Революция сознания

      Непогода стихала: раскаты молний постепенно сменялись тишиной, а бушующий ливень — моросью. На стылом небе, найдя лазейку в облаках, выплывало белое холодное солнце.       Обратная дорога оказалась действительно невероятно долгой. Возвращаясь, Опал до последнего надеялась, что несколько километров пути не застрянут острой костью в её горле, однако каждый пройденный ярд доказывал — надеждам сбыться не суждено.       Дождь тихо постукивал по железному навесу. Здесь, среди бесшумно лопающихся пузырьков воды, напарницы самовольно пребывали в плену раздумий.       Путницы бороздили долину, огибая крутые холмы. Открывалка не могла избавиться от навязчивой иллюзии едкого запаха смерти, которым, как ей казалось, пропахли её руки, тело, а самое главное — нутро. Всем своим существом она ощущала гнетущее безмолвие, охватившее их крохотный мирок. Дорога всюду дарила ей только пугающие знаки: останки частей самолётов, ошмётки фюзеляжей — и ни единого признака жизни.       Опал отчаянно искала уцелевших обджектов, боясь, что её худшие опасения в конце концов подтвердятся. Где-то там, в глубине, какая-то неумолимая частица её сознания неустанно нашёптывала ей, что все они мертвы, что после всего произошедшего иначе и быть не может…       Что за мука — пребывать в сомнении, в постоянном страхе вот так, случайно, на повороте тропинки наткнуться на тело товарища?       От сложных дум открывалка не находила покоя. В её голове, вызывая шквал вопросов, вертелся разговор с Экки. Что скрывала эта загадочная книжица? В чём причина её отстранённости? Почему ей известно понятие смерти, а остальным — нет? Откуда у неё могло быть так много знаний в области того, с чем прежде никто из обджектов не сталкивался?       Опал, теряясь в догадках, допытывалась правды у спутницы, но к сожалению, та слушала её только вполуха и совсем не спешила с ответами. А сомнения на счёт безобидности напарницы у открывалки неумолимо крепчали. Если книжица знала табу на произношение имени ведущего, значит, ей уже доводилось встречать его прежде. Одно из двух: либо она знакома с этим монстром, либо — что ещё хуже! — она с ним в сговоре.       Последняя мысль напугала Опал настолько, что она, не выдержав, воскликнула:       — Всё! Надоело, — Её рука рассекла воздух в знак протеста. — сейчас же говори правду, иначе я… я… — Она замешкалась, пытаясь придумать угрозу пострашнее. — я выброшу эту железку!       Девчонка демонстративно опустила крыло самолёта к земле, надеясь, что упрямая напарница наконец-то сдаться и выложит всё, как на духу. Но вместо ожидаемой реакции со стороны Экки прозвучал лишь очередной вздох безразличия:       — Если считаешь нужным — бросай.       А как быть со следующими испытаниями? Вдруг они окажутся на порядок сложнее первого? Опал уже не была уверена, что ей достанет ловкости канатоходца для такого рода подвигов.       Что он, этот ведущий, стремился доказать своими действиями, за которыми сквозило сплошное безумие? И хотя Опал по-прежнему отрицала существование ада, она, похоже, имела дело с настоящим демоническим существом, обладающим ошеломляющим интеллектом — интеллектом, с которым ей было не тягаться.       Опал осмотрела окрестности. Перед ней, словно на вырванной у времени пожелтевшей старинной фотографии, солнце заливало долину волнами золотистого света. Вдалеке показались чьи-то силуэты. Приглядевшись, открывашка узнала в них Кнайфа и Лампчку. Оба обджекта быстро шли им навстречу, что-то бурно обсуждая. По крайней мере, это делала светобульба, кружась над своим собеседником и задавая ему навязчивые вопросы. – Привет, Опал! – Разнесся гулким эхом по поляне отдаленный голос Лампчки. Она задорно проскакала вперед, в нетерпении пообщаться со своими товарищами. Стеклянный обджект быстро оказалась перед открывашкой, беззаботно махая ей рукой. – Ну, здравствуй, – Отрешенно отрезала Опал, пожимая плечами и поглядывая на Экки, скучающую неподалеку. – А как прошел ваш полет? Почему я не видела вас в небе? – Последний вопрос и действительно интересовал девицу. Она вспомнила, что и вправду за весь этот полет, из-за ужаса, сковавшего ее мозг, совсем позабыла о ноже и лампочке, чей самолет отсутствовал на испытании. Товарищ отреагировал так, будто прямо перед ним разорвалась шутиха: – Наш полёт прошел отвратительно! Настолько отвратительно, что никак! Опал не была удивлена реакцией товарища. Возмущаться было ему свойственно — он считал, что по отношению к нему жизнь всегда была несправедлива. И случай с неисправным самолётом — лишь ещё одно подтверждение этому. – Наш самолёт просто не взлетел. У него не было мотора. — Я уверен, что это вина И Краткого — он подсунул нам бракованный самолёт! Не успел нож договорить последнюю фразу, как рядом с ним оказался чей-то огромный силуэт, который открывашка тут же узнала. От неожиданности она оступилась назад, чуть не падая и раскрывая глаза в немом ужасе. Огромное коралловое создание глядело своими полными голодного безумия глазами на перепуганного ножа. Его взгляд свысока придавал еще большего ужаса. Всякий раз при появлении ведущего она испытывала одно и то же физическое ощущение. Нечто вроде обонятельной галлюцинации: горчичный газ, иприт. Запах безумия. И все же ничто не потрясало Опал так, как отражение ведущего на сетчатке её глаза. Она до сих пор затруднялась выразить, что воздействовало на неё до такой степени. Может, страх или попросту свойственный любому обджекту рефлекс, не дающий ему возможности выносить образ ужаса в его самом ошеломляющем проявлении. – Интересная гипотеза! – Ведущий издал смешок, свистящий, как шипение гадюки. — Однако я слышу куда больше, чем ты думаешь. В туманном полубреду Опал показалось, что глаза монстра меняют цвет — из белых становятся серыми, затем красными. Вся палитра дьявольских оттенков... Ледяные тиски ужаса сжимали ей горло. … крик ужаса, сдерживаемый на одном натяжении диафрагмы. – А где все остальные наши друзья? – Лепечущий голосок Лампчки звучал как спасение из этой атмосферы адского чистилища, созданного Й. – Я что-то не могу их найти. Ведущий подвигал челюстями, не открывая рта, словно пережевывал что-то гадкое, но не лишенное сладости. Затем всмотрелся в каждого из участников. Его взгляд сделался жестоким и хитрым. – Они сдохли, – Эту фразу ведущий проговорил достаточно быстро, настолько, что открывашка даже не сразу расслышала, что именно тот сказал. Сказанная фраза ввела ее в еще больший ступор. Что значило это «сдохли»? Это слово пугало ее и явно не внушало доверия, особенно то, с какой интонацией оно было сказано. Лампчка, Кнайф и Опал недоуменно переглянулись между собой, косясь на усмехающегося букву. Неловкое молчание затянулось, и ведущий это осознал. Издевательская улыбка быстро сползла с его лица, сменившись на какое-то презрение. – Надо же было испортить такую шутку, –Прошипел недовольно он, что-то еще проворчав себе под нос и покосившись куда-то в сторону.