходящий от места катастрофы. Под колкими полупрозрачными струями дождя расплывался серый и унылый пейзаж во всей своей гнетущей банальности. Волнообразный рельеф долины переходил в плоскость — зелёное, слегка наклонное, окутанное туманом пространство. Моросящие капли превращали картину природы в одну сплошную декорацию из пемзы.       Время от времени Опал всё же притормаживала, проверяя, следует ли за ней книжонка. Постепенно ориентир стал теряться — очертания дыма размывались и стирались в плывучем ландшафте. И когда открывалка уже сочла себя полностью потерянной, невдалеке ей вдруг померещился огонек.       Девчонка несмело прошла вперед, ужасаясь открывшейся картине: изуродованные останки лайнера, израненные крылья, пустые глазницы кабин без сидений — как после бомбардировки. Из нутра железного титана вытекал тягучий дым, похожий на ленивый поток жидкой грязи. Поистине ужасающее зрелище.       Но где же сами пассажиры?       Опал ещё раз осмотрела место крушения и, приглядевшись, заметила разводы крови на траве, тянущиеся непрерывной полосой. Удивившись находке, девчонка отправилась по кровавому следу, словно ищейка.       Туман стирал очертания вещей. Открывалка напрягла зрение: впереди ей удалось увидеть огни крохотных лампочек, сверкающие ярко-красным светом. Подобно змее, гирлянда обвивала палочную конструкцию, на которой закреплялся плакат с кривой надписью «финиш». Вид жутковатого постера, да ещё увенчанного алыми лучами светодиодов, казался Опал мрачным предзнаменованием.       И знамение сбылось: небывалый ужас сразил её, когда она наконец увидела виновника кровавого следа — Пикчера. С переломанными ногами, мучимый ужасной болью, он, борясь с агонией, полз к финишной прямой. Спину пронзил холодок. Опал почувствовала — и почувствовала физически, — как знаки, которым она следовала до сих пор, оборачиваются своей ужасной противоположностью.       Дождь отбивал дробь, как барабаны в цирке при исполнении коронного номера. Последний рывок — и страдалец пересекает финишную черту. Засчитав «финалиста», ведущий вдруг широко взмахнул руками и торжественно воскликнул:       — Пикчер победил!       Опал показалось, что этот наглец неожиданно выплеснул ей в лицо чашку горячего кофе. Абсурдность ситуации выбивала её из колеи. Калека с переломанными ногами — победитель?       — Но как это возможно?! — Она постаралась, насколько это было в её силах, чтобы вопрос прозвучал сдержано, однако её голос предательски стремился к срыву. — Разве он может быть финалистом?!       Ведущий издал странный, больше похожий на хихиканье звук:       — Вполне. — Его взгляд задержался на лице девчонки, как луч прожектора с караульной вышки. — Гляди: он сам добрался до финиша своей маленькой ручонкой. — Пришелец, явно имея желание поиграть в циника, схватил руку участника и демонстративно затряс ею, словно спагетти.       Монстр источал безграничную и нездоровую жестокость. Красные светодиоды в гирлянде тревожно мерцали, придавая лицу чужеземца демонические черты. Опал опровергала существование ада, однако имела подозрения, что внешнее сходство с дьяволом у ведущего, безусловно, имелось.       Открывалка решила не поддаваться тревоге и задала вопрос вновь, пускай и не так смело, как прежде:       — Но разве это не странно, что участник, у которого раздроблено все ниже таза, считается победителем?       Монстр неожиданно посерьёзнел и скрестил длинные пальцы — его фаланги напоминали морские узлы. Опал невольно представила, как одна из этих «удавок» туго затягивается на её шее...       — Ты смеешь оспаривать моё решение? — Теперь ведущий не спускал с неё глаз. Его лицо таило угрозу — в нём был какой-то выверт, что-то извращённое.       Молчание повисло, как натянутая раскалённая струна.       