– Сдохли, это значит... – Они умерли, – Лениво процедила Экки, несмотря на свой вялый и тихий тон, перебив своей фразой толкование буквы и обратив на себя всеобщее внимание. Не взирая на множество устремленных в ее сторону глаз, даже пугающего холодного взгляда И Краткого, книга без сомнений продолжила свою речь. – Проще говоря... Когда обджект умирает, он больше не возвращается. Он никогда больше не заговорит с вами. Его больше нет, и никогда не будет рядом. Свои слова книжонка толковала спокойно и равнодушно, не делая пауз и пусто глядя на изумленных товарищей, чьи удивленные взгляды принялись опускаться вниз с какой-то неимоверной тоской. Устрашающий и безумный взор обладателя надстрочного знака был направлен прямо на полную спокойствия кофейную книгу. Его прямоугольные зрачки дергались туда-сюда, будто что-то выискивая в беззащитной книжонке. Ведущий выглядел суетным. Его явно что-то смутило. Та формулировка, с которой Экки рассказала случившееся с почившими обджектами, сделала гораздо больнее, чем мог бы сказать сам Й. Лампчка тут же упала на колени, а глаза ее затопили горькие слезы, ручьями стекающие с ее стеклянных щек. Трясущимися, точно при лихорадке, руками она принялась закрывать лицо, всхлипывая и рыдая от горя. С ее стороны начали доносится отрицательные возгласы, она не могла поверить в потерю своих единственных друзей. Слыша ее плач, в груди невольно начинало колоть. Кнайф тоже тоскливо опустил взгляд вниз, делая шаг назад и потирая чуть подрагивающие тощие предплечья. Похоже, ему тоже тяжело пришлось принять осознание потери товарищей. Он проводил их смерть томным и тяжелым молчанием, прикрывая глаза, полные неизмеримой тоски. И Краткий же тем временем лишь молча наблюдал за реакцией обджектов, упиваясь чужими страданиями и расплываясь в полной немыслимого безумия улыбке, кривящей его лицо. Безразличие буквы ощущалось как паршивый плевок в лицо. Опал не разделила с товарищами тоски, горя или даже грусти. Единственная мысль, которая ее прошибла, это факт того, что обджекты могут умереть. Смерть оказалась чем-то неизбежным, чем-то неотвратимым, невозвратимым и самое главное, чем-то поистине ужасным. То, что произошло с ее товарищами во время полета – было причиной или следствием смерти? Им было невероятно больно, неужели смерть это так мучительно и страшно? Нескончаемые вопросы сковывали и сдавливали изнеможенный мозг открывашки, точно тиски, душа ее горящее горло. Так или иначе, причиной этой череды смертей послужил неожиданный приход И Краткого. Именно он был виновником, его шоу, его испытание, его самолеты, его халатность, его безразличие. Он сам. Это осознание кипятком ударило в голову. Это жуткое создание принесло вместе с собой только страдания и смерть. Это не могло не доводить девицу до состояния отчаянья и ужаса. Значит, она тоже может умереть? И тогда, в небе, во время этого немыслимо опасного полета, она была на грани смерти? Она могла разбиться, умереть и больше никогда не увидеть поляны, солнца, неба и своих друзей. Насколько тонкой грани она была, когда их самолет чуть не разбился? – К счастью для вас, я могу позволить себе это, – Все так же издевательски ухмыляясь выдал обладатель надстрочного знака, вытягивая и без того длинную руку до немыслимых размеров, донося до чужих ушей звук хруста его костей. Он демонстративно щелкнул пальцами, выждав долгую паузу и заставив обджектов застыть в немом ожидании. Внезапно сверкнула яркая вспышка, после которой на земле чудесным образом очутились абсолютно целые тела товарищей. На них не было ни единой царапины, хотя лица и были искривлены чем-то, напоминающим гримасу боли. Лампчка тут же подскочила на месте, хватаясь руками на свою стеклянную голову и издавая радостный возглас. Она ошарашенно глядела на поднимающихся с земли друзей, что-то ворчавших себе под нос. – Ребята! – Взвыла обескураженная светобульба, прильнув к только раскрывающим глаза обджектам и всхлипывая. – Вы не поверите! Краткий сказал, что вы умерли! Но потом он вас оживил! И теперь вы снова живы! – Твердила без остановки она, чуть не плеча от счастья и топчась на месте от радости. Девица размахивала руками, так и норовя кого-то обнять, но, похоже, видя, что товарищи только что пришли в себя и не готовы к этому. Опал проводила происходящее ошарашенным взглядом быстро моргающих глаз. Она не разделила той радости, с которой прильнула к друзьям Лампчка, хотя и чувствовала некоторое облегчение. Но множественные вопросы затмили собой радость от возвращения товарищей. Вопросы, вопросы и еще раз вопросы. Они докучали голову открывашки, доводя ее до состояния какого-то изнуренного мертвеца. Обджект глядела то на букву, злорадно наблюдающим за просыпающимися участниками, то на Экки, беспристрастно провожающей происходящее. К ним обоим у нее было множество вопросов, нескончаемым потоком рвущиеся из ее сдавленного мозга. Откуда Экки знала, что такое смерть? Откуда знает так много? Почему она такая спокойная? Она знала о том, что И Краткий может их оживить? Но, откуда? Она знает его? Она с ним заодно? Ее напарница заодно с чудовищем? В эту версию открывашке хотелось верить меньше всего, но она не могла ее исключать. Как ведущий сумел их оживить? Почему, зная, что способен на это, все равно поставил их перед обескураживающим фактом их смерти и смотрел на чужие страдания? Он садист? Безжалостный садист... Хоть в чем-то Опал могла быть уверена наверняка. Если буква способен даже оживлять обджектов, то чем вообще ограничиваются способности этого неведомого создания? На что он еще способен? Может быть... Он читает ее мысли даже прямо сейчас? Последняя мысль прошибла Опал, точно ее облили ведром с кипятком. Она быстро метнула взгляд к ведущему, который как назло смотрел прямо на нее. Его пугающий взгляд был наполнен каким-то невообразимым безумием и угрозой, а прямоугольные зрачки блеснули каким-то жутким огоньком. Девица тут же растерянно и перепугано отвела глаза в сторону, дабы не встречаться с И Кратким лишний раз взглядом. Сердце бешено колотилось в груди, гоняя по крови страх, приливающий к дрожащим пальцам. И тут она вспомнила о том, что Экки не смотрела в глаза ведущему. Ни разу, даже когда тот делал обратное и смотрел прямо на нее. Книга была непоколебима. Все ее действия связанные с буквой теперь что-то да значили для Опал. Книжонка точно делала это все неспроста и что-то знала. Но не говорила. Она что-то скрывала. – Что же, – Спустя долгую паузу, будто выжданную нарочно, выдал буква, восторженно взмахивая руками. – Я предоставляю вам возможность на временный отдых от первого испытания, перед началом следующего. Расходитесь, но не далеко, потому что вскоре, я созову вас снова, – Важно толковал он, проходя своим холодным взором по всем воскрешенным обджектам, с трудом поднимающихся на все еще шатающиеся ноги. Опал замечала как увлеченно начинают общаться между собой Замазыч и его друзья, обсуждая то, что произошло с ними во время полета, как перепугано вжимается в землю Брялок, успокаиваемая мягко приговаривающем какие-то причитания Бутылычем. И тут ее взгляд упал на Пикчера и Клеви, все еще лежащих на земле, и к которым тянулась вытягивающаяся рука И Краткого. По спине прошелся вскипающий холод. – А тебя я попрошу остаться, – Голос обладателя надстрочного знака противно проскрипел, точно вилка царапающая тарелку. Большущая малиновая рука буквы схватила беззащитное тело Пикчера и утащила за собой куда-то в сторону. Открывашка не решилась проследить за ними, поняв, что любопытство до добра ее не доведет. Она сделала шаг в сторону, проводив пристальным взглядом расходящихся кто, куда обджектов. Они рассы́пались по поляне, как горох, оставив после себя только вытоптанную траву. Обджект заметила Экки, тоже неторопливо плетущуюся куда-то в сторону. В голове вновь всплыло множество вопросов, касающихся поведения этой странной кофейной книжонки, а потому, открывашка, без сомнений, рванула к напарнице, движимая желанием узнать правду. Она подбежала к книге, стараясь идти наравне с ней, хотя та и шла непривычно медленно. – Эй, Экки, сейчас время отдыха, так что, я решила, почему бы не провести его с тобой? – Неловко обмолвилась Опал, потирая затылок и глядя на неторопливо шагающую приятельницу, которая проводила ее слова долгой паузой и взглядом в пустоту. – Ты ведь не за этим пришла, верно? – Вопрос напарницы прозвучал вновь жутко, из-за чего открывашке стало сначала не по себе. Но потом, ее пробрала обида за то, что ее намерения так быстро рассекретили. Если Экки сделала это так легко, Краткий так и подавно быстро раскусит ее. – Верно... Я хотела спросить по поводу твоих знаний, – Опал, точно параноик, принялась оглядываться по сторонам, дабы убедиться, что ее не подслушивают. – Откуда ты все это знаешь? То, что нельзя называть имя И... – Она одернула сама себя. – Что нельзя называть его имя. Почему не смотришь ему в глаза? Почему не удивилась оживлению обджектов? Откуда ты все это знаешь? Навязчивые вопросы, вываливающиеся из незакрывающегося рта обджекта, становились все более и более открытыми. Если бы Экки и выразила хоть что-то, это точно была бы нервозность и раздражение. Она остановилась на месте, удивляя и затыкая этим неугомонную напарницу, завалившую ее наводящими вопросами. Тяжелый взгляд книги упал прямо на изумленную собеседницу. – Опал, есть вещи, которые тебе не стоит знать. По крайней мере, сейчас, – Она проговорила четко каждую фразу, сверля напарницу взглядом из-под опущенных век. Такой ответ совсем не устроил открывашку. Но, что она могла поделать? Не вырывать же из книги ответы на эти вопросы силой. Она явно не собиралась признаваться. Но, по ней ведь не скажешь, что та в тайном заговоре с этим монстром. Значит, переживать не о чем? Если бы все было так легко... – Но... Как я тогда могу быть уверена, что тебе можно доверять? – Раздосадованно вздохнула Опал, глядя в глаза приятельницы, отражающие только холодное безразличие, в которых так хотелось увидеть хоть что-то напоминающее эмоции. Экки вновь потупила взглядом куда-то в сторону, покумекав над ответом. – Тебе так обязательно доверять мне? – Задала встречный вопрос книга, заводя собеседницу в тупик. Открывашка задумчиво свела брови. – Просто... Вся эта ситуация с... Ведущим, – Она решилась заменять его имя на синонимы, чтобы избежать прослушки. Все-таки, узнай буква об ее подозрениях и сомнениях, ей явно придется несладко. – Все это так свалилось. А тут еще и ты со своими познаниями... Конечно, я переживаю. Сейчас я уже ни в чем не могу быть уверена... Обджект тоскливо опустила глаза к земле, тяжело вздыхая и стараясь избавиться от груза, сдавившего ее плечи. Какое-то душное напряжение не давало ей покоя. Холодный ветер обжег щеки. Опал оглянулась вокруг: поляна вновь приобрела прежние цвета, расцвела и дурманяще принялась благоухать различными запахами цветов и хвои, небо снова прояснилось, а солнце как прежде игралось солнечными зайчиками на земле. Но... Все это уже не ощущалось как прежде. Совсем не так. Книга молчаливо поглядела на отчаявшуюся приятельницу. Она явно хотела что-то сказать, пусть отсутствие эмоций и не выдавало ее. – Одно пока я могу тебе сказать наверняка, – Опять взялась за свою монотонную речь кофейная книжонка, заставляя приятельницу отвлечься от своих удручающих мыслей. – Я не причиню тебе вреда. – Это... Радует, – Слова собеседницы удивили ее, хотя открывашка все равно не осталась довольна этим диалогом, не узнав ни одного ответа на свои вопросы. Но на душе стало чуть легче от факта того, что книга, даже если бы и была в сговоре с этим монстром, не причинила бы ей вреда. Если, конечно, верить ей на слово. – Ладно... Чем займемся на время отдыха? – Он не даст так много времени на отдых, чтобы мы успели сделать, что-то более чем поговорить, – Каждая фраза Экки вызывала у Опал все больше вопросов, как будто та делала это нарочно. Хотя, по ней и не скажешь, что та преследует какой-то корыстный умысел. – Собеседник из меня неважный... Сходи, поговори с кем-то другим. – Поражает твоя самокритика, – Не скрывая удивления, протараторила Опал, оглянувшись по сторонам и не заметив никого поблизости. Только Пикчера и... Клеви кажется? Они что-то бурно обсуждали за небольшим навесом из кустарников и в окружении лишь пары деревьев. Вряд ли они будут ей рады. – Но... Пожалуй, я останусь с тобой. Сомневаюсь, что моя компания кому-то приглянется. – Разве ты не общаешься с другими обджектами? – Поинтересовалась Экки. Первый подобный вопрос с ее стороны. Книга таки сумела кое-как поддержать разговор. Это не могло не радовать. – Общаюсь, просто... Они мне кажутся слишком... Как это сказать, – Она не могла найти подходящих слов, бегая глазами по сторонам и задумчиво потирая подбородок. – Эм... – Недалекими? – Да. Стоп, что? – Девица изумленно похлопала глазами, когда осознала сказанное. – Мне тоже так иногда кажется. Думаю... В этом мы похожи, – Пожала плечами книжонка, рвано вздыхая. Открывашка неловко помялась на месте. – Мне кажется, немного неправильно обсуждать других обджектов в таком свете у них за спиной... Хотя, в сказанных тобой словах есть доля правды, – Засомневалась Опал, шагая чуть в сторону и вновь возвращая взгляд в сторону товарищей, замеченных у кустов. Пикчер выглядел очень подавленным... Она впервые видит его таким. Что они такого могли обсуждать с Клеви? Открывашка осторожно шагнула вперед, вслушиваясь, хоть и понимала, что подслушивать чужие разговоры это неправильно. Книга провела ее действия странным молчанием. Похоже, ей было все так же все равно. Или нет? – ...