Опал почувствовала такую боль, будто кто-то подгрызал её изнутри, — очевидно, страх всё сильнее завладевал ею, распространяясь со скоростью гангрены.       Градус ужаса помогло сбавить только появление приятельницы:       — Думаю, тебе всё же стоит смириться с поражением.       Книжица медленно прошла вперёд, перенимая всё внимание ведущего на себя и позволяя Опал перевести дух.       — Да, Экки, ты права. Я погорячилась. — Открывалка покорно опустила голову, невольно ловя взглядом искалеченного финалиста. — Пикчер победил.       Внезапно ведущий схватил её за руку и затряс вверх-вниз, грубо имитируя рукопожатие. От хватки гиганта у девчонки едва не хрустнули кости.       — Как славно, что ты сама это признала! — Его улыбка походила на хищнический оскал.       Опал вздрогнула, когда пришелец вдруг заглянул ей прямо в глаза, приблизив лицо так, что между ними осталось меньше нескольких дюймов. Он прорычал почти шёпотом:       — Впредь будь осторожней с высказываниями.       Воздух вокруг словно уплотнился, девчонка никак не могла сделать вдох. Страх завладел каждой частицей её тела, нарушая весь метаболизм и мешая восприятию внешнего мира. Сердце застучало со скоростью ста двадцати ударов. Монстр пугал сильнее любой другой опасности.       В конце концов, ведущий решил прервать эту изощренную пытку:       — Итак! Мне уже пора. — Он отпустил добычу и отряхнул свою руку так, словно до этого в ней находилось что-то до жути грязное. — Желаю удачно добраться обратно.       Ведущий сделал театральный жест, подобно актеру, готовящемуся исчезнуть за тенью занавеса. В то же мгновение он, предварительно взмахнув волшебной палочкой, стремглав унёсся в направлении главной поляны.       Открывалке понадобилось время, чтобы переварить животный ужас, поглотивший её. Всё ещё страдая от последствий страха, она мысленно проклинала себя за свой длинный язык. Ей не стоило испытывать терпение ведущего. Решено: Опал больше никогда не будет лезть на рожон!       — Что же, чем раньше выйдем, тем быстрее придём.       Открывалка обернулась на голос напарницы и, поняв, что прослушала всю суть фразы, спросила:       — О чём ты?       — Нам нужно вернуться на поляну. — Экки поддалась вперёд, взглядом указав на огромное расстояние, отделяющие их от прежнего места старта. — Путь предстоит неблизкий.       Опал промолчала, не желая нагнетать и без того мрачную обстановку, однако безумное шоу, его сумасшедший ведущий и чудовищные испытания — всё это скорее вызывало ощущение, что она погружается в какой-то кошмар.       Открывалка взглянула на Пикчера, оставшегося лежать у финиша. Она глядела на его разбитый, истерзанный агонией вид. Глядела, — и щемящее чувство жалости трогало её сердце. Наверное, бедолага потерял сознание от боли. Опал обязательно поможет ему, как только вернётся на поляну. Однако придётся одолжить у Замазыча медицинское пособие: такие серьёзные травмы ей еще не доводилось лечить...       Опал вплотную подошла к страдальцу и, обхватив раму с обеих сторон, попыталась поднять, но безуспешно — он был слишком тяжёлым для нее.       — Что ты делаешь? — Спросила книжонка, наблюдая за чужими потугами.       — Нужно взять его с собой.       — Не тревожь его тело. — Напарница качала головой с несокрушимым спокойствием гранитной плиты. — Он мёртв.       — Мёртв? — Опал осеклась, испугавшись сказанного слова. — Что ты имеешь в виду?       Приятельница пожала плечами, как будто желая смягчить жёсткость своих слов:       — После смерти обджект становится мёртвым.       Слова Экки не возымели на Опал ожидаемого эффекта. Она продолжала смотреть на книжонку, ожидая продолжения — и? Понятие «смерть» для неё ровным счетом ничего не значило.       