Так друзья не делают, – Тонкий скрипящий голосок Клеви слышался более отчетливо, из-за чего Опал могла расслышать его без особых усилий. Видимо, разговор у них был действительно серьезным, судя по, пусть и такому же писклявому, но обиженному и грозному тону маленького обджекта. – Ты, правда, готов променять меня, твоего самого близкого обджекта, на какую-то бутылку? М? Сказанная фраза смутила Опал. Почему Клеви так говорил? Она никогда до этого не слышала его таким суровым, голосок звучал грубо, хотя и все еще противно и по-детски звенел. Она не знала всех подробностей, а потому, было бы глупо делать поспешные выводы. Тем не менее, ситуация была... Странной. Открывашка оглянулась на Экки, молча следящую за происходящим. Кофейная книжка оценивающим взглядом окинула сначала разговаривающих товарищей неподалеку, а потом и саму приятельницу, бесцеремонно продолжающей подслушивать их диалог. – Ты должен всегда первым спрашивать у меня, хорошо? – Эта фраза заставила Опал выпасть в осадок. Кем этот маленький обджект возомнил себя, что заставлял кого-то спрашивать своего разрешения на выполнение каких-то действий, общения с другими и вообще жить? Эта мысль прошибла открывашку, а еще больше ее удивил положительный ответ Пикчера, извиняющегося перед своим «другом». Опал шагнула назад, обдумывая произошедшее. С одной стороны, она поступила неправильно, подслушав чужой разговор, она не знала всех обстоятельств, не знала причины такого поведения Клеви. Но, разве есть оправдание его словам? Разве сам Клеви поступил правильно, заставив «друга» спрашивать своего разрешения на что-либо? – Ты слышала? – Все еще не отойдя от услышанного, обмолвилась обджект, вновь оглянувшись на безразлично взирающую куда-то в сторону приятельницу. Книга многозначительно промолчала. – Клеви... Ты слышала, как он общался с Пикчером? – Я давно это заметила, – Вздохнула Экки, в очередной раз не выразив никакого сопереживания на своем усталом лице. – Но нельзя же это так оставлять. Пикчеру явно не приносит ничего хорошего такое общение, – С сомнениями протянула девица, поглядывая на выходящих из-за деревьев товарищей и стараясь не подавать виду, что подслушала их разговор. – Не думала, что тебя так заботят чужие проблемы, – Снова пожала плечами книжонка, так же взглянув в сторону отдаляющихся обджектов, как ни в чем не бывало дружно шагающих вместе. Сказанное напарницей заставило открывашку задуматься. И вправду, она ведь была так озабочена происходящим с И Кратким, испытаниями, смертями и прочим, что их окружает, почему она резко задумалась о межличностных отношениях совершенно не касающихся ее обджектов? Воспоминания о смертях прошлись по ее коже очередным градом мурашек. Она слишком быстро отошла от произошедшего и начала забываться. Она не должна позволить себе наплевать на свою же испорченную жизнь, опасность и риск, на который ей приходится идти ради какого-то нелепого приза. – Ты права... Я зря это затеяла, – Прошипела задумчиво Опал, опуская глаза вниз и тяжело вздыхая. Боковым зрением она заметила, как кофейная книжонка оглядывается куда-то за ее спину и оступается. – Что-то не так? – Сведя брови, отрезала она, недоуменно окинув странное поведение приятельницы. – Закрой уши, – Экки проговорила эту фразу быстро и четко, как будто она точно хотела, чтобы собеседница это услышала. Ее голос содрогнулся и казался суетным, хотя она все еще и не выдавала эмоций. Открывашка не поняла намека и лишь с вопросом потупила взглядом. – Закрой уши! Книга впервые выдала что-то настолько громкое, обескуражив этим Опал и заставив выполнить сказанное. Она послушно закрыла уши, успев заметить, что приятельница сделала тоже самое. Как только сказанное Экки действие было выполнено, вокруг разразилась огромнейшей силы звуковая волна, точно наковальней ударившая в голову. Вероятно, если бы девица действительно не закрыла уши, этот звук просто оглушил ее и заставил многострадальные барабанные перепонки лопнуть. Звук оказался такой оглушающий, что был соизмерим с взрывом. Он яростно звенел и гудел, точно громоздкий паровоз, проезжающий прямо у незащищенных ушей несчастных слушателей. Ударная волна пульсам била по рукам, приглушенно все равно достигая беззащитных ушей. Когда ужасная пытка, наконец, закончилась, Опал еще долго не могла прийти в себя. В ушах мучительно звенело, а в голове шипело так, как будто в нее запихнули неисправный телевизор с белыми помехами и шумами. Она была точно в каком-то пьянеющем бреду. Мир расплывался перед глазами. – Что... Что это было? – Осторожно пролепетала открывашка, пытаясь уловить взглядом Экки. Не сразу расплывающиеся коричневые пятна перед глазами приобрели очертания ее приятельницы. – Я увидела, как он достает рупор с расширяющимся концом, служащая для усиления звука и поняла, что тихо созывать нас он точно не станет, – Так же отойдя от оглушающего звукового взрыва, проговорила она, взглянув в сторону обескураженной собеседницы. – Он... Позвал нас. Вероятно, для оглашения следующего испытания. Пойдем. Экки, несмотря на то, что буквально пару мгновений назад ее контузило от ударной волны, как ни в чем небывало побрела вперед, пусто глядя себе в ноги. Опал недоверчиво провела взглядом ее действия, хотя и была благодарна подруге за то, что та ее предупредила. Все-таки, если бы не она, открывашка бы просто оглохла. Вряд ли это что-то приятное. Опал тяжело вздохнула и последовала примеру напарницы, поплетясь вслед за ней. Она заметила силуэт И Краткого, который оказался не так далеко, как она ожидала. У обджекта невольно прошелся холодок по спине. Почему он был так близко к ним? Его же там не было до этого... Успел ли он что-то услышать? Она постепенно превращалась в какого-то зашуганного параноика, и сама