Напарница посмотрела на неё долгим затуманенным взглядом. Глубоко вздохнув, она завела речь — тон нейтральный, лицо непроницаемое:       — Смерть — это сон без последующего пробуждения. После смерти обджект уже не возвращается. Его больше нет, и никогда не будет рядом.       Рассказ застал Опал врасплох. Её вера в свои силы, надежда на спасение товарища — всё пропало. Она вдруг подвергла сомнению весь свой закостенелый скептицизм. Девчонка начала всерьёз размышлять о судьбе, о роке, о случайностях, и перспективы ей виделись только сумрачные. Если смерть Пикчера вызвало именно падение самолета, выходит, все остальные её товарищи, потерпевшие крушение, тоже мертвы?       — Без стороннего вмешательства определение смерти звучит именно так, — Экки сделала неуверенный жест, словно прощупывая перед собою воздух. — однако благодаря ему смерть стала лишь временным явлением. Он извратил понятие смерти.       В тумане, окутавшем сознание Опал, забрезжил лучик надежды на спасение товарищей, вызванный словами о «временном явлении». Неужели этот кошмар действительно временен и вскоре всё вернётся на круги своя?       Однако упомянутый приятельницей «извратитель» довольно сильно встревожил девчонку:       — Он? — Она нахмурилась. — Кого ты имеешь в виду?       Экки ответила не сразу.       — Того, кто ведёт это шоу.       — Почему ты не назовёшь его по имени?       Чтобы ответить на этот вопрос напарнице понадобилось ещё больше времени. Выждав, похоже, по её мнению достаточно времени, Экки подняла глаза — пришёл черед выложить свой козырь:       — Не упоминай его имени всуе. Он всё слышит.       Треск разорвал небо: заревел оглушительный раскат грома. В воздух врезался запах грозы. Дождь хлынул с новой силой, рассекая время на тончайшие пласты. Природа сама придала словам книжицы ошеломляюще яркую окраску.       Опал замерла. Для неё вокруг воцарилась тишина — ни шороха, кроме биения её собственного сердца. Кровь глухо стучала у неё в висках. Страх вернулся к ней с характерным напором, вгрызаясь глубоко под кожу.       В голове её уже роились мрачные гипотезы, которым ей было не суждено найти ни опровержения, ни подтверждения. Смерть имеет обратимый эффект? Ведущий слышит абсолютно каждого, кто называет его имя? Почему Экки так спокойно об этом говорит? А главное — откуда, черт подери, она так много знает?       Ливень хлестал по земле с гулом летящей шрапнели, в который изредка вклинивалось хлопанье извивающегося финишного плаката и плаксивый вой сломанного машинного мотора. Книжонка уже поняла, что от влажности больше ни спасения, ни продыху не будет.       — Надеюсь, теперь ты не станешь тревожить его. — Экки напоследок взглянула на тело погибшего участника и, не дождавшись ответа Опал, пустилась в дорогу. Казалось, её голос похолодел пуще прежнего. — Из-за разговора наш путь не стал короче.       Фигура напарницы отдалялась всё дальше и дальше, собираясь окончательно раствориться в туманной завесе. После нескольких минут блужданий в путанице неясных мыслей, Опал всё же решила последовать её примеру. Однако прежде, чем сделать это, она запаслась навесом, с заметным трудом отломив кусок крыла от разваленного самолёта.       Опал, боясь потеряться, быстро нагнала приятельницу. Девчонка поравнялась с книжицей и, подняв отломанный пласт лайнера вверх, закрыла её от дождя.       Книжонка помолчала недолго, осматривая железку над собой:       — Зачем?       — Ты ведь книга, ты промокнешь под дождем. — Открывалка делала все без какого-либо злого умысла. Потерпев неудачу в спасении товарища, она решила попытать удачу в помощи Экки. И пускай её поведение оставалось для Опал крайне странным и даже пугающим, она не могла допустить, чтобы ещё один обджект пострадал.       Кажется, книжица смогла прочесть это в её глазах и потому ответила вполне искренне:       — Спасибо.