это понимала, но не знала, что может с этим сделать. Страх все равно неизменно продолжал блуждать по венам, приливаясь к мозгу каждый раз, когда она лишний раз подумает об ужасном малиновом создании. Когда оба обджекта пришли к положенному месту, там уже находились их остальные товарищи, все еще не отошедшие от взрывного удара. Среди них открывашка не досчиталась Пикчера, Бутылыча, Лампчки и Чашечки. Куда пропали эти обджекты? Не могли же они опаздывать. Этот вопрос почти сразу же потерял свой вес, когда обладатель надстрочного знака, опять вытянув свою руку до нереальных размеров, щелкнул пальцами и рядом с остальной кучей обджектов появились недостающие товарищи. Странное свечение, произошедшее в момент их появления, напомнило Опал сцену воскрешения... В голову ударила устрашающая мысль. Они умерли? Но почему? Когда? И как? Что послужило этому причиной? Почему никто не отреагировал на это? Почему друзьям плевать на произошедшее? Безразличие товарищей удручало и не давало ей покоя. Да и воскрешенные обджекты уже не выглядели такими сметенными, как в прошлый раз. Почему все так быстро привыкли к формату смерти и оживления? – Так, надеюсь, меня все слушают, – Начал речь И Краткий, демонстративно поднимая палец вверх, дабы показать особую важность своих слов. Его голос вырвал девицу из очередного потока мыслей, грызущих ее утомленный мозг. – Перед вами металлоприемник, – Своими большущими руками малиновая буква указал на какой-то громоздкий аппарат странных коралловых тонов, опять появившийся будто из неоткуда. Машина не напоминала девице ничего, что она могла бы видеть до этого. Это не могло не пугать. – Он считывает любые виды металлов, а также автоматически устанавливает личность вкладчика, –Ведущий говорил это с какой-то неимоверной гордостью и важностью, что смутило обджекта.– Задачей каждого из вас будет вложить в этот прибор пять металлических предметов, при условии, что они поместятся в приемник, – Условие вложения он проговорил с особой интонацией, и его лицо скривилось в какой-то угрожающей гримасе. На поляне откуда-то очутилась огромная металлическая конструкция, стоящая на двух внушительных железных колоннах, к которым был прикреплен большущий экран с черно-белым изображением каждого обджекта. – На табеле можно видеть ваш прогресс, – Он указал на громадную металлическую махину позади себя. – Последний участник, не набравший пять очков – проиграет. – Но... Где мы возьмем металл? – Подал голос Пикчер, смущенно бегая глазами с экрана на металлоприемник. Хотя Опал и не рисковала задавать этот вопрос, из-за возможных подозрений со стороны буквы, но это интересовало и ее тоже. И вообще все испытание выглядело максимально глупо и нелогично. Странно давать такое задание участникам, находящимся посреди чистого одинокого поля. Лицо И Краткого резко приобрело какие-то странные черты, которые в здравом уме, девица вряд ли сумела бы описать. Вопрос обджекта явно озадачил ведущего. Он сделал долгую паузу, позволяя напряженной тишине грузом заполнить поляну. – Ах да, думаю, стоит добавить элемент удачи, – Коралловая буква вновь расплылся в улыбке, хотя те эмоции, с которыми он это проговаривал, выглядели фальшиво. – Эм... Так, секундочку, – Опал впервые видела его таким растерянным. Создавалось впечатление, что что-то пошло не так. Уже стало даже как-то непривычно, не видеть издевательской улыбки на его устрашающем лице. В руки ведущего приземлилась странного вида книга, с которой полетела пыль, комками растворившаяся в воздухе. Похоже, ей давно не пользовались. Да и уж больно по виду она напоминала Экки. Эта мысль заставила открывашку невольно вздрогнуть. – Познакомьтесь с моей книгой «гишики», – И Краткий демонстративно поднял книгу перед собой и развернул лицевой стороной к столпившимся обджектам. – В ней находится пятнадцать палочек, но только у трех из них леденец на конце, – Он всегда проговаривал условия с какой-то некой угрожающей интонацией. – Вынимайте палочки по очереди, и кому достанется леденец, получит от меня пять белых монеток. Обладатель надстрочного знака вытянул книгу вперед, прямо к толпе участников, в очередной раз удлиняя свою руку до немыслимых размеров. Опал все никак не привыкнет к этому. Как и ко всему происходящему. А она и не собиралась. Девица неторопливо прошагала вперед, дожидаясь своей очереди и вытягивая палочку почти самой последней, вместе с Экки. Как и ожидалось, ей не повезло, ровно так же, как и напарнице. Удача явно не была на их стороне. Оставалось только устало вздыхать и раздосадовано поглядывать на книгу. Ее спокойствие помогало открывашке справляться с собственными эмоциями. Она даже не знала, с чем это связано. Опал бегло окинула взглядом остальных товарищей, пытаясь выявить тех, кому таки повезло получить монеты. Это оказался Пикчер с Клеви и... Сока? Удивительно. Даже Соке повезло в этот раз. Этот факт удручал ее еще больше. – Раз-два-три начали! – Гордо выдал И Краткий, взмахнув руками, прежде чем вновь сорваться с места и, сбив с ног какую-то пару обджектов, быстро устремится куда-то в даль. И куда он вечно убегал? Очередной вопрос в измученной голове девицы. Судя по словам ведущего, испытание началось. Значит, ей нужно было начать отыскивать металл. Она вскинула брови и внимательно оглянулась по сторонам. В ближайших метрах от нее были только поле, трава, сосны, ели и другие обджекты. Проскользнула мысль отобрать у одного из везунчиков монеты. Но разве это будет правильно? Была ли открывашка готова пойти на такое? Да, была. Но все равно что-то екало в груди. Наверное, это остатки совести. И все-таки, они были ее друзьями, она не могла так жестоко их подставить. Да и пойти на поводу у этого чудовища, начав жестоко обходится со своими друзьями, было не лучшей идеей. А разве лучше будет, если она проиграет? Ее явно по головке не погладят, если она облажается... – Ты придумала, где раздобудешь металл? – Огласился ленивый говор Экки, который Опал уже привыкла слышать рядом с собой. Открывашка тяжело вздохнула и задумчиво почесала затылок. – Нет... А ты? – Она спросила это ни сколько из интереса, сколько из банальной вежливости, заранее подозревая, что книга тоже озадачена. – У меня есть идея, – Кофейная книжонка отвела взгляд куда-то к горам, удивляя своей фразой собеседницу. Опал внимательней прислушалась, надеясь на то, что предложение подруги окажется лучше ее идеи с кражей. – Мы можем взять тот обломок самолета, что ты выкинула... Он, кажись, железный, верно? – Да ты гений, Экки! – Не скрывая восхищения выпалила открывашка, улыбаясь и кладя руки на плечи приятельницы. – Нужно быстрее идти туда, пока все остальные не успели вложить свои вещи, – Быстро протараторила она, оглядываясь по сторонам и следя за разбежавшимися кто куда товарищами. – Сомневаюсь, что найти металл им будет так легко, – Уверила напарницу Экки, так же окидывая усталым взглядом расходящихся друзей. Книга говорила в этот раз особенно вяло. – Тот пласт железа большой... Думаю, было бы неплохо в случае чего поделиться с остальными. – Еще чего! – Взвыла от возмущения девица, вскидывая брови. – Делиться с ними... Думаешь они бы поделились с нами? – Вопрос был риторический, но книга, похоже, все равно собралась на него отвечать. Обджект ее перебила. – Не важно... Идем, – Грубо проворчала она, собравшись и быстрым шагом направившись к подножью горы. Книжонка не стала возражать, лишь слегка пожав плечами и поплетясь за напарницей. По дороге Опал старалась опустошить свою голову от навязчивых мыслей, докучавших ее больную голову, но те все равно неизменно достигали ее. Раздумья о сказанном книгой первыми окутали ее мозг. Делиться? Неужели Экки была такой наивной? Делиться с кем-то... Абсурд. Хотя, разве не так поступают друзья? И тут обджект поймала себя на мысли, что и вправду стала слишком жестока к товарищам. Почему? Что заставило ее так думать? Почему она стала уподобляться жестокости этого малинового монстра? Она ведь не такая... Верно?Вновь утонув в потоке мыслей, девица и не заметила, как настигнула подножья горы, оказавшись у перевала. Сокрушительные скалы-гиганты, с которых дул нещадный холодный ветер, возвышались над ней, закрывая собой солнце. Она оглянулась назад, замечая подоспевшую книгу, ожидающе уставившуюся на остановившуюся напарницу. Опал прошагала вперед, обходя перевал и осматриваясь, в попытках найти брошенный обломок самолета. Глаза бегали туда-сюда, вглядываясь в каждый куст. Наконец, железка была найдена, из-за чего открывашка радостно воскликнула победное «ура». – Можем возвращаться, – Проговорила довольная открывашка, хватая пласт руками и поднимая над собой, чтобы нести было легче. – Поможешь? – Поправляя тяжелую железку в руках, прошипела она, оглядываясь на подошедшую приятельницу. Книга кратко кивнула и послушно поддержала громоздкий обломок. – Пласт и вправду большой, у нас его могут попытаться отобрать... Брялок, например. Не знаю, на что эта лохматая пойдет, – Раздраженно проворчала обджект, переминая затекающие руки. – Его на всех хватит, – Спокойно отрезала книжонка, в этот раз не подметив ничего насчет излишней раздраженности напарницы. Это показалось открывашке странным. Оба обджекта, несмотря на груз, дошли до поляны достаточно быстро, расположившись около мателлоприемника. Они даже не привлекли всеобщего внимания. Судя по табелю, виной тому служило то, что уже почти половина всех обджектов уже выполнили поставленную задачу, даже Брялок с Йигроишевым. Это одновременно и радовало, и заставляло поторопиться. – Полагаю, нужно его чем-то разделить, весь пласт целиком не поместится, – Рассуждала вслух Опал, глядя на лежащий на земле железный обломок. Экки задумчиво покачала головой. – Ой, ребята, – Послышался чей-то неуверенный звонкий голос позади двух напарниц. Оглянувшись, открывашка поняла, что это был Пикчер, неторопливо прошагавший к ним навстречу и неловко переминающийся с ноги на ногу. – Извините, но, не могли бы вы одолжить часть этой... железки? Пожалуйста, – Осторожно пролепетал он, смущаясь и отводя взгляд куда-то в сторону. – Просто... Те монеты, которые мне выдал И Краткий куда-то пропали... Или я их сам потерял, дурак рассеянный. Вы, извините, если я доставляю неудобства... Опал что-то раздраженно проворчала себе под нос что-то вроде «так и знала». Но несмотря на то, что она не собиралась ни с кем делиться, готовясь жадно и рьяно защищать эту железку, товарищ и вправду попросил очень вежливо, да и его ситуация с Клеви... Открывашка почувствовала к Пикчеру какое-то... Сочувствие что ли? Было ли это оно? – Ничего страшного... Знать бы еще, как разделить это, чтобы оно уместилось в металлоприемник, – Вздохнула обджект, шагая чуть в сторону и позволяя товарищу подойти ближе, чтобы рассмотреть обломок лучше. Она покумекала, глядя то на пласт, то на громоздкую машину. – О, я знаю как! – Радостно воскликнул Пикчер, взмахивая рукой. – Чарджери и Брялок просто вставляли в приемник свои металлические части тела, и это срабатывало. Может быть, получится просто протолкнуть один из углов пласта в прибор?– Рассуждал обджект, неуверенно поглядывая на задумавшуюся приятельницу. – А это идея... Может и сработает, – Воодушевленно проговорила Опал, хватая железку руками. – Ну-ка, – Она развернула тяжелый пласт в руках, осторожно проталкивая в приемник один из углов. Внутри машины начали раздаваться странные барахлящие шумы, после которых на табеле, рядом с черно-белым цифровым изображением Опал стали прибавляться баллы. Когда их отметка достигла «5\5» открывашка вытащила обломок из приемника и отдала в руки Экки, провернувшей тоже самое. Теперь и у книги на экране показывался проходной балл «5\5». – Можно? – Все еще неловко пролепетал Пикчер, стеснительно перебирая пальцы и вопросительно глядя на девицу. Опал удивлялась вежливости этого обджекта. Она даже чуть улыбнулась, без сомнений передав тому железку. Девица уже и не помнила, когда в последний раз кому-то так улыбалась. – Ох, да вот же они! – Радостно взвыл он, глядя куда-то себе в ноги и опуская взятый обломок обратно на землю. Открывашка с вопросом уставилась на товарища. Тот наклонился, порывшись рукой в траве и выпрямившись обратно, показал в руке горстку потерянных монет. – А я их обыскался... Наверное, выронил, пока разговаривал с Клеви, – Улыбался Пикчер, звякая найденными червонцами в руках. – Но все равно спасибо вам, что не бросили в беде. Вы такие хорошие друзья! Обджект хотел сказать что-то еще, но его оставили чьи-то шаги позади, из-за чего он поспешно обернулся назад. Опал заметила, как товарищ резко сменился в лице, став каким-то растерянным. Он опустил глаза вниз, оступаясь назад. Похоже, это было связано с Клеви, явно не с добрыми намерениями приближающимся сюда. – Пикчер, ты говорил, что задержишься ненадолго, – Маленький обджект вновь был недоволен, а на его лице зияло раздражение. Услышав снова этот надоедливый детский лепет, ассоциирующийся у Опал теперь только с самыми противными воспоминаниями, у нее невольно задергался глаз. Клубок ниток презрительно глянул на монеты в руках «друга». – Ты говорил, что потерял их! – Возмущением сменился его голос. Пикчер виновато скорчил гримасу, опуская руку с деньгами вниз. – Ты что, нарочно соврал мне? – Извини, Клеви, но я правда потерял их тогда, – Принялся объяснятся товарищ, боясь даже взглянуть в глаза маленького обджекта. – Зато я нашел их, гляди! – Мне не нужны твои оправдания, – Фыркнул безразлично клубок, делая выпад вперед. – Пошли, мне надо с тобой поговорить. Только Опал набрала воздуха в легкие, чтобы начать возмущаться, как ее перебил, на редкость, странный тон Экки: – Он никуда не пойдет, – Она проговорила каждое слово четко, выделяя их с какой-то особой интонацией. Ее тяжелый взгляд, полный наплевательского безразличия, опустился на маленького обджекта. – Пикчер сам решит, когда сочтет нужным пойти с тобой куда-то, а там уж и ведите разборки. Но не здесь. Не при нас. Опал не обязательно все это выслушивать. Я ясно выражаюсь ? Клеви еще долго недоуменно тупил взглядом в лицо книги, ни на мгновенье не остановившейся и продолжившей сверлить его взглядом. Клубок ниток явно был сбит с толку, это было видно невооруженным глазом. Напряжение в спертом воздухе неприятно обожгло легкие. Маленький обджект, придя в себя, обиженно фыркнул, нахмурившись и быстрым шагом направившись куда-то вперед, заранее окинув своего «друга» каким-то особенно озлобленным взглядом. С гордо поднятой головой, Клеви зашагал в сторону столпившихся друзей, ни разу не оглянувшись. – Спасибо, Экки... Но тебе не стоило этого делать, – Выждав паузу, наполненную жутко неловким молчанием для Пикчера, промолвил он, тоскливо опуская глаза на землю. – Клеви просто очень эмоциональный и переживает за меня. – Неважно. Заканчивай и уходи, – Все так же холодно процедила Экки, будто пару мгновений назад и не оказывала ему поддержки. Возможно, она делала это и не из добрых побуждений, возможно, ее саму раздражал Клеви. Или она сделала это из принципа. Или просто не может поддерживать по-другому? Так или иначе, ее слова звучали холодно и равнодушно, книжонка даже не решилась отрицать сказанное товарищем, хотя это было очевидное заблуждение с его стороны. И Опал знала это. И не могла позволить Клеви и дальше манипулировать несчастными Пикчером. Она было собралась с мыслями, чтобы высказать товарищу все то, что думала об их «дружбе», как позади послышался чей-то противный вой. – Э-э-э-эй! – Нервозно скрипел чей-то громкий голос, злобно обращенный в их сторону. Это оказалась никто иная, как быстро приближающаяся Брялок, чья лохматая шерсть вздыбилась, точно тысячи иголок, а каждый ее тяжелый шаг был наполнен неимоверной яростью. За ней торопливо следовал Бутылыч, вновь успокаивающий ее какими-то ласковыми причитаниями. – Ты! – Она в гневе прильнула к книге, у которой, не смотря на такой агрессивный выпад, не дернулся ни один мускул на лице. – Бесчувственная мразота! Да как ты смеешь оскорблять невинных обджектов? – Сама как будто лучше, – Экки одарила лохматую бандитку холодным безразличием. Брялок чуть не лопнула от такой наглости, ее шерсть распушилась пуще прежнего, а с клыкастой пасти донесся противный скрежет зубов. – Зачем ты обидела Клеви? – Слышался на удивление довольно грубый голос Замазыча, впервые показавшийся Опал настолько возмущенным. Обджект, вместе со своими друзьями, шагали позади Йигроишевого, и они тоже, судя по всему, шли сюда далеко не чаи гонять. – Ну, сейчас мы тебе накостыляем! – Рычал выходящий из-за спин товарищей Курасан, сжимая кулаки и, судя по самодовольной ухмылке, присоединившийся в эту перепалку только для того, чтобы выпустить пар. У Опал перехватило дыхание. Что еще эти глупцы удумали? Они серьезно собрались бить другого обджекта просто из-за того, что он ответил на оскорбления другого? Вероятно, Клеви перековеркал историю так, чтобы это звучало совершенно иначе, но все равно, это не могло оправдать поведение товарищей. Да и какие они ей теперь товарищи после этого? Открывашка сделала выпал вперед, собираясь, во что бы то ни стало, защитить напарницу. Хотя боролась она, ни сколько за честное имя книги, сколько за справедливость как таковую. – Поберегись! – Раздался запыхавшийся голос, обладатель которого, судя по соответствующим звукам, стремительно приближался в их сторону. Открывашка бегло окинула взглядом поляну, пытаясь найти источник шума, которым оказался бегущий прямо на толпу обджектов Кнайф. Несмотря на то, что это был всего лишь ее товарищ, она все равно испугалась того факта, с какой именно целью он бежал на них, а потому быстро отпрыгнула в сторону, утащив за собой еще пару ругающихся обджектов. Отпрянув к соседним кустам, уже оттуда Опал смогла разглядеть Соку и других товарищей, об которых запнулся бегущий нож, из-за чего он мгновенно взмыл в воздух, пару раз прокрутившись и воткнувшись лезвием в металлоприемник. Острие без проблем разрезало автомат пополам, точно брусок сливочного масла. Верхняя часть корпуса с яростным скрипом отделилась от нижней и поспешно упала на землю. С табелем начали твориться жуткие вещи: изображения обджектов принялось корежить из стороны в сторону, а сам экран то и дело издавал противные шипящие и булькающие дерганные звуки. Виновник инцидента, отойдя от встряски, вскочил на ноги и принялся осматривать плоды своих трудов. Когда табель перестал барахлить и глючить, на весь экран вывелось изображение Кнайфа, с множеством баллов, и Соки, у которой количество очков осталось неизменным: «0\5». Открывашку взяла неимоверная злоба на обджекта. Она даже сама не знала, почему. Вероятно, тому виной еще не утихший пыл после почти начавшейся перепалки с Брялком и остальными, кто собирался напасть на Экки. Обджект мгновенно выскочила из кустов и рванула к ножу, радостно глядящему на табель. – Ты что наделал, идиот? – В ярости выпалила Опал, сжимая одну из рук в кулак, а другой указывая на сломанный экран. Горячие оскорбления то и дело вылетали из ее рта, открывашка выглядела настолько злой, что казалось еще немного и она вцепится товарищу в глотку. – Ты знаешь, сколько я потратила времени, таща этот кусок железки сюда?! – Девица замахнулась, собираясь огреть неотесанного обджекта. – А вот этого делать не стоит, – Ее остановила малиновая фигура, внезапно появившаяся перед ней и закрывшая собой виновника инцидента.Обджект тут же отскочила назад, чуть не падая и обескураженно хлопая глазами. Слова ведущего впились в кожу точно лезвие или заточенная бритва, а пристальный и, на редкость, необычайно холодный взгляд упал прямо на нее. Глаза его вновь налились кровью, на белках прояснились воспаленные капилляры, а прямоугольные зрачки стали похожи на крошечные дергающиеся точки.Опал показалось, что от ужаса у нее полопались вены. В горле встал противный ком, заткнувший ее и не дающий сделать очередной вдох. Сердце замерло в холодном ожидании, а легкие обжог спертый насыщенный напряжением воздух. – Так-так-так, что же у нас тут по очкам, – И Краткий в то же мгновенье вернул себе прежний вид, в одно движение разворачиваясь к табелю. Открывашку не могла не сводить с ума такая частая резкая смена эмоций буквы. Нависла неловкая пауза. Прямоугольные зрачки дергались из стороны в сторону, сначала рассматривая произошедшее на экране, а после разломанный металлоприемник. Опал думала, что Кнайфу не поздоровится за такой проступок, но следующие слова Й заставили ее выпасть в осадок: – Ну и посмотрите на табель! Похоже, Сока проиграла, – Обладатель надстрочного знака взмахнул руками, указывая на огромный экран позади себя и вновь улыбаясь, точно какой-то бредящей безумец. – Объявляю испытание оконченным! Открывашка удивленно бегала глазами с табеля на ведущего, а с него на самодовольного ножа. Глаза разбегались, а в голове вновь не мог уложиться абсурд происходящей ситуации. Досада ударила в голову, точно кипяток, заставляя пальцы дрожать. Она мешалась вместе со злобой в одну зловонную массу, желчью полившуюся по венам. Ей до жути хотелось опять начать возмущаться и кричать, бесноваться точно черт в припадке, но страх перед Й, наконец, сумел утихомирить ее пыл. Она не могла снова сорваться при нем. Не сейчас. Девица перевела взгляд к товарищам, которых таковыми уже далеко не считала. В ее взгляде считалось осуждение, отвращение и злоба, которую она даже не пыталась скрыть, глядя на «друзей». Быстро, однако, они стали для нее чужими... Возможно, ей не стоило так рубить с плеча? – Мы с тобой еще разберемся, угрюмая ты морда, – С угрозой прорычала Брялок, чьи уши подернулись в тихой ярости, гневно косясь на Экки. Взбунтовавшиеся обджекты поспешно ушли, предварительно окинув книгу осуждающими взглядами. Уходили они молча, в гробовой тишине, так и говоря книге «ты не заслуживаешь даже этого». Множество их шагов сплетались в один противный гул, отдаляющийся вместе с их силуэтами.Опал проводила их суровым взглядом. Она хотела высказать им все, что думала, в лицо, но понимала, что еще успеет это сделать, а сейчас нужно было поддержать Экки. Если... Она вообще нуждается в поддержке. – Извините, пожалуйста, что доставил неудобства, – Суетливо и неуверенно обмолвился Пикчер. Его лицо отражало вину и сожаление, а тоскливые глаза с сочувствием глядели на книжонку. Обджект еще пару мгновений простоял рядом, переминаясь с ноги на ногу и, похоже, не найдя еще нужных слов, поспешил за ушедшими товарищами. Открывашка тяжело вздохнула, опуская руки и неторопливо поплелась к книге, оставшейся все так же бесцельно стоящей у разломанного автомата. Она, вероятно, рассматривала его внутренности, поглядывая из угла в угол размозженной машины, в которых виднелся различный хлам, заброшенный туда обджектами.Опал лениво прошагала к напарнице, вставая рядом. По её мнению, книга выглядела тоскливой, хотя и по-прежнему не отображала никаких чувств. Глянув на приятельницу, в ее глазах открывашка сумела разглядеть только привычную хроническую усталость. – И ты ничего не скажешь по этому поводу? – Озадачилась обджект, глядя на кофейную книжонку, после слов напарницы переведшая взгляд на отдаляющиеся силуэты товарищей в далеке. Открывашку удивляло, как даже после такого рьяного спора, в котором пусть и не приняла участия, книга воздерживалась от излишних эмоций. Ответом на ее вопрос было только долгое тяжелое молчание. – Рано или поздно это всё равно случилось бы, – Вздохнула Экки, разворачиваясь назад и опуская глаза. Она выждала паузу, оставляя собеседницу в напрягающей тишине, прежде чем что-то добавить. – Тебе не стоит водиться с той, кого все осуждают… Уходи, пока они и тебя не сочли чужой. Книга немного подождала, будто давая приятельнице время привыкнуть и обдумать ее слова, или просто думая о чем-то стороннем, прежде чем, ни сказав больше ни слова, медленно поплестись куда-то вперед. Опал хотела пойти за ней, хотела сказать, что в этом нет ее вины, хотела поддержать ее, хотела сделать хоть что-то, но... Все равно продолжала стоять. И только ее тоскливый взгляд служил проводником для отдаляющегося силуэта кофейной книжки.Открывашка не нашла в себе сил делать что-то еще, кроме как просто устало свалиться на землю, сесть и сгорбиться, точно мертвец, опершись подбородком о колени. Она в призрачной надежде глядела куда-то на горизонт, на место стыка неба и земли, закрываемое хребтами плывущих облаков и могучих елей. Давно она не могла найти времени просто усесться и начать рассматривать ландшафты. Да и вряд ли они уже будут для нее прежними. Даже теплое солнце уже не грело, как раньше, цветущая поляна потеряла все свои краски, а в воздухе ощущалось только тяжелое сжатое напряжение.Прежнее спокойствие уже вряд ли затронет ее душу, в которой, точно паразит, затаился страх, высасывающий из нее все ранее теплые чувства. Теперь ее преследовал только холод и будоражащее предвкушение того ужаса, что может ждать ее в будущем. С приходом И Краткого все изменилось, а теперь становится еще хуже. Открывашке было даже страшно лишний раз задуматься, что еще может ожидать ее. Она уже чуть не умерла, а теперь еще и разочаровалась в собственных друзьях... Но был ли в этом так виновен ведущий? Безусловно был. Однако, разве Й подговорил их напасть на Экки? Да и разве он был виновником таких взаимоотношений Пикчера и Клеви? Неужели ее товарищи всегда были такими? Неужели только сейчас некоторые из них показали свою истинную суть? Возможно, девица слишком себя накручивает и на самом деле они просто сделали поспешные выводы, не узнав всей правды. Наверное, если они узнают, как все было на деле, то попросят прощения? Вряд ли... И когда она начала так сомневаться в своих друзьях? Так или иначе, ситуация была удручающей. Отчаянье постепенно заполняло ее измученную голову. Ей очень хотелось вернуть все назад, до появления этого малинового тирана, но что она могла сделать? Разве она может противиться этому? Одно девица знает точно. Она не намерена умирать. Даже несмотря на то, что ее бы все равно воскресили. Для нее уже стало ясно, что смерть приносит только муки, страдания и нестерпимую боль, которых она избежать. Ей нужно стать более сдержанной, более бдительной, подключить смекалку, импровизацию, стратегию, что угодно, для того, чтобы выжить. С этими мыслями Опал решительно взглянула вперед. В ее глазах блеснул огонек.